Серия «комиксуем»

Французский графический роман «Язык гадюк» (La Langue des Vipères) — работа Жюльетт Брокал, которая выступила одновременно автором сценария и иллюстратором. Издание вышло в этом году под эгидой издательства Rue de Sèvres и будет интересно поклонникам фэнтези благодаря необычной концепции и атмосферному визуальному ряду.

Действие разворачивается в аббатстве Реоль. Главная героиня, Иодис, — незаконнорождённая дочь влиятельного прелата. Она выросла среди юных аристократов и теперь изучает «Язык» — особую литургическую магию, которая позволяет получать видения в ответ на заданные вопросы, превращая слова в инструмент познания и воздействия. Для Иодис овладение «Языком» — шанс вырваться из монастырских стен: она мечтает поступить в докторантуру и начать новую жизнь.

Однако героиня сталкиваются с неожиданными препятствиями. В аббатство прибывает Гальцион де Монтерреоль — новая ученица, которая сразу выделяется своими успехами и загадочным поведением. Напряжение нарастает, когда в обители происходит загадочное происшествие: исчезает ценная картина и монах, её создававший, а на месте остаются следы ожесточённой стычки. Иодис убеждена: Гальцион причастна к случившемуся и скрывает тайну, способную поставить под угрозу всё аббатство.

Концепция «Языка» лежит в основе не только сюжета, но и внутренней логики мира. Магия здесь не сводится к заклинаниям и ритуалам — она связана с речью, с самой структурой общения. Слова обретают силу, а молчание оказывается ещё более весомым.

Сюжет сочетает черты магического детектива и психологической драмы. Читатель следит не только за расследованием исчезновения, но и за эволюцией отношений между Иодис и Гальцион. Их противостояние — это не просто борьба за статус или признание, а столкновение мировоззрений. Кто из них манипулирует? Чьи намерения чище? Автор не даёт однозначных ответов, оставляя пространство для сомнений.

Жюльетт Брокал, выпускница парижской школы искусств Gobelins, сумела создать мир, где эстетика эпохи Возрождения сочетается с элементами мистики. Её стиль узнаваем: он балансирует между элегантностью и тревогой, где красота архитектуры аббатства подчёркивает скрытые угрозы. Визуальный язык комикса дополняет текст, усиливая ощущение, что в этом мире любое слово может стать оружием, а любое молчание — ловушкой.

источник https://postmodernism.livejournal.com/2750514.html

Три десятка коротких комиксов показывают, каким разным мог быть этот выдающийся мастер. А чтобы читатель, незнакомый или плохо знакомый с его творчеством, не запутался и не потерялся в этом разнообразии, переводчики снабдили русскоязычное издание подробными комментариями. Подробнее о книге — в материале Василия Владимирского.

Кто не знает старика Мёбиуса? С ним знаком каждый советский ребенок, видевший мультфильм «Властелины времени», и каждый постсоветский подросток, который смотрел «Бегущего по лезвию бритвы» Ридли Скотта или «Пятый элемент» Люка Бессона. Возможно, в силу нежного возраста не все зрители обратили на это внимание, но французский комиксист Жан Жиро, более известный под псевдонимом Мёбиус, выступал главным аниматором и автором сценария мультфильма, а у Скотта и Бессона входил в команду художников — один и тот же человек, ускользающий и многоликий.

Кроме того, он участвовал в разработке визуального стиля классического НФ-ужастика «Чужой», работал над мультфильмом «Малыш Немо», над «Бездной» Джеймса Кэмерона, «Троном» Стивена Лисбергера, приложил руку ко многим другим кинопроектам, а на закате жизни снял мультипликационный мини-сериал по собственному циклу «Арзак».

Это, впрочем, общеизвестно — так же, как и история долгого плодотворного сотрудничества Мёбиуса с чилийским художником и визионером Алехандро Ходоровски, режиссером лучшей (то есть неснятой) экранизации «Дюны» Фрэнка Герберта. Зримым итогом партнерства Мёбиуса и Ходоровски стал графический роман «Инкал» и несколько других работ — например, экспериментальный комикс без слов «Глаза кошки» (Les yeux du chat, 1978), изданный в России в начале 2025 года.

Все это — ключевые вехи, их перечисляют в каждой первой статье о Жане Жиро. Тонкость в том, что «Избранное» — книга для тех, кто знает про Мёбиуса чуть больше. Или пока не знает, но планирует расширить кругозор. Читателя «с мороза», не знакомого с предысторией и контекстом, этот сборник скорее удивит, шокирует и собьет с толку: что это, зачем, кто все эти люди?! И тут здорово выручают комментарии переводчика Максима Трудова, подробно разъясняющего почему и зачем, — правда, чтобы их найти, придется заглянуть в самый конец книги. Пожалуй, логичнее было бы снабдить небольшим послесловием каждую работу Мёбиуса, но без согласия правообладателей фрагменты так вольно не перетасуешь.

