Серия «Киноскоп»
Реинкарнация (2018) Hereditary. Низкий гул и нечто за спиной
У семьи Грэхемов все не слава богу.
Фрагмент из фильма
Сначала отдала неизвестно кому душу бабушка, которую при жизни многие ассоциировали то ли с чертовщиной, то ли с безумием. Оставшаяся без матери Энни (Тони Коллетт из «Шестого чувства», 1999) с трудом успевает следить за тем, чтобы ее собственная младшая дочь Чарли (Милли Шапиро) не ела шоколад с орехами — на них у девочки тяжелая аллергия. Еще труднее проследить, чтобы старший сын Питер (Алекс Вулф) не пил алкоголь на тусовках со сверстниками. Его, впрочем, интересует уже не только алкоголь: Питер с удовольствием открывает для себя прелести курения травы, а еще он влюбился. Заботливый, но чересчур спокойный отец семейства Стив (Гэбриел Бирн, однажды чуть было не обрушивший на человечество апокалипсис в «Конце света», 1999) мало чем может помочь, хотя старательно замалчивает, что вскоре после похорон могилу тещи кто-то разворотил. В итоге Энни решает заставить детей самих присматривать друг за другом, и сразу понятно, что идея эта — так себе. Семейные трудности только начинаются.
«Реинкарнацию» зря сравнивают с «Изгоняющим дьявола» (1973). Сам режиссер честно признаётся, что сделал реплику другого классического хоррора — мистического джалло «А теперь не смотри» (1973). Но сравнивать работу Астера с любым олдскулом (даже если повороты сюжета во многом совпадают) все же стоит лишь со множеством оговорок. По стилю, темпу и жанру она гораздо ближе к современным хоррор-драмам, ассоциирующимся с американской студией A24, — к «Февралю» (2015) и «Оно приходит ночью» (2017). «Реинкарнация» — не столько старомодный медленный фильм ужасов, сколько новый слоубёрнер, где не меньше половины экранного времени уделено семейной драме, от которой многим станет не по себе и без мощной развязки. В отличие от двух названных предшественников, этот фильм награждает любителей жанра полноценным хоррор-финалом на таком техническом уровне, который сделал бы честь и бывалым жанровым мастерам.
Работа создавалась идеальной командой профессионалов. Актеры отлично отыгрывают снисхождение семьи в ад на земле. Вместо того чтоб цепенеть перед прорывающейся в быт мистикой, Энни и Питер натурально истерят. Коллетт и Вулф перекореживают лица, трясутся и шумно рыдают, пропитывая сюжет паникующей телесностью. Отдельного упоминания заслуживает нездешней внешности юная актриса Шапиро, чье необычное лицо отдаленно напоминает птичье. В одном из эпизодов Чарли отрезает голову голубю — и сходство между девочкой и ее жертвой усиливает саспенс, для которого было бы достаточно уже зажатых в детской руке ножниц. А каждый раз, когда она тянет в рот шоколадку, часть зрителей обязательно ерзает, пусть даже и прекрасно понимая, в какой именно момент там окажется вызывающий аллергию орех.
«Реинкарнация» на всем хронометраже приправлена продуманным саунд-дизайном. Подобно низкочастотному гулу в первой сцене «Необратимости» (2002), еле уловимые фоновые басы регулярно атакуют вестибулярный аппарат всех следящих за историей. В конце звук превращается в многослойную какофонию и подчеркивает сюжетную кульминацию. А оператор Павел Погожельский, недавно работавший в ироничных «Пэчворке» (2015) и «Убить за лайк» (2017), выдает жанровый мастер-класс, кружа камерой вокруг взволнованного героя и не без жестокого юмора захватывая зловещую фигуру за его плечом.
Астер сделал серьезную работу, в которой есть мощный культовый потенциал. Как и положено культу, фильм не обязан понравиться всем, хотя в США пока именно так и происходит. Например, привычка фриковатой Чарли щелкать языком вполне способна вызвать улыбку или смешок, но прежде всего этот жест и характерный звук провоцируют желание повторить их прямо в кинозале. Истерики персонажей и неловкие ситуации с ними (например, короткое переселение духа в тело Энни во второй половине фильма) тоже могут спровоцировать смех — возможно, как ответ на чувство неловкости и как попытку показать себе и окружающим, что происходящее не способно вами манипулировать. Любители критики сценария смогут обнаружить и невыстрелившие ружья: таков, скажем, лунатизм Энни, нужный прежде всего для того, чтоб дополнить ее конфликт с сыном, но не раскрывающийся подробнее. «Реинкарнация» вообще легко может быть разбита на фрагменты, одни из которых вожмут в кресло, другие спровоцируют смешок, а третьи просто застрянут в памяти надолго.
