Серия «Инферно Святого Петра»

Она родилась в семье римского купца, род которого хоть и славился достатком, но легендарной родословной похвастать не мог. В то время, как патриции кичились своим родством с богами и героями, Кассиям приходилось лишь вспоминать историю про Спурия Кассия Вецелина, которого казнили за попытку захвата власти в республике, а всех его детей лишили высокого статуса. Все четыре старшие сестры Квинты Кассии умерли ещё маленькими, так что на пятую возлагались большие надежды. Однако когда будущая глава Легиона повзрослела и вышла замуж, стало ясно, что генетика тоже может шутить, хоть и жестоко. Номен «Кассий» можно перевести с латинского как «пустой», и он оказался дан девушке, которая оказалась бесплодной, непригодной для продолжения рода. Муж Квинты Кассии, тучный патриций, вскоре придумал благопристойный повод найти другую, более подходящую для его целей женщину и уйти к ней. На том отец девушки, видевший в дочери лишь возможность выгодного брака, махнул рукой на незадачливое потомство и предался вину и оргиям, из-за чего вскоре отправился за первыми четырьмя дочерями в царство Плутона. Оставшаяся без цели в жизни, девочка принялась искать для себя место в этом мире.

Она хотела быть нужной. Врождённый недуг сделал её неважной женой, в то время иной судьбы женщина и знать не могла. Однако деньги отца открыли девушке возможность путешествовать и учиться всему, что мог дать ей античный мир. Так, однажды она наткнулась на труды «Ордена Тартара», который не только согласился принять женщину как равного члена общины, но и выдать ей важную роль – жертвы, что станет вместилищем демона, и предаст родной город потустороннему измерению вечных мук и страданий. Сначала жуткие сказки культистов казались ей лишь баснями, но со временем она открыла в себе дар видеть границы между мирами и сумела убедиться в том, что жрецы этого тайного ордена не скрывали за благими намерениями корыстные помыслы – они спасали мир, принося самую большую жертву из возможных.

Вскоре учёные, исследовавшие по заданию ордена покинутые древние города, узнали о ритуале, способном призвать ветхозаветного демона. Квинта Кассия долго сомневалась в своём решении, но, всё же принесла Помпеи в жертву Тартару и поделила свой разум и тело с Агасфером, демоном вечных скитаний. Тот ритуал дался ей тяжело: она рыдала и билась в агонии, ревела и выла от боли, но всё-таки довела своё дело до конца. Главы культа, не ожидавшие, что девушка не только переживёт предание родного городе геенне, но ещё и заявит права на управление орденом, сперва намеревались отвадить её от поста Магистра. Но так уж вышло, что время играло ей на руку, так что, дождавшись, когда последний основатель ордена погибнет, она стала прибирать власть в свои руки.

Квинта Кассия шла через века, скрываясь за разными именами и личинами. Она видела, как пал Рим, как выросли на его обломках новые королевства, как стали и они империями, которым суждено было рассыпаться на сотни осколков. Ей приходилось учить эти безграмотные варварские наречия, безбожно извращавшие её родной, латинский язык. Сейчас побеседовать с Ларисой могли лишь несколько сотен специалистов со всего мира, ди и те делали бы это с известной долей дилетантства. Но даже они лучше высоколобых профессоров медицины или юриспруденции, которые к месту и не к месту вставляют отдельные фразы. Они-то думаю, что так подчёркивают свою связь с учёными мужами античности, но им и в голову не приходит, что в сравнении с Сенекой или Фаворином они изъяснялись хуже жалкого раба, только вчера купленного на невольничьем рынке.

Лариса вообще очень грустила, когда латынь называли «мёртвым» языком. Но как ещё его назвать? Ни один писатель больше не напишет на нём свою книгу – так, разве что пронумерует главы римскими цифрами, чтоб показаться глубоким и мудрым мыслителем. Ни один певец не сложит балладу, ни один государственный деятель не посетует на засилие заимствованных слов. Всё, что когда-либо написали на латинском языке уже каталогизировали и оставили в библиотеках под строгим контролем. Ведь пополниться новыми смыслами этому языку уже было не суждено, лишь терять то, что отбирает у него время.

Агенты Легиона столетиями искали города, подходившие на роль жертвы, вербовали послушников, которым предстояло стать вместилищем демона и уничтожить родное поселение. То были и крохотные деревни, чем-то прогневившие богов, и закованные в камень и сталь города, возведённые на смеси из крови и гордыни. И однажды она нашла город, который подходил на эту роль больше других – Санкт-Петербург.

Выстроенный на болоте назло соседней империи город-склеп, горделивый форпост полудикого русского царства на берегу Балтийского моря, он сначала не слишком привлекал внимание Легиона (как его стали называть после воцарения бывшей гражданки римской республики). Однако со временем всё больше агентов сообщали о небывалом количестве сопряжений, открывавшихся тут и там, о жутких зверствах и преступлениях. Тогда-то и сделала секта своей главной целью Петербург, но сколь бы ни были велики силы культа, ему противостояло что-то столь же сильное. Орден Эгиды.

Обычно потомки, узнав о схождении миров, сами отдавали ключи от города, самолично приводя жертв на заклание. Но этот чёртов город оказался особенным, только тут узнавшие про Легион серафимы, видящие и даже одержимые объединились против общего врага, не ведая, что так только приближают конец света. Чем-то они походили на паразитов, которые бьются насмерть с иммунитетом носителя, не догадываясь, что так лишь приближают его смерть, а значит, и свою собственную.

Лариса как раз хотела обратить силы Легиона на Новый Свет. Когда-то на этот континент можно было смело закрыть глаза, не беспокоясь, что там случится новый прорыв Инферно. Но проклятые Инки так долго возносили жертвы своим кровожадным богам, что те их, кажется, всё-таки услышали. Всё больше агентов сообщали об активности в Центральной и Латинской Америке, ордену уже пора бы перенести туда свои планы, но этот холодный промозглый городишко вцепился в здешнюю мёрзлую землю мёртвой хваткой.

Сегодня всё должно было наконец-то кончиться.

За спиной громыхнул чердачный люк, это вернулся со своего задания Антон Ковалёв, мятежный сын своего не в меру ретивого папаши.

– Госпожа Магистр, я нашёл его, – воскликнул он с юношеским задором.

– Там, где и должен был? – уточнила Магистр, не оборачиваясь.

– Да, правда пришлось потрудиться, но, к счастью, мы знали, где и что искать.

– Как вытащили? Кто-то пострадал?

– Вытащил один из послушников «Золотой Зари», а потом положил в сумку, – Антон вытянул вперёд кожаный мешок, внутри которого покоилось что-то явно тяжёлое. – Не сам, разумеется… Пришлось помочь.

– Спасибо, рада, что на тебя можно положиться, – Магистр приняла дар из рук легионера. – Как думаешь, братец твой не испугается в последний момент? Не попытается сбежать с девчонкой?

– Я уверен, что всё будет в порядке, – чуть замявшись ответил Антон. – Тем более, он и не знает, на что согласился. Наверняка думает, что это что-то несерьёзное. Вряд ли отец успел ему что-то поведать про проклятие одержимости.

– Хорошо бы, чтоб твои слова оказались правдой, – ответила Магистр, приблизившись к Антону. – Иначе действовать придётся по запасному плану.

– Помню, – горячо кивнул молодой человек. – Тогда я принесу его в жертву и приму на себя проклятие.

– Рада, что ты помнишь об этом. Вы хоть и не настоящие братья, а всё-таки родная кровь – не водица, – вставила Лариса старую русскую поговорку. Получилось несколько высокопарно, но уж очень она подходила к ситуации.

Сначала до их ушей донеслись громкие шаги по доскам, а потом ещё более громкий хлопок чердачным люком, это поднялся на крышу Захар.

– Едут, – коротко кивнул он Магистру. Антона одержимый будто не увидел.

– Отлично, ведите сразу сюда, чего тянуть, – Лариса отдала приказ и поплотнее закуталась в пальто. Проклятие её демона давало ей только вечную жизнь, а никак не богатырское здоровье.

Примерно через десять минут по лестнице на крышу поднялся сначала Захар, потом пара служителей Легиона, отправленных в качестве конвоя с Артёмом Ковалёвым, затем сам юноша, ведший за собой едва волочившую ноги девушку со связанными руками, на голове которой красовался холщовый мешок. По ярко-синим волосам, выбивавшимся из-под мешка, Лариса заключила, что это и есть Варвара Сафонова, её протеже из Эгиды. Когда-то Магистр Легиона подумывала о том, чтобы приобщить девчонку к культу, но позже сочла, что та слишком уж идеалистична, поэтому принять жестокую правду об Инферно не сумеет. Что ж, благу их великого дела она всё равно послужит, пускай и не так, как могла бы.

Артём бережно снял с девушки мешок, неяркого света вечерней иллюминации хватило, чтоб заставить Варю, пробывшую несколько минут в темноте, зажмуриться. Она принялась потихоньку открывать глаза, пытаясь разглядеть людей, стоявших вокруг. Вслед за этой парочкой на крышу поднялись и другие легионеры, желавшие своими глазами увидеть предание города Инферно. Обычно Лариса такое поведение подчинённых не одобряла, но сейчас это уже не имело значения.

– Что, кто вы? Артём, сволочь, куда ты меня привёл, – чуть заплетающимся языком, будто была немного «подшофе», проговорила Варя. – Отдай хотя бы очки, я ничего не вижу.

– Прости, – смутился юноша и принялся рыться в карманах куртки. Из правого он достал небольшой розовый футляр, а уже из него – толстые очки в тёмной оправе. Их он надел на нос своей будущей жертвы, уточнив заботливо: – Так лучше?

– Лучше… – девушка яростно мотнула головой и попыталась плюнуть Артёму в лицо, но промахнулась и попала в плечо. Картина получилась жалкая.

– Может мне… – сделал шаг по направлению к Варе одержимый из конвоя, но Ковалёв его тут же остановил:

– Не надо, я сам!

– Ты знаешь, что нужно сделать, юноша? – спросила у него Лариса.

– Не совсем, – неуверенно замялся тот. – Там много всего…

Тут знакомый голос услышала Варя, повернулась к женщине, которая всё это время стояла у неё за спиной и в ужасе проговорила:

– Вы? То есть вы во всём виноваты? Как мы могли не видеть?!

– Не ругай себя, Варвара, – с некоторой долей тепла в голосе ответила Лариса. – Вы не заметили этого, потому что вы – Эгида. Сама суть этой организации состоит в том, чтобы не замечать очевидного. Я знаю об этом, я борюсь с ней уже почти двести лет.

– Двести лет?! – изумилась девушка. – Этого быть не может… Эссенции?

– Она одержимая, – вступил в беседу Артём. – Она видящая, которая стала одержимой. А демон ей уже подарил вечную жизнь, как-то так всё примерно…

– И ты с ними заодно?! Ты сразу был шпионом Легиона? Даже тогда, когда вы приходили ко мне домой? Даже когда мы вместе ходили…

– Нет, – резко оборвал её Артём. – Я узнал обо всём недавно. И всё понял.

– Что ты понял?! Что нужно убить пять миллионов человек и уничтожить город?!

– Нет, у них другая цель, они спасают мир… Как бы глупо это ни звучало. Не беспокойся, Варя, ты всё поймёшь…

– Когда? Когда стану Серой в Инферно?! Или когда буду истекать кровью? Думаешь, я не понимаю, для чего меня сюда привели? Что я должна понять?! – продолжала кричать она, но тут одержимому из конвоя надоели её крики. Он подошёл к ней и вновь рявкнул так, что Варя вновь не смогла сопротивляться потусторонней силе убеждения и сжала губы в тонкую линию.

– Так какой там порядок действий? – болезненно поморщившись, спросил Артём.

– Сначала ты возьмёшь проклятый кинжал и оборвёшь жизнь дорого человека. Потом возьмёшь голыми руками буссоль и скажешь демону, что готов принести жертву. Дальше он будет действовать сам, от тебя требуется лишь не противиться тому, что произойдёт с тобой. Повтори, что запомнил!

– Убить, взять буссоль и призвать демона, понял. Нужно чего-то ждать? – уточнил нетерпеливый молодой человек.

– Нет, можешь приступать, – ответила Лариса и вытащила из кармана тот самый проклятый кортик Петра I. – Помни, главное – не противься.

– Я понял, спасибо, – Артём взял в руки кинжал и буссоль в футляре, которую он тут же положил в карман. Свободной рукой он взял за руку девушку и повёл её ближе к краю крыши.

– Ты куда? – удивился Антон.

– Пусть хоть вид красивый будет, она же сейчас умрёт, – чуть не плача ответил Артём. – Можно? – спросил он по-детски наивно у Ларисы.

– Можно, – кивнула она раздражённо.

– Спасибо, – едва слышно выдохнул парень.

Варя всё это время старалась разжать челюсти и закричать, но свои попытки она бросила, как только услышала:

– Когда я сказал, что ты поймёшь, я имел в виду, совсем скоро. Прямо сейчас…

Договорив это, Артём вдруг отбросил кинжал и в два шага спрыгнул с крыши особняка, утащив за собой вскрикнувшую Варю. Все легионеры, включая Ларису, Захара и Антона, тут же побежали к краю, чтобы попытаться спасти этого идиота, но поймать никого не смогли, разумеется. Однако брызг крови и изломанных тел на брусчатке они тоже не увидели. Всё, что предстало их глазам, это яркая вспышка алых искр, в которой растворился Артём Ковалёв вместе со своей жертвой.

Все сразу поняли, что произошло. Лариса только успела обернуться к пребывавшему в шоке Антону, чтобы немедленно приказать ему ринуться вслед за братом и привести его обратно вместе с драгоценной буссолью, но слова застряли у неё в горле.

