shidoarito

Стал плохо спать и решил попробывать писать книгу . Раньше ничего не писал . Хочу узнать стоит ли делать потуги дальше или это совсем мусор .

В темноте глубокого космоса висел, как высохший на осеннем ветру лист, разбитый вдребезги диск Луны.Я смотрел на него, сняв очки, чтобы видеть мир как можно яснее, и задавался вопросом: если это бесконечно далекое тело так близко к Земле, то почему это, в сущности, далеко от нас? Мы ведь тоже качаемся на одном из бесконечного множества своих нервов в звездных далях.Поняв это окончательно, я вдруг ощутил тоску по ней, у неё не было ни имени, ни лица, а было только то самое, бесконечно близкое серцу видение: моя бесконечно прекрасная и такая близкая!… Только Она была реальна и не казалась мне чем-то внешним.Хоть её никогда и не существовало, возможно, она снилась мне, но была по-настоящему реальней всего.Опустив голову, словно пытаясь увидеть внутри себя только ей одной ведомые тайны, которые мне еще предстоит разгадать. Я несколько раз потряс головой. Так продолжалось довольно долго, пока диск не стал раскачиваться медленней. С удивлением я увидел, что лунный свет перемещается вместе с ним и луна собиралась обратно в единое целое. Разом исчезло все, кроме пульсирующего вокруг звездного пространства, – исчезло окончательно и бесповоротно......

Открыв глаза я осознал что это всего лиш сон. И то как это отразилось в моём сознании вызвало вопрос – а что же является миром этого сна, мой или её? И вдруг на меня обрушилась прежняя тяжесть моего незнания. А что если я уже умер и это больше не мой мир? Когда я умер?Что случится дальше? Меня здесь нет. И нет нигде. А этот мир… Это всего лишь моя память. Я в ней отражаюсь, как в кривом зеркале. То же самое, наверно, делает и он со мной. Называет меня человеком, приручает меня, вдыхает в меня жизнь, наделяет меня всеми необходимыми атрибутами, чтобы я мог, сидя перед ним в кресле, жить в этом мире, черпая пищу из этой реки. Я даже представить себе не могу, что будет со всем остальным.Есть ли бог? Можно ли такое придумать? С этим мы здесь столкнулись вплотную. Но почему он не позволяет себе говорить об этом так открыто, так прямо, без страха? Зачем? Чтобы мы, давя друг друга, всегда стояли на пороге самого главного? Я имею в виду – чтобы ему было спокойно спать? Но что это такое – самое главное? Может, во мне действительно живет душа. Душа, способная видеть и слышать… Но она могла бы быть чуть живее. Чуть шире. Она могла хотя бы тихо радоваться. Или чуть ненавидеть… А она все делает наоборот. Ей больно, ужасно больно. Как она это выдерживает – я не представляю. Может быть, это просто моя боль. А может, сама она и есть этот жуткий крик, доносящийся издалека. Мысли обрывочные и неясные – много раз я вспоминал их, но так и не сумел уловить чего-то. Вспоминаю сейчас – и опять не понимаю. Тогда я просто цитировал, перегоняя их в строку – как радиопередачу. Трудно было понять все до конца, не прилагая усилий к пониманию, как часто бывает со мною в минуты полного и безмятежного отупения. У меня появилось много вопросов к самому себе, ответить на которые мог только я. Вслух я, конечно, ничего спрашивать не стал.«Есть даже врачи, готовые выставить вам страшный диагноз. «Паранойя», например, или что-нибудь в этом роде. Но, уверяю вас, все это бред, вызванный невыносимыми душевными муками. Все началось еще до того, когда все началось. С самого рождения. Нет, он, наверно, появился намного раньше. В начале мироздания. Может быть, там, откуда мы появились, таких еще не было. Он появился на свет в великой радости. И ни разу в своей короткой жизни не почувствовал боли. Наоборот, всегда его окружали самые счастливые мгновения и самые приятные заботы. Он родился, увидел свет, понял, что теперь есть все, чего он только может пожелать, засмеялся, ощутил первые детские запахи, услышал первые голоса, сказал первое слово – и все эти звуки, цвета и ощущения исчезли. А мир вокруг стал меняться. Сначала постепенно, постепенно. Постепенно – значит, сначала незаметно, а потом все быстрее, быстрее и быстрее. И он никак не мог ничего поделать. Как и у каждого из нас, жизнь оказалась для него слишком тяжелой. Мир не хотел оставаться таким. Надо было что - то с ним делать, надо было каким - нибудь образом изменить его, и он не знал, как это сделать. А когда он стал задавать вопросы, на которые никто никогда раньше не слышал ответов, стало ясно, почему мир так несовершенен. Оказалось, нельзя задавать правильные вопросы. Потому что никто не знает на них ответы. И сам вопрос тоже не имеет никакого смысла. Он просто показывает, сколько среди людей шарлатанов, пытающихся обогатиться за счет других. Люди погрязли в скандалах и дрязгах, страдают от зависти и ненависти. А в чем смысл всего этого? Для чего все это? Раз уж мир создан для страданий, может, стоит им наслаждаться? А ведь наслаждение есть единственная возможная форма существования. Но стоит ли им пользоваться? Можно ли потерять это последнее удовольствие? Кто в силах заглянуть в наши души, чтобы ответить на этот вопрос? Никто.


