ryzhiyfox

– О, привет, – улыбнулась она, – думала , вы переехали.
Где работаешь, как дети?

Рассказываю, что не переехали. Ни я, ни кукушка. Киваю в ответ кепкой, слушая, как её дочка сдала ЕГЭ и хочет стать ветеринаром.
Подъехал троллейбус.
– Приятно было увидеться!
Эта фраза до меня долетела уже из салона троллейбуса, и мы махнули друг другу.

– Кто это? – спросила я у себя.

Чёрт, после топографического кретинизма, у меня ещё отвратительная память на лица.
Я не опишу подозреваемого, не вспомню актёра и не скажу, где видела ту знакомую.
Странно остановиться посреди дороги и разговаривать с незнакомым человеком на «ты»
Ещё удивительнее спросить после пяти минут общения: а ты кто?

В Китае китайский мужчина как-то объяснял на ломаном языке, что мы – одинаковые русские:
– Как на одно лицо.
– Как и вы для нас, – подумала я, покупая у него сосиску на палочке.

После первой сосиски захотелось вторую у того же продавца.
И, знаете, продавец потерялся, а сосиска купилась в другом месте.

– О, эта вкуснее!
– Эта та же, – сказали мне, – и тот же мужик.

Если товар на развес.
Нам подарили двухлитровую
бутылку апельсинового сока за то, что я напевала «Катюшу», пока выбирала этот самый сок.

– У вас вкусная колбаса, – китаянка Яна соединила ладони на уровне груди и закрыла глаза, – и сладкое молоко.

Сладкое молоко оказалось сгущёнкой.
И Яна угостила конфетой, рассказывая, как русские друзья привезли батон докторской, которую спрятали в кармане джинсов, чтобы не отобрали на границе.
– Это сухое молоко, – она открыла конфету, – попробуй, как сыр.

Действительно, во рту будто ложка сухого молока. Чуть сливочный вкус, сладкий и несладкий одновременно.
– Шампанское вкусное , – продолжила Яна на ломаном русском и засмеялась, – а тебе что нравится в Китае?

Соевый соус, чай пуэр, роллы, лапша. И, конечно, лунный пряник. Особенно, с цукатами внутри. И с ягодной пастой, и с джемом, и с орехами.
– Юэбин, – кивнула Яна.

В продуктовом торговом центре Китая я ходила со словами: вот бы всё это увезти домой.
Подняла пятилитровку соуса, помахала копчёной куриной лапкой в вакуумной упаковке, нагребла лопатку личинок. И сбросила обратно.

А в лавке Яна вспоминает русскую колбасу, сгущёнку и шампанское.

Предпоследнее фото – конфета из сухого молока.
Последнее – лунный пряник с ананасовой начинкой. Юэбин.

Только на домашний.

Ни блинчиков тебе с ветчиной, ни авокадо в салате, ни салата без авокадо.
После поездки в Китай хочется куда-то бежать или идти.
Потеряться, забыть воду с кепкой. Искать воду, потом искать вайфай, чтобы спросить, как вернуться сюда. И тыкать пальцем в фотографию гостиницы.

Помню, как ещё до пандемии на юге Китая взяли такси и показали на телефоне, куда нам надо. Водитель кивнул, а в салоне угостил конфетами.
Но мы прошаренные туристы и смотрим триллеры. Там показывают, как группа случайных людей просыпается на затерянном в океане острове. Среди них — обычная семья, глухонемой француз, ветеринар из частной клиники и сёстры-близнецы. Для них этот рай быстро превращается в кошмар.

Поэтому конфеты мы не съели и благополучно добрались до парка аттракционов, не думая о том, как вернёмся без интернета обратно.
Вернулись пешком. Три часа по раскалённому асфальту на шум моря. Оказалось, что это другое море, и нас до отеля привёз полицейский. Мы показали ему фотографию, но не получили конфетки.

Восемь лет назад обедали на рынке, до которого добираться 35 минут на автобусе. Зато дёшево и настоящее.
– Главное, чтобы не съесть собаку.
– Главное, не знать, что собака.
Подбадривая друг друга, мы поливали мясо устричным соусом.