Прямо перед домом, так, чтобы всех участников собрания на крыше было хорошо видно, стояла толпа людей. Но состояла она не из простых зевак, а сплошь из агентов Эгиды во главе с Робертом Эссеном. Там стояли те, кто в чём-то подозревал Ларису, и те, кто безоговорочно ей верил. Они буровили взглядами тех, кто стоял на крыше, узнавая матёрых преступников, мирных торговцев и вчерашних дружелюбных коллег.

Тайный орден только что перестал быть тайным.

На крыше тут же начала твориться невообразимая суматоха: кто-то сбегал через Инферно, кто-то готовился к бою, кто-то просто торопился прикрыть лицо или сбежать через узкий проход чердачного окна. Не двигались с места только Лариса и Антон.

– Ты приведёшь брата ко мне и завершишь начатое, иначе я убью тебя. Ты меня понял? – не поворачивая головы, прорычала Лариса голосом демона, которого уже выпускала наружу.  

Ни слова не говоря, Антон Ковалёв спрыгнул с крыши и тоже растворился в языках пламени. Лариса же окончательно утратила человеческий вид и издала кошмарный вопль, который каждый житель Петербурга принял за раскаты грома.

Серия: Инферно Святого Петра
Больше глав в сообществе ВКонтакте: https://vk.com/inferno_of_saint_p
Полная платная версия: https://www.litres.ru/70824964

Антон отбыл по важному делу – искать ту самую Петрову буссоль из пятой главы «Мемуаров». Когда Лариса Раздорская дочитала последний отрывок воспоминаний Бретёра, то тут же стала предполагать, где похоронен юный граф Евгений Эссен. Она стала предлагать версии, подкрепляемые историческими фактами, но сама же и разрушала их, приводя контраргумент. Артём уже несколько раз прокручивал тот диалог в голове.

– …Канонерский остров? Нет, слишком поздно заселили… Васильевский остров? Слишком плотная застройка, где там найти место для могилы… – металась по залу Магистр Легиона, судорожно собирая пальцами бусы на шее.

– Может, мы упускаем что-то важное? Например, кто этот Бретёр, это наверняка важно! – предположил Антон, тоже пребывавший в раздумьях. – Кто это может быть?

– Пушкин, – мрачно буркнул Артём.

– Ты серьёзно? – уточнила Лариса.

– Нет, просто шучу, – извинился младший Ковалёв. – Я в школе играл в «Что? Где? Когда?» Там есть правило, если версий нет, отвечай: «Пушкин». Есть шанс угадать.

– Шутка весёлая, но не слишком уместная, – скривилась Магистр Легиона.

– Нет, это хорошая мысль, – прервал её Антон. – Бретёра в пятой главе несколько раз назвали «поэтом», да и во время наводнения в Петербурге Пушкин действительно официально находился в ссылке.

– А ещё он слыл завзятым дуэлянтом и картёжником, – продолжила женщина.

– Это «Медный всадник», – хлопнул себя по лбу Артём. – Все эти события потом стали основой для «Медного всадника». Евгений, погибший из-за наводнения, которое отобрало у него любовь. Человек, который спасался от наводнения, сидя верхом на каменных львах особняка Лобанова-Ростовского. «Ни то ни сё, ни житель света, ни призрак мёртвый»!

– Значит, реальный Евгений похоронен там же, где погиб книжный – в Галерной гавани! Артём, да ты гений! – принялся трясти брата за плечи Антон.

– Прекрати, это же просто предположение, – вырвался из объятий Артём и принялся поправлять на себе одежду. – Да и как ты собираешься искать эту буссоль? Ходить по пляжу с металлоискателем, как городской сумасшедший? За последние 200 лет город несколько раз перестраивали, наверняка тело Евгения Эссена уже нашли бы.

– Артём, ты уже почти неделю разбираешься в этой истории, но так и не понял, как в Эгиде принято врать, – всплеснул руками Ковалёв-старший. – Ты слышал, что там написано? «Позаботились, чтоб могилу не нашли простые смертные»?

– Ну, и что? Разве это не значит «зарыть поглубже»?

– Нет, на языке отчётов Эгиды это почти всегда значит «спрятали в Инферно»! «Простые смертные» – это не люди низших сословий, а непосвящённые, обычные люди, которые никак в Инферно не попадут. Это уже далеко не первый подобный случай, да и историю с рукописью отец наверняка придумал не просто так, а вдохновившись прочитанным, – Антон стал говорить так громко, что Ларисе пришлось его осадить.

– Хватит кричать. – Магистр Легиона выглядела спокойной, но звенящая сталь в голосе выдавала волнение. – Артём прав, это всего лишь версия, хоть и отличная. Нужно проверить, отправляйся сейчас же.

– Понял! – выпалил энергично Антон и зашагал торопливо к выходу.

– А мне что делать? Ждать? – встревожился Артём.

– Да, придётся подождать, лучше всего прямо здесь, – кивнула Лариса, глядя как её ученик скрывается в коридоре. – Ты уверен, что хочешь помочь нам в ритуале? Как же твои друзья в Эгиде? Неужели ты так легко готов предать всё, чему они служат?

– Это не легко, – закусил губу юноша и потупил взор. – Но раз ситуация такая, какой вы её описываете, значит, чем-то придётся пожертвовать. Сейчас или потом.

– Хорошо. Но ты ведь сам понимаешь, что доверять тебе мы пока не можем?

– Вполне.

– Тогда ты не будешь против, если я приставлю к тебе охрану? Так, на всякий случай, – чуть приподняла бровь Лариса.

– Если без этого никак, то не против, – пожал плечами Артём растеряно.

– Хорошо, спасибо за понимание… У тебя есть какие-то вопросы? Могу я чем-то тебе помочь? – осведомилась женщина. В словах её не было заботы – лишь холодный расчёт. Лучше сейчас решить все вопросы, чтобы потом у парня не возникло желания всё бросить.

– Больно становиться одержимым?

– Нет. Больно становится потом…

Более вопросов у Артёма не было. Лариса вызвала кого-то из служителей культа по телефону, чтоб присматривать за юношей. Минут через пять в зал зашёл невысокий белобрысый и розовощёкий парень с по-детски серьёзным лицом и холодными голубыми глазами. Они о чём-то поговорили с Ларисой, причём парень общался лишь жестами. Дослушав инструкции Учителя, культист проводил младшего Ковалёва к техническому помещению для персонала музея. Небольшая тёмная комната служила местным работникам и раздевалкой, и кухней, и складом хозяйственной утвари.

Белобрысый жестом предложил своему узнику чаю, указав на видавший виды электрический чайник на табуретке в углу, но Артём отказался. Он так давно нормально не спал, что увиденное в дальней части комнатки кресло показалось ему достаточно удобным для того, чтобы немного вздремнуть. Легионер перечить не стал и вышел из комнаты, чтобы не мешать. Дверь при этом он запер снаружи на ключ.

Спустя пару часов культист вернулся в коморку. Краснощёкий выглядел болезненно взбудораженным, он почти потащил Артёма за собой, к выходу. Уже в коридоре легионер всунул в руку охраняемого мобильный телефон и жестом предложил приложить трубку к уху. Из динамика раздавался знакомый лязгающий голос единственной в своём роде одержимой видящей. Пока что единственной.

– Алло, Артём, ты здесь?

– Да, это я, – ответил испуганно он.

– Антон нашёл буссоль! – сказала Лариса то, что Артёму хотелось бы слышать меньше всего. – Ты и вправду указал верно.

– И что теперь? Ритуал?

– Да, ритуал, сегодня. Езжай за девчонкой в больницу, мои ребята отвезут тебя и туда, и к «Дому со львами». Если что пойдёт не так – звони мне по этому номеру, телефон оставь у себя. Не медлите! – напутствовала Лариса Артёма напоследок и бросила трубку.

И вот, спустя пол часа невысокий молчаливый культист уже энергично крутил рулём, пытаясь протиснуться сквозь плотный поток машин, в то время как Артём сидел, скрючившись, на заднем сиденье. Ехали они к Боткинской больнице, к крылу Эгиды, где лежала Варя.

На переднем пассажирском месте восседал грузный мрачный мужчина среднеазиатской наружности. Судя по шраму на правом предплечье, одержимый из «Армии освобождения». Его отправили вместе с молодыми людьми как конвой, на случай, если Ковалёв-младший вдруг вздумает разорвать только что заключённый договор.

Преодолев площадь, чёрный автомобиль вырвался из потока и выехал на Лиговский проспект, на котором стало посвободнее. Культист прибавил ходу, не слишком заботясь о скоростных ограничениях, да и о каких-либо штрафах вовсе. Кажется, служители Легиона твёрдо вознамерились сегодня свести счёты с городом, потому бояться штрафов и аварий смысла не видели. Их уверенностью заразиться у Артёма не выходило.

Он никак не мог заставить себя думать, что принял правильное решение. Не поступает ли он глупо или опрометчиво, не проклянут ли его спустя время те, кого он сегодня пытался спасти? Вчерашнему школьнику, на плечи которого легла непосильная ноша, было страшно, холодно и горько.

Уже совсем стемнело. Ночь сгущалась тёмная и беззвёздная, Артём чувствовал себя попугаем в клетке, которую уставший хозяин накрыл тёмным покрывалом, чтоб заставить неутомимого питомца замолчать. Лишь вечерняя иллюминация разгоняла окружающий мрак, но за гранью света и тьмы разверзалась бесконечная пропасть космической бездны.

Глухо шурша шинами по асфальту, чёрные «Жигули» подъехали к служебному въезду на территорию клиники. Автомобиль не затормозил перед шлагбаумом, а лишь слегка замедлился, чтобы не слишком сильно подпрыгивать на «лежачих полицейских». Судя по всему, легионеров тут сегодня ждали. Оставалось лишь изумляться тому, сколь далеко простиралась власть Ларисы Раздорской, второго человека в Эгиде и первого – в Легионе. Если у Антона хранились ключи от всех замков, то одержимая видящая оказалась тем, кто все эти замки устанавливал.

Чуть попетляв между корпусами, «десятка» остановилась возле невысокого корпуса со стальными воротами, специального отделения клиники под эгидой Эгиды (вы уж простите за невольную тавтологию). Культист повернулся к Артёму и кивнул в сторону больницы, одержимый же заговорил, не поворачиваясь:

– Приехали, сейчас пойдёшь за девчонкой, потом сразу обратно, в машину. Попытаешься что-то выкинуть – мы узнаем об этом, и найдём тебя. У нас везде свои люди, в том числе в клинике, – заговорил он холодным грубым голосом, на удивление безо всякого акцента. – Чтобы тебя пустили, покажи на входе вот такой жест, санитары поймут, куда тебя проводить. – Одержимый показал сцепленные хитрым образом руки – правая рука покоилась на сжатой в кулак левой так, что видно было только два пальца, указательный и средний, образовавшие подобие буквы «Л».

– Что, в Легионе ещё и медики есть?

– Да, так что не делай того, о чём можешь потом пожалеть, – только на этих словах одержимый повернулся и взглянул юноше прямо в глаза. Во взгляде этом не клубилась бесконечная тьма и не сверкали инфернальные искры, к которым Артём уже даже успел немного привыкнуть, это были обычные человеческие глаза, в которых отчётливо читалась угроза. От этого становилось ещё страшнее.

Ясноглазой Дарины сегодня на посту не оказалось, стойка регистрации оставалось пустой. Да и вообще клиника казалась подозрительно тихой, коридор и приёмное отделение освещали только тусклые лампы под потолком, из-за чего бóльшая часть помещений находилась в интимном полумраке. Лишь из комнаты охраны справа доносилось приглушённое бормотание телевизора, там журналистка бойким голосом рассказывала о небывалом разгуле стихии, сорвавшем празднование Дня знаний почти во всех районах города.

Как только за Артёмом захлопнулась стальная дверь, из каморки вышел один из санитаров, рослый молодой человек с круглыми слегка навыкате глазами, одетый в грязно-серый застиранный халат с отвисшими карманами. В прошлый свой визит Ковалёв этого мужчину здесь не видел, или же просто не заметил. Во всяком случае и сам работник клиники не выказывал радушия:

– Чё надо? Мы закрыты, часы посещений завтра после трёх.

– Но мне надо сегодня, – ответил Артём и сложил руки в условном жесте.

– А… – санитар почесал левой рукой правую щёку. – Я думал, кого-то повнушительнее приведут девчонку тащить. Ей тут больно не нравится, всё сбежать порывается.

– Тащить никого не придётся, она сама со мной пойдёт.

– Да мне вообще без разницы, пойдём, – махнул рукой санитар и пошёл неспешно в сторону лифта в дальнем конце коридора.

На третьем этаже, где располагались палаты, они оказались через пару минут. Артём даже слегка изумился – насколько короче стал маршрут, когда не приходится красться и скрываться под личиной санитара. Проходя мимо седьмой палаты, где ещё пару дней назад лежал в полной темноте и размышлял о конце света Фёдор Генрихович Линдгрен, Артём заметил открытую дверь и машинально повернулся, чтоб оценить состояние нумизмата, но того в комнате не оказалось.

– А где мужчина, который тут лежал? – указал Артём на пустую палату, вызывавшую смутное чувство тревоги. – Выписался? – с надеждой уточнил юноша.

– Ну, можно и так сказать, – мрачно ухмыльнулся санитар, не повернув головы. – Украл у медсестры булавку и вены себе вскрыл прошлой ночью. И ладно бы в душе или в туалете – нет же, в постели принялся себя резать! Пришлось кровать вместе с матрасом выкинуть, технички пол дня комнату убирали…

Артём даже остановился. Он и сам не мог понять, что шокировало его сильнее: новость о гибели мужчины, который погрузился в такие пучины бесконечного ужаса, что более не мог жить, или цинизм санитара, которому грязный матрас показался большей проблемой, чем погибший нумизмат.