Откинув одеяло я встал с кровати. Из окна падал серебряный луч луны. Легкое покачивание и вместе со светом исчезли все мои мысли. Бледно-голубые облачка проплывали сквозь всевидящее око луны, создавая неясные призрачные тени. Нащупав ногами тапки я неслышно пошел на кухню. Поставив чайник на плиту я повернулся к зеркалу и окинул себя взглядом. По моим щекам и подбородку стекали струйки холодного пота, а волосы на голове растрепались. Я направился в ванную что бы привести себя в порядок. Включив воду я наклонился над ней. Вдруг я ощутил какой-то физический дискомфорт в области моей спины. Это мой кошка Лиза, заметила что я стою спиной к ванной и прыжком очутилась на моей спине, просунув передние лапы мне под мышки и подняв мордочку потерлась о мою щеку. Чувство комфорта и безмятежности охватило меня Я посмотрел на нее и сказал: - Ну что, Лизавета?… Она тихонько замурчала и я почувствовал как внутри у меня стало разливаться блаженство. Это была необычайной красоты и ума Тайская кошка с небесно голубыми глазами и гладкой как шолк шорсткой. Цвет ее шерсти удивительно гармонировал с нежностью ее глаз. Слегка хрипловатый голос придавал ее улыбке особую теплоту и сердечность. Пойдем завтракать ? - спросил я ее и она благодарно лизнула меня в щеку шершавым языком. Взяв ее на руки я чмокнул её в щечку и мы отправились на кухню. Лиза ела, вернее урчала, как трактор и жевала одновременно. Я заварил семе растворимый кофе и отправился в комноту к компьютеру. Работая я мог быть уверен, что никто не заглянет мне через плечо. Не отрывая взгляд от экрана я мельком глядел на клавиатуру компьютера. Но это были не мои пальцы. Сначала я не мог понять, в чем дело. А потом понял. Прищурив глаза, я стал вглядываться в разные участки экрана. Если бы это делали мои глаза на земле, они бы не смогли это сделать, а если бы они вообще не имели никаких чувств, то не сумели бы и привыкнуть к тому, какие у них появляются новые возможности. И все же эти новые поверхности на экране моего компьютера не были моими собственными. Это были другие предметы. На мониторе моего стола были незнакомые картинки. Они складывались в затейливый узор и я, кажется, понимал, каким образом они связаны друг с другом. Они, казалось, одновременно существовали в нескольких местах. Это было очень странное, но в то же время про разумное видение. Казалось, под моими пальцами постепенно формируется тугая и прочная паутина, которой будет опутано все, к чему я ни прикоснусь. Я ощущал это как свою собственную силу, которую я направлял сквозь пальцы – словно бы сквозь мои руки прорастала паутинка из невидимых нитей, которая связывала меня с теми объектами, на которые я воздействовал своей волей. Я был с этой паутинкой единым целым. Этим ощущением я боялся опьянеть. Чтобы остановить этот безумный полет, мне пришлось закрыть глаза. Я не открывал их до тех пор, пока паутину вокруг меня не оплели уже окончательно, и от восторга не заскрипели зубы. Тогда я приоткрыл глаза – и перед моими глазами снова замелькали разноцветные картинки моего мира. Я посмотрел на свои руки. Они казались прозрачными. Я чувствовал, что они соприкасаются со всеми теми образами, которые проносились мимо меня. Меня не удивляло, если бы у них были клешни, щупальца или крылья, как у всех тех существ, мимо которых они пролетали . Но их не было. Это было странно. Я словно видел то, чего никогда не существовало, видел сквозь привычные формы и названия. Как в момент озарения я понял, почему люди часто принимают пустоту за существование. Потому что она была. И от этого мне сделалось легче. Когда я снова открыл глаза, я увидел город. Точнее, его руины. Все разрушения, все оставленные разрушениями следы были погребены под толстым слоем земли и скрыты в буйной зелени. Но даже среди того, во