Когда я рос и мужал в лихие 90-е, из карманных развлечений был только бильярд. Это теперь о том, где ты находишься, знают все, в том числе и иностранные спецслужбы, а тогда об этом знал только ты. К тому же лихие 90-е были в самом плохом смысле этого слова лихие. У меня сейчас знакомых от старости умирает меньше, чем тогда от веществ и драк с запрещёнными приёмами. При том, что я сейчас народу знаю больше и их возраст к пенсии ближе, чем у тогдашних к начальной школе. Ужасное время было. Не верьте Чубайсу.И вот в разгар этих самых лет, мама отправила меня в Кумертау к бабушке и дедушке. Это город в 250 км от Уфы, откуда мама родом. И кроме бабушки и дедушки там жили (и сейчас живут) брат мамы – мой дядя с женой и детьми. С тётей Таней и братьями Сергеем постарше и Женей помладше.

1994 год. Лето. Все книги я уже перечитал, новые покупать – нет денег, поэтому я не знал, чем заняться в дороге. В целях оптимизации паровоз Уфа-Кумертау отменили и пустили паровоз, но с вагонами от электрички. И мне предстояло 6-7 часов сидеть и думать о своём поведении и прочих мировых проблемах. Но случилось чудо. На перроне у этого длинного состава я встретил брата Серёгу! Который возвращался домой из армии. Обнялись, поцеловались, обрадовались . Всю дорогу я слушал армейские истории. Служил Серёга в ВДВ. Послушать было что. Распивать спиртные напитки я ещё не начал, из пороков овладел только в совершенстве техникой целовать девочек, поэтому мне рассказывать больно нечего было. Да и стеснялся. Поэтому молчал и слушал брата. Ехали мы, не привлекая к себе особого внимания, так как Серёга был в гражданке. А парадную форму скромно вёз в сумке.И вот мы доехали до станции Кумертау. А поехали к нам, - сказал Серёга, - чё тебе в темноте переться пешком, а завтра к бабушке и дедушке в «Зарю» поедешь. Заря – посёлок рядом с вертолётным заводом и остановкой ТехСнаб. Так как бабушка и дедушка меня возможно ждали, но ждали как Карлсона – приблизительно, то я согласился. В смысле телефона у них не было и они знали, что внук приедет на этой неделе. А когда – не знали. Так что не рисуйте себе в воображении картины, как дедушка и бабушка смотрят в темень в окошко и ждут внучка. Спали они заслуженным сном трудового народа. Серёгу тоже ждали приблизительно. Он, вроде, даже телеграмму не послал.

Мы доехали до «родного дома». Было лето и так как было уже темно, то время было в районе полуночи. Фонари не горели, было сухо и на том спасибо. Мы же были молоды и беспечны.
Зашли в подъезд и тут Серёга говорит, ща, погоди, я переоденусь, для мамы. Ну чтоб почувствовала, что сын из армии вернулся…Я быстро!

Далее, события развивались стремительно…

Живут они на 3-м. Мы же встали между вторым и третьим. Свет в подъезде не горел нигде. Я встал в центре, Серёга у стены. Чтобы вы понимали: он стоял у той же стены в которой дверь в его квартиру, то есть лестничный пролёт на четвёртый этаж закрывал видимость. Если бы из двери внезапно кто-то вышел, он бы не увидел Серёгу, а мне шаг в сторону надо сделать и меня бы видно не было. Если бы из двери кто-то вышел…А ведь и вышел. Внезапно, дверь в квартиру (или из квартиры) отворилась и осветило лестничную клетку. Мы переглянулись, Серёга прижался к стене, я сделал шаг к нему. Оказалось, к родителям Серёги зашел его друг. Имени его я не помню, поэтому это будет Друг. Он зашёл, чтоб узнать, когда же Серёга приедет и т.д. Тётя Таня естественно его напоила чаем и тоже и т.д. А время то уже позднее, пора Друг домой. А то родители волнуются. И вот Друг прощается с тетей Таней, дверь закрывается, он начинает спускаться по лестнице. Сначала видит незнакомого щегла (это я), а потом полураздетого Серёгу. Короткий шок, потом радость. Серёга объясняет свой блестящий план, Друг радуется Серёге, изобретательности Серёги, будущему эффекту появления Серёги и даже мне немного радуется…В это время бдительная тётя Таня смотрит в окно. За окном темно. Но она смотрит. Чует же материнское сердце, даже если не сын, а Друг. А Друг-то не выходит!!! Ещё раз напомню, тогда даже дворники с машин снимали. А тут человек должен выйти из подъезда, а он не выходит!!! И тётя Таня мужественно идёт в подъезд сама…

Вот она выходит, делает два шага и видит Друга, который стоит на ступеньках с открытым ртом и смотрит то на тётю Таню, то в темноту…Кошки, если их поймаешь с поличным, умеют делать вид, что это не они. Ну, например, уронила горшок с цветами, ты засёк, она на тебя посмотрела как на пустое место и начала умываться. Или с рыбой в зубах из аквариума или с куском мяса со стола. «А это не я! Мияу, мияу, погладь, дай пожрать.» Мы же в том возрасте были как кошки, но только в свете фар. Застывали на месте. Если родители (строго матушка с батьком. Никаких предков, родоков, шнурков (а стакане), черепов, мамы с папой или даже отца с матерью. Только матушка с батьком) заставали с сигаретой, бутылкой спирта Рояль, негритянской проституткой и прослушиванием Сектора Газа, то ты застывал с открытым ртом и глазами.

…и вот Друг смотрит на тётю Таню, а она не понимает и делает ещё шаг. И что же она видит? Племянника Рому видит она, который должен спать мирно в 250-ти километрах. Это дедушка и бабушка знали, что я «прилечу приблизительно», а тётя и дядя ни сном ни духом. Тётя Таня упорная женщина и она сделала ещё один шаг. И видит сына… Если бы я писал это, чтоб было смИшно, я бы написал, что видит сына в трусах. Но нет. Серёга уже почти переоделся. Он же только из армии, где охранял мирный сон племянника.И вот мы стоим и смотрим друг на друга.

Немая пауза, которая по воспоминания стала затягиваться, но это память подводит. На самом деле Серёга среагировал мгновенно. Два года в ВДВ это вам не шуточки. Этот бравый представитель элитных войск, чей один только вид голубого берета приводит в трепет все остальные армии мира, набрал в грудь воздуха и сказал:«Ну маааам! Ну зайдииии! Ну ты всё испооортилааааа! Ну щас я зайдууууу!»

Вот вы смеётесь, а так всё и было. Скажи, Серёга?