Серия «Райтобер 2026»

Наш магазин переехал в центр Города несколько лет назад.
Хозяйка каким-то чудом нашла милое место неподалёку от моста Птиц. Мы все боялись, оно окажется слишком тихим, но нет — букеты иногда продаются быстрее, чем получается собирать новые.

Теперь у нас есть милая витрина, которую можно украшать каждый день. Я сама, как только открою магазин, разберусь с бумагами и сварю себе кофе, забираюсь туда. Выставляю свежие букеты, а потом подрезаю увядшие цветы и меняю воду в течение всего дня.
А временами сталкиваюсь взглядами с ним.

Уличные музыканты — для Города привычное явление. Я замечаю их в переходах метро; в сквере рядом с квартирой родителей то и дело играет один, к нему постоянно слетаются птицы.
Но этот выделяется из остальных.

Во-первых, у него нет штуки для денег. Ни шапки на тротуаре, ни футляра от гитары, ни даже бумажки с номером карты, будто ему это не интересно. Он лишь перебирает струны или выстукивает ритм по корпусу тёмного дерева — и смотрит в небо, затянутое тучами.

Во-вторых, я никогда не видела его лица. Он вечно в сером дождевике: капюшон накинут на голову, нос погружён в высокий воротник. Будто большая серая птица — с гитарой наперевес.
Однажды я выбежала в магазин, чтобы взять пару йогуртов к обеду, и, выглядывая из-под зонта, попыталась к музыканту присмотреться. Но он, будто специально, всё отворачивался от меня.

Но это не самое странное — каких только людей нельзя встретить в Городе. Есть ещё в-третьих — это его музыка.
Потому что я готова поклясться, что её слышала.
Но никак не могу описать.

Я даже не могу сказать, что он играет: классику, дворовые песенки или какие-то каверы. Это просто... музыка. Просто звуки, которые вплетаются в жизнь Города вместе с шумом дождя.
Поток, стекающий из водосточной трубы. Шлепки резиновых сапог по лужам. Машины, окатывающие водой тротуары. Гром, раздающийся вдалеке. Быстрые ручьи, блестящие на улицах. Капли, барабанящие по крышам.
Пальцы летают по струнам гитары, и я скорее чувствую мелодию, чем её слышу. Тяжесть зонта в руке. Мокрый рукав, там, где я попала под дождь.

Но падают последние капли — и облака уступают место солнцу.
Тогда безымянный музыкант пропадает с улицы.

167/2026
11/31

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Иногда русалка слышит странный звук, разлетающийся над водой.
Это случается спокойными ночами, когда она поднимается, чтобы взглянуть на звёзды. Мелкая рябь отдаётся внутри, словно эхо землетрясения. Подрагивают плёнки жабр на шее.
Вокруг никого — лишь чёрная гладь, куда ни посмотри.

Иногда сирена чувствует чьё-то присутствие — пусть на горизонте и нет кораблей.
Поиск добычи у неё на уровне инстинктов. Поэтому, стряхнув воду с перьев, сирена устраивается на скалистом берегу острова, одном из своих любимых мест в океане. Беззвучная песня летит через темноту.
К той, кто её услышит.

Перевернувшись на спину, русалка закрывает глаза.
Она не боится: крупные хищники в этой части океана не водятся, а мелкие сами её сторонятся. У русалки сильные мышцы рук, закалённые борьбой за еду и долгими часами плавания. А её чешуя, как бы красиво она не переливалась в воде, способна выдержать острые зубы многих обитателей глубины.
Поэтому русалка просто позволяет течению нести себя — и мечтает о быстрых течениях и тихих подводных пещерах.

Сирена поёт, даже не зная, для кого.
Этот скалистый остров кажется необитаемым — но вокруг него проходит несколько быстрых течений. Не один корабль упокоился на дне неподалёку, покинутый экипажем.
Иногда их всё же прибивает к земле, и другие люди гадают, что же произошло.
Расправив крылья, сирена продолжает петь. Ветер уносит несколько перьев, пытается играть прядями мокрых волос. Сирена запрокидывает белое лицо к небу и закрывает глаза.
Она знает, добыча уже близко.

Русалка переворачивается, когда замечает тёмный силуэт острова. Сирена замолкает и, впившись когтями в скалу, свешивается вниз.
Они смотрят друг на друга, два голодных создания. Но русалка не торопится схватить добычу, чтобы утянуть на дно, а сирена не пытается приманить её ближе, чтобы дотянуться когтями.
Вместо этого она забирается повыше и снова затягивает песню. Русалка устраивается на камне и закрывает глаза.
Ветер треплет перья.
Чешуя блестит в лунном свете.

