Аналитика
Большой банан: оперативная схема России
На данном этапе становится всё сложнее говорить что-либо осмысленное о реальном ходе боевых действий на местах. Причин тому несколько. Прежде всего, война уже так долго длится и развивается с такой, казалось бы, ледяной скоростью, что большинству людей сейчас просто всё равно, удерживает ли Россия Ямполь или нет, и продвинулась ли она дальше железнодорожной линии в Покровске. Налицо сильная усталость (или, пожалуй, лучше сказать, скука) от бесконечной череды, казалось бы, небольших поселений, промышленных комплексов и лесных плантаций, и в результате большинство людей, по сути, отключились. Не последним среди них, безусловно, является президент Трамп, который, по всей видимости, выбросил карту фронта, предоставленную Зеленским , и пожаловался, что ему надоело постоянно видеть одни и те же карты.
С другой стороны, у нас есть настоящие одержимые, которые продолжают добросовестно следить за передовой и добровольно получать ежедневные обновления. В итоге получается раздвоенная система, где некоторые по-прежнему активно следят за микроперемещениями на поле боя, но большинству просто всё равно, и вряд ли можно винить последнее. Поэтому, думаю, было бы полезно подумать о более широкой схеме российских операций, о том, чего они уже достигли и чего планируют достичь в следующем году. Это, пожалуй, интереснее и менее однообразно, чем зацикливаться на точном позиционировании в Покровске или Купянске.
Я думаю, стоит остановиться на двух важных моментах, прежде чем мы перейдем к деталям.
Прежде всего, многие аналитические материалы о поле боя (особенно западные аналитики) содержат чёткие заявления о том, что представляет собой «главный» и «второстепенный» удар России, но эти заявления, по сути, интерполированы и зачастую неверны. Например, стало довольно распространённым представление о том, что «главным» направлением усилий России сейчас является захват Покровска, но, похоже, это не подкрепляется действиями России. Россия не получит особых преимуществ, стремясь как можно скорее захватить Покровск — город уже находится в цепком частичном окружении. Конечно, Покровск *был* важным логистическим узлом украинских войск, но он больше не может выполнять эту роль и был стерилизован как транзитный узел несколько месяцев назад, как только стал прифронтовым городом. Обратная сторона медали заключается в том, что другие направления наступления России, особенно на юге Донецка и в излучине реки Донец, игнорируются как «второстепенные» усилия. Это серьезная ошибка, и я попытаюсь показать, что это критически важные достижения, позволяющие России формировать поле боя в своих интересах для последующих операций.
Во-вторых, следует понимать и принимать во внимание, что Украина практически полностью утратила инициативу на поле боя. В 2024 году ВСУ удалось собрать механизированный резерв и начать операцию на Курске. Эта операция в конечном итоге провалилась и привела к серьёзным потерям украинской стороны, но это не связано с тем, что Украина всё ещё могла накапливать силы и проводить наступательные операции по собственной инициативе. Однако в 2025 году Украина постоянно находилась в состоянии реактивности. Это был первый год войны, в котором Украина не проводила никаких собственных упреждающих операций или контрнаступлений, сосредоточив свои надежды на стратегических ударах по российским нефтяным объектам.
В более широком смысле, эффект истощения сил можно наблюдать из года в год, по мере сокращения масштабов активных операций Украины. В 2022 году Украина смогла провести два разрозненных наступления, которые принесли скромные результаты: наступление из Харькова отбросило фронт за реку Оскол (хотя и не смогло прорвать Луганский подступ), в то время как серия боёв под Херсоном не привела к прорыву российских позиций, но сыграла определённую роль в том, чтобы убедить россиян покинуть плацдарм на Днепре. Конечно, дело не в том, чтобы снова анализировать эти наступления, а в том, чтобы подчеркнуть, что их было два, что они были значимыми по масштабу и привели к важным территориальным приобретениям для Украины. В 2023 году, напротив, Украина начала одно наступление на уровне всего театра военных действий на юге, которое провалилось. В 2024 году мы получили Курскую операцию: менее масштабную и менее оснащённую, чем наступление в Запорожье в 2023 году, и нацеленную на периферийный театр военных действий. В этом году украинские военные действия не проводились вообще. Здесь прослеживается чёткая закономерность: наступательная мощь Украины постепенно снижалась, а к 2025 году и вовсе сошла на нет. Это был год практически беспрерывной инициативы России.
