Серия «Кому война, а кому... или снова о железе»

«Война является в некотором отношении естественным средством приобретения, так как она заключает в себе понятие охоты; ее необходимо вести против диких животных и людей, которые, будучи рождены для повиновения, отказываются подчиняться. Это война, которую сама природа сделала законной». (Аристотель).

Аспис (гоплон) древнегреческий щит

«Знай, что лучшее твердое тело — золото и поэтому мастера этого ремесла называют его Солнцем, затем серебро — называют его Луной, за ним олово — называют его Юпитером, за ним медь, называемая Венерой, потом железо, называемое Марсом, потом свинец, называемый Сатурном, и ртуть, называемая Меркурием, а ртуть является одновременно и твердым телом и летучим. (Абу-л- Фазл Хубайш Тифлиси, 12 век).

Железо издревле связывали с Марсом – богом войны. Оно и верно: нет такого металла на планете, который был бы больше необходим для ведения войн, чем железо.

Тит Лукреций Кар (99 г. До н.э.) «Поэма о природе вещей»

…Древним оружием людей были руки, ногти и зубы,
Камни; а также лесных деревьев обломки и сучья,
Пламя затем и огонь, как только узнали их люди,
Силы железа потом и меди были открыты.
Но применение меди скорей, чем железа, узнали:
Легче её обработка, а также количество больше.
Медью и почву земли бороздили, и медью волненье
Войн поднимали, и медь наносила глубокие раны.
Ею и скот, и поля отнимали: легко человекам,
Вооружённым в бою, безоружное все уступало.
Мало-помалу затем одолели мечи из железа,
Вид не из меди серпа становился предметом насмешек;
Стали железом потом и земли обрабатывать почву,
И одинаковым все оружием в битвах сражаться.

Множество способов придумали люди, чтобы улучшить качество железа и стали, необходимых для битв с себе подобными. Это были и довольно распространенные методы, так и «секретные», о которых старались не распространяться.

Например, Мухаммад Мансур Мубаракшах в трактате «Правила ведения войны и мужество» рассказывает об одном таком способе изготовления в Индии очень хороших мечей. Для изготовления меча надо взять два прутка (булата) стали. Один закрутить влево, другой вправо. Потом сварить их вместе в печи и затем расковать.

А Диодор Сицилийский в «Исторической библиотеке» описывает такой способ изготовления стали у иберийских кельтов: «Мечи (ξίφη) у них двуострые и выкованы из великолепного железа, а рядом с мечом носят кинжал шириной в ладонь, которым пользуются в сражениях.

Изготовление [наступательного и] оборонительного оружия у них довольно необычно: полосы железа зарывают в землю и оставляют там, пока с течением времени слабую часть не съест ржавчина и останется только сильная часть, из которой и изготовляют разного рода мечи и прочее боевое оружие. Изготовленное таким образом оружие рассекает все, что встречается на пути, так что ни щит, ни шлем, ни кость не могут вынести удар из-за высокого качества железа».

Можно, конечно, добавить и такой (хуже не будет) способ, описанный Силием Италиком в «Пунике» (поэме о Второй Пунической войне).

«…Носился в безумстве сам Ганнибал меж войсками,

мечом своим потрясая, что изготовлен недавно был,

в пламени заговоренный, Темисом-старцем с брегов Гесперид,

в ворожбе искушенным.

Верил он – можно металл закалить песнопеньем волшебным».

И дальше строчки: «Целое войско пунийцев его окружив наступает, давит его лагеря, качаются гривы на шлемах, тысячи рук вздымают мечи над его головою…».

С древнейших пор человечество занимается тем, что в поте лица добывает металлы и вооружает ими армии. Для того, чтобы схлестнувшись в битвах, искрошить все в труху, в металлолом, а потом, похоронив павших и вырастив новых мастеров и воинов, начать все заново. В первой части я рассказывал о том, какие средства приходилось тратить государству и на какие методы идти, чтобы получить лишние сотни пудов качественного железа и стали. Именно качественных, потому как плохих и так было много. А с плохой сталью войну не выиграешь.