166/2026
10/31

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

В бюро исследования глубокого космоса каждую неделю приходят новые лица.
Это прекрасно, потому что космос, знаете ли, — бесконечен. Или, по меньшей мере, невообразимо, невероятно огромен. Мы можем отправлять десятки экспедиций к разным созвездиям каждый день, но и за сотню лет не изучим и тысячную долю вселенной.
Если не миллионную...

Не будем о грустном! Звёзды сияют для нас — и ждут нашего прибытия.
По крайней мере, так пишут в брошюрах для новичков.

Я никуда не летаю — после травмы моё тело не вынесет перехода на световые диапазоны скоростей. Сижу здесь, на уютном спутнике Земли, в нашем обучающем центре.
Кто устраивает экскурсии для новичков и знакомит их с основами нашей работы? Конечно же, я.

От меня они узнают, что исследования глубокого космоса — это не так весело, как хотелось бы. Возможно, они провели каникулы, изучая спутники Юпитера. Или плавали в прекрасных океанах Намории, знакомясь с их обитателями. После такого хочется исследовать больше миров, где гравитация такая мягкая, что с каждым шагом будто можно взлететь. Больше планет, которые встречают тебя яркими растениями и отражениями солнц в бирюзовой воде.
Может, они знакомы и с жуткими историями — об огромных насекомых, обитателях подземных пещер или даже планетах, пожирающих всё, что коснётся поверхности. Но всё равно заполняют бумаги.
Ведь свет звёзд, он такой манящий.

Но мы всегда остаёмся честными — и я не просто рассказываю новичкам всё как есть, а ещё и демонстрирую видео и фотографии. Та самая живая планета, она уничтожила целую экспедицию. Четверо наших коллег попали в ловушку, биомасса сожрала их корабль, их скафандры, их кости.
Я говорю о планетах, которые встречают исследователей дождями из стекла и ледяным ветром, замораживающим всё живое. Об аномалиях, которые таятся в космосе — некоторые мы не можем даже понять не то, чтобы изучить.
О кораблях, которые однажды ушли к яркой точке в небе — и не вернулись.

Конечно, некоторые рекруты после такого забирают документы и уходят — кто будет их винить? Но, знаете, многие остаются.
А в их глазах продолжает гореть огонь.

Иногда, глядя на синий силуэт Земли за окном, я думаю о первых космонавтах, которые покинули нашу родную планету. Их тоже предупреждали о том, насколько это будет опасно. Но они отправлялись к звёздам, несмотря на возможные неточности в расчётах и неполадки первых кораблей.
Это безумное чувство привело нас в дальние уголки галактики. Возможно, звёзды светят так ярко, потому что мы подкармливаем их кровью. И мы не остановимся, потому что просто не знаем, как остановиться. Да и не хотим. Наверное.
Не буду лгать.

Если бы я могла — тоже полетела бы за своей звездой.

165/2026
9/31

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Я знаю, что всё это — неправда.
Мне приходилось много читать о вуду, пока составляла рекламные тексты для своего магазина. Это старый культ, достаточно странный и очень запутанный.
Людям такого не надо. Им подавай что-то простое, желательно — по сто раз пережёванное в фильмах.

А что фильмы сделали популярными? Жутких кукол вуду. Человечков, собранных из обрезков ткани, с иголками, торчащими из мягких тел.
Именно таких я и продаю в своём магазине. Шью сама, устроившись перед телевизором — дешёвые материалы из лавки для рукоделия, чёрные нитки. На уроках технологии я ленилась, и это видно. Но так даже лучше.
Я уже заметила, что кривые и страшненькие куклы вуду куда лучше продаются.

У меня в магазине много вариантов: куклы, набитые соломой; куклы с разномастными пуговицами вместо глаз. Куклы, на которых я алой краской нарисовала какие-то руны — эти тоже хорошо идут.
Знаю ли я, какое у этих рун значение? Конечно же, нет.

Но я знаю, что магия хорошо продаётся. Особенно если написать, что все куклы прошли «Ритуал полнолуния» — понятия не имею, есть ли вообще такой. А если положить в подарок мешочек с дешёвыми иглами, спрос взлетит в тот же день, да и хорошие отзывы посыплются.
И пусть куклы помогают мне ходить по магазинам и наполнять холодильник — я серьёзно подумываю бросить. Или хотя бы переключиться на амулеты с непонятными рунами, они тоже неплохо идут.

Меня всё больше раздражают эти маленькие лица... если три неровно пришитые пуговицы можно назвать лицом. Эти тонкие ручки из белой ткани, едва прихваченные ниткой.
Они смотрят на меня. Они тянутся ко мне.