Окончательное оттеснение Украины на обочину обороны – значительное достижение России, достигнутое благодаря нескольким факторам. Очевидно, одним из главных факторов является истощение украинских сил. Мы уже неоднократно подробно разбирали проблемы неумелой украинской мобилизации, раздробления её сил и общей нехватки резервов, и нет необходимости возвращаться к этому вопросу. Достаточно сказать, что способность Украины экономить силы для наступательных операций, по-видимому, серьёзно подорвана. Россия усугубила эту проблему, постоянно оказывая давление на различных направлениях. В настоящее время существует не менее семи направлений российского наступления, оказывая давление на множество городов по всей линии фронта. Это создаёт ряд чрезвычайных оборонительных ситуаций, поддерживает темпы выжигания украинских сил и блокирует их на передовой. Наконец, в моменте, который будет подробно описан ниже, российское наступление начало разрушать логистическую связность Украины, что создаёт нагрузку на снабжение и препятствует концентрации и накоплению сил.
Теперь о развитии фронта и предпосылках плана российского наступления. Главное, что я хочу донести, заключается в следующем: вместо того, чтобы зацикливаться на Покровске, следует рассматривать наступление России через южную часть Донецка и внутреннюю излучину Донца как жизненно важные операции, серьёзно нарушившие слаженность украинского фронта и его логистику. Это имеет тройной эффект: лишает украинцев возможности начать собственное наступление, ускоряет истощение украинских сил и формирует фронт для предстоящей операции по захвату Славянско-Краматорского района.
Для начала давайте рассмотрим прогресс, достигнутый Россией на юге Донецка, как в территориальном отношении, так и в плане его влияния на украинскую логистическую связь. Для наглядности я извлёк карты из DeepState (опять же, украинского картографического сервиса) за август 2023 года (когда Украина пыталась контратаковать из Орехова) и за 20 октября, неделю, на которую я пишу эти строки. Я отметил как протяжённость южного фронта (очевидно, линейную, приблизительную, поскольку реальный фронт имеет множество изгибов и выступов), так и выделил ключевые магистрали, по которым Украина осуществляет свою логистическую сеть.
Стоит отметить, что в настоящее время русские готовы ещё больше сдвинуть этот фронт. Украинские оборонительные линии ориентированы преимущественно по оси север-юг. После того, как российские войска освободили Курахово, они вошли в швы этих оборонительных линий, то есть продвигались вбок вдоль подготовленных укреплений, а не пытались прорвать их с фронта. Это одна из причин, почему их продвижение было относительно стабильным и непрерывным. Приближаясь к «локтю» на линии обороны, где они поворачивают на юг, и форсируя реку Янчур, русские выходят на значительное пространство, лишенное сколько-нибудь значимых подготовленных укреплений. Используя карту «Сводка военных действий» (украинские укрепления обозначены жёлтыми точками), можно увидеть, что пустота в обороне довольно очевидна, поскольку русские продвигаются к «локтю» линии обороны.
Помимо очевидного события, которое стоит отметить здесь – российские войска к настоящему моменту продвинулись примерно на половину южного фронта и готовы продвинуться ещё на 15-20 километров, – мы хотели бы отметить два момента, которые символизируют ход войны для Украины, но, как ни странно, остаются без должного внимания. Во-первых, сжатие фронта лишает украинцев пространства для манёвра, которое позволяло им сосредоточивать и концентрировать силы для контрнаступления в 2023 году. Два года назад вокруг украинского плацдарма в Орехове существовала широкая буферная зона, и украинские войска имели доступ к нескольким магистралям, где они могли рассредоточить свои силы в маршевых колоннах и осуществлять логистику.
