Похоронный марш для удава и сутки в афганской камере для меня⁠⁠

ДВЕ РАЗНЫЕ ИСТОРИИ, КОТОРЫЕ НЕОЖИДАННО ПЕРЕСЕКЛИСЬ

Шагая лунной сентябрьской ночью в направлении симферопольского аэропорта, я еще не знал, что очередная поездка, запланированная как визит в Афганистан, продлится два нелегких месяца и охватит семь азиатских государств.

…Вы когда-нибудь пересекали государственную границу пешком? Первого октября 2008 года, я перешел афгано-узбекскую границу по мосту Дружбы в городе Термез. В этот момент и начались приключения. В маленьком приграничном городке Хайратан, иностранец выделяется на общем фоне настолько же, насколько зритель в театре, случайно попавший на сцену во время спектакля «Али-баба и 40 разбойников». Аборигены в диковинных одеждах оглядывались на незнакомца с рюкзаком, некоторые пытались заговорить. Но беседы не получилось. И вовсе не по причине незнания местными жителями английского языка, а их оппонента – местного диалекта.

Мехмунсарай — моё временное обиталище в Кабуле

Через пару минут после попадания в город-деревню, я был задержан местным комиссаром полиции, патрулировавшим с охраной на УАЗе по «своей» территории, что простиралась на целых 200 метров. Но не пугайтесь, уважаемый читатель: афганцы не избивали резиновыми дубинками вашего соотечественника, пыток тоже не было. Меня приняли как гостя, в восточном понимании этого слова. «Хозяин дома» после непродолжительной беседы, проводил визитера в специальные охраняемые апартаменты (видимо предназначенные именно для таких случаев). А следующим утром меня посадили на междугородную маршрутку, подогнанную к «подъезду». В переполненной машине было зарезервировано место для гостя. Из Хайратана можно выбыть только в двух направлениях: в сторону Узбекистана, либо в афганский город Мазари-Шариф. Как вы уже догадались, я отправился по второму адресу.

Этот город, по величине равный Симферополю, поразил меня дороговизной гостиничных номеров. (Мехмунсараи – так называют здесь ночлежные дома для нищих, а нищие в этой стране почти все, включая автора сего текста). После некоторых мытарств, познакомился на улице с местным пареньком, гостеприимство которого помогло мне продержаться в городе двое суток. Далее – Кабул, куда отправился на большом комфортабельном автобусе. «Будь осторожнее там: люди у нас разные попадаются…» – дал наставление Нематулла (так звали нового знакомого), записав на клочке бумаги адрес рекомендуемого мехмунсарая

Лепёшки — мой завтрак, обед и ужин

К месту добрался быстро, без осложнений: адрес был написан на фарси. Предоставленный в мое распоряжение просторный номер, стоимостью 250 афгани в сутки (2008 год: 1$ =50 афгани – Авт.) был меблирован… двумя гвоздями в стене. На полу лежали четыре грязных матраса и столько же одеял: афганцы не пользуются кроватями. Соорудив из подручного материала нечто типа койко-мест, обитатель четырехместного номера с фотокамерой на плече отправился осматривать местность.

Район, где я поселился, считается здесь бедным (впрочем, от «богатого» он отличается ненамного). Но мне не привыкать: всегда останавливаюсь в районах нищеты. Преимущества таких мест налицо: помимо дешевого жилья, здесь можно отобедать похлебкой за 5 афгани, закусив традиционной лепешкой. Одна из особенностей города – повсеместные блокпосты в небольших вагончиках, разбросанные по всей столице: неспокойно в этой стране.

…В один из ничем не примечательных вечеров, я вышел из своего жилища в надежде обрести скромный ужин. Восточная суета и гомон, застывшим звуком повисли в знойном воздухе уходящего дня. Задумавшись о чем-то философском, шел, не глядя по сторонам. В этот момент меня окликнул один из автоматчиков блок-поста, мимо которого я проходил ежедневно. Меня не удивила просьба предъявить документы: подобное уже случалось ранее. Однако проверяющий этим не ограничился. Не найдя в моем паспорте нарушений, он стал настойчиво рекомендовать вернуться в «отель» и лечь спать. Я же в ответ ткнул пальцем в часы, где стрелки показывали лишь семь часов вечера. Полицейскому не понравился «смутьян»: поймав такси, он отвез вызвавшего подозрение в ближайший участок.

