От звонка до звонка на одной силе воли и неутомимом весёлом настроении.

И вот здесь без шуток.

Самое опасное в такой ситуации - не переломы, не боль и даже не железо, торчащее из организма. Самое опасное - когда у тебя появляется слишком много свободного времени и мозг начинает заниматься самодеятельностью.

"А вдруг не встанешь?"

"А вдруг нога нормально не заработает?"

"А вдруг рука не восстановится?"

"А вдруг ещё какая-нибудь хуйня?"

Такие мысли я пресекал в зародыше, поэтому довольно быстро выработал для себя нехитрую жизненную философию.

Хорошо - смеёмся.

Плохо - тоже смеёмся.

Совсем пиздец - значит, смеёмся громче.

А потом однажды утром зашёл врач. Причём зашёл он с таким довольным ебалом, будто на утренней планёрке ему выдали талончик на бесплатный борщ в столовой.

- Ну что. Спицы снимаем.

Я сначала даже не понял.

- В смысле снимаем?

- В прямом.

Ура, блядь!

Спицы. Убираем.

Те самые две велосипедные арматурины, которые полтора месяца проходили через мою ногу и держали на себе всю эту ебучую инсталляцию имени Леонардо да Винчи.

Медсёстры тем временем убежали искать инструментарий, а врач первым делом снял гири. И тут со мной произошло странное.

Нога исчезла.

Нет, визуально она никуда не делась. Вот лежит. Пальцы имеются. Колено имеется. Даже мои волосы на ней имеются. Но мозг её больше не ощущает.

Очень странное чувство, скажу я вам. Я попробовал чуть пошевелить конечностью и на секунду завис. Она была невесомой. Практически воздушный шарик.

За сорок пять дней организм настолько привык к тому, что к пятке постоянно прицеплен маленький якорь от баржи, что теперь вес собственной ноги воспринимался им так, будто на планете отключили земное притяжение.

Тем временем врач вооружился гаечным ключом и начал разбирать мою конструкцию.

Гайка.

Шайба.

Серповидная хуёвина.

Ещё гайка.

Через несколько минут вся орочья приблуда была демонтирована. Остались только две спицы, проходящие сквозь ногу.

В это время как раз вернулись медсёстры с кусачками. Тут я вспомнил заветы санитарки и приготовился ахуевать. Ну и, собственно, отечественная медицина не подвела.

Доктор ухватил наружный конец первой спицы, который торчал из голени.

Сжал ручки.

Ничего.

Хмыкнул.

Сжал сильнее.

Хуй.

Взялся двумя руками.

Надавил.

Безрезультатно.

Перехватился поудобнее.

Сжал ещё сильнее.

Металлический прут даже не пискнул.

И тут я увидел, как он начинает напрягаться.

Нет, не прут, доктор.

Сначала задрожали руки.

Потом плечи.

Потом спина.

Ещё немного - и, судя по выражению лица, он собирался задействовать ягодичные мышцы.

Инструмент заходил ходуном. А вместе с ним загуляла и спица внутри моей ноги.

Полтора месяца эта железная сука сидела во мне тише партизана, а теперь решила напоследок пройтись с гастролями по всей конечности.

Спица начала принимать какие-то совершенно не предусмотренные производителем углы, внутри что-то мерзко выворачивалось и отзывалось тупой ломящей болью. Я рефлекторно двигал ногой вслед за ней, чтобы этот ублюдочный штырь хотя бы оставался более-менее перпендикулярно кости.

Получалась дивная композиция.

Доктор тянет в одну сторону.

Я подруливаю ногой в другую.

А врач тем временем уже стал цвета варёного рака.

Наконец этот спектакль его тоже заебал, и он гаркнул медсёстрам:

- Что за хуйню вы мне притащили?!

Медсёстры убежали, а я выдохнул с облегчением.

Антракт, блядь!

Через некоторое время медсёстры вернулись со вторыми кусачками. Я почему-то уже совершенно не сомневался, каким будет второй акт. Не хватало только попкорна и билетов с указанием ряда.

Врач взялся за спицу.

Нажал.

Нихуя.

Я начал тихонько шипеть. Не то чтобы происходящее уже дотягивало до прежних медицинских рекордов, но хотелось, чтобы персонал не забывал, что процедура вообще-то проводится на живом человеке.

Врач снова напрягся.

Ручки снова заходили ходуном.

Спица снова заплясала.

А я вновь начал ловить её ногой.

Показательное выступление травматологического кружка длилось минуты две, но результат оказался ровно таким же.

Либо спица была изготовлена из мифрила с добавлением адамантия, либо больничный фонд закупался в отделе детских игрушек.

Тем временем доктор окончательно заебался, в сердцах швырнул бесполезную железяку куда-то в сторону и, злой как чёрт, вышел из палаты.

Минут через пятнадцать дверь открывается. Возвращается врач. В руках он несёт кусачки.

Нет.

Не так.

КУСАЧКИ.

Это уже не имело никакого отношения к тем скромным щипчикам, которыми они до этого пытались победить советскую металлургию. Это была здоровенная метровая ебала с длиннющими ручками и стальной пастью на конце.

Отцы всех кусачек. Патриархи. Прародители. Высшая форма эволюции кусачек.

Такими, по моему мнению, должны перекусывать арматуру при демонтаже атомных электростанций.

Я даже присвистнул.

Доктор установил губки на спицу.

Слегка свёл ручки.

ХРЯСЬ.

И всё.

Второй конец капитулировал так же быстро.