Сегодня эта буферная зона исчезла, как и удобный доступ к нескольким ответвлениям. Российское наступление, начавшееся с прорыва в Угледаре и Курахово в прошлом году и охватившее к настоящему моменту около 80 километров фронта, фактически лишило Украину возможности наступать на юге, поскольку у неё нет ни пространства, ни дорог для безопасного сосредоточения сил здесь. Оно также разрушило взаимосвязь украинской логистики: вместо нескольких магистралей для переброски войск и техники на восток Украина теперь вынуждена поддерживать несколько разрозненных логистических фронтов отдельными магистралями. Что ещё важнее, больше нет единого донецкого «фронта», а есть ряд логистических фронтов: один на юге, в районе Орехова, другой у Покровска и самый крупный в Славянской банановой долине. Эти фронты лишены горизонтальной связи между собой для украинцев из-за клиньев, которые русские создали на фронте, особенно на юге, направляя логистику и подкрепления по отдельным коридорам.
Однако более серьёзная проблема кроется севернее, на направлениях Покровска и Донецка, и в том, как они взаимодействуют. Люди, которые сосредоточены, в ущерб всему остальному, на том, когда и как Россия захватит Покровск, не видят общей картины и даже не пытаются её понять.
Конечной оперативной целью России (по крайней мере, на данном этапе войны) является пояс городов, протянувшийся дугой от Славянска до Константиновки, который я любовно называю «Славянский банан» из-за её изогнутой формы. Беглый взгляд на карту показывает, почему те самые операции, которые списываются как второстепенные, на самом деле являются критически важными направлениями российских усилий, определяющими поле боя для наступления на «банан».
С точки зрения оперативной географии, Банану можно захватить двумя очень важными фактами. Во-первых, хотя общая площадь агломерации значительно превышает площадь любого из городских районов, за которые велись бои до сих пор, оборонять Банану относительно сложно, поскольку она расположена на дне речной долины: Казенный Торец протекает через все города Бананы, прежде чем впасть в Донец. Российские войска, приближающиеся к городу с юго-запада, востока и севера, будут продвигаться вдоль возвышенности, с которой открывается вид на города на дне.
Второй важный факт о «Банане» заключается в том, что, несмотря на свои размеры, она поддерживается всего двумя шоссе, подходящими с юго-запада и северо-запада соответственно, врезаясь в «Банан» клином. Если взять в качестве примера северное шоссе/МШР (трасса Е40), то мы видим, что действия России в излучине Донца едва ли можно назвать второстепенными: это жизненно важные операции, связанные с сохранением целостности «Банана».
Шоссе Е40 проходит очень близко к излучине Донца (обычно оно проходит в пределах пяти миль от реки). Если русские продолжат продвижение к северу от Донца и выйдут к реке у Богородичне или Святогорска, это не только подвергнет Е40 постоянным атакам беспилотников, но и сомкнет линию обороны за «Бананом», не говоря уже об огромном давлении на Северском выступе.
На Покровском фронте успехи России также трактуются неверно. После прорыва в конце лета российские войска консолидировали выступ к северу от Покровска (несмотря на недели украинских контратак) и уверенно продвигаются к Раисскому и Сергеевке. Речь идёт вовсе не о Покровске — выход к Раисскому выведет российские войска прямо в тыл Константиновки, на пути снабжения к нижней стороне Банана.
Я вовсе не утверждаю, что российские войска находятся на грани масштабного наступления, которое мгновенно выведет их в самое сердце Банана. Однако у России в этой войне существует довольно хорошо отработанная оперативная методология, которая заключается в методичном проникновении в логистические коридоры и стыки Украины, сегментации фронта и удушении её опорных пунктов, вынуждая её снабжать опорные пункты на передовой по принципу цепной логистики и грунтовых дорог. Они уже проделали это в Бахмуте и Авдеевке, продолжают в Покровске и формируют фронт, чтобы попытаться сделать это в крупных масштабах в Банане.