что я мог заглянуть, было достаточно нового, чтобы почувствовать нереальность происходящего. Кажется, сегодня утром над руинами этого города снова взошло солнце. Эта мысль не показалась мне интересной. Даже вообще не вызвала интереса. Но потом я обратил внимание на странный блеск. Не то чтобы он мне понравился — скорее, наоборот. На несколько мгновений я перестал различать цвета и отчетливо увидел звезды в просвете между кустами. Они были такими яркими, что на них невозможно было смотреть. Потом блеск стал ярче, и я наконец понял в чем дело. Оказалось, он исходил не из развалин. Вернее, не только из них. Он исходила из того места, где я сидел. Приглядевшись, можно было увидеть громадный блестящий купол из полупрозрачного материала. Издали он выглядел твердым и неподвижным. А рядом с ним — и ниже — росли странные деревья с толстыми узловатыми ветвями и тяжелыми темно-коричневыми листьями. Я встал и сделал несколько шагов вперед. Воздух внутри прозрачного купола оказался очень плотным и теплым. Странное и приятное ощущение. Потом до меня долетел тихий мелодичный звон. Это была арфа. Она играла на высокой, чуть дрожащей ноте. Как я понял, арфу держали в руках три маленьких существа. Точнее, они походили на детей, только у них были большие ладони и очень длинные пальцы. Некоторые из «детей» были почти одного роста со мной. У них не было никаких тел. Вместо этого они были похожи на прозрачные тени. Каждая из теней осторожно ходила по своему кругу, прижимая арфой к груди тонкие струны. Их движения были одновременно замедленными и плавными. Они делали это молча, хотя, казалось, легко могли издавать звуки своим ртом. Один из них повернулся ко мне и поклонился. Второй снял с головы закрывавший ее капюшон. У него был очень длинный, прямой как меч лоб.Третий молча указал рукой в сторону. Они играли милодию вселенной . Они держали мир на струнах арфы. Арфа напониманала измученое тело , мое тело, подключенное к этим теням. Струны толщиной с волос были натянуты в небе подобно прозрачным нитям, ведущим в мой скрытый мир. Мне было тяжело смотреть на этих существ. Но я не мог отвести от них взгляда. Тогда кто-то положил мне руки на плечи. Я оглянулся и увидел ту самую что приходила утром за клубком шерсти. Она мне улыбнулась и помахала. Потом мой мир полностью отключился. Мир перестал существовать. А я… Я попал на другую сторону. Здесь не было ни тумана, ни звуков, ничего, только холод и мерцание белого огня. Словно вокруг была бездна, полное небытие. Безмолвие. Холод. Черное пламя. Нечто огромное глядело на меня. В груди словно что то лопнуло. Боль была страшной. Как в жизни. Пожалуй, страшнее только смерть. А потом все закончилось. Во мне больше не осталось ничего от человеческого существа. Только темный огонь, с которым я был не в силах бороться. Ни руки, обнимавшие меня, не были частью моего тела. Все вообще исчезло. Даже тот грубый мир, где я жил. Теперь я остался один на всем белом свете. Один в пространстве и времени. Со мной, вернее сказать, со мной. Да и что это я? Что осталось от меня? Все это так странно – пропасть, в которую я попал. Но почему я в ней оказался? Откуда она взялась? Я же ничего не знаю про мир за этой белой стеной. Но я знаю, что там должно быть. Я очень хочу туда попасть. Прочь от этой тьмы. Мне нужна цель, которая вела бы меня в жизнь. Иначе нельзя. Мне придется влачить жалкое существование. И все равно я очень боюсь. Этого. За этот белый свет. То, чем я стал, пугает меня больше всего. Беззащитный и слабый, я замер в этой тьме. Жду от нее удара и одновременно молюсь, чтобы удар не достиг цели. Боюсь пустоты и одиночества.

Отошел вчера от компа сделать кофе вернулся монитор сдох ... второй монитор работает отлично , переподключал через друге кабеля и выходы ....
p.s .без рейтинга