– Вам правда его не жаль? – искренне изумился Артём.

– Мне уборщицу Марью Игоревну жаль. Женщина в Блокаду родилась, а вынуждена убирать за всякими… Пришли, отпираю, – резко остановился санитар возле восьмой палаты и принялся скрежетать ключом в замке. – Только быстро, хочу на второй тайм успеть, там наши «Амкар» выносят...

– А вы в курсе того, что планируется? – туманно решил уточнить юноша.

– Ну да, что приедет парень, девчонку заберёт, мне больше знать и не надо, – ответил лупоглазый санитар и стал нетерпеливо ёрзать на месте.

– А про Инферно вы в курсе?

– Про что?

– Я вас понял… – выдохнул Артём и медленно вошёл в комнату.

Вполне уютная одноместная палата казалась сейчас ужасно холодной и тоскливой, виной всему оказалась тьма, нетронутая светом ламп, и холод, нагоняемый свирепым сквозняком через форточку. Варя спала на заправленной больничной кровати, будто случайно задремав. Рядом с ней лежала «Божественная комедия» Данте Алигьери, заложенная закладкой ровно посередине.

Артём принялся будить девушку, так аккуратно касаясь её тонкого плеча, будто боялся отломить ручку изящной фарфоровой куколки. Несмотря на столь лёгкое прикосновение, Варя проснулась почти сразу:

– Что? Артём? – удивилась она.

– Да… Подожди, ты видишь?! – опешил молодой человек.

– Вижу, конечно. Без очков, правда, не очень… – Она потянулась к окулярам, лежавшим на тумбочке рядом с кроватью.

– Я думал, ты ослепла после того случая во дворе…

– Я не могла видеть ещё пару часов, потом зрение восстановилось. Вам что, не сказали? – девушка нацепила очки на нос и с недоверием уставилась на позднего посетителя.

– Нет. Но тогда зачем тебя держат, раз ты в порядке?

– Не совсем в порядке, я вижу обычным человеческим зрением, а вот дар видящей у меня пропал, – грустно отметила Варя. – Ни потомков не вижу, ни сопряжений. Даже не чувствую ничего.

– Разве врачи такое лечат?

– Нет, но это же не значит, что не стоит пытаться? – почти возмутилась девушка, уперев руки в боки. Она ещё не совсем приняла вертикальное положение после сна, так что жест получился забавный.

– Нет, что ты, просто… Просто я беспокоился, что ты из-за меня ослепла, – Артём не знал, как сказать, что за последние пару дней предал всё, ради чего боролась Эгида, движимый чувством вины, потому решил просто соврать.

– Ты сам-то здесь как оказался? Ты в курсе, что в Эгиду проникли люди Легиона?! Я не уверена, но, кажется, здесь есть их шпионы! – понизив тон, заговорила девушка. – Я на всякий случай отказываюсь от местной еды, боюсь, что в неё что-то подмешают. Может, у меня потекла крыша от долгого пребывания здесь, но я слышала разговоры!

– Нет, ты не сумасшедшая, я тебе верю, – поспешил успокоить её Артём. – Именно поэтому я пришёл за тобой. Собирайся, нужно уходить!

– Куда? – удивилась Варя, но принялась шарить рукой по полу в поисках толстовки с капюшоном, лежавшей грудой у изголовья кровати.  

– Увидишь, только скорее! – не стал торопиться с подробностями юноша и протянул руку девушке, ради которой предал новообретённых друзей.

По коридорам они шли торопливо, санитар куда-то делся, видимо, убежал смотреть так интересовавший его матч, что через пару часов мог стать совершенно неважным с точки зрения турнирных перспектив, да и с любых других точек зрения тоже. Варя ещё поправляла на себе бесформенную ярко-жёлтую толстовку, которую успела накинуть перед выходом, когда они с Артёмом добежали до выхода на чёрную лестницу по гулкому пустому коридору. Вниз по ступеням они сбежали, сохраняя молчание, но на первом этаже девушка не выдержала:

– А где все? Тут же всегда курсировали охранники, я запомнила, когда ходила на процедуры, – в замешательстве проговорила она. – Днём и ночью дежурили, даже несколько одержимых видела. Мы что, просто выйдем через главный вход?!

– Ну я же сюда как-то попал, – Артём остановился и глянул сквозь дверной проём в сторону приёмной, стойка по-прежнему пустовала.

– Это меня и смущает, – Варя волновалась, но пока что не и сама не понимала, почему.

– Идём? – спросил Артём и вновь потащил девушку за собой по коридору, но на этот раз Варя из его цепкой хватки вырвалась.

– Стой, тут что-то не так, – она прижала ладони к себе, будто боялась, что их может схватить неведомый монстр. – Так просто отсюда никого не отпускают. Ты тоже какой-то странный, Артём…

– Да ты чего, всё в порядке, это же я, – принялся он уговаривать Варвару. – Конечно, просто так никого не отпускают, именно поэтому я и пришёл. Ты права, агенты Легиона уже давно проникли в Эгиду и разрушали её изнутри, на всех уровнях. Мы только друг другу и можем доверять. Я бы правда хотел тебе всё-всё рассказать прямо сейчас, но на это нет времени, нам нужно торопиться, пойдём со мной. Я обещаю, что тебе ничто не будет угрожать… Ну, то есть, не больше, чем нам всем.

– Нам всем? Что-то будет?

– Да, и нам нужно это остановить, вместе, – Артём вновь взял её за руку, на этот раз крепче. – Ты мне веришь?

Варя ничего не ответила, лишь молча толкнула дверь перед собой и первой решительно вышла в пустой больничный коридор. Тут их тоже никто не встретил, только комментатор футбольного матча что-то невнятно вещал из коморки охранника. Явственно удалось различить лишь два слова: «штормовое предупреждение».

Вдвоём Варя и Артём быстро преодолели больничный коридор и стремглав выбежали через железные ворота, возле которой их уже ждала чёрная «десятка» со всё теми же провожатыми. Девушка поняла это только когда уже уселась в автомобиль.

– Нет, куда мы?! Нет… – она попыталась выбраться наружу, но Артём уже закрыл ей путь к отступлению, Варвара подёргала ручку другой двери, но ты оказалась заперта.

– Постой, всё не так, как ты думаешь, – попытался урезонить её юноша, но было поздно, девушка уже успела испытать полноценную паническую атаку.

– Как ты мог?! Ты наврал мне! Только что обещал! Что ты наделал! – верещала она, хлеща своего спасителя ладонями по выставленным для защиты предплечьям.

– Ты… Всё… Поймёшь… Просто успокойся! – выкрикивал между ударами Артём.

Вскоре эта сцена надоела одержимому, сидевшему на переднем пассажирском сиденье. Он обернулся к девушке, привлёк её внимание и властным тоном произнёс:

– Успокойся, отдохни.

Ещё несколько дней назад, когда Варвара Сафонова считалась крайне перспективной видящей, на неё бы не подействовал жуткий взгляд чёрных глаз одержимого. Но сейчас, когда дар оставил её, она оказалась бессильна перед потусторонними силами потомка. Как только властный голос прекратил говорить, девушка упала на сиденье и обмякла в неловкой позе. Со стороны могло показаться, что Варя пребывала в блаженной неге полуденного сна, но спокойствие было искусственным. Где-то внутри своей головы девушка кричала от ужаса и обиды.

Читать дальше: Глава XXI. Штормовое предупреждение (продолжение)
Серия: Инферно Святого Петра
Больше глав в сообществе ВКонтакте: https://vk.com/inferno_of_saint_p
Полная платная версия: https://www.litres.ru/70824964/

– В кармане? Да, да, сейчас! – принялся я расстёгивать пуговицы тяжёлого от воды жакета. Не знаю, что я хотел там найти: бинты, флакон чудодейственной панацеи или вторую жизнь этого несчастного мужчины. Он тратил на этот жест последние капли воли, это ведь не может оказаться что-то бесполезное?

Скользнув рукой за лацкан, я нащупал во внутреннем кармане что-то тяжёлое и стальное. Аккуратно держа двумя пальцами пока ещё неизвестный предмет, я вытащил его и положил на подставленную ладонь пожилого оружейника. В ладонь его лёг изящный двухзарядный пистолет, который впору прятать в дамской сумочке или среди бумаг на столе дипломата. Мне раньше не доводилось видеть столь тонкой работы – лишь тяжёлые дуэльные пистолеты попадали в мои руки. Готов спорить, их хозяева чаще страдали сами, нежели причиняли кому-то ущерб, а вот это чудо оружейной техники выглядело смертельно опасным. Судя по гравировке, пистолет изготовлен в Британии или Пруссии, лишь тамошний инженерный гений мог породить столь компактное и действенное орудие.

Караваев вложил пистолет мне в руку и прохрипел изо всех сил:

– …только две пули. Одну – мне, вторую – ей…

– Нет, вы что, я не стану стрелять в вас! Скоро придёт помощь, будьте уверены!

– ...тогда дай, я сам, – взмолился оружейник и попытался отобрать у меня пистолет, однако я споро спрятал его в свой собственный карман.

– Нет, ни в коем случае! Зажмите рану! – я стянул с себя ненавистный halstuk и вложил в простёртую ладонь Павла Степановича. – Я поищу что-то получше. Держитесь!

Сопроводив напутствие неуместным подбадривающим толчком в плечо, я устремился к лестнице вниз. Да, там уже мог оказаться кто-то из преследователей, но сейчас требовалось спасти жизнь умирающего оружейника. Я сбежал по крутым деревянным ступеням вниз, в просторный коридор третьего этажа, но устроить беглый обыск сдаваемых в наём комнат не успел. Прямо в меня упёрлись два немигающих чёрных глаза, в которых бушевали адские огни. Прямо под ними в жуткой ухмылке расплывался кривой рот, продолжавшийся шрамами от уха до уха. По мою душу пришёл Савка-весельчак, собственной персоной.

– СТОЙ! СТОЙ! СТОЙ! – бандит не размыкал губ, но я слышал его утробный рёв в своей голове, будто бы Савка проник куда-то в глубины моего сознания и голосил именно оттуда. Однако странным образом я всё равно сумел удержать себя в руках и изгнать посторонний голос прочь, чем нимало удивил прислужника Легиона. Он скривился в нарочито уважительной гримасе и развёл руками: – Ба, да ты видящий! Так даже интереснее…

И пошёл в мою сторону, косолапо подшаркивая своими непропорционально длинными ножищами. Что-то противоестественное было в том, как он двигался, как хищно улыбался своим широким ртом, как тянул в мою сторону свою длиннопалую руку. Будь Савка хотя бы на пару сантиметров повыше – выступать бы ему в цирке уродцев, фраппируя впечатлительную публику.

Моей излюбленной тактикой для бретёрских поединков было выбежать первым на линию огня, заставить противника принимать решение второпях, без изготовки, но сейчас я сам оказался на месте снедаемого страхом соперника. Моя рука сама собой потянулась к карману редингота, где лежал крохотный пистолет Караваева. Я вскинул оружие и, не прицеливаясь, тут же выстрелил – в левую часть груди, чуть ниже сердца, если таковое у этого монстра в человеческом обличии имелось. Однако полученная рана лишь заставила одержимого остановиться на секунду, он почти не обратил внимания на пулю, которая наверняка прошила его насквозь.

Воспользовавшись лёгкой заминкой преследователя, я устремился обратно на чердак. Сбежать из узкого коридора всё равно бы не вышло. Поднявшись наверх, я сразу же опрокинул крышку люка, а после сбросил на неё стоявшую рядом кучу мешков с чем-то сыпучим и тяжёлым, в надежде, что эта преграда если не остановит Савку, то хотя бы немного замедлит.

Однако одержимый не спешил догонять меня. Я слышал его шаркающие шаги там, внизу, но он лишь приближался к лестнице и вновь немного отдалялся от неё, расхаживая по коридору взад-вперёд как часовой на посту. Уверен, ему бы ничего не стоило подняться на чердак и тут же раздавить меня как жалкое насекомое, преследуй он подобную цель.

Бросившись к лежавшему на грязном полу мастеру Караваеву, я понял, что более мужчина в моей помощи не нуждался, отныне судьба его лежала совсем в других руках. Он замер, чуть приоткрыв рот, глядя на небо через открытые створки чердачного окна. На его лице застыло удивлённо-разочарованное выражение, будто он попал в иной мир, но оказался недоволен тем, что увидел. В правой руке он сжимал скомканный чёрный платок, который я вложил в его ладонь несколькими минутами ранее.

Я решил выглянуть в чердачное окно и оценить обстановку – может, всё-таки можно куда-то сбежать отсюда? Но путь оставался один – прямо вниз, на залитую паводковой водой мостовую.

Несколько томительно долгих минут прошли под стук шагов Савки-весельчака, бьющих об пол с монотонностью и неотвратимостью секундной стрелки на циферблате. Я метался по чердаку, пытался найти иной проход или тайный лаз, но тщетно. Оставалось лишь надеяться, что помощь нагрянет – в конце концов, Евгений же помнил, какое напутствие мне дал.

Когда я уже смирился со своей участью, шаги Савки вдруг прервались, а потом к ним присоединилось ещё несколько пар ног, приближавшихся к чердаку. Снизу до меня донеслись неразборчивые приглушённые голоса, принадлежавшие, очевидно, разным людям. После раздался звериный рёв, и огромная когтистая лапа сначала с кошмарной силой ударила по люку, выбив его и разбросав лежавшие на нём мешки, а потом схватилась за обломки люка и рванула их вниз, совершенно освобождая проход. Но первым на чердак поднялся не кошмарный Савка – лёгкой поступью по ступеням взошёл злой гений этого пандемониума, купеческая дочка Татьяна Караваева.