Основная мысль, которую мы пытаемся здесь донести, заключается в том, что ошибочно считать «второстепенными» российские наступления в Серебрянском лесу, формирующийся выступ севернее Покровска и их продвижение в излучину Донца. Уменьшение масштаба до соответствующего значения показывает, что это концентрические операции, формирующие фронт наступления на Банану в 2026 году: движение к трассе E40 с севера, обход оборонительного щита вокруг Сиверска и выход в подбрюшье Бананы через Райское.
Возможно, это слишком долгий путь ради короткого глотка воды, но здесь есть несколько основных моментов, которые совершенно упускаются из виду, когда взгляд на фронт сосредоточен на боях в Покровске и Купянске:
1. Наступление России из Курахово по южному фронту не является второстепенным направлением. Они смяли половину южного фронта, сконцентрировав украинские войска на компактном пространстве, что лишает их возможности наступать на юге.
2. Широкое российское давление по полудюжине направлений поддерживало постоянную интенсивность огня по украинским войскам и препятствовало накоплению сил для упреждающих операций. 2025 год стал первым годом войны, в котором Украина не начала ни одной наступательной операции по собственной инициативе.
3. Продвижение в излучине Донца и в промежуточном пространстве между Покровском и Константиновкой не является второстепенными или вспомогательными операциями: это критически важные формирующие операции, которые концентрически движутся в сторону Банана.
Честно говоря, общий оптимизм в украинской инфосфере, царивший большую часть лета, показался мне на удивление странным. В этом году линия фронта не принесла Украине по-настоящему хороших новостей. Помимо более широкого стратегического момента, заключающегося в том, что Украина потеряла инициативу и, похоже, не способна её вернуть, Россия захватывает два важных населённых пункта (российские войска находятся в центрах Покровска и Купянска), начала наступление как минимум на два других (Лиман и Константиновка), прорвала половину южного фронта и очистила большую часть внутренней излучины реки Донец-Оскол. «Банана» на подходе к 2026 году.
Теория цены победы Украины.
За последний год стало очевидно, что Киев отказался от прежних представлений о полной победе на поле боя и принял новую стратегическую концепцию, основанную на навязывании России неприемлемых издержек, чтобы Москва согласилась заморозить конфликт.
Это тонкое и невысказанное, но чрезвычайно важное различие. Его легко упустить, поскольку и украинское руководство, и западные сторонники Украины продолжают говорить об украинской «победе» и о возможности «выигрыша» Украиной войны. Важно понимать, что «победа», о которой они говорят сейчас, категорически отличается от победы 2022 и 2023 годов. В первые годы войны можно было, по крайней мере, говорить о том, что Украина возьмёт на себя инициативу наступления на суше и отвоюет территории. Были конкретные примеры украинских наступлений в 2022 году, и битва в Запорожье, хотя и неудачная, показала, что Украина, по крайней мере, могла попытаться провести полноценное механизированное наступление.
Таким образом, в первые годы войны, когда лидеры в Киеве, Брюсселе, Лондоне и Вашингтоне говорили о победе Украины, они, по сути, имели в виду разгром российских сухопутных войск и возвращение значительной части (или всего) Донбасса. Курская операция 2024 года начала определять расстановку сил: у Украины ещё оставались ресурсы для проведения упреждающих операций, но эти операции уже не были нацелены на плотный восточный фронт, а на относительно слабые второстепенные фронты с целью перевесить российские силы.
Сегодня, когда украинская армия застряла в состоянии постоянной реактивности и медленно отступающей обороны, говорить об украинской победе в самом прямом смысле, то есть о победе на поле боя, бессмысленно – независимо от того, насколько упорно и храбро рядовые украинцы продолжают сражаться в практически невыносимых условиях. Вместо этого украинская «победа» трансформировалась в нечто, по сути, означающее, что Россия идёт на столь непомерные издержки, что соглашается на некое перемирие без каких-либо предварительных условий.
