Внимание! Это фишинговый сайт, не вводите в нем свои личные данные!

Авторские истории

Очаровательная улыбка⁠⁠

3 месяца назад

У одного принца была ослепительная улыбка.

Был он, как большинство принцев, воспитан плохо, но, как большинство принцев, удачно скрывал это за прекрасными манерами.

Естественно, его улыбка и его манеры очаровывали всех, кто встречался ему на пути. Даже Алая, ослепленная белыми зубами и лучащимися искренней радостью глазами, вначале обманулась по поводу пришельца и даже, кажется, решила сделать ему скидку. Но потом услышала, чего хочет посетитель.

А хотел он следующего: чтобы на землях,ему принадлежащих, в течение летних месяцев дожди шли только над специально оборудованными для того хранилищами, где вода копилась бы и откуда отпускалась бы подданным и, в особенности, вольным землепашцам за особо оговоренную, впрочем, справедливую (тут принц улыбнулся широко и счастливо) плату.

Алая тут же поняла, с кем имеет дело, но, все еще находясь под впечатлением обаятельного мерзавца, решила его предупредить:

— Пожгут.

— Ну, — протянул обаяшка, — на то у меня гвардия есть, а уж ей-то я буду воду в виде довольствия выдавать, а ещё у меня храмы есть, а им я щедро жертвую. Так что не пожгут.

Алая скидки ему не дала, наоборот, заломила цену, и, выполнив желаемое, пересчитывала золото, втайне надеясь, что всё-таки пожгут. Но мерзавец оказался прав!

Его не пожгли. Дождевая вода, в отличие от проточной, долго не сохраняет свежесть. Непонятно как в хранилища проникла чума и начался мор. Мёрли вольные землепашцы, мёрли славные гвардейцы, мёрли служители храмов.

Умер и принц.

Смерть, хоть и женщина, равнодушна к очаровательным улыбкам.

Показать полностью

1

6

Короткие истории об Алой⁠⁠

4 месяца назад

Хожу по улице, в метро хожу, смотрю на людей и думаю, как с ними бы управилась Алая
Вот девушка остановила внедорожник прямо на зебре и смотрит на пешеходов неодобрительно: ишь, расходились тут. А я думаю, что моя колдунья быстро бы привела ее в чувство и сравняла с прочими двуногими. Нет, она не стала бы лишать ее машины. Просто уменьшила бы автомобиль в сто раз и поднесла ей на ладошке в целости и сохранности, вместе с собольей шубкой и сумочкой Фенди, брошенными на заднее сидение. В соответствующем масштабе, естественно.

Или хвастливый мужик в заводской столовке хвастается на весь зал. Я, мол, то, да я, мол, это. Тут средство известное: как начинает мужик заливать, так голос его становится тончайшим фальцетом. Если надоест мужику кукарекать - живо поймет, в чем дело.

Или вот больная девочка из соседнего подъезда. Подошла бы к ней Алая, провела двумя пальцами по лбу - и тоненькие слабые ножки стали крепкими, позвоночник выпрямился, нервная система поправилась. И побежала бы девочка в магазин за мороженым на своих двоих.
Вот только настоящие колдуньи тратить свою энергию не торопятся. Силу свою им демонстрировать незачем. Они предпочитают жить в тайне, в тишине и покое. Поэтому ни наглость не отомщена, ни болезнь не покорена. Не те времена.

Показать полностью

0

9

Хлеб⁠⁠

4 месяца назад

Какие пустяки, испечь хлеб! Алая, как и все женщины того времени, и за труд-то это не почитала. С вечера ставила опару, утром формовала аккуратные буханки, в печь их, и через сорок минут уже ползет по всему дому дух, который ни с чем не спутаешь — запах свежего хлеба.

Впрочем, давненько моя героиня не возилась с опарой: всем, в том числе и сдобными лепешками, ее снабжали местные крестьяне. А вот вчера взглянула на прорезающий сиреневое сумеречное небо серп молодой луны, да и взялась за закваску.

— Что-то не то, — неспокойно подумала она, достав утром липовую бадью с тестом и умело уминая его упругое тело.

— Что-то не то, — продолжала беспокойно думать она, следя, как поднимаются оставленные на расстойку кругляши.

— Что-то не то, — проворчала она с беспокойством лисе, которая не выдержала и сунула любопытный нос чуть не в самое устье печи, где на поду вздымали румяные бока четыре небольших, но и не малых хлеба.

Первый хлеб Алая съела сама, отщипнув долю и товарке. Хлеб, как хлеб — жутко вкусный свежий хлеб, к которому не нужно добавлять ни масла, ни сыра, ни окорока — всё равно лучше не станет.