Собственно, одна из главных задач этого сборника, включающего три десятка коротких комиксов, изданных с 1971 по 1980 год, — показать разнообразие приемов Жана Жиро, широту его палитры, умение работать в разной манере. Чистота красок ар-нуво сменяется аскетичной графикой, подчеркнутый натурализм — подражанием бельгийско-французской школе «больших носов» (самым известным комиксом, где использован этот стиль, Трудов называет серию Рене Госини и Альбера Удерзо про древнего галла Астерикса), бушующий абсурд и гротеск — незамысловатой НФ с парадоксальными ударными концовками в духе раннего Роберта Шекли.

Искать последовательную, связную историю, какой-то сквозной нарратив в этом томе бессмысленно. «Избранное» — книга не столько о героях Мёбиуса, сколько о нем самом: развернутое портфолио художника и сценариста, виньетки на полях биографии одной из самых значительных фигур в европейской комикс-индустрии XX века.

Вот «Артефакт» (1971), первый научно-фантастический комикс Мёбиуса, — до этого Жан Жиро работал преимущественно в жанре вестерна под настоящим именем и под прозрачным псевдонимом Жир. Вот ядовитая социальная сатира — «Средств нема» (1972) и «Белый кошмар» (1974). Вот знаменитое «Отклонение» (1973), в котором герои, списанные с Жиро и его семьи, путешествуют по фантастически преображенной Франции — чистая импровизация, нарисованная без сценария и плана, в манере, которую сам автор называет «автоматическим рисунком» по аналогии с «автоматическим письмом».

Вот несколько эпизодов из цикла «Арзак» (1975-1976, 1987), впечатляющая визуальная деконструкция шаблонов героического фэнтези. Максим Трудов подчеркивает, что действие разных фрагментов разворачивается в разных вселенных, а имя героя в оригинале всегда пишется по-новому, хотя произносится одинаково. Не исключено, что своим появлением этот персонаж обязан влиянию Майкла Муркока: как раз в этот период Мёбиус иллюстрировал культовый британский журнал «Новые миры», ставший главной площадкой для англо-американской Новой волны НФ. Возглавлял же издание как раз Муркок — а по ночам, чтобы выплатить гонорары авторам, без устали писал бесконечную коммерческую сагу о Вечном Герое, непрерывно возрождающемся в разных мирах под новыми именами.

Вот небезызвестное «Долгое завтра» (1976), комикс, нарисованный Мёбиусом по сценарию Дэна О`Бэнона. Вроде бы бесхитростная история с закосом под «нуарный детектив» в мире будущего (совсем не Рэймонд Чандлер, что бы ни говорил художник) — но ее визуальная составляющая мощно повлияла на Ридли Скотта, Люка Бессона, Джорджа Лукаса, на отца-основателя киберпанка Уильяма Гибсона и других звезд современной поп-культуры.

Вот этапная работа «Каков человек?» (1974) — последний комикс Жиро в качестве штатного автора ежемесячника «Пилот» перед уходом в «Кричащий металл» («Metal Hurlant»), самый смелый и изобретательный европейский журнал комиксов второй половины двадцатого века. Сюжет «Человека» вполне типичен для Жиро 1970-х: толпа инопланетных каннибалов преследует «конквистадора в панцире железном» — землянина в космическом скафандре, бредущего по заболоченной саванне. Аборигены нагоняют жертву, срывают с нее одежды и готовится приступить к кровавой трапезе. Первым отведать деликатес берется вождь: пуская слюни, он отрывает землянину ухо, начинает жевать, закатывает глаза... И с отвращением выплевывает. После чего каннибалы разом теряют к землянину интерес, разворачиваются и галопом уносятся прочь, оставив человека в одиночестве — голого, окровавленного, без уха, но живого. С одной стороны, откровенная пародия на «космическую» научную фантастику 1930–1950-х, с другой — саркастический комментарий о человеческой природе: а не слишком ли много мы о себе мним, дорогие товарищи, не слишком ли высоко себя ставим?

Несмотря на острый интерес к НФ, Мёбиус 1970-х предстает на страницах «Избранного» искренним пессимистом, чтобы не сказать мизантропом: ничто не изменит человека к лучшему, ни прогресс технологий, ни пророческие сны, как в «Белом кошмаре», ни даже атомная война, в которой погибнет большая часть населения нашей планеты, как в «Вариации № 4070 на ту самую тему» (1978). Его любимый сюжетный ход — тщательно проработанная барочная завязка и жестокий, кровавый финал, не оставляющий никакой надежды на продолжение истории («Как же мала наша Вселенная», «Баллада», «Рождественская история» и т. д.).