Эта изящная невысокая девушка казалась сейчас громадной и страшной. Глаза её были светлы и ясны, узкие капризные губы растянулись в неуместной улыбка, а на лице красовалось алое пятно свежего ожога. Безобразная ссадина ещё не успела затянуться коростой и потому представляла собой лоскуты кожи, сходящие слоями с бледного лица. Тянулась рана от правой брови к подбородку.

Девушка перешагнула тело отца, будто то был не давший ей жизнь человек, а куль с мукой, брошенный небрежной кухаркой на пол. Она лишь мельком взглянула на него, но лицо её никаких чувств не выразило.

– Чудесно, – неожиданно мягко начала она. – Вот, значит, кого теперь берут в Эгиду… Что, восторженные юноши без головы в нашем городе кончились?

– Не понимаю, к чему вы клоните… – честно ответил я.

– Вопрос был, скорее, риторический, отвечать на него необязательно, – Татьяна остановилась шагах в четырёх от меня, за спиной у неё стали появляться один за другим её соратники по тайному ордену, один другого гротескнее. Последним на чердак поднялся Савка, вытиравший руки какой-то жёлтой тряпкой. Приглядевшись, я узнал в ней шарф того бандита, что смертельно ранил Павла Федоровича.

– Закончил с ним? – обратилась к своему телохранителю Татьяна. Одержимый лишь коротко кивнул ей. – Отец был важен мне, – пояснила девушка свой вопрос. – Не как родитель, разумеется, а как жертва. Для того, чтобы призвать демона, нужен кто-то близкий тебе, хотя бы по крови. Теперь мне придётся искать кого-то ещё на эту роль.  

– И что же, много кандидатов? – спросил я чуть дрожащим голосом.

– Всего один, – недобро улыбнулась Татьяна. – Да не бойся, бумагомарака, не ты.

Меня слегка напугала такая осведомлённость девушки моей деятельностью, но, сказать по правде, обрадовала новость, что новой жертвой предстоит стать не мне.

– А кто же? – несмело спросил я, надеясь немного потянуть время.

– Вариантов мало, если быть откровенной, – пожала плечами Татьяна. – С братьями я никогда не была близка, да и в Петербурге они давно не живут. Мать ушла в Инферно, когда я появилась на свет, оставался лишь отец. Кажется, никого больше нет, кроме одного мужчины, который действительно был мне небезразличен, хоть и много лет назад.

– Неужели… – прошептал я испуганно.

– Да, мой названый жених, – подтвердила опасения Татьяна. – Я ведь влюбилась в него девчонкой, но он серафим, это вполне естественно. Они у всех вызывают чувство приязни, признайтесь, Бретёр. Вы ведь и сами успели подружиться с ним, несмотря на то что знакомы, сколько, сутки-двое?

– Примерно, – ответил я уклончиво, чтобы не тешить самолюбие злодейки.

– Понимаю вас, сама верила честным голубым глазам как последняя дура, – добавила она с обидой. – Но те времена давно позади. Поездка во французский университет охладила мои чувства. Стоит вам выйти из-под власти их чар, как становится очень противно от осознания, сколь мерзкие силы имеют эти создания, серафимы.

– Тогда вы познакомились с Ментором? Когда учились во Франции?

– А вот это уже явно не вашего ума дело, – раскусила мой план Татьяна. – Вам в спасении мира уготована роль статиста. Ведь и Евгений думает, что подружился с вами, потому в беде оставить не сможет.

– А если он не придёт? Что будете делать?

– Тогда в качестве жертвы использовать придётся вас, – мрачно добавила девушка, вытащив из рукава короткий клинок с лезвием из металла тёмно-серого цвета, который почти не отражал света. – Само собой, это не лучший вариант, но, авось, сгодится морскому дьяволу и такое подношение. Пускай вы не дороги мне, но зато такая знаменитость в узких кругах! Заодно и поквитаюсь за шрам…

Тут с нижних этажей раздались крики, топот и залпы ружейных зарядов. Часть группы, проследовавшей за Татьяной на чердак, принялась торопливо спускаться вниз, получив короткий безмолвный приказ от Савки. Сам одержимый остался подле своей атаманши, но отвернулся ко входу, надеясь таким образом предупредить угрозу.

– Вот видите, я же говорила, стоило только… – собралась что-то рассказывать девушка, как вдруг её голос заглушил жуткий рёв, раздавшийся снаружи дома у меня за спиной, а следом последовал страшной силы удар, проломивший крышу дома. Длинная чёрная когтистая лапа сгребла меня в охапку так, что затрещали рёбра, и потянула наружу.

Я не мог понять, от чего же мне больнее – от дьявольских объятий поперёк себя или от обломков крыши, через которые протащил меня монстр. Понять, где небо, а где земля, было решительно невозможно. Вселенная вновь обрела для меня ориентиры, когда когтистая лапа отпустила меня, и я рухнул в воду вниз головой.

Вынырнув и сделав первый долгожданный вдох, я с трудом огляделся. Я стоял на ступенях особняка по пояс в воде, слева от меня был один из тех львов, благодаря которым дом Лобанова-Ростовского приобрёл своё имя. Напротив же – отряхивалась от воды ещё не до конца обретшая человеческий облик Сонька.

– Вы? Откуда?! – воскликнул я, силясь перекричать бурю, ревевшую вокруг.

– Рада видеть тебя, шулер! – как всегда весело отреагировала одержимая. Однако лицо её было бледным, а поза неестественной. Кажется, в бою на фабрике Караваевых ей повредили спину или ногу, а то и всё вместе. – Евгений аж с ног сбился, так хотел тебя спасти. Сам через главный вход пошёл, а меня сзади отправил. Только, боюсь, я на сегодня отвоевалась, мне бы передохнуть чуток. Дальше пусть граф сам разбирается… – девушка едва стояла на ногах от усталости и ран. Я бросился ей на помощь, но она остановила меня, властно взмахнув рукой. – Не время, надо уходить…

– Как уходить, а Евгений? – удивился я. – Мы что, его бросим?

– Он сам такой план составил, я его ни к чему не принуждала! Да и потом, что нам делать? Я стою-то с трудом, а ты… Краплёные карты тут не помогут.

– Вообще-то я – видящий, – обиженно проговорил я.

– А я – еврейка по папе, – саркастично парировала Софья. – Как это поможет нам остановить наводнение, которое устроила эта несостоявшаяся графиня Эссен? Нет уж, давайте оставим бывших будущих супругов решать свои дрязги без посторонних.

– Кабы они были там вдвоём, я бы счёл это дельным предложением, – ответил я, приосанившись. – Но сейчас там наверху целая банда культистов, а Евгений совсем один. Нет, я помогу ему. Вы полезайте на льва, думаю, царственное животное не оскорбится. Хоть непогоду переждёте. А если мы вскоре не спустимся – уходите.

– Ну, хозяин – барин, – пожала плечами Сонька и положила руку на каменную лапу, покоившуюся на пушечном ядре. – Только сама я сейчас не залезу, подсадишь меня? Только того, лапать не смей! Как приду в себя – руку вырву и вместо головы к шее прилажу, понял? – пригрозила мне бандитка, неуверенно подходя к гранитному постаменту.

– Не беспокойтесь, я уже неплохо представляю, на что вы способны, Софья, – наклонился я для того, чтобы помочь девушке взобраться на статую. – Умереть раньше сроку я не желаю.

– Вот в этом-то и приходится сомневаться, – прокряхтела одержимая, взбираясь на спину царя зверей. Чуть выпрямившись на своём скакуне, она потянулась к подолу длинной цыганской юбки и вытащила из-под неё недлинную деревянную палку, казавшуюся, на первый взгляд самой обычной: в палец толщиной, в полтора фута длиной, чёрная и кривая, как моя собственная судьба.

– Что это? – искренне удивился я.

– Это «гром-дерево», растёт в Инферно на полях сражений, серый такой кустарник с красными листьями. Сломаешь пополам – и громыхнёт так, что мама родная... Ценная штука, потому и дорогая, берегла для себя, на сейчас не до запасов, – пояснила мне Сонька. – Сломать будет непросто, так что не переживай, случайно не рванёт.

– Благодарю, – ответил я, пряча странную ветку под полу редингота. – Ждите здесь.

– Да куда я денусь… Давай, там новая волна идёт, смотри, чтоб не смыло! – погнала меня Сонька прочь, испуганно глядя вперёд, выше по течению взбесившейся реки.

Меня колотила дрожь, но то было, скорее, от страха. Я искренне не знал, к чему стоило готовиться, и полагаться приходилось лишь на один-единственный патрон в пистолете, да на подарок Соньки, силу которого я покамест представлял мало.

В дом я попал ровно за мгновение до того, как новая кошмарная волна ударила по стене дома так, что весь он загудел. Я лишь надеялся, что одержимая, оставленная мной на спине каменного льва, сумела этот удар стихии вынести.

На первом этаже повсюду виднелись следы боя: плавали в паводковой воде, пробравшейся сюда из подвала, деревянные щепки разбитой мебели, тут и там лежали тела прислужников Татьяны, разбросанные как от выстрела небольшой кулеврины, в стенах виднелись дыры от пуль. Шум доносился лишь с верхних этажей, где, кажется, всё ещё кипел бой. Туда я и отправился.

Вновь поднимаясь по ступеням, я замечал то следы крови, то разрушенный декор доходного дома. Чем ближе я подходил к заветному чердаку, тем тише становился шум, доносящийся сверху. Само собой, сражаться с сумасшедшими культистами и одержимыми бандитами я не слишком хотел, но боязнь опоздать заставляла меня всё быстрее и быстрее отбивать шагами по гранитным ступеням чечётку в такт своему беспокойному сердцу.

На верхнем этаже меня встретил всего один противник, сам Савка-весельчак. Правда сейчас он не казался опасным бандитом, скорее избитым и раненым бродягой, оставленным умирать в центре разрушенного зала. Он лежал на полу, едва дыша от боли, и смотрел в сторону входа. Когда над лестницей показалась моя голова, одержимый жутко заулыбался и попытался встать.

– А, ты… Что, пришёл, когда веселье уже позади, да? Думаешь, ваша взяла? Ничего, ужо она из него дурь-то выбьет, – хрипел натужно он, приводя себя в сидячее положение. – Ты не смотри, что она на вид хрупкая… На деле-то она поопаснее меня…

– Сомневаюсь, – протянул я несмело. – Вы бы тут вряд ли лежали, если бы Евгения было так просто остановить.

– Твоя правда… Значится, сейчас и сам рядом ляжешь, – Савка рывком поднялся на ноги и медленно пошёл в мою сторону. Каждый шаг давался ему с большим трудом, но одержимый явно умел держать удар.

Я дёрнулся за пистолетом, но остановил себя, вспомнив о том, что в прошлый раз свинцовая пулька не оставила и следа на теле одержимого. Это движение не укрылось от его взгляда.

– Что, опять стрелять хотишь? Ну, давай, попробуй, – угрожающе проговорил он и стал преображаться в свою демоническую форму.

Пришла пора опробовать в деле подарок Соньки. Я вытащил из-под полы загадочную деревянную палку, и заметил, как изменился взгляд Савки – он враз растерял весь боевой настрой и остановил своё наступление. Преисполнившись решимости, я сломал «гром-дерево» пополам, отчего проклятая палка треснула ровно посередине, издав при этом такой звук, что во всех окнах разом повылетали стёкла, вздыбился волнами паркет, а всё, что не было надёжно прикреплено к стенам, тут же разлетелось в разные стороны. К счастью, Весельчак тоже отлетел назад, выбил головой окно и вывалился наружу, оставив о себе лишь воспоминание в виде нескольких кровавых следов на полу. Меня этим потусторонним взрывом тоже отбросило назад, но пострадал я в куда меньшей степени.

Когда я поднялся, то услышал знакомые голоса наверху, на самой крыше особняка:

– …и чего ты добьёшься? Власти или денег? Но у тебя было и то, и другое, – вопрошал мужской голос, явно принадлежавший Евгению.

– Так ничего ты и не понял, – горестно заметил женский голос, обладательницей которого, очевидно, была Татьяна. – Ну, что ж, дураком и помрёшь…

Когда я выбежал на крышу, то застал Евгения, держащим Татьяну за правую руку, в которой та сжимала проклятый кинжал, занесённый для удара. Молодому графу не составило бы труда справиться с хрупкой девушкой, но он явно не желал нанести ей вреда, потому не сжимал её руку в полную силу – лишь насколько то было необходимо. Сама несостоявшаяся невеста, оскалившись в зверином рыке, пыталась дотянуться клинком до руки графа Эссена, надеясь, видимо, что хотя бы капли его крови окажется достаточно для того, чтобы призвать демона водных пучин. Он и она застыли в неловких позах, будто непогода застала их посреди некоего новомодного танца.

Моё появление стало неожиданностью для обоих. Евгений и Татьяна повернули головы в мою сторону, на миг забыв друг о друге, однако вероломная дочка оружейника решила воспользоваться моментом – она достала из кармана крохотный пистолет, наподобие того, что вложил мне в руку её покойный папенька, и выстрелила графу в живот. На чёрной ткани костюма стало проступать ещё более тёмное кровавое пятно, а сам серафим скривился от боли и на момент ослабил хватку. Девушка высвободила руку с клинком и занесла её для удара, но тут уже вмешался я. За долю секунды я достал пистолет из кармана, вскинул его и, почти не целясь, нажал на курок.

Когда ветер разогнал облако порохового дыма, я увидел, как девушка неловко пятится назад, нетвёрдо ступая по скользкой черепице. Проклятый клинок выпал из её руки и покатился куда-то вниз, а освободившейся рукой Татьяна зажимала рану на шее. По тонким пальцам и изящному запястью стекала кровь, раскрашивая бледную кисть багряными линиями. Третий неловкий шаг крохотных сапожек стал последним, и девушка рухнула навзничь. Она сделала пару попыток сделать вдох, но очень быстро ослабла и замерла.

