weed.breeder

Я прошёл тестирование и несколько этапов собеседований. На финальном интервью ко мне пришёл некий заместитель генерального директора. Он обратил внимание, что в резюме у меня указано агрономическое образование, после этого он предложил мне пойти стажёром в отдел агрострахования.
Я отказался, потому что даже ведущий специалист в агростраховании у них получал примерно в два раза меньше, чем младший аналитик, на позицию которого я изначально откликался. Кроме того, характер работы в агростраховании предполагал частые разъезды на 100-150 км на личном автомобиле, что меня не устраивало.

В итоге оффер на позицию аналитика я не получил и продолжил работать агрономом за копейки...

Итоговый результат «Хомяка» меня совершенно не вдохновил. И вместе с тем пришло взрослое осознание того, что анимация — это немного не моё, ведь чтобы тогда получить связанное с ней профильное образование, нужно было иметь хорошо поставленную технику в живописи для успешной сдачи экзаменов, а живопись давалась мне с трудом из-за некой природной неуклюжести. И тогда я решил сделать ставку на то, что дало мне отдачу при намного меньших усилиях.

МУЗЫКА

В том же 2013 году, когда я оказался на распутье, чем же заниматься в дальнейшем, парадоксальным образом я и был максимально близок к славе и признанию. Но тогда я слишком верил в свои возможности и думал, что всё впереди… А это оказался пик.

Начнём по порядку: где-то до 2006–2007 годов я не относился к музыке ровным счётом никак, мне не особо нравилось слушать музыку, а делать её тем более, думая, что музыка — это ремесло, которое даётся после долгого специального обучения. Некоторые мои одноклассницы ходили в музыкальную школу, но, судя по рассказам, им там, откровенно говоря, не особо нравилось, и занимались они из-под палки. В 2007 году мне подарили простецкий синтезатор Elenberg, я повозился с ним несколько недель, криво подбирал мелодии и убедился в своём первоначальном суждении об «особом ремесле», поняв, что у меня не получается повторить такой же саунд, как в поп-шлягерах, которые я регулярно слышал на радио.

В дальнейшем я ознакомился с рок-музыкой, такими группами, как «Кино», «Гражданская оборона», «Звуки Му», Nirvana, Green Day. Эта музыка казалась мне более простой, чем эстрада, но в то же время более живой и органичной. Также после сотни часов прослушивания рок-музыки я приметил одну деталь: в большинстве песен инструментал играет отдельную мелодию, которая чаще всего состоит из 3-4 аккордов, а мелодия вокала содержит большее количество нот и лишь частично пересекается с аккомпанементом. Это было для меня большим открытием, и я начал экспериментировать с музыкой: сначала записывая синтезатор на приложение «Диктофон» через веб-камеру, а с появлением интернета моими «друзьями» стали Mixcraft и Audacity.

Но достаточного времени на эксперименты с музыкой у меня не было, так как мне катастрофически не хватало личного пространства: 90% времени я находился с 4-5 членами семьи на 25 квадратных метрах, а толковых единомышленников среди сверстников в своём городе так и не сыскал, поэтому отложил это дело в долгий ящик, сконцентрировавшись на анимации. Ящик Пандоры открылся, когда в 2012 году у меня появился iPad с установленным на нём приложением GarageBand (тогда ещё GB был платным, но я оперативно «джейлбрейкнул» планшет). Ночью под одеялом я залипал в планшете, ставя творческие эксперименты. Моей тогдашней задачей было создать слушабельную и, как ныне говорят, «хуковую» музыку, которая при этом лежала бы вне того «прокрустова ложа» цикличных аккордов, ритма и соблюдения тональностей.

Я скидывал свои треки «на зацен» интернет-знакомым, но из них реально слушала то, что я скидывал, от силы десятая часть. И тогда пришло понимание того, что «сухая музыка» без визуала и идентики никого не заинтересует. Никто не будет слушать потуги ноунейма вне контекста, так я и пришёл к тому, что нужны клипы. Первые клипы я снимал на что попало: старый телефон Nokia, веб-камеру, древний цифровой фотоаппарат. Предтечей моих клипов были какие-то фристайлы экспромтом, которые я записывал больше с целью некоего рейджбайта. Тогда-то я и придумал своё альтер-эго: «Минько МС» — дерзкого своими помышлениями, но нелепого, неуклюжего школьника, травимого всеми, кем только можно, а посему и записывающего свои обращения с футболкой на лице, чтобы «мамка» и, не дай боже, одноклассники не спалили. По сути, Минько МС — это и был я, но гипертрофированный на несколько порядков. Моя лёгкая физическая отсталость (как у Киреева из «Пацанов») и тяжёлая соматотрофная дисфункция вегетативной нервной системы не позволяли мне эксплуатировать образ спокойного мачо или альфа-самца, которому «веришь», поэтому мой внутренний пиарщик сделал ставку на гиперболизацию моих недостатков. Невротик, астеник. Немножко шизоидно-аутичный, ведь тогда ещё не было тотальной моды на выявление у себя каких-то психических заболеваний, поэтому я счёл такой стиль поведения вычурным и даже шокирующим.

