Это Фридрих Ницше. Автор фразы, которую у нас знают даже те, кто не открывал ни одной его книги. Самое ироничное в ней то, что сам он к тому времени уже упал. А сестра, как выяснилось позже, очень умело его подталкивала.

Откуда фраза

Есть привычка цитировать Ницше так, будто он писал сборник жёстких афоризмов для качалки. «Падающего толкни» звучит именно так: коротко, по-армейски, с намёком на то, что слабым здесь не место.

В книге всё длиннее. Это «Так говорил Заратустра», третья часть, глава «О старых и новых скрижалях», двадцатый фрагмент:

«О братья мои, разве я жесток? Но я говорю: что падает, то нужно ещё и толкнуть! Всё, что от сегодня, падает и распадается; кто захотел бы удержать его!»

Обратите внимание на средний род. Не «кто падает», а «что падает». Речь идёт о том, что «от сегодня»: о ветхих ценностях, привычках и устоях, которые и так уже держатся на честном слове. Ницше предлагает их не подпирать.Но было бы нечестно на этом остановиться и объявить философа добряком.

Через пару строк в том же фрагменте сказано: «И кого вы не научите летать, того научите быстрее падать!» Тут уже явно говорится о людях. И звучит это неуютно, как бы мы ни старались.

Так что честный ответ такой: фраза в первую очередь про идеи. Но Ницше нарочно писал так, чтобы читателю стало не по себе. Удобного прочтения он не оставил никому.

Мальчик из пасторского дома

Ницше был не бунтарём с улицы. Он вырос в семье лютеранского пастора в саксонской деревне Рёккен. Отец служил в церкви, дед тоже был священником. Маленького Фрица во дворе звали «маленьким пастором»: он так выразительно читал наизусть Библию, что взрослые плакали.В 1849 году отец умер. Врачи назвали болезнь «размягчением мозга». Фрицу было четыре года. Через несколько месяцев умер его двухлетний брат Людвиг Йозеф. Мальчик остался в доме, полном женщин и траура.

Мысль о том, что болезнь отца может достаться ему по наследству, сопровождала его всю жизнь. И это тот случай, когда страх сбылся.

Дальше блестящая карьера. В двадцать четыре года, ещё без защищённой диссертации, его пригласили профессором классической филологии в Базель. Такого почти не бывало. А в 1879 году, в тридцать четыре, он ушёл на пенсию. Мигрени, рвота, почти слепые глаза. Он мог читать и писать лишь короткими урывками. Отчасти поэтому, кстати, его книги и состоят из коротких фрагментов.

Следующие десять лет он кочует по пансионам Швейцарии и Италии. Сильс-Мария летом, Ницца и Генуя зимой. Комната, плед, порошки от бессонницы, прогулки по шесть-восемь часов, во время которых он сочиняет. За эти годы написаны «Весёлая наука», «Заратустра», «По ту сторону добра и зла», «Сумерки идолов», «Антихрист».

При жизни Ницше почти никто не читал. Последнюю, четвёртую часть «Заратустры» он издал за свой счёт тиражом в сорок с небольшим экземпляров и раздал их знакомым. Набралось меньше десяти человек, которым её стоило дарить. Слава пришла к нему тогда, когда он уже не мог её осознать.

Знаменитое «Бог умер» впервые появилось в «Весёлой науке» в 1882 году. Там есть сцена, которую стоит пересказать, потому что её почти никто не знает. Безумец ясным утром зажигает фонарь, выбегает на рыночную площадь и кричит: «Я ищу Бога!» Люди вокруг в Бога давно не верят и смеются над ним. Тогда он говорит им: «Бог умер. Мы его убили, вы и я».

Это не торжество атеиста. Это паника. Безумец спрашивает, кто вытрет с нас эту кровь, чем мы теперь будем мерить, не падаем ли мы безостановочно. И в конце бросает фонарь на землю: я пришёл слишком рано.

Ницше сообщает новость, которая, по его мнению, уже случилась. Европа перестала верить, только ещё этого не заметила. А когда заметит, ей нечем будет заполнить пустоту.