Евгений с ужасом смотрел на тело девушки. Левую руку он прижимал к животу, хотя, судя по безучастному выражению лица, рана его мало беспокоила.

– Я не хотел, – принялся я бестолково бормотать. – Я не хотел её убивать.  

Учитывая, что путь мой в этой истории начался с убийства соперника на дуэли, вам может показаться наигранной моя реакция, но замечу, что буйный гусар явно угрожал моей жизни в тот злополучный день, я лишь защищал себя, а сцена на крыше виделась мне чем-то диким и противоестественным, чего не должно было происходить. Не знаю, что двигало девушкой, но она явно хотела что-то доказать всему миру, может, даже сделать что-то хорошее, но стремления её души кто-то влиятельный и жуткий направил по кривому пути.

– Я тоже, – мрачно заметил Евгений. – Я тоже всего этого не хотел…

Тупое молчание двух невольных убийц нарушил нетвёрдый женский голос, раздавшийся откуда-то со стороны чердачного окна:

– Стоило уйти, как вы принялись стрелять во всё, что движется! – кряхтела Сонька, едва волочившая ноги по ступеням. – Я как услышала взрыв гром-дерева, так тут же полезла наверх. Евгений, ты ранен?

– Да, брось, ерунда, – отмахнулся вышедший из оцепенения Евгений. – Нужно что-то срочно делать с артефактом Татьяны. Через него она общалась с демоном. Может, его нужно уничтожить?

– Только где он? – Сонька взглянула сначала на Евгения, а потом на тело девушки. – Ежели не при ней, то пиши пропало, придётся мастерить плот…

– Евгений, поищите? Боюсь, я не смогу к ней притронуться, – ответил я, выпустив пистолет из рук. Очень хотелось сесть, пусть даже на мокрую скользкую крышу, всё равно одежда пропиталась водой насквозь.

– Хорошо, – коротко ответил серафим и стал бережно обыскивать карманы тёмного плаща Татьяны. Ему тоже это занятие не приходилось по душе, но долг для него был превыше чувств.

– Не дрейфь, поэт, – хлопнула меня по плечу Сонька, присев рядом. – Княжна совсем из ума вышла. Не ты, так её кто иной убил бы.

Тут Евгений резко вскочил, сжимая в правой руке что-то круглое и металлическое. Видимо, тот самый компас! Но вместо радости на лице его застыли испуг и беззвучный крик.

– Что с тобой?! – бросилась к нему одержимая, но граф Эссен тут же вытянул руку в останавливающем жесте.

– Не надо… Это связь… Я вижу его! Его! – хрипел он, вцепившись в артефакт иного мира побелевшими пальцами.

– Надо помочь ему, вырвать эту штуку из рук, – вновь ринулась к юному графу бандитка, но тот оттолкнул девушку прочь от себя с такой силой, что она вновь приземлилась на крышу рядом со мной, тяжело рухнув на черепицу всем телом.

– Нет, я должен сам… – Евгений сипел так, будто это его сейчас сжимала в кулаке дьявольская буссоль, выдавливая из лёгких весь воздух. Молодой граф сделался бледен лицом: ни то призрак, ни то мертвец, ни то ни сё. – Я вижу его, Морского дьявола, он говорит со мной!

– Как говорит? – переспросил я, не в силах поверить в происходящее.

– Не знаю… Он не произносит слова, он просто… Здесь, – силился подобрать слова Евгений, слабеющий на глазах. – Он в гневе, что его призвали, не предоставив жертвы, он хочет забрать свой дар из мира людей обратно на дно! Здесь сыро и темно, и крики, много криков! Будто бы целый хор воет от боли…

– Брось эту штуку! – взмолилась одержимая, уже не пытаясь подняться с крыши.

– Нет, он обещает уйти! Только есть условие… Какое… Я должен пополнить его команду… И иначе никак… – Евгений принялся пятиться назад, к краю крыши.

– Стойте! – кричал я, вскакивая с места.

– Остановись! – вопила одержимая, с трудом поднимавшаяся на ноги.

– Простите… – отрешённо и холодно сказал Евгений каким-то чужим искажённым голосом и сделал ещё один, последний шаг. Не издав ни звука, он рухнул вниз, в воды вышедшей из берегов реки.

Мы с Сонькой смогли лишь посмотреть вниз на бурный поток, унесший тело юного графа куда-то вслед за собой. Уж не знаю, договорился ли Евгений с морским дьяволом, но вода больше не прибывала, а дождь так и вовсе прекратился. Вскоре за нами пришли из Эгиды, однако от их помощи Сонька отказалась и ушла куда-то, не попрощавшись. Меня же переправили в штаб, на доклад к старому графу Эссену, но в ту ночь всё, что я мог говорить – это беспрестанно извиняться за то, что не сумел спасти его сына. Безутешный Фёдор Сергеевич попытался воспринять эту новость стоически, но все понимали, что вместе с Евгением погиб в ту злосчастную ночь и он сам.

Ближе к утру ударили морозы, сковав затопленный паводком город. Погибшие исчислялись тысячами, пострадавшие от наводнения не поддавались никаким оценкам. Тут же созвали специальный комитет, призванный помочь всем обездоленным, а также не допустить подобных трагедий впредь. Кто-то слал деньги, люди в России и за её пределами собирали продовольствие и одежду, но вернуть мёртвых с того света не смог бы никто. Следующую зиму Петербург жил, скованный льдами, а обычная роскошь дворцов и особняков выглядела неуместными барочными завитушками над могильным курганом.

Тело юного графа нашли на следующий день после наводнения, ближе к вечеру. Тот был мёртв, в руках по-прежнему сжимал кошмарное устройство, через которое с ним говорил дух Морского дьявола. Высшие чины Эгиды так боялись притрагиваться к буссоли, что похоронили юного графа Эссена вместе с нею, крепко сжатой в правой руке. Похоронили почти там же, где обнаружили. При этом высшие чины Эгиды позаботились о том, чтобы могилу Евгения никто из простых смертных не нашёл.

Вскоре старый граф Эссен отошёл от дел. По словам его немногочисленных друзей, это произошло из-за болезни, но мне думается, что сломали его утрата сына и трагедия города, вверенного под его защиту. До меня доходили слухи, что Фёдор Сергеевич уехал доживать свои дни в тёплой Италии, а на его место высший совет назначил представителя другой ветви этого знатного рода, князя Жана-Кристиана Эссен-Австрийского. С европейским усердием он принялся заниматься делами ордена, и, надо заметить, нимало в этом преуспел. Тут можно грустно вздохнуть и сказать «нет худа без добра», но подобного я себе позволить не могу.

Будущей весной, когда сошли льды, повсюду в Петербурге закипела работа, и следующую осень город встретил обновлённым и прекрасным, как и пристало величайшей столице Европы. Роскошные экипажи неспешно фланировали по широким проспектам, бряцала сталью городская стража, кружились пары на балах, лились слёзы безутешных вдов, свистели в небе фейрверки и рассекали ночную тишь пистолетные выстрелы. Город, полный противоречий, принял жертву юного графа, но тут же забыл, оставив позади как дурное воспоминание. Однако я уверен, будь у Евгения второй шанс – он без сомнений отдал бы свою жизнь вновь.

А с меня взяли обещание никогда и никому не рассказывать об этой истории (и о нескольких других, не менее волнительных) под угрозой вечной ссылки. Так что доверить эту тайну я могу лишь бумаге, в надежде, что далёкий потомок отнесётся к ней со всей осторожностью и воспользуется новыми знаниями во благо.

Серия: Инферно Святого Петра
Больше глав в сообществе ВКонтакте: https://vk.com/inferno_of_saint_p
Полная платная версия: https://www.litres.ru/70824964

Татьяна выглядела жутко: руку она сжимала так сильно, что под тонкой белой кожей отчётливо синели жилы, сведённые болезненной судорогой. Девушка лихорадочно тряслась, а на лице её застыла гримаса боли. Левая рука, опущенная вниз, беспрестанно извивалась, будто какая-то неведомая сила изламывала дочь оружейника изнутри. Связь с морским чёртом явно причиняла ей невыносимые телесные муки, но кривая ухмылка, то и дело мелькавшая на её искажённом лике, давала понять, что всё это – часть её ужасного плана. Во всём её облике читалось что-то отталкивающее и противоестественное.

– Нужно что-то делать! – воскликнул я, почти не боясь, что нас услышат и раскроют – на улице так громко бесновалась стихия, что крик мой терялся в шуме как штоф водки в целом море солёной воды. – Ваша невеста сейчас сотрёт весь город с лица земли и нас вместе с ним! Мы должны остановить её! – практически вопил я, пытаясь перекричать шипение бурных волн, накатывавших на баррикады у фабрики Караваева.  

– Да… Да, простите, – поспешил взять себя в руки юный граф. – Только как? Я, признаться, впервые сталкиваюсь с таким…

– А я и подавно…

– Да, вы правы… Так… Для начала нужно увести подальше самого Караваева, его ведь наверняка собираются принести в жертву. Спасём его – прервём ритуал, – сообразил Евгений, вернув контроль над своими чувства. – Сомневаюсь, что у Татьяны есть кто-то ещё под рукой, столь же ей дорогой, – произнеся это, он слегка скривился. – А как я понимаю, это главное условие этого мерзкого действа. Какие будут мысли?

– По спасению Павла Степановича? Нужно как-то распугать эту толпу оккультистов, что окружила её кольцом, – начал я проводить рекогносцировку в меру своих способностей. – Эти фанатики явно просто так наше появление не оставят.

– Дельная мысль, тем более по их лицам видно, что они сами не ожидали такого развития событий, их нужно только чуток подтолкнуть к паническому бегству, – продолжил мою мысль граф Эссен. – Савка-весельчак не испугается, но его я возьму на себя. Возьмётесь спугнуть это тайное общество? – спросил Евгений у меня.

– Я бы с радостью, да каким образом?

Однако ответ не понадобился, откуда-то с другой стороны галереи донёсся испуганный девичий голос:

– Батюшки святы, тонем! Сейчас волной тут всё сметёт, бегите!

Два раза просить зрителей этого фантасмагоричного спектакля не потребовалось. Как и предсказывал Евгений, лишь заслышав тревожный крик, они тут же бросились врассыпную, подняв невообразимый гвалт.  

Вместе со всеми я обратил взор на источник звука, но с такого расстояния разглядеть что-либо было решительно невозможно. В темноте виднелась лишь какая-то девушка, одетая во всё чёрное. Она сидела на парапете, походя на крикливую ворону в городском сквере, и оттуда верещала во всё горло. Евгений тут же направился прямо к ней, безо всякого стеснения стуча сапогами по железным прутьям помоста – сейчас этот звук всё равно тонул в нестройном хоре голосов.

– Вы в своём уме, Евгений? – яростно прошипел я. – Нас же увидят!

– Бросьте, там сейчас серьёзный переполох, – отмахнулся от меня он. – А эта девушка как-то прошла в закрытый зал фабрики, значит, и спуститься вниз поможет. Да и есть у меня одна теория…

Озвучить свою теорию мой спутник не успел, так как ворона сама поднялась со своего насеста и споро двинулась в нашу сторону. Чем ближе она подходила к нам, тем больше я находил в её внешности знакомых черт.

– Здорово я их, а? – широко улыбаясь, проговорила Сонька, которая покинула нас несколькими часами ранее.

– Ты говорила, что только поспрашиваешь у своих информаторов, а оказалась в самом пекле, – принялся недовольно отчитывать её Евгений. – И как ты вообще сюда забралась?

– Мальчишки-посыльные, которые на меня работают, знают тут все входы и выходы. Это они сказали мне, что на фабрике Караваева происходит что-то странное, а ещё упомянули про вентиляционные ходы, оставленные строителями. Да и не справились бы вы без меня, хватит вам себя обманывать, барин, – насмешливо отрапортовала одержимая. – Это что-ль невеста твоя, граф?

– Она самая, – мрачно подтвердил Евгений.

– Теперь-то уж свадьбы не будет? Или стерпится-слюбится? – хохотнула бандитка.

– Оставьте, есть дела поважнее! Надо спасти Караваева, пока дочь его не прикончила и не исполнила ритуал, – обеспокоенно зачастил Евгений. – Как спуститься отсюда? Желательно, не привлекая лишнего шума?

– Только если выйти наружу, спуститься по трубе и зайти с чёрного входа. Там пока что немного воды, но что станется через десять минут – дьявол его знает, – развела руками атаманша. – То есть без ангельских крыльев никак. Бретёр, у вас нет при себе случайно?

– Бросьте ёрничать, Софья! – разозлился юный граф. – Хорошо, я спрыгну и отвлеку их. Вы со мной? – спросил он у не к месту развеселившейся атаманши.

– Сколько тут, метров десять? – оценила она на глаз расстояние до земли. – Да, думаю, переживу.  

– Отлично! Тогда вам, Бретёр, самое ответственное задание, – повернулся граф Эссен ко мне несколько неожиданно. – Вам придётся спуститься вниз по водосточной трубе и ждать внизу. Если мы не сможем вытащить Павла Степановича наверх, то у вас появится шанс зайти с тыла. Если сможете – вытаскивайте отца Татьяны наружу, а потом вместе с ним бегите к какому-нибудь зданию повыше и покрепче. Уже там подайте сигнал… Вот! – Достал он из футляра у пояса, который я по первости принял за кобуру, и передал мне в руки небольшой цилиндр примерно в дюйм толщиной и десять – длиной.

– Что это? – ответил я осторожна держа загадочный цилиндр в ладони.

– Это сигнальный огонь, как работает – не спрашивайте, нет времени, –  махнул рукой Евгений. – Если сломать пополам, начинает гореть ярким красным пламенем, которое может обжечь руки, так что разломите и отбросьте. Это условный сигнал, что нужна помощь члену Эгиды, вас спасут. Главное – найти место повыше, чтоб видать издалека. Поняли план? – юный граф подошёл вплотную к перилам, ограждавшим галерею.

