Третьего дня дошла до нас радостная весть, что в кои-то веки наша многострадальная, шестьдесят второго года постройки, не без ссадин, шрамов и копоти снаружи и внутри, как списанный на берег канонир, наша «вечная» хрущоба попала в план программы реновации.
Вот, думаем, счастья Всевышний в горстях принёс! Скоро старой жизни, как говорится, отставка придёт, будет консьержка, лифт, мусоропровод, кухня более привлекательного метража и прочие житейские приятности. Теща, жизнь прожившая без лифта, так размечталась себе, что даже разругалась с нами на предмет того - «а ну как квартиру на двадцатом этаже дадут?»
В обсуждение соседи подключились. Стали чаще друг к другу в гости ходить, чаи гонять. В общем ситуация сложилась реновационная, тем для воображения было предостаточно, да и мечтать коллективно, говорю я вам, более елейное занятие нежели, чем в одиночку.
Неделю мы так мечтали. Домечтались даже до того, что договорились: если кто хочет низкий этаж, а дадут высокий, а другому наоборот, то можно квартирами равнозначно и поменяться.
Ну и, как это бывает в плохих бульварных многословиях, в мягкой обложке, внезапно:
Внезапно лестничные клетки ожили массой рабочего люда. Одни перетягивали в стояке проводку и меняли пакетники и автоматы в щитках. Другие - срывали остатки старых перил, чтобы потом повесить на стальной каркас новые, где-то внизу, у входа, слышался зубостирающий скрежет шпателя о штукатурку.
Вот такое пробуждающее к чему-либо прекрасному начало дня. Сидишь вот так за компьютером, фрилансишь себе не спеша, ловишь креативную волну, в пузе оседает завтрак, в чашке ещё остался кофеёк с пенками, есть ещё половина бутерброда, сейчас взять бы сигаретку, затянуться на довольный желудок... Но тут, внезапно гасят свет. Гасят свет потому, что перетягивают проводку и меняют содержимое щитков со старого на новое. Натягиваю гневную гримасу на морду лица, выхожу в народ.
Ну в общем-то вижу и слышу картину о которой я повествовал выше, сам я не доволен, хочу этим недовольством с кем-то поделиться, кипит мой разум возмущённый, тем не менее рабочий люд, мною встреченный, русского языка если и понимает, то весьма сегментарно, то есть слова «цемент», «рубильник» и «водка» они конечно разумеют, а то, что я желаю до них донести, нет и по всему понятно, что без прораба конструктивного разговора не получится категорически. Слава труду, слово «прораб» оказалось более интернациональным, нежели чем слово «ака», хотя работяги и говорили - «Владимир Иванович-ака», с таким именем, по моему подозрению, языковых барьеров случиться было не должно, и собственно я пошёл его искать.
Нашёлся он рядышком, снаружи парадной, здоровенный мужичара, выбритый до мельхиорового блеска со всех сторон, с пудовыми колобахами и угловатыми как пеноблок чертами лица, он уже сдерживал натиск стайки моих соседок, прибежавших для разбирательства раньше меня, и напоминал серый угрюмый ледокол посреди визгливого, галдящего птичьего базара.
Соседки охали, причитали, что де после ремонта нас могут и не расселить вовсе, а когда прораб поведал о том, что ещё будут окна менять, со старых на стеклопакеты, да и до кучи трубы в стояках и канализацию, в стане соседок началась паника. Одна побежала коллективное заявление в прокуратуру строчить, вторая начала прорабу сулить деньги, чтобы тот скомандовал, чтобы прекратилось это «безобразие» в виде ремонта, третья, многодетная, не поленилась, сбегала домой, притащила на показ всю свою ораву, начала голосить сама, а в придачу и весь её детский сад... Утро прораба задалось почище моего.
Встал я поодаль, затянул я сигарету, курю, вижду и внемлю сей концерт по заявкам трудящихся, жду момента, чтобы свои вопросы задать, дождя нет, куртка тёплая, сигарет ещё много - отчего бы не постоять, не подышать упоительным, высокооктановым духом, источаемым Варшавским шоссе?