Здесь, в кабинете за высоким забором, задержанного допросили. Хотя, допрос, по правде сказать, скорее напоминал дружескую беседу. Вызванный для этой цели русскоговорящий афганец, поинтересовался о моих «напарниках» и цели визита. Ответил, что компаньонов не имею, а цель визита указана в визе. Приехать одному в страну, где местами идут бои? Нет, так не бывает! Бородатый командир недоверчиво покачал головой. Меня пригласили в военную машину, по бокам уселись два охранника, «борода» же присел рядом с водителем. Куда едем, не сообщили.

Охранник учреждения, огражденного забором вдвое выше прежнего, нервно и слегка испуганно направил автомат на автомобиль, выкрикивая вопросительную фразу. По-видимому, что-то его насторожило. Проверив документ, успокоился. Меня провели в подвал здания, видимо к вышестоящему начальнику. Но, почему в подвал? «Еще один допрос…» – мелькнула мысль в голове, уставшей от афганской бюрократии. Однако, когда бородач, переговорив с коллегой, собрался уходить, а тот достал связку ключей, появилось нехорошее предчувствие. Интуиция не подвела: через пару минут я уже отдыхал на нарах в просторной четырехместной камере. Моим единственным соседом был спокойный до флегматичности старик. Он что-то пытался мне сказать, но я его не слышал.

Через пару минут чужеземца, перевели в соседний «двухместный номер», определив его обитателей к старику.

Я лег на нижнюю полку «купе, едущего в никуда» и задумался. Сколько мне предстоит здесь пробыть: неделю, две, три? Виза действует месяц, обратного билета нет: беспокоиться не о чем. Должен заметить, что небольшая комната, отделанная импортным кафелем, выглядела намного приличнее той «гостиницы», где я проживал. Темно-синие матрасы и подушки не имели белья, но с виду были вполне чистыми. Небольшое окошко в верхнем углу камеры, размером с человеческую голову, как-то скрашивало интерьер. Если бы не пугающее отсутствие ручки с внутренней стороны двери и выключателя, то в этом «отеле», на мой взгляд, были вполне сносные условия. Вечером подали ужин (черствая булка плюс стакан чая) и обрезанную пластиковую бутылку, которая должна была заменить парашу. Пытаясь собрать разбежавшиеся мысли, слегка задремал. Но ненадолго. Неожиданно всплыл в памяти один случай. Было это пару лет назад. Зная, что я увлечен филофонией, один из моих знакомых, спросил как-то, нет ли у меня в коллекции похоронного марша Шопена. Вопрос меня удивил. «Зачем тебе эта музыка, уж не собрался ли ты в мир иной?» – ответил ему вопросом на вопрос, не скрывая сарказма. «Нет, – ответил приятель, – у меня есть удав, я кормлю его мышатами из зоомагазина. И эту трапезу хочу сопровождать музыкой». Похоронного марша у меня не было. Но почему вдруг вспомнилась эта история?

…Утром меня разбудил стук охранника, который подал сквозь отверстие в двери тарелку риса с чаем.

Вскоре задержанного вызвали наверх для беседы, а к вечеру, проверив еще раз визу и не найдя состава преступления, отпустили с миром. Один из сотрудников исправительной системы любезно отвез освобожденного арестанта на служебной машине в «отель». Происшествие длилось ровно сутки.

После столицы, я отправился в Бамиан – живописную деревню в горах. Афганский маршрут, в целом занял 18 дней, однако возможность отдохнуть с комфортом, бездельничая в течение 24 часов, мне больше не предоставлялась.

Виктор Пинчук, писатель-путешественник (книги // VK)

Кабул, Афганистан, 2008 год.