– Полагаю, да, – неуверенно ответил я и убрал сигнальный огонь в карман, боясь, как бы он не загорелся раньше срока.  

– Отлично, я первый, а вы – за мной, – скомандовал Евгений Соньке.

– А как же пропустить даму вперёд? – деланно оскорбилась одержимая.

– Коли найду таковую – обязательно предложу, – бросил ответную остроту Евгений и улыбнулся атаманше. Кажется, её весёлость оказалась заразительной.

Граф Эссен перелез через перила и тут же шагнул в пропасть перед собой. Однако падение его получилось мягким и плавным благодаря шести золотистым ажурным крыльям, враз появившимся у него за спиной. Сотканное из света оперение позволяло Евгению изящно планировать вниз, словно весил он меньше гусиного пера. И столько в этом полёте виделось изящества, что за ним хотелось наблюдать неотрывно.

Прямо за серафимом вниз спрыгнула и одержимая. Она просто перевалилась через перила и камнем полетела к земле, по пути превращаясь в кошмарное подобие демона, с которым довелось ей делить душу. Все её конечности удлинились и заострились, а лицо стало больше напоминать голову хищной птицы: с чёрными пустыми глазами и разинутой в яростном крике пастью.

Появление двух потомков прямо на головы оккультистов произвело фурор. Савка-весельчак и другие одержимые из охраны Татьяны стали перевоплощаться в демонов, а несколько послушников, не подвергшихся панике, стали доставать из карманов и рукавов кинжалы и пистолеты. Служители тайного ордена не чурались обычного человеческого оружия, коль наступала пора вступать в бой.

Огласив цех диким рёвом, первой ринулась в атаку Сонька. Чуть промедлив, дабы желающие поспели покинуть поле битвы, её примеру последовал и юный граф. Завязалась кутерьма, в которой мелькали светлые крылья серафима, чёрные когти одержимых и серебристые всполохи лезвий. Раздалась пара пистолетных выстрелов, заполнив воздух на фабрике серыми клубами порохового дыма.

Свесившись через парапет, отделявший меня от фронтона, по которому предстояло добраться до водосточной трубы, я ахнул: прямо подо мной мощным потоком ревела вышедшая из берегов река. Чёрные воды её быстро и неистово захлёстывали дороги и тротуары, случайным прохожим лишь чудом удавалось оставаться на ногах, держась за фонарные столбы и заборы. Даже лошадям приходилось уступать своевольной стихии и пятиться назад под напором паводка.

Были в наводнении и плюсы – бурные речные воды куда мягче каменной брусчатки, так что в случае падения у меня был шанс выжить. Правда, что потом станется со мной в этом бурном потоке, знает лишь сам морской дьявол.

Перекинув ноги через парапет, я несмело стал нащупывать ими кирпичную кладку фронтона. Немалых усилий стоило мне довериться чутью и опереться на узкий карниз, отделявший меня от падения. Колени предательски тряслись, и унять этот тремор я не мог, сколь не силился. Крепко держась побелевшими от напряжения пальцами за узкие перила, я заковылял в сторону водосточной трубы.

Мокрая от дождя труба была схвачена вечерним холодком, из-за чего стала ужасно скользкой. Кое-как нащупав носками сапог железные хомуты, я стал спускаться вниз, ежесекундно чертыхаясь, когда нога предательски соскальзывала с ненадёжной опоры.

Я не готов с уверенностью говорить, сколько времени у меня заняло это путешествие вниз, однако по моим ощущениям составило оно целую вечность. Став на твёрдую землю, я чуть не рухнул на колени, настолько измотала меня эта треклятая водосточная труба и весь странный план Евгения. Почему оккультисты должны добровольно отдать мне Павла Степановича, коего собирались принести в жертву, я не представлял, но действовать следовало как можно скорее.

Перед тем, как распахнуть деревянную дверь, я сначала взглянул внутрь через замочную скважину. Судя по всему, свара и не думала заканчиваться, но две фигуры явно собирались покинуть поле битвы. Луч света выхватил их лица, и моему взору тут же предстали вероломная Татьяна и её растерянный папенька.

Я достал сигнальный огонь, подаренный Евгением, дождался, когда дверь открылась, и бросил внутрь светившийся ярким красным пламенем факел. Сим я помышлял дезориентировать юную сектантку и вырвать из её лап ведомого на заклание старика.

Когда я вновь открыл дверь все, кому не посчастливилось оказаться в ту секунду неподалёку от входа, жмурили глаза от нестерпимо яркого зарева, а сама Татьяна держалась за лицо и визжала от боли. Кажется, бросок вышел на редкость метким, что весьма не по-джентельменски, разумеется, но всё-таки даровало мне пару секунд форы, коими я не преминул воспользоваться – схватил за рукав оружейника Караваева и вытащил его на улицу вслед за собой.

Резко состарившийся мужчина едва заметно упирался, но следовал за мной, когда я обходил здание фабрики по огромным ступеням в сторону двора – там воды было куда меньше. Оттуда я планировал припустить к самому большому зданию, что видел по пути сюда – к знаменитому «Дому со львами» на Дворцовой набережной. Помпезный дом в классическом стиле с массивными колоннами как нельзя лучше подходил для укрытия от наводнения, да и Евгений просил найти что-то подобное, чтобы дождаться помощи от агентов Эгиды. Жаль, правда, сигнальный огонь я уже использовал.

За спиной раздался рёв, это рванул следом за мной один из одержимых, служивших Татьяне Караваевой. Он выломал дверь, за один мощный удар превратив её в груду щепок в речной пучине, и бросился за нами, однако новая волна смыла его со ступеней и унесла куда-то дальше по набережной. Стихия, которая угрожала моей жизни, по иронии судьбы только что её и спасла.

К счастию, я хорошо знал местные закоулки и мог вести беспрестанно блеющего что-то своё старичка за собой как телка на привязи, не обращаясь к ориентирам или указателям. Приходилось игнорировать звериный рёв, который раздавался время от времени за спиной, надеясь, что слуги Татьяны не отыщут нас в каменном лабиринте улиц. Временами приходилось погружаться в воду почти по пояс, чтобы преодолеть очередной переулок, благо, течение здесь пока что не набрало такую же силу, как на набережной. Из-за сгустившихся туч сделалось темно, будто ночь наступила сегодня куда раньше обычного. Из каждой тени, казалось, поблескивали чёрные глаза одержимых, за каждым поворотом виделась угроза, но больше всего её было позади, за спиной.

К «Дому со львами» мы добрались, когда совсем стемнело. Я принялся толкать незадачливого оружейника к веранде, вылезая из огромной лужи, в которую превратилась площадь перед особняком. Мужчина уже мало понимал, что происходит вокруг, и просто повиновался моим понуканиям. Взлетев вверх по ступеням, мы добрались до парадного входа. Я успел лишь раз дёрнуть за ручку двери, оказавшейся запертой или забаррикадированной чем-то изнутри, когда услышал за спиной резкий голос:

– Вон там, браты! – ревел один из одержимых Татьяны Караваевой, худощавый и длиннорукий молодчик, похожий на богомола. Одет он был в драные обноски, но зато на шее у него красовался ярко-жёлтый шейный платок, явно украденный у какого-то франта. – Полицейского в расход, а старика не трожь!

У него из-за спины выбежали ещё несколько одетых в чёрное бандитов, которые тут же ринулись в нашу сторону, прямо через заполненный водой двор. Перевоплощаться в демонов они не спешили, кажется, это были простые смертные служители богомерзкого культа. Я поспешил схватить мастера-оружейника за ворот пиджака и вновь рвануть за собой, теперь во двор.

Когда мы огибали угол, за спиной раздался гулкий и сухой хлопок. Треснула кирпичная кладка справа, обдав меня снопом искр и каменной крошки, больно порезавшей щёку. По нам стреляли. Я продолжил путь к заднему двору, справедливо сочтя его местом более безопасным.

Нам повезло, задняя дверь оказалась не запертой, так что мы быстро зашли в особняк. Пробежав мимо лавок, занимавших первый этаж дома, мы устремились по лестнице вверх, подальше от ломящихся в главную дверь бандитов и прибывающего паводка. Я бежал на чердак и тянул за собой всё более и более грузного и медлительного оружейника. Взобравшись на самый верхний из этажей, я уже собирался обругать его, выместив зло, но, обернувшись, замолчал, не в силах вымолвить и слова. Мертвенно-бледный Караваев едва стоял, зажимая руками кровоточащую рану в животе. Судя по всему, пуля, что чудом прошла мимо моей головы, отскочила от стены и попала в него, а вконец потерявший всякое душевное равновесие старик не сумел даже вскрикнуть. Прямо сейчас он истекал кровью на чердаке чужого дома на руках у чужого человека, сбегая от гнева своего собственного ребёнка. Что за чернейшая из судеб досталась этому несчастному мужчине!

Читать дальше: Глава XX. Пятая часть «Мемуаров Бретёра» (продолжение)
Серия: Инферно Святого Петра
Больше глав в сообществе ВКонтакте: https://vk.com/inferno_of_saint_p
Полная платная версия: https://www.litres.ru/70824964/

Проснулся он в ужасном настроении. Сон, больше похожий на болезненное забытье, не принёс отдыха или облегчения, даже скорее усугубил и без того бедственное самочувствие. Вчера ночью, дочитав в свете фонаря главу, Артём решил присесть в углу и подождать рассвета, чтобы не разбиться на разрушенной лестнице, однако усталость и темнота сделали своё дело – вскоре он уронил голову на плечо и задремал. Во сне младший из братьев не видел ни сновидений, ни кошмаров, и лишь иногда вздрагивал, когда на улице раздавался какой-то шум. Но даже в эти моменты Артём не просыпался, лишь бормотал что-то на непонятном языке и менял позу на ещё менее удобную.

– А спать ты чего тут решил, почему не в квартире отца? Я тебя сначала там искал, – Антон присел рядом, сочувственно глядя на младшего брата.

– Решил подождать рассвета, чтобы шею не сломать, – всё ещё недовольно отвечал Артём с лёгкой хрипотцой в голосе. Кажется, ночные хождения по заброшенным строениям в мокрых кедах не прошли даром – болело горло.

– В смысле «шею не сломать»? – искренне удивился Антон.

– Ты лестницу видел? – огрызнулся младший и попытался встать. Движение это отдалось ужасной болью во всём теле.

– Конечно, я ж по ней поднялся, – легионер всё ещё не понимал сути претензий.

– Ну и? К чему тогда такие тупые вопросы? – уставший и помятый Артём был неожиданно дерзким.

– Так с ней всё в порядке, сам посмотри… – махнул рукой в сторону входа Антон.

Артём злобно цыкнул и заглянул за плечо брату. Прямо там, откуда он пришёл, виднелись ступени каменной лестницы. Совершенно целые. Изумлённый молодой человек тут же забыл о боли в коленях и почти подбежал к каменной арке, не в силах поверить глазам. Он потёр глаза, но на объективную реальность это никак не повлияло – лестница оставалась целой и невредимой.

– Ладно, главное – я тебя нашёл, – хлопнул себя по коленям Антон и тоже выпрямился в полный рост. – Как поиски главы?  

– Успешно, – всё ещё слабо представляя, что происходило с ним ночью, ответил Артём. – Там, в рюкзаке…

Антон вне себя от радости подбежал к сумке и бесцеремонно запустил внутрь пятерню. Вскоре ему удалось нащупать пластиковую папку, в которой хранились бумажные листы, вырванные из книги. Он принялся жадно читать четвёртую главу, время от времени восторженно вздыхая как впечатлительный влюблённый над письмом избранницы. В это время Артём продолжал озадаченно смотреть на ступени, даже попробовал пройтись по ним, но мираж не рассеялся – лестница не разрушалась у него под ногами. Видимо, вчера он вновь случайно провалился в Инферно, потому и Прокопий явился помогать. Обсудить этот случай можно было бы со старший братом, но пока что Артём решил сохранить свои открывшиеся способности в тайне. Тем более, что опытный видящий и без того знал, о чём завести беседу:

– Невероятно! Ты хоть понимаешь, что совершил? – восторженно возвещал он, бережно складывая бумажные листы обратно в файл.

– Да брось ты радоваться, сначала переверни последний лист, – уже куда более спокойно ответил ему младший брат. – Теперь понимаешь, что значил косой крест в оглавлении?

– Я переворачивал! – Антон не разделял скептицизм брата.

Дело в том, что у дурного настроения Артёма была и ещё одна причина, помимо ужасного сна в неудобной позе. На обратной стороне последней страницы четвёртой главы мемуаров обнаружилась запись, оставленная рукой отца. Его мелкий крючковатый подчерк, больше похожий на чересчур агрессивную арабскую вязь, написанную почему-то слева направо, Ковалёв-младший различил легко:

«Изучив мемуары, я пришёл к неутешительному выводу. То, что изложено в пятой главе, может уничтожить город. Я долго думал, где бы мог спрятать оставшиеся страницы мемуаров так, чтобы их не нашли агенты Легиона, но в итоге не смог придумать ничего надёжнее, чем сжечь эту главу. Сын, если ты читаешь это – ты знаешь, что делать дальше».

– Пятой главы нет, можешь радоваться, наш отец занялся уничтожением «Мемуаров Бретёра» задолго до того, как этим озаботились мы с тобой, – недовольно ответил Артём, ещё больше раздражаясь от того, что с каждым услышанным словом Антон начинал улыбаться всё шире.

– Дурак ты… Хотя почему дурак, ты ж не знал… – снисходительно добавил старший из братьев. – Слыхал выражение «рукописи не горят»?

– Читывал, в «Мастере и Маргарите», кажется, – рассеяно согласился Артём.