Вот фотография немецкого клинка из качественной клинковой стали. Очень хорошо немцы отличали обычную сталь от клинковой. Именно на таких «железорубах» ставили клеймо: «eisenhauer». (Фото прислано одним из крупнейших российских коллекционеров военного холодного оружия, автором многих книг по холодному оружию, специально для этой статьи).

Вот так и идет человечество вперед, от войны к войне по лезвию меча, выбирая между прогрессом и смертью. А других путей у человечества нет. Не верите?

Не буду пока о временах стародавних, возьму новейшую историю, те же уральские заводы, о которых писал раньше, но во времена ВОВ.

Магнитогорский металлургический комбинат. «В пружинном цехе из особо качественной ленты ленинградские специалисты А. Хайн, К. Матвеев, Т. Шидловский и С. Ступель организовали производство тончайших пружин для взрывателей и часовых механизмов, которые до войны в СССР не производились, а закупались в Швеции».

Ничто не ново под луной. Как и в 17 веке покупали качественную сталь в Швеции, пока возможность была. Такое вот «импортозамещение»: пока война или санкции не грянут…

«В результате добыча марганцевой руды в крае в 1942 г. увеличилась по сравнению с 1940 г. в 12,8, а в 1943 г. - в 17,5 раз… По сравнению с 1940 г. выпуск качественного проката в 1944 г. вырос в три раза, достигнув 67% от общего производства готового проката… В результате ее выпуск (броневой стали) вырос с сентября 1941 г. по январь 1942 г. почти в 100 раз… В итоге за 1940 - 1944 гг. удельный вес качественного проката на Урале увеличился с 32,5% до 67%. В 1944 г. на ММК доля этого проката составила 73%, на НТМЗ 64%, на Серовском заводе 100%, на заводах Главуралмета 38%...Уже в 1943 г. военная промышленность страны получила от восточных металлургических предприятий в три раза больше металла, чем от всех предприятий страны в 1940 г… освоил (ММК) производство 100 новых марок стали и довел удельный вес качественных и легированных сталей в общей их выплавке до 83%9. ММК увеличил выпуск продукции на 60%, что было достигнуто за счет как экстенсивных, так и интенсивных факторов...

На комбинате в годы войны велось крупное промышленное строительство, капиталовложения в которое составили 749 млн. руб., то есть почти столько же, сколько за всю вторую пятилетку… Черная металлургия региона за годы войны увеличила выпуск чугуна на 58%, стали - на 56%, проката - на 57%, стальных труб - на 430%».

Плюс к этому десятки миллионов снарядов, сотни тысяч тонн труб различного диаметра, более полутора миллионов цилиндров для танковых моторов, и т.д., и т.п.

А ко всему прочему еще куча различных товаров для фронта, начиная от носков и рукавиц, заканчивая танками и самолетами. И все это требовало рабочих рук, даже детских. А что такого?

Вон, для Ахилла щит сам Гефест ковал. Гомер. «Илиада».

«…Разом в отверстья горнильные двадцать мехов задыхали,

Разным из дул их дыша раздувающим пламень дыханьем,

Или порывным, служа поспешавшему, или спокойным,

Смотря на волю творца и на нужду творимого дела.

Белый, блестящий, тройной; и приделал ремень серебристый.

Щит из пяти составил листов и на круге обширном

Множество дивного бог по замыслам творческим сделал…

Там представил он землю, представил и небо, и море,

Солнце, в пути неистомное, полный серебряный месяц,

Далее выделал поле с высокими нивами; жатву

Жали наемники, острыми в дланях серпами сверкая.

Здесь полосой беспрерывною падают горстни густые;

Там перевязчики их в снопы перевязлами вяжут…».

Короче, на том щите чего только не было: и города, и горы с реками, и песни и пляски, и блэк джек со шлюхами. Утрирую, но описание щита у Гомера на страницу с лишним растягивается.

«…Там же Гефест знаменитый извил хоровод разновидный,

Оному равный, как древле в широкоустроенном Кноссе

Выделал хитрый Дедал Ариадне прекрасноволосой.

