Давайте снимем эту патриотическую лапшу с ушей и вернёмся к материальной реальности. Верить в то, что Сталин в марте 1946 года мог назвать точную цифру потерь — значит не понимать, в каком хаосе находилась послевоенная Европа. Миллионы советских граждан ещё находились в лагерях репатриации, миллионы числились пропавшими без вести, разрушенные ЗАГСы на оккупированных территориях только начинали восстанавливать учёт. Цифра в 7 миллионов была чистой политической маскировкой. В условиях начавшейся Холодной войны советскому руководству было жизненно важно скрыть от США и Британии, что страна демографически обескровлена, чтобы бывшие союзники не решились на ядерный удар по ослабленному СССР.

Когда архивы Министерства обороны наконец открыли, комиссия профессора Кривошеева вывела страшную, но честную цифру — 26,6 миллиона прямых людских потерь. И здесь кроется главный обман ура-патриотов. Из этих миллионов потери непосредственно Красной Армии составляют около 8,7 миллиона бойцов. Все остальные — почти 18 миллионов человек — это мирное население, целенаправленно уничтоженное нацистами на оккупированных территориях (угнанные на каторгу, замученные в гетто, умершие от голода в блокаде). Пытаться урезать эту цифру до 7 миллионов — значит трусливо вычеркнуть из истории геноцид нашего народа, замазывая преступления фашизма.

Победа СССР в 1945 году велика не потому, что у нас не было катастроф и потерь. Катастрофы были: и Киевский котёл, и Вяземский окруженческий погром 1941 года, и трагедия под Харьковом в 1942-м. Верить победным сводкам Совинформбюро первых месяцев войны как в итоговую статистику — верх наивности. Любое воюющее государство занижает свои потери ради удержания фронта.

Победа СССР велика не тем, что мы «мало теряли», а тем, что советский плановый базис смог выстоять, переломить и уничтожить объединённую фашистскую машину всей Европы даже после чудовищного удара 1941 года. И здесь кроется ключевое материальное доказательство превосходства плановой экономики над рыночной. Социалистическая система одержала верх благодаря полному отсутствию капиталистических тормозов: в СССР не было понятия частной прибыли, не существовало финансовых спекуляций, паразитического класса олигархов и системного рыночного воровства. В условиях тотальной войны государственное планирование позволило мгновенно сконцентрировать 100% ресурсов на одной задаче — спасении вида. Эвакуация тысяч заводов на Урал, запуск производства в чистом поле и послевоенное экономическое чудо с ежегодным снижением цен — это результат работы чистой науки и общественной собственности, а не рыночной грызни за контракты.

И этот плановый каркас сработал сообща с главным классовым отличием советского человека. Советский пролетарий обладал подлинным, материально обоснованным хозяйским отношением к своей стране. При капитализме наёмный рабочий знает, что завод принадлежит фабриканту, недра — корпорации, а земля — латифундисту, поэтому в окопах он защищает чужие миллионы. В СССР же ликвидация частной собственности превратила каждого труженика в реального совладельца государства. Стоя у станка в Челябинске или поднимаясь в атаку под Сталинградом, советский человек материально защищал СВОИ заводы, СВОИ колхозы и СВОЁ рабочее государство. Именно уничтожение эксплуатации человека человеком породило тот невиданный массовый героизм, который сломал хребет европейскому фашизму.

Настоящему марксисту не нужно врать про цифры — за нас говорит триумф социалистического базиса над диким рынком.