Сегодня весь день хочется выйти из туристической зоны и заблудиться.
Но на кухонном столе борщ с горстью зелёного лука, чёрный хлеб, чай. И пряник.
А на фотке наше молоко в китайском торговом центре.
На русские деньги – почти 191 рубль.
Только там написано, что вторая пачка бесплатно.
Получается, что за пакет молока ценник меньше сотни.

А здесь про гигантского розового медведя, про горячую курицу и таблетки от поджелудки

В девятом часу утра выехали.
В 6 вечера уже ели креветки с чесноком, а жареного сазана макали в устричный соус.
И снимали стресс.

На строгой китайской границе нас позвал такой же строгий полицейский:
– Шинхусае, – серьёзно так говорит, – саниа шин хуяси.
– Хуяси! – удивилась я, что знаю китайский.
И он руками такой: «идите сюда»

А минутой ранее мне сказали снять кепку. Ну, думаю, не за кепку же на голове меня целиком отправят в восточную провинцию отделять солод от хмеля.
В общем, нас завели в комнату, куда пришли люди в целлофанах и масках. Эти люди залезли палочками нам в рот и отпустили в высокую Поднебесную, взяв дополнительно десять отпечатков пальцев и один номер телефона.
С нами ещё были другие туристы.

– Надеемся, нас ничем не заразили, – сказал мужчина с рюкзаком.

Весело, конечно, на этих границах. Непредсказуемо.
В сентябре вот что было

– Хоть водитель на месте, – подумала голова, пока руки искали в рюкзаке карту.
Зарядка для телефона, расчёска, цитрамон. Вот ключи, которые потеряются возле дома.
И кошелёк.

Чтобы не показаться мошенницей, я приложила карту к валидатору.
Валидатор заорал, будто на его табло уронили гаечный ключ, а не зелёным пластиком прикоснулись к сердцу.
И ещё раз заорал, когда я перевернула карту. Захотелось крикнуть в ответ.
Но чтобы не показаться той тропикана-женщиной, которая горяча и бешена, я
молча отошла к другому аппарату.

Но тот тоже оказался чёрствым абьюзером.
На меня посмотрела тётенька в футболке и джинсах, парень с серьгой в ухе и ещё один парень – просто с ушами.
Пришлось дожидаться остановку, чтобы рассчитаться у водителя.

– Не работает ваш валидатор, – говорю уверенно с упрёком, забирая сдачу с сотни.
И быстро убираю деньги с картой в кошелёк. Чтобы не показаться Лунтиком из «Привет, я родился!»

Странно, что в вашем троллейбусе не работают скидочные карты Фикс прайса.

Ездили мы однажды в заморскую страну.
Нюхали заморский дуриан и тушили пивом заморский том-ям.

– Я Люба, – говорила я, выходя из в парео и в солнцезащитных очках из лифта.

С собой брали русские конфеты.
Коровку, Барбарис и Ананасные. И Ласточку.
Наш шоколад – это валюта.
Две конфетки на ресепшене и вот уже в унитазе плавают пурпурные магнолии.

Благодаря Ласточке в столовой нам рисовали пальму на кофейной пенке.

Пакет со сладостями мы оставили в сумке и рванули в гости к слонам.
Хитрые слоны сожрали грозди бананов, которые мы купили на входе вместе с билетами, и ушли спать.
А мы поехали смотреть магнолии в унитазе.

– Где конфеты? – спросила я утром.
Мы ещё не угостили добрую тётеньку в прачечной.
– В сумке.
В сумке нет. Под сумкой тоже. Проверь сейф.
– Деньги на месте!

Конфеты украли.

– Они лазили в нашу сумку! – я пила кофе без пальмы, закусывая варёные креветки арбузом.
– Не приедем больше сюда.
– Трусы мои видели.
– Да какие трусы. Ласточек украли.

Три дня мы ходили молча.
Не здоровались. Не улыбались на ресепшене и в столовой. Не махали обезьянам, не махали в рот, когда ели дурацкий том-ям.

Как-то в кармане сумки я искала третью кепку, а нашла три пакет с конфетами.

– Я Люба, – улыбалась я, – поправляя третью кепку.
– Дурацкая Люба, – махали в ответ пурпурные магнолии из унитаза.