Мне даже стало как-то обидно. И какого хуя нельзя было сразу принести это чудовище, а не превращать мою ногу в полигон для испытаний всего больничного инвентаря, который закупали, судя по всему, ещё при Брежневе?

Мои философские мысли прервал врач, ухватившись за конец спицы.

Рывок.

По ноге пробежала мерзкая внутренняя щекотка.

Ещё рывок - и металлический прут вышел из пятки наружу.

Фу-у-у-ух, блядь. Наконец-то.

Я только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

Полтора месяца спустя в моём организме официально закрыли пункт металлопроката. Четыре дырки щедро залили зелёнкой, замотали бинтами, сказали: "Будь здоров", и медицинская делегация уебала в закат.

А я остался один. Какое-то время просто лежал и прислушивался к ощущениям. Нога ломила безбожно и никак не хотела успокаиваться.

Примерно через час боль немного отпустила, и я начал развлекаться. Повернул ногу немного влево. Затем вправо.

Работает. Работает, чёрт возьми.

Очень осторожно согнул колено.

О-о-о-о.

Вот это кайф.

До падения мне почему-то ни разу не приходило в голову проснуться утром, согнуть ногу и сказать:

- Господи, какая всё-таки прекрасная жизнь.

Человек вообще удивительно неблагодарная скотина. Пока организм исправен, а суставы работают - ему подавай машину получше, квартиру побольше и отпуск на море.

А стоит на полтора месяца пристегнуть к пятке восемь килограммов железа - и всё твоё счастье внезапно уменьшается до возможности почесать собственное яйцо.

На следующий день пришёл врач.

- Как себя чувствуешь?

- Лучше всех.

- Может, чего хочешь?

- Домой хочу, док. Я очень сильно хочу домой.

Он подумал секунду.

- Ещё неделю антибиотики проколем. Потом свободен.

Прекрасный человек. Никаких ложных надежд.

Такой ответ меня полностью устраивал, и я принялся ждать.

Следующую неделю я прожил в состоянии постоянного восторга от отсутствия этажерки. Больше никаких ночных пробуждений в три часа ночи оттого, что конструкция снова пытается сожрать мне пах. Вместо неё мне под колено подложили мягкий тюфяк, и от такого счастья я буквально замурлыкал.

Правда, обнаружился один нюанс. За полтора месяца правая нога усохла примерно в два раза.

Одна - нормальная.

Вторая - палка с коленом.

Создавалось впечатление, что ноги принадлежат двум разным людям.

Я несколько обеспокоенно продемонстрировал это персоналу в белых халатах. Мне объяснили, что ничего страшного.

Мышцы восстановятся.

Мясо нарастёт.

Главное - время.

Что ж. Вам виднее.

Через неделю пришли врач с медсестрой и сняли с меня гипс.

Я посмотрел на руку и ахуел.

Если нога была палкой с коленом, то рука теперь представляла собой ветку с локтем. Даже синяк за всё это время так и не успел до конца рассосаться.

Причём ощущения были такие, будто кто-то щедро залил все суставы эпоксидной смолой и оставил конструкцию сохнуть на полтора месяца. Локоть застыл намертво. Кисть при первой же попытке пошевелиться по-прежнему кусала меня изнутри острой болью.

Заебись, весело.

Бесплатная отечественная медицина торжественно отчиталась о выполненных работах:

Руку починили, гипс сняли, инструкцию по эксплуатации проебали.

Дальше врач осмотрел меня и сказал то самое долгожданное:

- В принципе всё.

Полтора месяца назад меня привезли сюда в состоянии разобранного конструктора. За это время меня:

Неудачно вправляли.

Ломали то, что не было сломано.

Сверлили не туда.

Обкалывали до состояния лабораторной мыши.

Тянули так, будто собирались пришвартоваться ко дну Марианской впадины.

Устраивали клизменные эксперименты на моей заднице.

Фотографировали рентгеном с такого количества ракурсов, что я облучился на несколько поколений вперёд.

И вот теперь:

- В принципе всё.

Доктор оставил мне свой номер телефона. Сказал звонить в любое время и по любому поводу. Даже если мне в голову придёт какая-нибудь совсем тупая хуйня - всё равно звонить.

Я его поблагодарил, и мы попрощались.

Ну а дальше началась операция "Эвакуация".

Как именно я буду выбираться из этого пиздеца, медицинскую науку уже не интересовало.

К этому моменту мои нижние конечности присутствовали исключительно для комплектации организма. Пользоваться ими по назначению пока не разрешалось.

Врач сказал, что мне ещё месяц нужно лежать неподвижно и не давать никаких нагрузок на ногу, чтобы там всё заросло в лучшем виде. А через месяц уже можно начинать её разминать и пробовать садиться.

Так что мы снова вызвали платную скорую. Через часик в апартаменты торжественно въехали каталка и два крепких мужика. Мою тушку аккуратно переложили на неё, как фарфоровую вазу династии Минь.

И мы отправились в последний тур по больничным коридорам.

А затем меня впервые за всё это время вывезли на улицу.

Когда я попал в больницу, весна только начиналась: было холодно, мерзко, дул сильный ветер, деревья стояли почти голые, всё вокруг казалось серым.

А теперь я смотрел на совершенно другой мир.

За те полтора месяца, что моим единственным другом была стена напротив, деревья успели покрыться густой зеленью, воздух стал тёплым, вокруг всё цвело и пахло.

Я лежал на каталке, смотрел на солнце, на небо и просто не мог надышаться.

Оказывается, чтобы заново увидеть, насколько прекрасен самый обычный день, иногда достаточно просто как следует уебаться обо что-нибудь твёрдое.

Весна кончалась, и наступало лето.