Сверхчеловек не занимает место Бога

Ролики и статьи на ютубе содержат много путаницы. Сверхчеловек у Ницше не новый бог и не высшая раса. В «Заратустре» сказано: человек есть канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, канат над пропастью. Человек ценен тем, что он мост, а не цель.

То есть смысл примерно такой: если высшей опоры больше нет, человеку придётся самому стать тем, кто создаёт ценности. Это работа, а не титул. И работа такая тяжёлая, что Ницше сам не верил, что кто-то из современников за неё возьмётся.

Как его сделали предтечей нацизма

Теперь о главном обвинении. И здесь нужно говорить не столько о Фридрихе, сколько об Элизабет.

Сестра вышла замуж за Бернхарда Фёрстера, учителя гимназии и известного антисемита. В 1887 году супруги уехали в Парагвай и основали там колонию «Новая Германия» для «чистых арийцев». Колония развалилась, Фёрстер покончил с собой.

Брат этот брак ненавидел. В письмах к сестре он писал, что антисемитизм её мужа вызывает у него отвращение. Антисемитов он вообще презирал открыто и называл их людьми, которые от зависти ищут, кого бы обвинить.

В январе 1889 года в Турине у Ницше наступил психический срыв. По легенде, он бросился обнимать лошадь, которую избивал извозчик, и разрыдался. Легенда красивая, документальных подтверждений у неё нет. Достоверно другое: в те дни он рассылал друзьям безумные записки, подписанные «Дионис» и «Распятый». В одной из них он сообщал, что велит расстрелять всех антисемитов.

Потом были одиннадцать лет тишины. Мать, затем сестра, кресло и вилла в Веймаре. Он умер в августе 1900 года.

А Элизабет, вернувшись из Парагвая, взяла в руки весь архив брата. Она основала «Архив Ницше» и стала распоряжаться его наследием. Из черновиков, выброшенных набросков и заметок на полях она вместе с помощником собрала книгу «Воля к власти», которую брат так и не написал, и издала её как его главный труд. Неудобные письма правила, подходящие места выдвигала вперёд. Только во второй половине XX века итальянские филологи Колли и Монтинари сверили всё с рукописями и показали, сколько там приписано.

В 1930-е годы Гитлер приезжал в веймарский архив, фотографировался с бюстом философа, а в 1935 году пришёл на похороны Элизабет. Нацистская партия возникла через двадцать лет после смерти Ницше. Его тексты нацисты, как и многое другое, нарезали на цитаты. «Падающего толкни» в этой нарезке смотрелось особенно удобно.

Можно ли сказать, что Ницше тут совсем ни при чём? Нельзя. Он писал о сильных и слабых, о «рабской морали», о том, что жалость вредна. Такие слова легко взять в руки и переиначить по своему. Но взяли их люди, которых он сам называл ничтожествами.

Верблюд, лев и ребёнок. Теория Ницше

Сначала дух становится верблюдом. Он нагружает себя всем, что «должно», и покорно несёт это в пустыню. Там верблюд превращается во льва. Лев говорит огромному дракону по имени «Ты должен»: «Я хочу». Он умеет разрушать, но создать ничего не может. И только третье превращение, ребёнок, способно начать заново. «Дитя есть невинность и забвение, новое начинание, игра».Если читать «что падает, то нужно ещё и толкнуть» рядом с этой главой, всё встаёт на свои места. Толкать умеет лев. Но у Ницше лев всего лишь середина пути. Тот, кто остановился на толчке, так и не дошёл до самого главного.

Что я хочу сказать этим текстом

Вот что любопытно. Человеку, который советовал не подпирать падающее, после его собственного падения не дали спокойно уйти. Его усадили в кресло на веранде, переписали за него книги и сделали лицом идеи, которую он презирал. Падающего не толкнули. Его подперли и поставили на пьедестал.Возможно, это и есть лучший комментарий к его фразе. Решать, что именно падает и кого нужно толкнуть, всегда очень хочется. Только каждый раз выясняется, что решает не философ.

А вам приходилось держаться за что-то, что давно рассыпалось? И кто тогда, по-вашему, решает, что пора толкнуть?

Всем спасибо за внимание! Здоровья и здравомыслия! Любая помощь каналу неоценима.