Юноши тут и цветущие девы, желанные многим,

Пляшут, в хор круговидный любезно сплетяся руками

Сделал Гефест и броню, светлее, чем огненный пламень;

Сделал и тяжкий шелом, Пелейона главе соразмерный,

Пышный, кругом изукрашенный, гребнем златым повершенный;

После из олова гибкого сделал ему и поножи…»

Вот откуда пошли понты – от древних греков. Они друг друга по щитам узнавали (и пугали ими друг друга, кстати, тоже), и профессия «художника по щитам» была востребована. Как и огромное количество всевозможных других профессий. Дело в том, что единственным организованным и централизованным производством в городах-полисах Древней Греции – было оружейное дело. Спартанцы так вообще ничего делать не хотели, кроме как воевать. Вот так и тащила «оружейка» древних греков по лестнице эволюции, пока другие их не подвинули. Потом тех потянула…

Ваза с изображением воинов со щитами.

Рим. Из Кодекса Теодосиана. «Кузнецам-оружейникам на руке выжигается клеймо, то есть видный всем знак того же типа, что и знак, который выжигают рекрутам, чтобы можно было узнать тех, кто уклоняется от кузнечных работ в государственных мастерских, и привлечь к ним укрывающих таковых или их детей, а так же тех, кто обманным путем или хитростью поступил на другие работы, чтобы вернуть их по закону».

И никуда ты с подводной лодки не денешься. И служили кузнецы в кузнях до почетного дембеля. На уральских заводах беглых солдат тоже направляли иногда в кузню – молотом махать и тяжести таскать. И кузнец должен был следить, чтобы такой присланный не убежал. А если убегал, то кузнец становился на его место… Почему? А потому, что обученный и квалифицированный раб стоил в десятки, а то и сотни раз больше обыкновенного - не обученного.

Никий (афинский политик, сторонник партии мира), заключивший после гибели Алкивиада (сторонника партии войны) мир со Спартой (Пелопонесские войны) купил у Филомонида раба – мастера для серебряных рудников - и заплатил за него талан серебром. Или шесть тысяч драхм, что в сто раз больше, чем за обычного раба. Обученные для кузниц рабы тоже стоили не мало: некий Менипп у того же Филомонида купил троих за 1200 драхм. Дорого, но времена были такие – все время предвоенные или военные, потому как воевать между собой греки не прекращали и не собирались. Почему? А потому что долгий мир всегда ведет к кризису и развалу.

Сторонники партии мира в Древней Греции имели свой гешефт с перемирий, да и простой народ класть головы неизвестно за что тоже не всегда хотел. Древнегреческий поэт Аристофан написал на эту тему целую комедию под названием «Мир» (в смысле конец войне). Попробую сократить диалоги персонажей в пятом эписодии, не исказив смысла. В общем, после упорной борьбы со злом наступил долгожданный мир и пошли разговоры.

Тригей.

- Возьми султаны (для шлемов) эти, обмети столы,

Ведь ни на что другое не годны они.

Кузнец.

- И за полушку кос не покупал у нас.

А нынче за пять драхм я продаю косу.

А тот три драхмы за кувшин с селян берет.

Прими ж в подарок лучшую косу, Тригей,

Кувшин возьми, бери и это! Даром все!

Мы нажились в торговле.

А вот здесь видны первые признаки наступающего послевоенного кризиса – он всегда наступает, никуда от него не деться.

«Послевоенный кризис советской экономики (связанный с конверсией и началом холодной войны) привел к снижению и без того невысокого уровня жизни людей и поставил их на грань голода. Заработная плата рабочих снизилась почти вдвое, при средней зарплате молодого рабочего 200 рублей в месяц или средней зарплате по стране 520—530 рублей в месяц питание в заводской столовой обходилось в 8-9 рублей в день. При предприятиях и учреждениях поощрялось создание огородов, без которых выживание рабочих становилось невозможным».

Википедия, как часто бывает, немного искажает факты. Начавшаяся позже «холодная война» помогла сохранить полувоенную структуру экономики и вследствие этого десятки тысяч рабочих мест. А вот когда она закончилась...(лучше не вспоминать).