Предполагается, что расходы, которые придется возложить на Россию, будут складываться из потерь на поле боя и ущерба стратегическим объектам, нанесенного украинскими авиаударами. В этом отношении Украина, по всей видимости, возлагает особые надежды на стратегическую ударную кампанию по российской нефти. Попытки Украины остановить добычу и переработку российской нефти совпали с еще более жесткими санкциями США против экспорта российского ископаемого топлива. Хотя стоит отметить, что ограниченная реакция цен на эти санкции свидетельствует о том, что рынки ожидают продолжения поставок российской нефти .
Предположение Трампа о возможности применения «Томагавков» для Украины следует рассматривать как составную часть этой новой стратегии и теории победы. И это, в конечном счёте, очень важно понимать. Обсуждение «Томагавков» идёт не потому, что кто-то (в Киеве или Вашингтоне) считает, что 50 крылатых ракет позволят Украине разгромить российскую армию и вернуть Донбасс. Упоминание «Томагавков» связано с угрозой украинского альянса парализовать российскую топливно-энергетическую промышленность (путём сочетания санкций и кинетических ударов по добывающим объектам), если Путин не согласится на прекращение огня.
Вот почему не стоит удивляться тому, что Трамп внезапно отменил встречу с Путиным и вместо этого объявил о новых санкциях . В этом нет ничего внезапного или непредсказуемого. Угрозы российской нефти теперь, без преувеличения, являются главным рычагом воздействия украинского блока на Россию. Конечно, не должно было удивлять, что Кремль, который с самого начала заявлял о тех же фундаментальных военных целях, не был в восторге от поездки в Будапешт для заморозки конфликта, и нас не должно удивлять, что Трамп вместо этого предпочел сильнее нажать на нефтяной рычаг. Две державы играют в совершенно разные игры: Россия затягивает переговоры, одновременно продвигаясь на местах, а Соединенные Штаты ведут болезненную игру, призванную увеличить издержки для России.
Мы, по сути, зашли в тупик в переговорах. Для Москвы переговоры с США — это, по сути, способ водить Вашингтон за нос. Москва чувствует, что побеждает на местах, поэтому дипломатический тупик отвечает российским интересам. Когда западное руководство жалуется на то, что Россия, похоже, не заинтересована в прекращении войны, оно правы, но упускает суть. Россия не заинтересована в прекращении войны прямо сейчас, потому что это не отвечает её интересам. «Банан» находится под прицелом, и прекращение огня сейчас было бы вопиющим компромиссом, когда победа на местах уже очевидна.
Ощущение безотлагательности, которое ощущает Вашингтон, стремясь прекратить войну – главным образом, яростно дёргая за рычаг нефтяной политики, пока Кремль не заплачет «дядя», – проистекает из того, что теперь это единственная победа, на которую Украина может надеяться. Наземная война списана со счёта как полное поражение, и всё, что остаётся, – это обстреливать российские нефтеперерабатывающие заводы ракетами и беспилотниками, вводить санкции против российских компаний и банков и преследовать теневые танкеры, пока расходы не станут невыносимыми. Чем дольше украинские сухопутные войска смогут держать оборону, тем лучше, но это всего лишь вопрос минимизации негативных последствий. Тот факт, что Россия может нанести несоразмерный ответный удар по Украине, едва ли учитывается в этих рассуждениях.
Однако ключевой момент здесь заключается в том, что концепция украинской победы полностью трансформировалась. Теперь нет реальных дискуссий о том, как Украина может победить на местах. Для украинского блока война — это уже не борьба с российской армией, а более абстрактное противостояние готовности России нести стратегические издержки. Вместо того чтобы предотвратить захват Донбасса Россией, Запад проверяет, сколько Путин готов за это заплатить. Если верить истории, игра, основанная на том, чтобы пережить стратегическую выносливость и готовность России к борьбе, — это действительно очень плохая игра.