В последние дни я перестала оставлять кукол на рабочем столе или в комнате, у телевизора. Всегда собираю их в коробку и запираю в кладовке. Глупо, конечно. Это всего лишь ткань и нитки, проклятий не существует, а вуду — очередная выдумка.
И всё же, иногда я просыпаюсь посреди ночи и слышу шорохи. Слышу голоса.
Будто они пытаются выбраться из коробки.

164/2026
8/31

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

На дереве висит одежда.
Это простая рубаха: без вышивки или украшений, с россыпью маленьких дыр на подоле. Такую надевают только дома, в постели — чтобы не мёрзнуть долгими осенними ночами.
К запаху мокрых от ночного дождя листьев примешивается душок пота. Будто рубаху сняли с мокрого тела того, кто долго метался по кровати, пытаясь уснуть.
Луна, заглядывающая во все окна, подтвердит, что так и было.

Леший просыпается — и долго не хочет выбираться из тёплой кучи опавших листьев, осенью всегда так бывает. Он по-стариковски скрипит, пугая маленькую синицу, что устроилась на его широкой спине. Потягивается, вычёсывает жуков из бороды. Солнце едва пробивается через серые облака.
Леший уже знает, что к вечеру снова зарядит дождь.

Он не прекращает ворчать, пока бредёт по лесу, осматривая свои владения. Заглядывает к русалкам, но те ещё спят, устроившись в корнях плакучей ивы и закутавшись в длинные пряди своих волос. Срывает с ветки дикое яблоко, отпивает воды из ручья, а потом долго ёжится от холода.
Но солнце пробивается из-за туч, и в бороде лешего даже можно заметить улыбку. Но она быстро угасает, потому что он видит дуб.
И рубаху, переброшенную через ветку.

Жёлудь, из которого родилось это дерево, попало в землю задолго до того, как появилась деревня. Леший помнит и тонкий ствол, и неуверенные ветки, которые с каждым летом набирались силы, и бесконечную смену листьев — год за годом, и так сотню раз.
Дуб всегда привлекал нечисть, которая любит водить хороводы в ночи равноденствия. Ведьмы прилетали издалека, чтобы собрать жёлуди для своих отваров.
И они будут танцевать снова, под звуки гуслей и колокольчиков. И будут прилетать на своих мётлах — дубы могут жить столетиями.
Если только им не мешать.

Местные никогда бы не срубили дуб, они не решаются даже сорвать несколько листьев с ветки. Но им знакомо одно поверье: если заболел, отнеси к дубу свою одежду, и он примет недуг на себя.
Леший знает такие деревья. Некоторые из них выглядят нормальными, хотя прогнили внутри. Другие и вовсе засыхают, становясь лишь прибежищем для жуков и змей. Темнеет, чахнет земля вокруг.
А люди продолжают искать здоровые дубы, чтобы перебросить через ветви штаны или рубаху.

Леший не собирается смотреть, как одно из его любимых деревьев принимает чей-то кашель и жар. Пожелтевшие листья уже осыпались с ветки, где висит рубаха, выделяя её из яркой кроны.
Потянув за белый рукав, леший морщится от чужого запаха.

Он разговаривает с растениями, кликает луну, которая почти скрылась с небосвода. Быстро выясняет, кто оставил рубаху. Обычно хозяин леса к людям не приближается, но это особый случай.

Вскоре в одном из домов громом отдаётся стук в дверь. Когда хозяин распахнёт створку, то не увидит ничего — кроме белой одежки, брошенной на пороге.
И следов, уходящих в лес.

163/2026
7/31

#writober #райтобер #райтобрь

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Заснувшую пассажирку кто-то аккуратно потрепал по плечу.
Она вскидывает голову — но люди вокруг или спят, или пытаются высмотреть что-то через запотевшие окна. Кто-то пробирается вперёд по узкому проходу. Оживает динамик в начале вагона, объявляя приближающуюся станцию.
Пассажирка хватает сумочку и, путаясь в полах осеннего пальто, бросается к выходу. Но, прежде чем оттянуть дверь в тамбур, бросает взгляд через плечо — пытаясь понять, кто её разбудил.
Кого поблагодарить, что сегодня она не опоздает на работу.

Уставшая студентка забыла в электричке недочитанную книгу.
Она отвлеклась на сообщения в телефоне — а сборник рассказов Безрунного так и остался лежать на сиденье. Девушка вспоминает о нём только дома, разбирая рюкзак.
Она смиряется с потерей, хотя и грустит о том, что не скоро разгадает интригу недочитанного рассказа. Но, когда следующим утром забирается в ту же электричку — замечает что-то знакомое на своём любимом месте в конце вагона.
Чёрная обложка. Готические буквы названия. Книга ждёт её — и лишь закладка переместилась вперёд на пару десятков страниц.