Второй и третий хлеб Алая обернула в холстину и уложила в рундук. А четвёртый остался лежать на столе, поскольку не успела ведунья придумать, что с ним делать — в дверь постучали.

На пороге стояла тощая патлатая цыганка в пестром платье, которая не дожидаясь приглашения впрыгнула в сени и затараторила:

— Ой, золотая моя, серебряная, вижу — лихо у тебя, худо у тебя, враги у тебя, злой сглаз на тебе!

И тут взгляд цыганки упал на стол. На столе стоял свежий хлеб. Минута, и в хлеб этот вцепилась смуглая рука, вторая — и схваченное скрылось за пазухой, третья — и пришелицы след пропал.

Алая и охнуть не успела. Потом зачем-то протерла полотенцем ручку двери снаружи и изнутри и тихо сказала:

— Бери мое добро и горе-злосчастье впридачу.

И все стало на месте и к месту, и никакого больше беспокойства.

Показать полностью

1

9

Ничего страшного⁠⁠

5 месяцев назад

Возраст Алой был неопределенным, что было и удобно, и неудобно одновременно. Люди средних лет, составлявшие основную часть ее клиентов, принимали ее за свою, и чувствовали себя с ней комфортно. Молодежь ее стеснялась и, одновременно (Черт его поймет, как всеэто уживается в незрелой голове) доверяла ее опыту и считала этот опыт глупым и устаревшим. Старики ее в грош не ставили. Но у таких стариков, как правило, или не было денег, или денег было много, но жалко. В общем, о них Алая не заботилась.

Алая заботилась о молодых. Ведь именно из них вырастут зрелые, те, кто, как вы помните, составляли основную часть ее клиентов. Вот она сидит перед ней, пухленькая, в вышитой синими цветочками рубашке, простой юбке и холщовом переднике. Очевидно — служанка. Она уже ходила к молодой модной колдунье, и та ей не помогла. И теперь у нее нет денег, но есть проблема. То есть прибыли ждать не приходится.

Ну, хоть проблема-то интересная? Ага, как же! Молодой сын бургомистра, Юрген, погулял с ней, да и бросил. А она уже того... Того самого? Того самого! Скинуть плод — не проблема, вообще-то, но разве это будет помощь? Ну, так, чтоб запомнили, и потом с придыханием рассказывали подружкам и товаркам (Естественно, без подробностей), что Алая — это да, сила, завсегда поможет? Нет, конечно.

Да и Юрген этот надоел порядочно колдунье. Каждый год и не одна девка в городе, да так он спортит их всех, если уже всех не попортил. ПоэтомуАлая ничего конкретного обещать не стала, а только сказала:

— Жди! Всё будет!

И, действительно, всё стало. Уж не знаю, пришлось ли вынимать след, наводить порчу, и всё прочее, но с сыном бургомистра приключилось странное. Мужской его орган перестал реагировать на всех девок и баб в городе. Даже на срамные сны перестал реагировать. Оживал он только в присутствии пухленькой служанки, да как оживал! Просто рвался из штанов.

Тут, конечно, такое дело. Порча налицо. И надо бы схватить ведьму, пытать и добиться признания, а потом сжечь. Но... А вдруг сила и после этого не вернется? То есть чувствовал он, что точно не вернется. А тут она рядом — мягонькая такая, аппетитная, на мордашку ничего себе, пироги печет духмяные и глаза держит низко, покорно.

В общем, обженились. Создали крепкую семью. А что первый ребенок родился малость раньше срока — так это так, обычное дело. Часто такое случается. Ничего страшного!

Показать полностью

1

8

Душа в душу⁠⁠

6 месяцев назад

Когда ты живешь долго, жить можно только двумя способами: стать огромным и вместить в себя вечность и стать маленьким и эту вечность отринуть.

Алая избрала второй способ. Она смотрела на звезды с сугубо утилитарной точки зрения: исключительно как на ориентиры в пространстве. Она предпочитала светилам деньги и ничего не делала задаром. Она любила смачно поесть и — мы же все взрослые люди — любила опростаться в отхожую бадью. Если попадался сноровистый крепкий мужик — пользовалась мужиком в свое удовольствие. Видела, что кого-то можно обмануть с выгодой для себя — обманывала без зазрения совести. И так далее в том же духе.