Искусствоведы отмечают «мелкие штрихи, создающие объем», насыщенность заднего плана, яркую сюрреалистическую образность — по этой части Мёбиус действительно обогнал англо-американских коллег на пару десятилетий. В то же время роскошный «пир для глаз» в большинстве случаев удивительным образом сочетается с безыскусной фабулой, на что справедливо указывает, например, коллега и младший современник Жиро, британец Алан Мур. Вероятно, псевдоним выбран не случайно: лента Мёбиуса — топологический парадокс, плоская двухмерная фигура, существующая в трехмерном пространстве, зримое сочетание сложности и простоты.

Мёбиус-художник не равен Мёбиусу-сценаристу: автор отменно владеет языком образов и прекрасно ориентируется в океане визуальных ассоциаций, но построение сложной интриги дается ему нелегко. Единственная альтернатива — полный отказ от сюжетной связности, сознательное обращение к абсурду, тому самому «автоматическому рисованию» без сценария и плана, дрейф по воле волн, куда вынесет стихия.

В сборнике этот путь намечен вполне отчетливо, но наивысшего пика Мёбиус-абсурдист достиг в других работах — например, самом масштабном своем комиксе «Герметический гараж» (1976–1978). Увы: в это издание «Избранного» (в отличие от французского и американского) фрагменты «Гаража» не вошли. Остается надеяться, что полная версия «Le Garage Hermetique de Jerry Cornelius» все-таки появится на русском — где-нибудь, когда-нибудь, если всем нам повезет больше, чем героям Жана Жиро.

источник https://gorky.media/reviews/lenty-myobiusa

Новый комикс также является альманахом, историями от разных художников с разными стилями и подходами. Мне повезло стать создателем одного художественного АРТа и отныне, технически меня можно считать художником.

Графическая нетленка выпущена к выходу киноальманаха под тем же названием ”Когда я стану ничем”, но является самобытным АРТ объектом с непересекающимися историями, отдельные высказывания конкретных художников».

Источник: https://vk.com/wall359157212_742

Подготовкой сценария займется Родни Ротман, работавший ранее над анимационным фильмом "Человек-паук: Паутина вселенных". Сроки реализации этих замыслов пока не уточняются, лишь отмечается приоритетность этой экранизации для Amazon.

В первоисточнике, созданном Чарльзом Соулом и Райаном Брауном, каждый человек на планете раз в жизни получает шанс магическим образом исполнить одно желание. Есть некоторые оговорки относительно того, какие именно желания являются допустимыми, и очень быстро история принимает постапокалиптический оборот, поскольку образуются противоборствующие объединения, стремящиеся отменить желания всех остальных. По тональности комикс частично напоминает другую популярную классику жанра - "Ходячие мертвецы", хотя и включает в себя элементы фэнтези и научной фантастики.

Первоначально "Восемь миллиардов джиннов" вышли в виде восьми выпусков Image Comics, прежде чем Соул и Браун вернулись прошлой осенью со специальным выпуском, созданным эксклюзивно на New York Comic Con.

Источник: https://www.kinonews.ru/news_123111/

Впервые вышедший в 1993 году, получивший несколько премий и считающийся классическим роман французского комиксиста Жака Тарди (обычно подписывающего просто «Тарди») основан отчасти на рассказах его собственного деда, отчасти — на разговорах с историками и изрядном количестве литературы о Первой мировой войне. Однако ни на иллюстрированное эссе, ни на типичный исторический роман он не похож. Скорее наоборот: жанр романа, предполагающий историю частного человека на фоне событий большой истории, тут показательно распадается. Тарди наводит фокус на персонажа, но через несколько страниц тот гибнет от пули (врага или собственного командира), от газа или еще одного из многих способов умереть во время окопной войны. Повествование переходит к следующему, но и с ним происходит то же самое. Эта дурная бесконечность, как правило, крайне нелепых смертей, серия несмешных анекдотов, оказывается на редкость убедительным способом рассказа о войне как территории, где исчезает всякий смысл. Сам чуть инфантильный комиксовый рисунок Тарди вдруг начинает напоминать то карикатуры Георга Гросса, то, разумеется, «Капричос» Гойи. Вроде бы крайне простая по своему устройству книга оказывается действительно очень сильным антивоенным высказыванием.