Дело в том, что те рабочие руки и ту продукцию, которая была востребована во время войны, с наступлением мира просто некуда девать - она не нужна. Останавливаются металлургические заводы и смежные производства – наступает всеобщий «армагеддец». Послевоенные годы, пока экономика перестраивается, а перестроить ее на мирный лад гораздо труднее, чем поставить на военные рельсы, бывают хуже и голоднее лет военных.

Возвращаются солдаты – работы нет, увольняются рабочие с заводов – нет заказов, бытовых товаров и инструмента для мирной жизни – не хватает и цены поднимаются: не делали во время войны и люди вернулись. В общем – тяжело.

Тульская газета «Коммунар» 1945 год:

«Тульская скоба была широка известна далеко за пределами области. Но теперь былая слава утеряна. Скобных изделий производится мало. В городе трудно приобрести замок, петлю, шпингалет. Ассортимент изделий крайне ограничен, - надо увеличить сеть ремонтно-починочных мастерских. Трудящиеся должны получить возможность починить обувь, одежду, отремонтировать предметы домашнего обихода… Будут выпускаться тарелки, сковороды, утюги, сечки, ухваты, кочерги, таганы, перочинные ножи и т. д. Замочно-скобяных изделий будет изготовлено на 2,5 млн. рублей… Артели промкооперации дадут потребителям 22 тыс. пар валенок, 150 тыс. пар чулок и носок, 200 тыс. банок гуталина, на 1,5 млн. рублей детских игрушек и других товаров».

Теперь понимаете, почему нажились на дефиците кузнец с горшечником из комедии Аристофана. Читаем ее дальше.

Подходит оружейник. Он ужасно зол. Препирается с Тригеем

- Ай-ай, Тригей! Меня ты разорил дотла!

- Чего ты, горемыка? Шлемом рвет тебя?

- И ремесла и хлеба ты лишил меня,

И вот его (указывает на мастера изготавливающего султаны), и мастера-копейщика!

- За эти два султана сколько просишь ты?

- А сколько дашь?

- Что дам? Мне, право, совестно,

Но чтоб над вязкой не трудиться веников,

Три мерки фиг за оба дам, и со стола

Теперь сметать я буду сор султанами.

Прочь убери, к воронам, этот подлый хлам!

Да из твоих султанов лезут волосы.

За эту дрянь и фиги я не дам тебе!

- Куда ж девать мне панцирь замечательный?

С роскошною чеканкой, в десять мин ценой?

- Отлично, как стульчак его использую.

Сюда еще три камешка — и кончено! (для подтирания использовались гладкие камешки)

- Вот так просуну руку через скважину,

А этак вот другую.

- Иди ж, и деньги принеси!

- Жмет в мягком месте. Не куплю! Неси назад!

- А с этой боевой трубой что делать мне?

- Сюда в воронку жидкого свинца нальем,

Прицепим сверху небольшую палочку,

Привесь грузило к кончику, бечевкою

Перевяжи как следует, получится

Безмен, чтоб фиги домочадцам взвешивать.

- Я заплатил когда-то мину целую

За эти шлемы. А теперь кому продам?

- Ступай и шлемы предложи египтянам!

Слабительное будут в них размешивать.

- Ох, горе, шлемщик, горе, ох, погибли мы!

Кому же может пригодиться шлем теперь?

- Такие вот приделай рукоятки к ним,

Пойдет товар гораздо лучше, верь мне, друг!

- Пойдем, копейный мастер!

- Погоди-ка ты!

Возьму за драхму сотню штук для колышков.

Вот такая вот конверсия у Аристофана вышла. А что делать с рабами, отпускать? Отправить дорогого раба в поле, как обычного дешевого? Это как на «мерседесе» дрова возить. А может в расход как галлы когда рабов в избытке? Хотя они людьми практичными были, как и все наши предки. Если в расход, так с пользой.