ПУШКА

Где-то в октябре 2012 года я, как всегда, прислонившись к стене на школьной перемене, придумывал новые миры и концепции. И в этот момент меня посетила очень дурная и, как мне тогда казалось, смешная мысль — объединить один из первых мультиков-упражнений «Говорящая голова» и старое видео моих кривляний в ванной в один большой трек про ванну в некой вичхаус- и клауд-рэп-тематике. Почему-то мне это показалось настолько смешным, что я засмеялся в голос, и одноклассница странно на меня посмотрела и спросила: «Что с тобой?»

Я ответил, что ничего страшного, сочинил «пушку», не вдаваясь в подробности, что за пушка.

По пришествии домой я слепил из нескольких разрозненных и записанных в разное время в период с 2009 по 2011 год диктофонных аудиозаписей с телефона некое подобие трека, но, к сожалению, при монтаже клипа упустил возможность заюзать «говорящую голову», так как мне пришла в голову ещё более сумасбродная идея: записать на видео, как я сливаю в разбитую раковину некое подобие крови, сделанное из разведённой в воде бордовой гуаши. Бит я сделал халтурно, из каких-то готовых сэмплов, так как я тогда ещё не успел скачать на планшет GarageBand, а звучание встроенных инструментов в Mixcraft меня не устраивало, на освоение же других, более сложных программ вроде Cubase мне не хватало отведённого времени за компом.

Итоговый трек вышел не таким, как задумывалось тогда на школьной перемене: он вышел более коротким, скомканным, так как требовалась дозапись вокальных партий, на которую у меня не было ни времени, ни личного пространства.

В ожидании «личного пространства» и в надежде всё переделать я мариновал итоговую запись пару месяцев, пока в конце ноября от отчаяния не решился выложить всё в сеть под итоговым названием «ЕСТЬ ТАКОЕ МЕСТО-ВАННА». У меня не было ожиданий от этого трека. Закрыв видеохостинги, я буднично погрузился в учёбу и уже забыл о своей, как казалось, гениальной задумке на 2–3 недели, иногда записывая стихи и мечтая о том, что когда-нибудь найдётся какой-нибудь дяденька-продюсер, который, вдохновившись моими потугами, приведёт меня за руку на студию типа Sound City, где я реализую все мои изощрённые музыкальные фантазии.

В конце декабря, в последний учебный школьный день перед каникулами, я остался наряжать класс, так как меня попросили нарисовать символ наступающего года — змею во всю стену. Вечером я вернулся домой, открыл ВК и понял, что случилось что-то неладное: у меня висело 14 непрочитанных сообщений. Я был достаточно одинок, и больше трёх сообщений у меня не набиралось даже за период летних каникул, когда я на три месяца уезжал в глухую деревню без интернета… Все эти сообщения содержали некие оскорбления, хейт, попытки меня унизить. Разобравшись, в чём дело, я понял: видео про ванну локально завирусилось, попав в некий ныне закрытый паблик с мемами и собрав около 20 тысяч просмотров за день. Поначалу я пребывал в шоке и сперва хотел всё удалить, закрыть доступ и вообще удалиться из соцсетей, потому что осознал: Минько МС был слабо законспирирован, и раз некие 14 хейтеров смогли узнать моё имя и страницу в ВК, значит, и мои одноклассники, и родственники тоже влёгкую выйдут на меня…

Я переночевал с этими грустными мыслями, наутро успокоился. Иронично ответил на хейтерские сообщения, а тем, кто желал мне чем-то помочь по творчеству, конструктивно пытался донести свою позицию. Благодаря сочувствующим людям, которые помогали мне советом, я вывел для себя, что это испытание позором может помочь мне по жизни.