2. Реза Негарестани, Кит Тилфорд, Робин Маккей «Хронозис»

Издательство Лед
Перевод Полина Ханова

Иранец Реза Негарестани — один из самых популярных авторов современной постгуманистической философии, мистификатор-парадоксалист, мешающий Гегеля с Лавкрафтом, кумир умных гиков. Его главная книга, вышедшая по-русски три года назад «Циклонопедия», написана в форме философского хоррор-романа. В «Хронозисе» он идет в разрушении жанровых границ еще дальше. Это комикс, созданный в соавторстве с американским художником Китом Тилфордом и редактором-переводчиком Робином Маккеем. Основная действующая сила здесь, как можно догадаться по названию, время. Это не просто абстракция, а самосознающая сущность с довольно жутким характером. Также имеются могущественные рептилоиды-ласкариане, бегущие от атак времени на доисторическую Землю и несущие туда жизнь, таинственные моназзеины, путешествующие во времени назад и отправляющие таким образом мистические ритуалы, и мошенник-проповедник с Земли, доживающий последние дни перед смертью от рака мозга. Возможно, все это его бред, а возможно — нет. «Хронозис» — отчасти мрачная философская шутка с отсылками к современной физике и немецкому идеализму, отчасти — красочный психоделический трип, отчасти — постмодернистский сай-фай с массой аллюзий на классические комиксы.

3. Нора Круг «Родина»

Издательство Бумкнига
Перевод Евгения Креславская

Книга немецкой художницы Норы Круг отчетливо вписывается в корпус литературы, который описывается словом «постпамять». Вопрос здесь: насколько мы определяемся тем, чего сами не помним, зияниями в семейной и национальной истории? Канон литературы постпамяти — от «Аустерлица» Зебальда до «Мауса» Шпигельмана — так или иначе связан с травмой Холокоста. Круг подходит к тому же сюжету с другой стороны. Ее мать и отец родились после конца Второй мировой, сама она выросла в 90-х, и тем не менее жизнь в Германии для нее оказалась пронизана чувством вины, системой умолчаний и смутных намеков на ужасное прошлое. Она ощутила это, эмигрировав в Америку, и там взялась за книгу, стремясь заполнить лакуны и так вернуть себе историю семьи, а вместе с ней — родину. Круг путешествует по архивам, кладбищам, барахолкам и интернет-форумам, разговаривает с родственниками и случайными встречными. Она пытается понять, что произошло с ее погибшим на войне дядей и дедом, состоявшим в НСДАП, были ли они настоящими нацистами или просто заложниками истории. Это откровенно терапевтическая книга могла бы выглядеть наивно, если бы не форма. Круг чередует нежные акварели и жесткий фотомонтаж, лубочные комиксы и игру со стилями послевоенного искусства, пытаясь нащупать язык для разговора о невыговариваемом.

4. Гарт Эннис, Стив Диллон «Проповедник»

Издательство Азбука
Перевод Александр Лисовский

Главное детище известного британского комиксиста Гарта Энниса «Проповедник» выходил с 1995 по 2000 год в издательстве «Вертиго» (известном тем, что превратило супергероику в серьезную литературу). В этой книге — только начало, первый том из шести. Сюжет: в американского священника Джесси Кастера прямо во время проповеди вселяется существо по имени Дженезис — плод преступной страсти ангела и дьяволицы, самое сильное создание во Вселенной, бежавшее из небесной тюрьмы с неясными, но явно чреватыми катастрофой для всего мироздания целями. Священник ненароком сжигает свою церковь вместе со всей паствой и отправляется в путешествие по Америке в компании своей бывшей девушки и прибившегося к ним вампира-алкоголика. Цель их — найти Бога и предъявить ему счет за весь этот мир. По дороге они встречаются с алчной мафией хранителей Грааля, ангелом смерти, имеющим облик мрачного ковбоя, и прочими неприятными персонажами. «Проповедник» — до предела злой, безжалостно-циничный комикс. Ненависть к религии достигает у Энниса, как это бывает, вполне религиозного пыла (сказывается детство в Северной Ирландии). Но, помимо того, это настоящий американский эпос, какой в конце ХХ века мог написать только иностранец. Тем кто заинтересовался - имеется ещё и отличный сериал по этой вселенной, тоже циничный, жестокий, чёрно-юморной.

5. Анна Домини «Sанаторий»

Издательство Zangavar

Небольшую книгу автора, пишущего под псевдонимом Анна Домини, сложно назвать романом или даже новеллой. Скорее это приятная, изящно нарисованная — несмотря на подчеркнуто цифровую графику — поделка. История о таинственном санатории, где не видимый никому главный врач проводит опыты над своими подопечными, а отважная девушка пробивается сквозь марево галлюциноза к подлинной страшной и странной реальности, кажется, написана только для того, чтобы отсвечивать аллюзиями: «Волшебная гора» и «Матрица», киберпанковое аниме и артуровские легенды. Очарование этому не самому новаторскому пучку культурных ассоциаций придает пласт советского детства. Архитектура домов отдыха и московского метро, киносказки Роу, песня «Прекрасное далеко», заставка передачи «В мире животных». У всего этого ностальгического изобилия — огромный сюрреалистический потенциал, отчасти разработанный в романах Павла Пепперштейна (они при чтении «Sанатория» волей-неволей вспоминаются), но до сих пор не исчерпанный.

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/5653606