Анонимно, ибо много но.
Расскажу про хорошего (наверное) трудовика, с которым у меня общение несовсем сложилось.

Моё первое образование - педагогическое. Учитель начальных классов. Я оканчивал колледж. На последнем курсе все проходили преддипломную практику и должны были несколько дней просидеть на задней парте в классе, консультироваться с учителем в классе, а потом преподавать 3 недели под чутким руководством учительницы.

Я же слыл студентом-долбоёбом и откровенно филонил. Допуск на практику не получил, а это сулило мне отчисление-армию и полный пиздец вообще.

Я бегал и досдавал хвосты, а потом пришёл чуть ли не на коленях в учебную часть, умолять, чтоб меня хоть куда-нибудь пристроили на практику в любую школу. И мне ответили по началу, что для дураков ничего нет. На следующий день я решил быть настойчивее, но там меня и ждали. Мне сказали, что для меня есть отдельный ад. Школа, в которой такая завуч, что запарывает красные дипломы, так что я там никогда и тройки за эту практику не получу, но туда срочно нужен один практикант.

Я пришёл и попал в 4 выпускной класс (началка), где были собраны "сливки" общества - один украл телефон, другая три раза убежала из дома, у третьей мать сторчалась на героине итд. Учительница у них была железная леди, а тут я пришёл - парень молодой. Учительница, оказывается попала в больницу и очень серьёзно. Уроки уже пару недель как вела та самая завуч. Один день она мне показала, что да как....... и ушла... со следующего дня, я должен был учить этих ребят, которые вообще ни в зуб ногой. И я ни в зуб ногой.

Вскоре я нашёл с ними общий язык и пытался делать их учёбу интереснее.
Короче, хватит предыстории.

Для проведения уроков часто чего-то надо, всякий наглядный или дидактический материал. Я приносил в школу ноутбук и проектор (тогда это было ОГО-ГО! начало 2000-х годов, не у всех были компы и телефоны)

Как-то одна учительница за завтраком сказала мне, что многие вещи для них делает трудовик.
Я пошёл к трудовику, объясняю, что мне надо. В рюкзаке бутылка коньяка. Трудовик слушал меня, уточнял всякие размеры, переспрашивал... а в конце так говорит: "Ну, верстак у меня вон там, станок вон там, ножовка вон там - бери и делай, в конце уберёшься - метла вон там"

Я посмотрел-посмотрел, да и думаю, хрен с тобой. Стою делаю, никого не трогаю.

Приходит какая-то "Машенька" (учительница другого класса) и он перед ней как начнёт лебезить "Конечно, Машенька, сделаю. Да-да, Машенька, сделаю... Да, вот так сделаю... ой, да я тебе и покрашу, Машенька...."

Ещё немало раз приходил к нему и чё-то делал для детей для уроков. Каждый раз пытался предложить ему бутылку, но он всегда так мерзко со мной говорил, что мне было жалко ему отдавать бутылку.
А этот старый хрен всё перед Машеньками там лебезил, почти каждый раз.


Однажды он заметил, когда я собирался уже уходить из кабинета, эту самую бутылку коньяка. И тут он что-то понял, начал чё-то мне говорить. Помню, как я был на него зол и выпалил: "Машеньки и Леночки тебе даже пальчики понюхать не дадут. А я б тебе за каждую поделку по бутылке дал. А теперь уже не надо мне ничего от тебя."


- - -

А с практики я пришёл в шарагу с пятёркой, с благодарностями письменными итп. В учебной части чуть в обморок не упали тогда. А потом ещё и завуч им сказала, что теперь в школе работаю у них (да, оформить учителем не могли, но каким-то социальным педагогом записали). Учебный год я доработал, но дальше со школой завязал.

Я-бы сказал - типичный трудовик. Не лучший вариант.
У нас трудовиком был бывший военный, пенсионер. Звали его Владимир Николаевич. Его призвали на срочку после ПТУ, где он учился на слесаря-станочника. Потом остался на сверхсрочку, стал сержантом, специалистом по ремонту вооружения. Учил срочников. Вызвался поехать добровольцем в Афган. Там работал в пунктах по ремонту техники и вооружений, выезжал на ее эвакуацию и ремонты, где однажды и попал в засаду, получив ранение глаза (правый глаз не поднимался вверх) и контузию, был комиссован.
Много курил, изредка выпивал, но мало. Голос командный, рука тяжелая, матом ругался в исключительных случая.
При помощи оценок (забыл халат, болтаешь на уроке, повредил инструмент, повредил себя инструментом - двойка), длинной деревянной рейки (творишь хуйню - получи по жопе или по рукам) и громкого командного голоса (а также большого опыта работы с подобным контингентом) вправил нам руки на уровень плеч, привил дисциплину и ТБ. Главное - никогда не наказывал просто так и без объяснения сути проступка. Ты получал по жопе и знал, за что. А еще, бывало, вынужден был вспомнить и ответить, как делать было надо. Хотя иногда казалось, что дело наше труба - ведь первым нашим изделием были рейки 30*1,5*0,5см. Нужно было выпилить заготовку из бруска, обрезать, обстрогать рубанком, ошкурить. Если отклонение превышало 2мм по длине/ширине и 1мм по высоте - изделие ломалось об колено и шло в мусор. Зато к концу первого года мы делали эти рейки почти идеально, и в итоге из них сделали подставки под горячее, которые передали в кабинет домоводства девочкам.
Он был нашим самым любимым и уважаемым учителем. На Труд бежали со всех ног. Поскольку это была середина 90х, то с материалом было туго. Мы тащили ему с окрестных помоек любой более-менее пригодный материал: деревянную мебель и ее части, спиленные деревья (кроме тополей), металлические пруты, трубы уголки. Однажды сперли лом у рабочих, копавших трубы, в другой раз утащили секцию решетчатого забора, которую рабочие сняли для прокладки труб в офисный центр (бывший детсад). Еще мы делали молотки - сначала ручки, потом бойки. Они были небольшие, грамм на 50, но пользовались спросом, а на вырученные деньги трудовик покупал инструмент и расходники. В 7 классе мы обеспечили всю школу совками для мусора, для сухой уборки классов. Последний раз я этого монстра видел в 2018 году, когда пришел в родную школу на выборы. Он скромно стоял за мусорным ведром у углу спортзала - чуть помятый, немного ржавый, но все еще функциональный.
Труд у нас был всего 3 года, в 8 классе у нас сменился классный руководитель и вместо труда появилась информатика. Но все равно, в конце года, на генеральную уборку считалось почетным отправится в кабинет Труда и вычистить его до блеска: убрать стружку и древесную пыль, смазать направляющие станков и накрыть чехлами, натереть промасленной тряпкой рабочие части пил, резцы рубанков...
Когда мы учились в 10 классе, Владимир Николаевич уволился - он много болел и уже не мог полноценно учить детей.
Низкий ему поклон и светлая память.