– Именно! Только ты вряд ли знал, что Булгаков был посвящённым, поэтому прекрасно знал, что рукописи и правда не горят! Каждое сожжённое произведение попадает туда же, куда и люди после смерти – в Инферно! – принялся объяснять ему Антон. – Именно поэтому Воланд в романе Булгакова сумел достать рукопись Мастера – он знал, где искать.

– Серьёзно? И как давно ты это знал? – изумился Артём.

– Пару дней, – улыбнулся Ковалёв-старший. – Единственная проблема – найти место, где эту рукопись сожгли, потому что именно там и окажется рукопись в Инферно.

– Ладно, допустим, рукописи и правда не горят, но это ведь не рукопись! – Артём схватился за край папки и поднял её повыше. – Это книга, она напечатана в типографии.

– Да, но рукопись – это ведь не обязательно бумага и чернила, это, технически, единственный экземпляр произведения, как бы он ни выглядел! А книга отца была последним экземпляром, так что он точно знал, что делает. Поэтому там в конце и написано «мой сын будет знать, что делать»! Потому что он знал, что я видящий, что знаю про рукописи и Инферно, что смогу попасть туда, где он спрятал главу!

– Но ты же хотел уничтожить книгу, чтоб до неё никто не добрался, – с сомнением ответил Артём. – Давай сожжём эти четыре главы, и ты поможешь Варе, как и обещал. Я свою часть договора выполнил – помог тебе найти «Мемуары», теперь твоя очередь!

– Я хочу убедиться, что это действительно та книга, что у неё нет какого-нибудь эпилога или типа того, – обиженно ответил Антон. – Ты не доверяешь мне? Я, между прочим, тебя от одержимых спас, пол ночи от них бегал, дважды через Инферно! Во время второго захода чуть там же и не остался. Зачем мне сейчас обманывать тебя, если я мог сделать это ещё вчера? Я сам догадался про «Красный треугольник», почему тогда не пошёл искать главу, а отправил тебя?

– Не знаю, боялся не справиться сам?

– Да, это тоже… Но, если б я хотел тебя подставить, то воспользовался бы одним из десятка шансов, что у меня были, – недобро улыбнулся Антон. – Я ведь не говорю, что обнуляю наш договор, я обязательно постараюсь помочь твоей подруге, только для начала давай найдём пятую главу. Я пойму, что книга собрана полностью, и тогда уничтожу её. Только не сожгу, разумеется, нужен более надёжный способ.

– Ты хотя бы знаешь, где примерно это могло произойти?

– Я совершенно точно знаю, где это произошло, – уверенно заявил старший брат и уставился на младшего пугающим взглядом безумца. – И мы с тобой сейчас поедем туда, только сначала заедем ко мне домой, я живу тут, недалеко. А то в таком виде мы с тобой прогуляемся до первого милицейского патруля.

– Ты один раз уже приглашал меня в гости, – обиженно заявил Артём.

– Это было до того, как ты помог мне найти самую опасную книгу на свете, без тебя у меня ничего бы не получилось. И не получалось, все эти годы! Тогда я не знал тебя, думал, что ты просто избалованный мальчишка, который украл моё детство. А теперь я вижу, что ты за человек, и этого человека я очень уважаю. И не предам второй раз.

– Сам понимаешь, насколько абсурдно это заявление, – парировал Артём, но уже без прежнего металла в голосе.

– Понимаю, но и у меня есть козырь в рукаве – без меня ты никак не найдёшь пятую главу, а тебе ведь страсть как хочется узнать, чем там всё закончилось, у Бретёра, да ведь? – в шутку толкнул младшего брата Антон. – Признайся хотя бы сам себе, что дело не только в той девчонке! Ты ведь поэтому такой смурной? Признайся!

– Я спал на заброшке в мокрых шмотках, – ответил Артём уже почти доброжелательно. – Это явно не тот отдых, после которого тянет на светские беседы.

– Понимаю, – кивнул Ковалёв-старший. – Завтрак, душ и чистая одежда исправят положение? – спросил Антон и протянул младшему брату ладонь для рукопожатия.

– Попытаться стоит, – согласился Артём и пожал протянутую ему руку. – Только как мы поедем с тобой? На метро?

– Обижаешь, у меня есть машина, ты её, кстати, должен помнить.

– Чёрная «десятка» без номеров?

Антон развернулся к выходу и пошёл вниз, насмешливо удерживая равновесие на абсолютно целых и явно надёжных каменных ступенях:

– Главное – преодолеть эту жуткую разрушенную лестницу, будь осторожней, Артём! Если хочешь – возьми меня за руку.

– Иди в задницу, – насмешливо ответил Артём, заразившись шутливым настроением Антона. Папка с пятой главой оставалась в руках старшего брата.

***

Примерно через полтора часа Ковалёвы уже вновь сидели на передних сиденьях изрядно потрёпанного автомобиля. Антон увлечённо крутил руль, ведя машину по узким петербургским улочкам к месту, где, как он думал, отец когда-то и сжёг пятую главу «Мемуаров Бретёра». Говорить, куда именно они направляются, младшему брату он отказался, пообещав устроить сюрприз.

Артём сидел на переднем пассажирском месте и нервозно водил вверх-вниз замком застёжки-молнии на чёрной ветровке с глубоким капюшоном, которую получил на время. Погода портилась с каждым часом, становясь всё более и более питерской – серые облака затянули небо, порывистый ветер играл что-то разухабистое на струнах электропроводов, а мелкий накрапывающий дождь вторил ему перкуссией дождевых капель на лобовом стекле.

Поездка домой к Антону выдалась слегка напряжённой. Артём всё время ожидал подвоха и в один момент, казалось, даже дождался. Приведя младшего брата домой, Антон тут же предложил тому принять душ и переодеться, а сам отлучился по каким-то неотложным делам. Прошло не менее двадцати минут, прежде чем сияющий от радости легионер вернулся, Артём всё пытался выпытать у него, что за неотложные дела погнали его из собственного дома, но старший брат лишь загадочно улыбался и молчал.

После они в неловком молчании позавтракали, выпив по чашке растворимого кофе, и съев по куску холодной пиццы, извлечённой из недр допотопного советского холодильника. Братья решили отправиться в путь, чтобы не заставлять ждать ни себя, ни Бретёра, ни Варю, которой так хотел помочь Артём. Старший Ковалёв был хоть и пугающе весел и взбудоражен, как спортсмен перед важной игрой, но вполне адекватен и предсказуем, за исключением обещанного сюрприза, конечно же.

Мысли Артёма снова и снова возвращались к тягостным тревожным думам о загадочной теории «сходящихся миров», которую так горячо проповедовала вероломная Татьяна Караваева из рассказов Бретёра. Насколько вообще научно эта поверие, подкреплено ли оно фактами? Если это просто досужий вымысел и сказка, то почему послушники Легиона готовы так яростно сражаться за свои идеи, пусть даже ценой собственной жизни? А если это правда, почему именно с этим не борется Эгида, провозгласившая себя орденом защитников Петербурга? И почему вообще нужно начинать с этого города, неужели мало в других уголках земного шара площадей, на которые лилась кровь революционеров, или улиц, по которым проходились факельные шествия? Почему многострадальный Санкт-Петербург, а не Берлин, Лондон или Нью-Йорк выбрали своей целью эти фанатики, которые готовы делить разум с жутким потусторонним демоном, убивать родных и предавать любимых ради такой странной цели. Почему сейчас Артёму кажется, что борьба Легиона – более благородное и достойное занятие, нежели слепая борьба за родной уголок Земли? Если жертва столь незначительна, по сравнению со всем миром и будущими поколениями людей – может, стоит её принести?

Однако на противоположной чаше весом были те, ради кого хотелось оставаться тут, а не ехать в Москву, подальше от этого пугающего мира ангелов и демонов, внушающего сюрреалистичный трепет кошмарного сна, который хочется досмотреть до конца. В конце концов, именно на стороне Эгиды сражались вольно или невольно все люди, ставшие Артёму дорогими: высокомерная, но волевая Аврора, совестливый и вспыльчивый Кир, умная и обаятельная Варя, да даже ушлая журналистка Ульяна и правильный до зубовного скрежета старший сержант Брылин в этом неравном бою выступали, скорее, на стороне слепо цепляющихся за прошлое ревнителей пыльной старины. Могут ли они быть неправы? А если могут, то кто их направил по этому кривому пути: нежелающий видеть дальше своего кабинета Роберт Эссен, вечно всклокоченная и спешащая Лариса Раздорская, молчаливый вожак одержимых Марат Гайнетдинов? И кто из них связан с главой Легиона Проклятых?

И, самое главное – куда же они с Антоном всё-таки едут?

Артём старательно гнал от себя эти мысли, пытался занять себя чем-то другим, чтобы не погружаться в бесконечный цикл этой мыслительной руминации. Он глядел в окно машины на прохожих и давался диву, насколько погода и условия меняют Петербург. Ещё пару дней назад они с друзьями лихо бегали по залитым солнцем улицам и искали ответы на загадки Бретёра. Тогда хотелось улыбаться, несмотря на постоянно грозящую опасность, идти плечом к плечу с новыми друзьями и храбро встречать рассвет нового дня, который нёс приключения и азарт погони. А уже сегодня сгустившиеся тучи стёрли все краски с палитры, оставив лишь оттенки серого, гнетущие мысли заставляли страшиться будущего, бояться каждого шороха и вскрика, искать подтексты в словах и действиях, ожидая нового подлого удара судьбы. Вчерашний город-сказка превратился в город-кошмар, полный призраков прошлого, готовых в любой момент накинуться на свою жертву и в мгновение ока превратить его в ничто, в жалкую страдающую душу, в Серого.

Ещё пару дней назад за этот город хотелось сражаться до последней капли крови. Сегодня хотелось опустить руки и дать стихии забрать то, что принадлежало ей по праву, утащив на морское дно вместе с жизнями горожан ещё и все их бесчисленные грехи и пороки, безобразными шрамами легшие на историческое полотно.

Вскоре улицы стали казаться Артёму всё более и более знакомыми. Нет, он и раньше мог безошибочно сказать, в какой части города они находятся, или кто именно заложил вон тот красивый замок, но эти дома являлись юному видящему точно не в первый раз. Более того, он жил тут. Только в другое время года, в других обстоятельствах и с другого ракурса, потому что он на этих улицах вырос.

– Серьёзно, отцовская квартира?! – Артём пребывал в таком удивлении, что не поспевал за старшим братом, который без лишних слов вышел из машины. – Ты предполагаешь, что он сжёг главу именно здесь?

– Нет, я знаю, что он сжёг её здесь, – Антон хлопнул дверью и спешно зашагал в сторону нужной парадной.

– Уверен? Как так?

– Давай обсудим это потом, хорошо? – легионеру стоило больших усилий заставить себя остановиться и ответить на вопрос. – Мы на пороге одного из величайших открытий в истории потомков, а тебя заботят какие-то мелочи.

– Ничего не мелочи, – упирался младший из братьев. – Ты обещал, что всё будет без обмана, так вот я хочу знать, откуда ты знаешь про главу? Отец тебе рассказал?

– Нет, – раздражённо ответил Антон и спрятал руки в карманы тёмно-зелёной куртки. – Помнишь историю про нашу с ним первую встречу в этой самой квартире? Я немного тебя обманул, на самом деле мы встретились во второй раз…

– А, то есть всё-таки обманул! Опять! – обиженно повысил голос Артём и тут же смутился, его вскрик могли слышать посторонние.

– Впервые мы с ним встретились в Эгиде, когда меня поймали после той истории с бандитом. Тогда-то мы и увиделись, он сказал, что не знал ничего про меня. Мне стало жутко обидно, если честно, – Антон сморщился как от внезапного спазма, эта беседа воскрешала в его памяти неприятные воспоминания. – Но потом я узнал, где он живёт, и пришёл сюда. Он ответил, что навёл обо мне справки, что ему очень жаль, он действительно просто не знал ничего обо мне все эти годы. Он был очень обеспокоен тем, что я оказался в «Клубе самоубийц», но я сразу же рассказал ему о своих настоящих целях. Он тут же выгнал меня прочь, неприятная получилась сцена, – вновь скривился рассказчик. – Но перед моим приходом он что-то сжёг в старой печи! Когда я зашёл, пахло спичками и бензином, а в жаровне лежала свежая зола и обрывки бумажных листов, таких же жёлтых. Сомневаюсь, что он мог сжечь что-то постороннее в тот день. Тогда как раз бушевало восстание Четвёртого Легиона, Марат Гайнетдинов ещё не переметнулся на сторону Эгиды, все считали, что в этот раз Легион точно добьётся своего, видимо, это и спровоцировало отца спрятать «Мемуары» так, чтобы никто не смог их найти, кроме меня.

– Или меня, – обиженно скрестил руки на груди Артём. – О тебе он к этому времени только узнал, а я уже в школу ходил. Почему ты решил, что речь именно о тебе?

– Потому что отец спрятал книгу так, чтобы найти её смог только видящий. А из нас двоих тут видящий только я, – приблизился Антон к брату и в глазах его полыхнула старая-добрая ненависть, но лишь на долю секунды.

Артёму очень хотелось сказать, что он и сам знает Инферно изнутри, что он уже несколько раз путешествовал по кошмарному измерению вечных страданий, что видел кроваво-красные небеса и застилающие его рваные свинцовые облака, танцевал жуткую пляску смерти у погребального костра и отбивался от монстров, тянущих к нему свои когтистые лапы. Но голос внутри шептал, что делать этого не стоит, что тайна эта ещё пригодится ему в будущем. Потому-то он нехотя согласился:

– Может, ты и прав. Ладно, пойдём, метнёшься в ад и обратно за своими «Мемуарами», а потом ты поможешь Варе, как и обещал, – Артём спрятал руки в карманы чтобы унять дрожь, став ещё более похожим на старшего брата. – Идём.

