Пока мир обсуждает планы Трампа и варианты заморозки, в Киеве окончательно определились с вектором. В свежем интервью для The Atlantic прозвучала фраза, которая ставит крест на надеждах о скором мире:
«Украина не проиграет. Я предпочел бы вообще не заключать никакого соглашения, чем заставить свой народ принять плохое».
Давайте переведем это с политического на человеческий:
«Плохое соглашение» — это любой компромисс и остановка кровопролития прямо сейчас. «Никакого соглашения» — это продолжение бесконечной мобилизации, ТЦК на улицах и ежедневные сводки о потерях.
Интересная получается математика. Президент говорит, что «не может заставить народ принять плохой мир», но при этом тот же народ вполне успешно «заставляют» штурмовать посадки под КАБами. Спросили ли тех, кто сейчас сидит в грязи под Курахово, что для них «плохо»? Или «плохо» — это когда у тебя в Киеве падает рейтинг, а не когда у тебя в стране заканчиваются мужчины?
Зеля открыто признает: он готов играть в долгую, даже если ценой будет полное истощение демографии. Принципиальность за чужой счет — это всегда удобно. Похоже, лозунг «до последнего украинца» перестал быть фигурой речи и стал официальной программой действий.
Как думаете, это лидерская позиция или приговор собственной стране?
Оригинал интервью (на английском):
Цитата из статьи: «I would rather take no deal at all than force my people to accept a bad one» (Я бы скорее вообще не заключал сделку, чем заставил свой народ принять плохую).