Контролёры, проверяющие билеты, подходят ко всем пассажирам.
Кроме фигуры в сером плаще, со шляпой, сдвинутой на лоб. Этот человек не ищет билет по карманам и не суетится, пытаясь скрыться в другом вагоне.
Лишь смотрит в окно, пока щёлкают компостеры.

Ночной поезд подъезжает к последней станции. Юноша в наушниках, в которых гремит музыка, потягивается, разминает затёкшую шею, и вдруг понимает, что остался наедине с незнакомцем.
Тот устроился посреди пустого вагона и наблюдает, как фонари за окном замедляют движение. Шипение тормозов. Полная остановка.
Но, когда, выключив музыку и чувствуя, как мурашки бегают по затекшим ногам, юноша спрыгивает на перрон — за ним никто не следует.

Машинист временами встречает одинокого пассажира в вагоне. Утром, когда совершает первый обход, и ночью — когда поезд останавливается в депо.
Они не обращают друг на друга внимания. Лишь изредка машинист кивает пассажиру — а тот приподнимает шляпу.

Но даже у электричек есть свой срок жизни. И, выпустив пассажиров из своего последнего рейса, они перерождаются. Всё, что работает, снимают, планируя отдать другим поездам, остальное — отправляют на металлолом.
Для этой электрички уже поставили все подписи на акте списания. В последний раз машинист проходит по поезду — скорее прощаясь, чем проверяя, всё ли в порядке.
Мысли о бесконечной дороге и алых огнях на переезде вытеснены желанием вернуться домой и упасть в тёплую постель. Но, на пути к воротам депо, он вдруг оборачивается — по наитию.

Фигура в сером спрыгивает с подножки поезда. Поправляет шляпу. Вытягивает руку в плотной перчатке. И фонари электрички, сделавшей свой последний рейс, на миг вспыхивают — чтобы снова погаснуть.
А пассажир исчезает во мраке депо.

162/2026
6/31

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Время идёт так медленно, будто морская ведьма заколдовала его.
У нас нет календарей — мы наблюдаем за знаками. Смена ветра. Перелётные птицы, которые будят нас криками, проносясь над заливом. Холодные дожди, заставляющие прятаться в глубине.
И всё равно — туристы здесь.

Пусть не так много, как было летом. Пусть они сменили купальники и шорты на одежду с длинными рукавами и реже выбираются на палубу. Но никуда не делись ни их телефоны, ни крики, ни общее безумие.
За каждым кораблём тянется едва заметный бензиновый след — моя бабушка морщилась на них, а я привыкла. Голос, усиленный техникой, разносится над гладью воды:
— Мы подплываем к русалочьему гроту. Напомню, что только здесь, на моей экскурсии, можно увидеть это чудо природы. Пожалуйста, ведите себя тихо и уважительно.

Они не слушают. Они кричат, едва заметив отблеск хвоста в воде, и чуть не падают в воду, пытаясь нас сфотографировать. Они кидаются фруктами — с чего они взяли, что я вообще люблю фрукты?
В прошлом году какой-то двуногий попал в меня апельсином. Гид потом долго извинялся.

С этим гидом у нас договор — он подвозит туристов к острову, а мы игриво прячемся среди скал или плещемся на мелководье, позволяя рассмотреть то хвост, то плавник, то облако длинных волос в воде. Но сейчас я просто лежу на камнях и смотрю в небо, пока глаза не начинают слезиться.
Пусть туристы сами меня высматривают.
Может, в начале сезона мне и хотелось покружиться, взбивая пену, или махнуть рукой удивлённому человеческому ребёнку. Но я устала. Их жадное внимание не занимает меня, а крики сливаются с шумом волн, разбивающихся о камни.

Гид платит нам каждую неделю: прочные рыболовные сети, иглы, ножи, лекарства — всё, чего нет под водой. Недавно принёс зажигалку взамен утонувшей. Это точно не понравилось бы бабушке.
Но меня успокаивает.
Мы делим одну пачку на всех. Щёлкает колёсико. Среди скал один за другим зажигаются огоньки.

Мы уже не обсуждаем планы на завтра, не думаем, как бы ещё удивить туристов — просто молчим. Пепел сливается с тёмной водой. Жёлтый глаз луны начал убывать. Надеюсь, к тому времени, как он исчезнет, последние туристы уедут куда подальше.
Тогда я смогу погрузиться на дно, в мир тишины и быстрых течений.
По крайней мере, до следующего сезона.

161/2026
5/31

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!