Со всей технической продуманностью этот фильм подчиняет драму хоррору, а не наоборот. И как жанровое кино «Реинкарнация» так высоко подняла планку, что наверняка пропишется в истории ужасов.
Первый хоррор-блокбастер - «Челюсти», 1975
Возможно, самый известный большинству современных зрителей фильм ужасов ХХ века, знаменитый не только своим воздействием на жанр, но и на весь кинематограф в целом.
Кино про обезумевших животных, конечно, снимали и раньше, но только после Стивена Спилберга оно превратилось в тренд, который стали эксплуатировать. Еще более важно, впрочем, не то, про что был фильм, а то, как он был сделан: избегая показывать монстра, Спилберг концентрировал внимание на постоянном поддержании напряжения в кадре, и заставлял зрителей скорее додумывать ужасы, чем наблюдать их на экране.
Первый самоироничный ужастик «Крик» (1996)
Главное, что привнес «Крик» в фильмы ужасов — постмодернистский подход к сюжету.
Если раньше хоррор был в массе своей смертельно серьезен, допуская лишь черный юмор, то после «Крика» большинство успешных жанровых картин начали использовать саморефлексию в разных ее видах и иронию как главный сюжетный аттракцион. В конце 1990-х и начале 2000-х мировые экраны накрыла волна молодежных хорроров, подстегнувшая угасший было интерес аудитории к жанру: помимо сиквелов «Крика» вышли такие фильмы как «Городские легенды» или «Невеста Чаки» — все они так или иначе обыгрывали жанровые клише, скрещивая юмор и страх в новых сочетаниях.
Глюки (2006) Bug | Режиссер Уильям Фридкин
Тараканы в голове, и не только там.
В 2006 году Уильям Фридкин, создатель бессмертной экранизации «Изгоняющего дьявола» снял удушающе герметичный сводящий с ума своей дискомфортностью фильм по бродвейской пьесе. Действие происходит в номере дешевого мотеля, в котором живёт Агнес (Эшли Джадд) — официантка бара, потерявшая десять лет назад сына, регулярно битая мужем Джерри (Гарри Конник), который загремел в тюрьму, а к началу картины выходит на свободу.
Понятно, что он припрётся к экс-супруге, чтобы перекантоваться у неё «пару недель, пока дела не пойдут в гору». Но буквально накануне этого Агнес находит нового парня, который, как будет видно дальше, ещё опаснее старого знакомого абьюзера. Это опасность иного рода — враг придёт изнутри, заведётся в голове. В общем, Питер (Майкл Шеннон, кстати, на Бродвее эту роль играл он же, с большим успехом у тамошней публики) — так зовут новую любовь Агнес (а влюбляется она в него сразу же и без памяти, что не очень понятно было мне как зрителю, но спишем это на авторский замысел) — вводит героиню в зыбкий мир паранойи, выливая на неё жуткий коктейль из конспирологических идей, логически сплетённых в безумную и практически неопровергаемую некритичным умом, коим и обладает персонаж Джадд.
Это могла бы быть очень интересная картина, если бы она не была такой скучной. Заразное безумие, которое рушит мир на первый взгляд адекватного (хотя и не без возникающих вопросов) человека — такие истории могут заворожить. Но не эта. Получилось, что смотреть здесь нечего и не на что, даже моментами голая Эшли Джадд не спасает положения.
ПС. Название Bug можно перевести как жук, ошибка или глюк — и сюжетно оправданы все эти значения. Возможно, адекватным было бы для перенесения двусмысленности на русский перевести как «Тараканы» — в том числе и те, что в голове...
Самый первый слэшер «Подглядывающий» (1960)
Фильм, который наряду с хичкоковским «Психо» относят к прародителям популярнейшего в рамках фильмов ужасов направления — слэшеров.
Снятый в Великобритании, фильм рассказывал о маньяке, который преследует и убивает женщин, одновременно снимая этот процесс на камеру. При этом — ключевой момент — в ряде сцен фильма использовался «вид из глаз», позволяющий зрителям почувствовать себя на месте маньяка-убийцы, разделывающего своих жертв.
Самый первый фильм ужасов в формате 3D - Музей восковых фигур (1953) House of Wax | Режиссер Андре Де Тот
«Дом восковых фигур» был первым фильмом ужасов, снятым в 3D и выпущенным в широкий прокат крупной студией.
Его появление вызвало первый в истории всплеск популярности 3D-фильмов (большая часть их, правда, была скорее научной фантастикой, чем хоррором), и оживил угасающую было карьеру Винсента Прайса — а также вывел в ранг знаменитостей Кэролин Джонс (Мортиша Адамс из оригинальной «Семейки Аддамс»).