«В частности, при исследовании особо важных вопросов, они придерживаются весьма странного и кажущегося невероятным обычая: окропив человека, его поражают в место над диафрагмой, и когда тот падает [смертельно] раненный, по его падению и содроганию тела, а так-же по истечению крови, предсказывают будущее, полагаясь на опыт древ-них и многолетних наблюдений такого рода».

А вопросы действительно важные решали: что делать после войны? Хотя и без гадания ясно: готовиться к следующей войне и рыть железо.

«Многим примечательны рудники, о которых шла речь выше, но не менее удивительно и то обстоятельство, что разрабатывать их начали отнюдь не недавно, но все они были открыты по причине корыстолюбия карфагенян в те времена, когда те владели Иберией.

Благодаря рудникам [карфагеняне] добились еще большего могущества, оплачивая сильнейшие [наемные] войска и часто ведя таким образом большие войны. Вообще же карфагеняне никогда не доверяли вести войну ни собственным гражданам, ни войскам, набранным из союзников, но и римлян, и сицилийцев, и обитателей Ливии подвергали тягчайшим испытаниям, побеждая всех благодаря полученным от рудников богатствам. Как представляется, финикийцы издревле отличались поразительным умением изыскивать прибыли, а жители Италии — умением [ничего] никому не оставлять». (Диодор Сицилийский).

Что на войне главное? Воин? Оружие? Сложно сказать. Без оружия и воина нет, а оружия без воина – бесполезно.

«Потеря оружия - преступление перед родиной». Газета «Красная звезда» 12 мая 1942 года, вторник.

«…Посылая своих сынов на бой с врагом, советский народ вручает им грозное боевое оружие. Всемерно сохранять это оружие, беречь его, как зеницу ока, — первейший долг воина Красной Армии, обязанность его перед народом. Именно в этом проявляется, прежде всего, преданность бойца отчизне, именно этим определяются, прежде всего, его моральные, воинские качества... Наше оружие служит теперь самой возвышенной, благородной цели, какую только знала история… Как же в этих условиях может быть расценено небрежное, халатное отношение того или иного бойца к своему оружию? Только как преступление. Родина вручает оружие воину для того, чтобы он уничтожал им гитлеровских мерзавцев, отстаивал с его помощью честь и независимость родины, жизнь советских людей. А если вместо этого человек по собственной вине, в результате разгильдяйства, лишился оружия, оставил его неведомо где, он не выполнил своего долга перед народом, перед родиной…».

"Дни и ночи у мартеновских печей, не смыкала наша Родина очей… ", - эти слова из песни мы, точно, помним все. Производство оружия требовало огромных затрат: финансовых и людских. А в прошлые века не просто с ресурсами было, особенно с ресурсами людскими. Это сейчас человечество из эры недостатка людских ресурсов, шагнуло в эру их избытка. А в недалекие еще времена шла постоянная охота за рабами – основной производительной силой. Так было в Ассирии, так было в Риме, так было в США, так было в России. Хотя в России государственным рабочим и приписанным к заводам крестьянам деньги все же платили, но гонялись при побеге, как за беглыми рабами…

В 1622 году воеводы пытались устроить завод рядом с Томском, работающий на найденных там железных рудах. Осуществить задуманное не удалось по причине нехватки финансов а, точнее, дармовых рабочих рук – не хватило крепостных, а нанимать вольных людей было слишком дорого.

Насильственная приписка крестьян к заводам вызывала бунты и бегство крестьян в другие места. Наладить строительство заводов и выпуск продукции удалось лишь в начале 18 века с помощью рабочих с заводов центральной полосы и усиления эксплуатации крестьянства.

Вильгельм де Геннин (управляющий казенными уральскими заводами) писал в сообщение адмиралу Апраксину: «… Также ныне выдумал я и сделал новую машину водяную: стоя точу пушки 24 фунтовые по две вдруг, да третью сверит, почитай, без людей. Только ко оной машине надобно три человека, а прежде сего было на работе у оного точенья и у сверленья по сорок человек»; «… в четвертой (машине) – сталь делать против саморского из здешнего плохого карельского уклада, который прежде всего к такому делу (на стволы)был негоден. Будет вместо сваривать водою без людей… прежде сего многолюдно работников было».