Я бросил хандрить и стал как маньяк упиваться славой и просмотрами, постоянно мониторя, не выложил ли меня какой-нибудь другой паблик с видосами, и регулярно обновляя статистику просмотров. Тогда мне оперативно захотелось повторить успех «Ванны», и я придумал убойный трек в том же ключе под названием «Несущие стены». Мне хотелось сильнее эпатировать публику, но на сей раз вместо окровавленной раковины я снял, как мочусь в унитаз. Естественно, понарошку. Сняв клип за 2 минуты в ванной, я поднялся через лестничную клетку на технический 17-й этаж и с одного дубля записал вокал на диктофон, издавая неистовые крики в припеве. Но, как известно, дважды повторенная шутка перестаёт быть смешной. Клип слегка завирусился, разошёлся по некоторым малочисленным пабликам, но в сумме не набрал и пяти тысяч просмотров. Магнетизм и шаманизм «Ванны» были куда сильнее и глубже, чем наспех сделанная неуклюжая попытка удержания внимания.

Эти новогодние каникулы, во время которых я невольно постигал азы SMM, запомнились мне надолго, но самым тяжёлым для меня было возвращение в школу, где к тому моменту только ленивый не знал о моих выкрутасах. Одноклассники восприняли это более сухо, отреагировав на моё творчество как на ещё одно доказательство моего сумасшествия. Но самые горячие и бурные «овации» я сорвал, когда вошёл в столовую — вмиг все присутствующие массово стали улюлюкать и аплодировать. Поначалу я был растерян, а затем решил подыграть им, потому что терять было нечего, а умение посмеяться над убогим собой хоть как-то могло сгладить ситуацию. Но впоследствии я заметил, что после этих «50 секунд славы» я парадоксальным образом реже стал сталкиваться с травлей и буллингом, обращая всё в шутку, как заправский шоумен.

ХАЙП

Приблизительно в это же время со мной связался Double V из «Ленина Пакет», выразив респект, и попросил использовать материалы с моей страницы для паблика «Журнал ГУЛАГ» (a.k.a. «Лукошко Российского Глубокомыслия»), на что я с удовольствием согласился. Постепенно мои треки стали проникать в недра богемной андерграундной тусовки, и я стал ненадолго узнаваем. Я чувствовал, что на меня есть некий спрос в обществе и даже такая вшивенькая и плохонькая музыка от меня — это социальный лифт, надо брать быка за рога, чтобы пробить этот потолок и выйти на более высокий уровень: время летело, просмотры падали, я забывался, а никаких возможностей записать и издать что-то принципиально новое у меня не было, а записывать на чердаке уже не вариант. Обо мне стали забывать даже самые лояльные и преданные слушатели, и я смотрел на это как на горящую хату. Я мечтал о своей группе, и меня посещали мысли сдаться и записаться на студии звукозаписи за свой счёт, но у меня не было достаточного количества денег на аренду, так как все свободные средства были потрачены на покупку новенького iPad, а найти единомышленника в музыке мне не удавалось даже в сети Интернет. Попытки разослать демо на лейблы не увенчались успехом — был мёртвый игнор. Также в мой адрес поступали приглашения выступить на региональном ТВ, но я не видел возможности проведения лайв-концерта без собственной группы, а петь под минус «как Кобзон» мне не хотелось. К тому же долгое моё отсутствие вызвало бы дополнительные ненужные вопросы у семьи, так как я вряд ли бы смог придумать надёжное алиби. Последним моим дембельским аккордом перед забвением стало интервью Олегу Баранову для ныне покойного сайта Look At Me, где я, воплощая фантазию о собственной группе, запустил миф о её существовании. Интервью вышло кринжовым, и мне боязно было его перечитывать. Но умная мысля приходит опосля, и из песни слов не вырубить.

ЗАКАТ

У меня были в запасе новые треки, но они были откровенно халтурными вследствие острой нехватки времени на их создание и не приносили былого успеха, так как былая провокационность набила оскомину. «Дяденька-продюсер» так и не вышел на меня и не взял за руку. В апреле 2013 года я выпустил символический сборник песен и ушёл на отдых от музыки, в дальнейшем занимаясь анимацией и подготовкой к выпускным экзаменам.

Моя главная ошибка 2013 года была в том, что я мыслил категориями XX века («нужна группа», «нужна студия», «нужен дяденька-продюсер», «стыдно петь под минус»).
А интернет 2010-х наказывал перфекционистов и озолачивал тех, кто не стеснялся гнать лоуфайный треш-контент. Но такая популярность требовала полной свободы действий и взрослой наглости, а реальность упиралась в родительский контроль, школьные разборки и подготовку к экзаменам