Долгие годы такой жизни наложили свой отпечаток на Алую. Впрочем, наложили отпечаток — это расхожий совсем не подходящий к моей героине штамп. На самом деле долгие годы стерли всяческое своеобразие и индивидуальность с ведуньи, ставшей на вид вполне обыкновенной женщиной средних лет, совершенно незапоминающейся и ничем непримечательной.

Те, кому советовали Алую и кто в страхе, тревоге и сомнениях приходил к ней, бывали сбиты с толку, встречаясь взглядом с ее не то серыми, не то зелеными, не мутными и не ясными, совершенно ничего не выражавшими глазами.

— Индо оторопь меня взяла, бабоньки, как она на меня взглянула! Чисто лягва!

— Говори, говорит, зачема ко мне припожаловала. А я так степенно, по делу то ись, начинаю ей объяснять. Так мол и так, дескать, живем с мужем душа в душу семнадцать годов, а тут что-то зачудил он.

— Загулял, что ли? — Ну, загулял, не загулял, тебе, то ись, какое дело? Твое дело помощь предоставить.

— С кем загулял? Сама не видела, а люди бают, что заглядывает к вдове с выселок. И на что позарился! Ни кожи, ни рожи, ножонки тощие, плечи костлявые, одно и есть — коса. Да и ту я повыдергаю, как ись, повыдергаю!

— Дале слушать не стала, принялась что ни попадя в котел швырять. Старху я натерпелась тут, бабоньки! Одно швырнеть — пар синий повалит, другое швырнёть — туман поднимется, да не простой, а что пахнет не то лавандой, не то сиренью. Третье швырнёть — кипяток успокоится, и точно гладкое зеркало лежит. А она в него прям руку, то ись, сует. И не обварилася рука-то! Как была беленькая и гладкая, так и осталася! Гляжу, а на руке — кольцо. Надень, бает, мужу своему на средний палец правой руки, век он при тебе будет.

— Ну, надела. И точно, сидить со мной, как привязанной. Чтобы в кабак или за ворота с мужиками на гулянку — ни-ни! Да недолго я радовалась, бабоньки. Еще месяц не кончился, как мне поперек горла это стало. Муж мой, значить, из дома ни ногой, и я сиди с ним. И кто из нас после этого привязанной?

— Помаялась я так, помаялась, да и забрала кольцо у свово, то ись. Отнесла обратно, да, дура такая, принялась деньги с Алой обратно требовать. Как знашь, баю, а хошь половину вертай обратно! Не по нутру мне твое ведовство. Слова не сказала, вернула, только глаза у ей стали еще больше на лягву похожи.

— Ох, я дура, бабоньки! Вертаюсь домой, а мой-то за дверью в сараюшке на крюке висит. Вот как оно бывает! Семнадцать лет прожили душа в душу, а он взял и повесился!

Мне нечего добавить к рассказу несчастной дуры. Разве только одно. Когда ты живёшь долго, жить можно только двумя способами. И ни один из этих способов не милосерден.

Показать полностью

0

10

История за историей⁠⁠

6 месяцев назад

— Не страшно жить одной. Страшно жить в одиночестве.

— Думала Алая, привычно насыпая куриные потроха в миску лисицы. Лиса, обманчиво округлая и мягкая, а на самом деле вся, как сжатая пружина, подкралась к еде и принялась деликатно хрупать сердечками, печенью и легкими. Она все еще была дикой, хотя и многие столетия жила рядом с колдуньей и выполняла ее приказы. Она все еще была хищником, и только притворялась одомашненной. Но Алую она любила, неосознанно, как любое дикое животное севера любит солнце.

— Страшно житьв одиночестве. Моховая борода, и Старая Плюшка, и даже Гаральд Синеглазый, все они это знают, и поэтому все они съезжаются раз в двенадцать лет, хвастаются подвигами, делятся новостями, пьют эль и хрустят поджаристым мясом, танцуют в подпитии (причем каждый танцует свой танец, не обращая внимания на выкрутасы других), горланят хором древние заклятья, ничуть не удивляются, когда и в этот раз никто не приходит к ним из вечности на их нестройный пьяный зов... В общем, получают свою дозу единства и братства (да, хм, братства) на грядущие годы.

А кстати, что расскажет им Алая в этот раз?

Историю о розовой собачке и ее необыкновенном нюхе? О той самой собачке, которая при виде забеременевшей незамужней девки делала на нее стойку, а потом бессовестно обоссывала забор ее дома? Розовой, кстати она была, потому что была лысой, но это уже другая история.