Георг Вильгельм де Геннин, российский военный инженер немецкого происхождения, генерал-лейтенант, друг и соратник Петра Великого, специалист в области горного дела и металлургического производства. Строитель и управляющий уральскими железными заводами.

Геннин понимал, что без механизации производства заводы будут приносить убытки – приписными крестьянами и заводскими рабочими управлять феодальными методами становилось все сложнее.

К 1725-1727 годам к Уральским казенным заводам было приписано 25 000 крестьян, но и этого не хватало. В 1727 году начинается массовое бегство крестьян из-за жесточайшей эксплуатации. О размерах проблемы рассказывают финансовые документы тех лет. В табелях-отчетах де Геннина по каждому заводу имелась графа «о зачете денег за крестьянские работы. В ней отмечалась сумма денег, которую засчитывали приписным крестьянам в уплату подушной подати за работу, сделанную в течение года по заводу.

В 1724 году эта сумма крестьянского зачета по всем заводам составляла 22391 рубль. В 1725 – 21164 руб. в 1726 - 9726 руб. в 1727 году - 777 руб. На некоторые заводы крестьяне не явились вообще: сумма зачета – ноль. Приписные бежали целыми семьями: бросали все и подавались в бега.

Подряжали ловить крестьян и солдат, и башкир, причем башкирам разрешалось грабить крестьян полностью: «а за поимку оных брали бы у них все их пожитки себе…», и вывозить их в Екатеринбург. И это при том, что от тех же башкир при строящихся заводах возводили крепости: «для безопасности от набегов неспокойного народа башкирского». Здесь в борьбе с народом феодальное государство объединилось со своими, считай, врагами. Но даже такими методами полностью решить проблему не удалось.

Работать по 14 часов никто не хотел и не мог. «На работу и с работы бить в колокол… Марта с 10 по сентября по 10 число по утру – полпята, ввечру в марте и апреле – семь часов… в ыюне , июле по утру- полпята, ввчеру - в восемь… Токмо по утру на работу бить всегда до указанных часов за полчаса перед работою, чтоб мастеровые люди могли убратца и в работы вступить с начала самого указанного часа, а не позжее».

Однако феодализм уже изживал себя. Геннин бился за созданную им систему и построенные государственные заводы, но правительство Анны Иоановны хотело приватизации и передачи заводов в частные руки, чтобы повысить их прибыльность. Но если в 1629 году казана выписала 25 тыс. пудов прутового железа из Швеции, по цене за пуд по 21 алтыну четыре деньги. То в середине 18 века Россия уже сама продавала качественное железо за рубеж.

Производство железа требовало все больше и больше рабочих рук, с боем отрывая их от крестьянства. Считайте сами: на единицу железа на уральских заводах в 1723 году сжигалось 13,74 ед. угля. Если учесть, что выход древесного угля это 1/3 от объема древесины, то получим, что на 1 ед. железа требовалось более 40 ед. древесины. Это значит что вокруг «железных заводов» создавались смежные производства со своей структурой и логистикой… и оплатой труда.

Помните как в сказах Бажова барин гнобил крепостного мастера за то, что дети мастера ходили в сапожках, а барин не мог себе такого позволить?

Одним из основных потребителей железа в то время был ВПК. В Древнем Риме в конце V века до н.э. участник Вейентинской и Галльской войн Марк Фурий Камилл провел военную реформу, в соответствии с которой устанавливалось жалованье воинам, выдавалось казенное вооружение и продовольствие. То есть, с тех пор воин не сам приобретал оружие (и еду?), а оно ему выдавалось государством. Поэтому потребовалось ужесточение законов. А может, наоборот, потребовалось ужесточить законы и стали выдавать оружие… Кто его знает?

С юридической точки зрения продажа или утеря оружия стала считаться тяжелым преступлением и приравнивалась к дезертирству. Правда, только в том случае, если было продано все оружие. Если же была продана только часть, то наказание устанавливалось в зависимости от количества проданного. Если подследственный продал поножи или нарукавники, то его подвергали телесному наказанию. Если он продал панцирь, щит, меч, шлем, то это приравнивалось к дезертирству. В военное время (в походе) – это смертная казнь. Хотя иногда она заменялась переводом в другую часть по соображениям гуманности.