Они преодолели бесконечно-долгую лестницу в полной тишине, не говоря друг другу ни слова. Да и ситуация не располагала: за это утро они обсудили очень многое, а тайна, ждущая впереди, тянула братьев за собой как вихрастые головы подсолнухов манит к себе солнечный диск.

Зайдя в квартиру, Антон скинул куртку и бросил её на железную пружинную кровать, рядом уселся Артём, сняв с плеч рюкзак и поставив его на пол. Ковалёв-старший принялся изучать камин, проводить руками по глянцевым бокам этого бытового анахронизма, пытаясь, вероятно, ярче вспомнить тот день. Потом он вышел в центр квартиры и коротко кивнул брату, Артём кивнул ему в ответ. Антон на миг прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, а потом протянул вперёд правую руку, сгрёб ею пространство перед собой и резко рванул на себя, разрывая преграду между Инферно и миром живых.

Открытые сопряжения, которые приходилось видеть Артёму раньше, походили на каменные арки или своды древних пещер, а прореха, созданная Антоном, больше напоминала пробоину в обшивке корабля или сочащуюся кровью рану, такими неровными и обрывистыми выглядели её края, такой неестественной и неровной оказалась её форма. Видимо, в отличие от остальных видящих, Антон Ковалёв применял в своей работе больше ярости и грубой силы, которая позволяла ему искать эти ходы и открывать их.

Старший брат победно уставился на Артёма, но тот сделал вид, что не видит перед собой ничего необычного, будто нет перед ним никакой «кротовой норы» к иному кошмарному миру, а Ковалёв-старший лишь совершает странные пассы в центре пустой комнаты. Сидевший на кровати юноша даже изобразил удивление и смущение, мол, «что именно ты хотел мне показать?» Вероятно, такую реакцию и ждал Антон, потому что он тут же сделал шаг в созданный им проход и растворился в снопе алых искр.

Наступило тягостное время ожидания. Больше не имело смысла разыгрывать удивление, до возвращения Антона всё равно никто бы не оценил уровень актёрского мастерства. Артём просто сидел на скрипучей железной кровати и оглядывал комнатёнку, в которой провел позапрошлую ночь. Тогда эта квартира казалась уютной, несмотря на запущенность и полное отсутствие мебели. Вероятно, свою роль сыграла тьма, заботливо скрыв от пытливых глаз ночного постояльца тёмные углы, благодаря чему и не было ощущения пустой кирпичной клетушки. Сейчас же тоска разливалась по истерзанной душе Артёма, хотелось заплакать навзрыд от нахлынувшего чувства апатии и безысходности. Юноша не понимал до конца своих чувств: вроде бы, пятую главу они сейчас с братом увидят, потом уничтожат её, претворив план Антона в жизнь, старший брат поможет Варе вернуть зрение, как обещал, а потом можно будет и вернуться в Москву. Но что-то явственно саднило в груди, будто старая рана.

Причин злости на брата Артём тоже не понимал. Да, он действительно слегка заносчив и мало объясняет свои поступки, но он и не знает, что младший-то – тоже видящий, способный прорываться сквозь барьер между мирами. Что-то вроде незнакомой доселе ревности кололо его во время беседы с Антоном, но только с чего бы? Это ведь у него был любящий отец, пускай и не так долго, как хотелось бы. Это ведь он знал, каким Константин Ковалёв был заботливым, добрым и умным папой, у которого на всё в этой жизни имелся ответ. Антон может чувствовать такое, но Артём-то с чего?

Буквально через пять минут в комнате появился Антон, вновь осветив её алым потусторонним фейрверком. Артём даже чуть не забыл изобразить удивление на лице, но старший брат так упивался чувством триумфа, что не видел ничего вокруг. Он пялился на пачку бумажных листов, которые неаккуратной стопкой лежали у него на ладонях, распростёртых как у услужливого лакея или старательного официанта. Страницы выглядели почти нормально, только серый инфернальный пепел давал понять, что явились они из другого мира. На титульном листе этой маленькой тетрадки было выведено: «Мемуары Бретёра, часть пятая. Заключительная».

– Мы нашли их, Артём! – негромко, но с чувством проговорил он, подняв глаза на младшего брата. – Мы с тобой нашли «Мемуары Бретёра», целиком, от первой главы до последней!

– Ты уверен, что она последняя? Может, там ещё эпилог какой-то важный есть или типа того? – с сомнением ответил Артём.

– Уверен. Я не успел прочитать, разумеется, но номер на последней странице подходит. Всё, что осталось – пара листов, приклеенных к корешку, который хранился у тебя, – Ковалёв-старший стал бережно выравнивать листы, глядя на них как на величайшее сокровище в истории человечества. – Понимаешь, что это значит?

– Что теперь мы можем уничтожить книгу, как и договаривались? – Артём протянул руки к пятой главе, но Антон отпрянул от него, инстинктивно прижав бумажные листы к груди. – Только как мы это сделаем? Сжигать, как я понимаю, не вариант…

– Разумеется, сжигать не вариант, – Антон опустил руки, заметив какой напряжённый получился жест. – Только давай сначала прочитаем? Интересно же.

– Ладно, давай, но потом – сразу уничтожим. Кстати, как? – Артём откинулся назад, прижавшись спиной к холодной стене. – Что ещё можно сделать? Растворить в кислоте, скормить животным, отправить на переработку…

– Думаю, любой из способов подойдёт, – мягко ответил Антон. – Только сначала разреши тебя кое с кем познакомить?

– Ты обещал, что мы поможем Варе, – устало повторил в очередной раз младший из братьев. – Что опять за условия?

– Так я и хочу тебя познакомить с тем, кто может помочь Варе! Этот человек вообще нам всем может помочь: и Варе, и тебе, и мне. Это очень важный человек, Артём, я очень рискую. Но я считаю, вы должны познакомиться, – говорил Антон уже безо всякого металла в голосе, учтиво и мягко.

– Почему ты всё время меняешь уговор в свою пользу? – Артём был недоволен тем, что его, кажется, вновь пытались использовать, и это обстоятельство не могло не злить.

– Честно слово, Артём, – старший брат положил правую руку себе на грудь в клятвенном жесте. – Если кто и сумеет помочь Варе, то это тот, с кем я назначил тебе встречу ровно через час в Русском музее.

– Этот человек имеет отношение к Легиону? – испугался Артём, чуть отпрянув от старшего брата.

– Дело не в этом, – с нажимом ответил Антон. – Идёшь со мной?

– Я могу отказаться? – переспросил Ковалёв-младший. – Пока что звучит так, будто у меня нет альтернатив.

– Можешь, конечно, – развёл руками Антон и слегка улыбнулся. – Но я бы этого очень не хотел.

Читать дальше: Глава XIX. Враг моего врага (продолжение)
Серия: Инферно Святого Петра
Больше глав в сообществе ВКонтакте: https://vk.com/inferno_of_saint_p
Полная платная версия: https://www.litres.ru/70824964/

– …есть спасение! Мы предадим этот город Инферно вместе со всему его сопряжениями и вместо чёрного от чернил пергамента, испещрённого тысячами ошибок и клякс, мы получим чистый лист, на котором новые поколения смогут писать свою историю. Может, они сумеют построить новый мир, в котором не найдётся места хаосу и убийствам, насилию и вражде, войне и голоду! А может, у них и не получится. Что ж, тогда вновь Легион Проклятых придёт на помощь этому миру, чтобы предать ещё один город Инферно, вновь освободив наш мир от смертельной угрозы, нависшей над ним…

– Не может этого быть, – донеслось до меня бормотание Евгения. – Это ведь не…

– …мы герои, готовые предать свои бессмертные души геенне огненной, лишь бы мир продолжил жить, – не унималась хозяйка этого неприятного резкого сопрано. – Мы обрушим все грехи целого города на одного человека, который станет одержимым, но вместе с тем благословенным потомком, который пожертвовал собой, сохранив миллионы жизней! И сегодня эта тяжкая ноша выпала мне!

– …Татьяна, – выдохнул Евгений, когда мы добрались до двери, открыв которую мы оказались на галерее, установленной высоко под самым потолком основного цеха фабрики, в котором выполнялись работы по литью пуль и ружейных дул. Этот цех отделяла от остального завода толстая стена, поэтому увидеть снаружи, что происходило внутри, никто не сумел бы.

В цеху небольшая кучка людей стояла вокруг импровизированной сцены, основой для которой послужили деревянные бочки, покрытые длинными стругаными досками. Толпа восхищала своей неоднородностью: присутствовали там как откровенные бандиты, вроде уже знакомого нам Савки-Весельчака, так и благородные господа, облачённые в одежды из дорогих тканей; Как сановники неизвестной мне церкви, так и дамы, которых легко можно было спутать с куртизанками; И тощие вытянутые студенты, и странные мужчины со знаками на руках; И бритые наголо молодчики, будто только что сбежавшие из рекрутов, и почти былинные старики с длинными седыми бородами, в лаптях и обмотках. Вся эта разношёрстная толпа внимала голосу девушки, стоявшей на сцене, держа в руках шкатулку тёмного дерева. Тонкая бледная девушка, облачённая в неброское, но явно недешёвое платье, с острыми чертами лица и большими серыми глазами, пылавшими недобрым фанатичным жаром, вещала самозабвенно про гибель человечества, отвратить которую может лишь она, Татьяна Павловна Караваева.

Юный граф пребывал в смятении, глядя безотрывно на свою наречённую. Та отдала беззвучный приказ Савке, после чего одержимый послушно склонил голову и куда-то удалился, позвякивая ножами, притороченными к поясу. Казалось, что ножи эти бандит носил с собой лишь для вида – нет нужды в холодном оружии тому, кто может выпустить на волю беса и порвать человека надвое голыми руками. Проводив взглядом подручного, несостоявшаяся графиня Эссен продолжила:

– Мы – те, кто знают о схождении миров правду. Это не детская сказка и не вымысел, это – реальная угроза, которую нельзя остановить, можно лишь отсрочить. От начала времён наш орден нёс свой крест, унося в Инферно грешные города, построенные на крови, боли и страданиях. Сколько бы ни было при этом жертв – спасённых много больше. Мир помнит падение Иерихона, Микены и Помпеи, но не помнит о десятках других городов, ставших жертвой во имя великой цели. Петербург должен стать следующим в этом списке, так сказал мне Ментор, великий учитель и Магистр Легиона. Мы будем прокляты теми, кого спасаем, но таков наш путь, – возвещала она замогильным тоном, от которого бежали по спине мурашки.

В этот момент Савка вернулся в цех, ведя с собой отца девушки, самого Павла Степановича. Тот был напуган, пока не увидел свою дочь, целую и невредимую. Он тут же просиял лицом и шагнул в её сторону, но конвоир остановил его, дёрнув за ворот.

– Танюша, золото моё, жива! – облегчённо вздохнул оружейник. – Не софрали, стало пыть. Спасипо, запирайте фабрику, оружие, всё, что угодно, только тайте мне с дочкой уйти домой, христом-богом фас прошу… – взмолился мужчина, ещё не представляя, что просить тут, в общем-то, некого и не о чем.

– Во время своих путешествий по Европе царь Пётр услышал легенду о «Летучем голландце», – Татьяна проигнорировала отца, будто вовсе на заметила его появления. – …призрачном корабле, который пристаёт к самым разным портам и забирает на свой борт души погибших, скитающиеся в Инферно, и уносит с собой. Куда – неизвестно. Но, судя по тому, как воют несчастные души, когда демоны тащат их на борт призрачного корабля, место это – куда хуже, чем сама преисподняя. Правит кораблём сам морской дьявол, древний демон, способный предать город Инферно.

– Танюша, ты что такое говоришь, что происхотит тут? – испуганно залепетал её отец, всё ещё не понимая, какая роль уготована ему в безумном этом спектакле.

– Я призову этого демона при помощи буссоли, которую когда-то обманом заполучил сам Пётр I, став на время тем, кто мог отдавать приказы древнему духу морских просторов. Царь использовал силу артефакта, чтобы повелевать морскими водами, дабы те мешали вражеским кораблям и охраняли город. Потомки императора не сохранили буссоль, и власть над демоном морских просторов была утрачена, поэтому Петербург страдает от наводнений и штормов. Так пусть морской дьявол придёт и заберёт то, что его по праву. Однако просто так капитан «Голландца» не услышит мой зов, для этого нужна жертва…

– Какая жертва? Танюша… – охнул оружейник.

– Нет, нет, не может быть, – почти в голос заговорил Евгений рядом со мной.

– И чем ближе жертва тому, кто её приносит, тем быстрее придёт призрачный корабль. Так пусть придёт он по моему зову и примет жертву из моих рук! – с этими словами Татьяна открыла шкатулку и достала из неё небольшой круглый морской компас, поблескивавший в темноте глянцевыми металлическими боками.  

Как только её тонкие пальцы коснулись буссоли, снаружи донёсся низкий гул, сопровождающийся какими-то резкими высокими тонами, которых с каждой секундой становилось всё больше и больше. Я решил выглянуть в узкое высокое окно, находившееся в паре метров от нас, чтобы понять, что происходит. Увиденное заставило меня обмереть.

Обычно спокойная и чинная Нева вздыбилась как необъезженная кобылица и в несколько мощных толчков выбросила на городские улицы несколько огромных волн, захлёстывавших набережные и дороги, а на горизонте виднелись новые, ещё более страшные. Высокие ноты, сопровождавшие низкий гул оказались криками горожан, в панике бросавшихся прочь от воды. Кричали они на разный лад одно и то же:

«Наводнение!»

Серия: Инферно Святого Петра
Больше глав в сообществе ВКонтакте: https://vk.com/inferno_of_saint_p
Полная платная версия: https://www.litres.ru/70824964