А может быть, побывальщину о старом солдате, который требовал от Алой, чтобы она вычеркнула из его памяти глаза всех убитых им на войнах людей? «Смотрять и смотрять! А чаво им смотреть? Им ляжать полагается!». Алая выполнила его просьбу за мерку серебра, а то, что он потом леденел от ужаса, когда в ночи в двери его снов стучали безглазые молчаливые покойники... Но это уже другая история.

А, может быть, веселую байку про похотливого мельника, который хотел взобраться (ишь чего удумал, срамник) на саму старшую дочь марк-графа, Прекрасную Даму всех рыцарей графства, чью чистоту и девство готовы были защищать с оружием не только рыцари, но и крестьяне? После долгих уговоров, правда, он удовольствовался огненноволосой и белокожей дочерью нотариуса. Она была девка — огонь, и куда до нее марк-графине, будь она трижды девственница! Потом, правда, она удрала от мельника с проезжим купцом (или с проезжими купцами?). Но это уже другая история.

Да, много чего случилось с Алой за прошешие с предыдущей встречи с коллегами двенадцать лет! Так что, если подумать, одинокой она эти годы не была. Да и одной не была тоже — вон она, хитроглазая лисичка, доела куриные потрошка и жмется к ноге, выпрашивает ласки.

Да, даже дикая животина иногда хочет побыть с человеком. Но это уже другая история.

Показать полностью

2

10

Анастазия⁠⁠

7 месяцев назад

В давние времена, когда Алая жила в большом шумном торговом городе, стоявшем на пересечении множества путей и множества судеб, она была далеко известна, как самая могущественная волховея.

Известна также она была тем, что, хотя нередко отказывала в помощи мужам, в том числе мужам при богатстве и власти, любая женщина могла обратиться к ней, и им не было отказа. Она принимала нищенок и отверженных, обманщиц и предательниц, даже женщин, желавших избавиться от случайного ребенка или нелюбимого мужа, принимала она. Был лишь один запрет, и все знали о нем — никогда колдунья не пустила бы на порог своего жилища ту, которую звали АнастАзия.

Каждую, обращавшуюся к ней с просьбой, встречала она сурово и спрашивала об имени. И не было такой, которая бы решилась ввести в заблуждение Алую. До поры до времени не было. Ведь — скажу я тебе по секрету (вдруг пригодится), пытливый читатель, — даже самую могущественную волховею можно обмануть.

И вот теперь в пыли на улице валяется перед Алой женщина, рвет на голове волосы, обметает драгоценным покрывалом ноги колдуньи и рыдает в голос.

— Все, что хочешь! Все, что хочешь! Только спаси мою доченьку, спаси мою АнастАзию!

— Теперь, значит, АнастАзию. А как ты назвала ее, когда в первый раз пришла ко мне?

— Кирой, — всхлипывает женщина.

— Значит, тебе были ведомы правила моего дома?

— Погибает моя доченька!

— В тот раз не погибала. И просьба-то была пустяшная — скорее, каприз, а не просьба!

— Погибает моя доченька! — выла женщина.

Алая и сама видела, что погибает: внутренним безошибочным взором созерцала она бьющуюся в судорогах юную деву, все тело которой было покрыто волдырями, словно опалил ее безжалостный огонь или сок страшного дерева, у которого даже нет названия, так оно страшно.

— Ничем помочь не могу. Пусть погибает. — Женщина взвыла, а колдунья, отпихнув ногой бесстрастно золото, рассыпанное по земле, поспешила уйти.

В ту ночь Алая не могла уснуть. Долго ворочалась, вздыхала, то откидывала тонкое покрывало, то заворачивалась в него целиком, и, наконец, решилась.

Позвала. Ничего не требовалось, чтобы Они пришли — ни варить зелье, ни чертить знаки, ни произносить древние заклинания. Просто позвать — и Они явятся.

— Что тебе надо, ведунья, — Они говорили одним голосом, который шел со всех сторон и обволакивал, как дым.

— Прошу снять запрет.

— Это невозможно.

— Только на этот раз.

— Я не спрашиваю, что ты дашь. Я скажу, чего я хочу. Все твои слёзы, половину твоей силы и четверть твоей крови.

Алая содрогнулась, но не отступила:

— Они твои.

— На сей раз запрет снят, — и гости растворились, а ночь стала светлее.

И где-то далеко юная дева затихла, а пузыри на ее теле стали лопаться, оставляя под собой свежую нежную кожу. Она была спасена.

Алая же не выходила из своего жилища месяц. А потом как-то утром горожане обнаружили дом с открытыми дверями, и слуг колдуньи, растаскивающих драгоценные ткани, украшения и утварь. Их хозяйка ушла, оставив им все имущество.

Показать полностью