Если вы помните из прошлых статей как делалась сталь в то время и сколько стоила, то сразу становится понятным и суровые наказания за утрату оружия.

Понятно, что оружие - это инструмент воина. А как всякий инструмент оно должно быть функционально и надежно. Как там в «Тихом доне»: «Человека руби смело. Мягкий он, человек, как тесто, - поучал Чубатый, смеясь глазами. - Ты не думай, как и что». «Не думай, как и что» - это, вероятно, относится и к опасению сломать клинок. В древних трактатах прямо говорилось о таком исходе при неправильном ударе.

«И удар наносится острием. И на какую бы глубину оно ни проникло, кончик меча сломается. Раны, нанесенные в пределах одной или двух пядей, колотые. И куда бы ни попала остальная часть меча она ничего не порежет, не разорвет и не ударит».

Тут, вероятно, очень корявый перевод, что отмечают многие. Логично понять это так, что самым кончиком меча удар наносить нельзя -сломается. Кончиком нужно колоть, а рубить - местом, расположенным на расстоянии двух пядей от него. А если бить нижней частью (ближней к рукояти) рубящего удара не получится.

Поэтому не стоит думать, что проблемы с качеством стали были только в России – они были везде, где не было руд достаточно чистых от серы и фосфора. Как только такие чистые руды нашлись за Уралом, и заработали уральские заводы, качество стали в России сразу улучшилось.

Холодное оружие ломалось всегда и требовало навыка обращения с ним. Это сейчас мы можем смело стучать по рессоре рихтуя ее, а несколько веков назад все было иначе. Технологии не позволяли сделать из любой руды качественную сталь, поэтому качество стали в большей степени зависело от места изготовления, а не от технологии получения стали. Тот же самый уклад в России тоже делили по месту производства: новгородский, тихвинский, карельский. И это было правильно: технология одна и та же, а руда, а значит качество стали – разное.

Качество стали влияло не только на прочность оружия, от качества иногда зависел сам смыл существования этого оружия. Еще один источник. Мансур Мубаракшах. «Правила ведения войны и мужество». 12 век.

«Меч изобрел Джамшед, что было его достоинством и доказательством прозорливости. За это ему благодарно все человечество. Он трудился сто лет, чтобы извлечь из горной руды железо. И приказал изготовить из него меч, внушающий уважение и страх. Меч превосходит все виды оружия, он - оружие воинов и храбрецов. Но он же - оружие бездействующее. Пока им не взмахнешь и не приведешь в действие, нельзя пускать его в дело, так как он может ошибиться и сломаться».

Конечно, может сломаться, поэтому полосы и железа стали проходили «пробу». На уральских заводах железные полосы били об угол наковальни так, чтобы полоса согнулась. Потом ударом гнули в другую сторону. И так три раза. Со сталью поступали примерно так же, но готовое оружие уже били не об угол, а об круглый толстый чурбак или пень.

«Мечи (сабли) бывают разных видов "чини": (китайский), "руси" (русский), "хазари" (хазарский), "руми" (византийский) "фаранги" (европейский), "сулаймани" (соломонов), "шохи" (шахский), "хинди" (индийский), "кашмири" (кашмирский). Все они хорошо известны». Это понятно, ничего нового в этом абзаце нет, но интересно где в то время делали лучшие, по мнению автора клинки. В России? В Европе? В Азии?

«Но самые лучшие, наиболее ценные и острые - индийские сабли»

Тальвар. Индия.

Заметили? Как и Аносов автор упоминает остроту, хотя острота – понятие относительное. Я знал человека, который затачивал клинки до такой степени, что строгал на выставках волос из собственной бороды, держа его в пальцах. Проблема сейчас не в остроте: при наличии хороших камней и каменной задницы, можно заточить в бритву пятикопеечную «медную» монету.