Наконец нервы у прораба под натиском жильцов не выдерживают, он сжимает свои кулачищи, выставляет вперёд, в драной тельняшке, широчайшую грудь - в капот запорожца шириной, и чтобы услышали, не жалея связок, голосиной накрывая гектар, аки та установка Град, орет:
- Да сломают вас скоро, ЁПРСТ! Переведите в свои новые дома, УФХЦЧ! Разойдитесь, дайте работать, ИКЛМН! Первый раз вижу, чтобы ремонт так, в штыки встречали...
И пошёл от ошеломлённой толпы в мою сторону потому, как я сам сигаретку закурил, вынул ещё одну и ему с предложением показываю. Толпа, не разошлась, испуганно таращится на нас уже не галдит и скандирует, только перешёптывается.
Подошёл он, стоим мы рядом, смоляем.
- Вы не первые - он говорит вдруг - В каждом доме по нашему маршруту такая встреча.
- Ну, это не удивительно - отвечаю, затягиваясь - Народу пообещали новые квартиры, и тут вы с капитальным ремонтом. Мысли, какие? Все поменяют, марафет наведут, и новым жилплощадям на этом моменте полный абзац.
- Но это же не так - сплюнул он слюной себе под ноги - Все, что в нашей маршрутной карте под снос будет сломано, как положено. И мы же ещё вам новые квартиры отделывать будем
- Ну а с чего тогда такая щедрость? - подмигнул я - Капремонт в доме под снос?
- Ну, разве не понятно? - смеётся - Городом выделены средства на капитальный ремонт жилого фонда. Объявили реновацию, сделали перерасчёт. Если не отремонтировать сейчас, деньги сгорят.
- Но их же можно перераспределить, например, на новые дома - говорю я - наверняка при заселении придётся какой-то ремонт делать. Сантехнику ставить.
- Нельзя их перекинуть - отвечает прораб - Кто-то пытался перераспределять, сейчас перераспределяет брёвна на лесосеке, я так думаю. Там все сложно и не для нашего ума - говорит
- И как тогда? - чешу я затылок
- А вот так, как сейчас - прикуривает ещё одну сигарету прораб - деньги осваиваются, дома ремонтируются, зарплаты нам капают, рабочие места не сокращаются, поставщики на фабриках своих тоже при деле, круговорот бабла в природе и кому надо также пару ложек на новую яхту. Круговорот бабла в природе и никакого «мошенества» - смеётся - можно вдогон ещё вам до сноса ремонт закатить, но вы бунт поднимите.
- Да - говорю - Два капремонта подряд после пятидесятилетней паузы это, конечно перебор - и сам смеюсь.
- Так - говорит - с дорогами можно. Дорога, существо не одушевлённое, рта раскрыть не может, из-за отсутствия такового, жаловаться не побежит потому, дорога. Городи на ней хоть чего хочешь и так часто, хоть всегда, никакого вреда кроме пользы от этого не будет. И средства освоятся, и рабочие места будут, и поставщики не разорятся, и кому надо, с поклоном на новую яхту останется.
- А как же машины в пробках, когда дороги ремонтируются? - спрашиваю
- А что им до машин в пробках? - вздыхает - Главное, круговорот бабла в природе. Чтобы деньги крутились, и доля малая в кармашек на новую яхту капала.
Сказал я прорабу спасибо за ликбез, отсыпал ему сигарет в награду, пошёл я домой. Свет так и не появился. Фриланс свой я продолжить не могу, полез я в телефон новости читать. Читаю - «На Варшавском шоссе, к концу года, поменяют все автобусные остановки со старых на новые.»
Что же думаю, освоение средств. Круговорот бабла в природе. Мы платим налоги, деньги крутятся. Дела делаются. Кому-то будет в новом году лодка и дача на Багамах. Вот только какого черта мы всем миром собираем больным и нуждающимся, если у страны хватает средств на все вышеперечисленное? На марафет хватает, а на помощь нуждающимся нет? Наверное, потому, что последнее - штука не перспективная ни единого раза, хуже, чем ремонты в домах под снос, и на новую яхту с сиротских денег не снимешь, не откусишь.