Так почему одни клинки у Аносова и у автора этого трактата острые, а другие нет? Проблема в способности стали держать заточку или, если говорить научным языком, сопротивляться абразивному износу. Если ваш клинок имеет небольшую твердость то, конечно, он будет тупиться быстрее.

Однако закалить его на большую твердость древним мастерам не позволяло наличие фосфора. Чем больше твердость – тем больше хрупкость, а тут еще и хладноломкость…

Еще один момент. Современные мастера в подавляющем своем большинстве никогда не имели дело со сталью плохого качества. (Все современные стали делаются по ГОСТам). И мало кто знает, как крошится под молотком, как трескается под прошивнем сталь низкого качества. Такая сталь, даже если в ней достаточно углерода для закалки, и после термической обработки «тупа как пробка». Более того, мастера часто не знают, как делается сталь и, тем более, не знают, как она делалась раньше. Отсюда всякие «сногсшибательные» версии про происхождение того или иного вида ножей или оружия.

Вот, взять, например, «якутский нож».

Сам бренд появился не так давно, но породил вокруг себя множество оригинальных идей. Пишут, что якуты, еще до каменного века (!), пользовались расколотой трубчатой костью как ножом. И памятуя о своем давнем прошлом, перенесли эту форму ножа в нашу с вами современность. Перенесли через каменный, а затем бронзовый век - с ножами вполне обычными – ну, не делали они в каменном и бронзовом веке таких ножей, какие сейчас выдают за якутские. А, вот, в начале века 21–го, вдруг, вспомнили заброшенные кости… Ну, не бред ли? Бред. Но попробуйте переубедить кого из сторонников этой версии – заплюют.

Как-нибудь я расскажу о том, как появился этот нож и как его делали, поверьте, ничего близкого к тому, что вам показывают на Ю-тубе в этой технологии и близко нет - недаром столько написал про качество стали и способы ее изготовления. У якутов в производстве ножей все было прагматично до… минимализма, наверное.

Из-за загрязнения газами, механическими примесями, имея внутри себя закатанные многочисленные раковины каверны и пузыри, некачественная сталь крошится на кромке лезвия от малейшего усилия. Обидно: приложив массу труда вы заточили клинок, срезали пару прутиков и всё – нож не режет.

«Они имеют несколько разновидностей "барролук", "таравата", "рухния", "макбар", "пангавхар", "пармагас" (последний из-за обилия орнамента называют еще "мавджи даре" (речная волна). Он ценнее и изящнее всех мечей. Нет лучше него среди оружия да в войске, ни в казне, ни в шахской оружейной палате. [Имеется еще] "боджари", "сурман" и "турман". И ни в одной стране, кроме Индостана, нет таких мечей, как "теги баролук", "таровата", "рухния" и "мавджи даре". Они острее остальных, так как мечи эти жесткие (сухие), а остальные - мягкие. Если сделать их грубее, они будут ранить сильнее. В Хорасане и Ираке бытуют преимущественно "баджари". Они не очень ценные, зато мягкие (пластичные) и при нанесении удара и ран редко ломаются».

Режущая кромка булатного клинка.  Современная работа.

Заметили, что дорогие сабли тоже ломались? Если нет, перечитайте последний абзац этой цитаты. А в абзаце ниже речь идет только о свойствах, а не о формах оружия, хотя перечисляются его названия. Вполне вероятно речь идет о сортах стали или индийского вуца (булата). «И ни в одной стране, кроме Индостана, нет таких мечей, как "теги баролук", "таровата", "рухния" и "мавджи даре". Они острее остальных, так как мечи эти жесткие (сухие), а остальные – мягкие».

Современный булат. Узор "Звезды Генсека".

«…Острие меча должно стать подобным ветке хурмы, висящей на дереве. Только так клинок делается изящным. Такие мечи сразу там же охотно раскупают местные жители и приезжие, увозя в другие места. Этот меч ранит хорошо».

К сути заголовка я вплотную подойду во второй части статьи, а эта часть нужна была для того, чтобы вы поняли, сколько труда и средств вкладывалось в то, чтобы «меч ранил хорошо» и чтобы у воина был этот меч.