pearman

предыдущая глава

-Привет, Главный! - опередив Егора, поздоровался Бык. - Как и было поручено - привел. В целости и сохранности.

-Спасибо, Юрий, - очень тихо и спокойно поблагодарил тот, кого великан назвал Главным. - Проходите.

Человек сделал пару шагов назад, встав прямо под висевшей под потолком лампочкой, и Егор смог разглядеть собеседника. Это был немолодой мужчина, почти одинакового с Егором роста. Черные с проседью волосы растрепанными локонами спускались тому на неширокие плечи. Борода, почти седая, широкой лопатой лежала на груди. Глаза Главного излучали праведную печаль, а на лице застыла блаженная улыбка.

“Вот, кто уж точно настоящий фанатик”: - приметил Егор, рассматривая самого главного среди всех этих людей.

“И сыны мои будут нести правду мою”: - тут же он спроецировал неизвестно откуда взявшуюся фразу на присутствующую везде охрану. Те вполне могли играть роль Его вестников, но жители поселения даже не знали о их существовании до вчерашнего вечера. Эти обязанности, додумался Егор, успешно выполнял Главный, хотя сам изъявлял волю исключительно через Юру.

Из военной формы, в которую облачались почти все в округе, на нем были только штаны и берцы. Мужчина был одет в серый свитер с длинным горлом в крупную вязку и такую же шапку, едва натянутую на голову. В таком необычном для этого времени года наряде, Главный был похож больше на полярника, чем на тайного руководителя большой группы людей.

И все-таки перед Егором стоял обычный мужчина за пятьдесят, судя по количеству морщин на лице, а не глубокий старик, которым парень его представлял. Некоторые жители общины выглядели намного старше него.

-Проходи, - ткнул парня в спину своим толстым пальцем Бык, - Не тормози!

Егор начал продвигаться вперед, а Главный, не обративший внимания на Юрину фразу, повернулся к пришедшим спиной и неторопливо пошел дальше по длинному, уходящему в глубь здания, коридору.

По обеим сторонам широкого коридора - окрашенного зеленым снизу, до середины и белым-меловым до потолка - расположилось множество дверей. Некоторые были закрыты поперек широкими железными засовами, некоторые были открыты ило вовсе - снятые с петель и прислонены к стене, но за ними ничего не было видно из за кромешной темноты. Заканчивался коридор двустворчатой дверью с потертой табличкой над ней. “Столовая”.

Обеими руками Главный потянул ручки преграждающих путь дверей и раскрыл створки настежь, символично расставив руки в стороны. Когда Егор вошел вслед, то он увидел большой зал с двумя рядами колонн по центру. Большие окна, что были по обеим сторонам просторной комнаты, были занавешены узорчатым тюлем, судя по желтизне, оставшемся здесь со времен присутствия здесь военных.

Больше всего Егора удивили столы, что двумя одинаковыми рядами расположились вдоль стен, друг напротив друга. Они были металлические, каждый на одной единственной ножке, и застелены ничем не примечательной клеенчатой скатертью. Но молодой человек был удивлен не их повседневностью, а тому, чем они были накрыты. Больше всего разнообразие угощений, было похоже на не богатое застолье. Или на поминки. Однако скудность стола никак не повлияла на желание утолить разбушевавшийся голод. Глубокие кастрюли с дымящимся отварным картофелем, нарезанные во множество алюминиевых мисок овощи и заправленные салаты. Где-то по близости чувствовался запах жарящегося мяса. Вот что в первую очередь заметил Егор. Помимо этого там было много всего по мелочи, но в основном магазинного и много чего еще, чему парень не мог дать определение. Не таким уж частым гостем он был в продуктовых.

“Значит, не одними запасами сыты”, - рассудил Егор, рассматривая разложенную на столах снедь, - “Выходит, кто-то все-таки выходит в свет”

-Будет празднование, - опередил Главный мысли молодого человека, формулирующего соответствующий вопрос. - В честь твоей, так сказать, аудиенции с Ним. Будут все. И личная охрана и поселенцы. Я уже дал распоряжение, чтобы жителей сюда привели.

-Не поздно ли? - заволновался Бык за подчиненных. Егор приметил, что совсем недавно, буквально вчера тот был не таким заботливым с жителями общины.

-Не поздно, Юрий, - все так же спокойно ответил Главный и почти повторил вчерашние слова великана. - Им стоит напомнить, благодаря кому они здесь оказались. Пришло время прекратить разрозненное существование двух групп. Пора сосуществовать сообща, помогая друг другу.

-Несомненно! - слегка поклонившись промолвил Бык.

И без того являющийся по сути добряком, изредка ругающий своих подчиненных, Юра стал вовсе казаться мелкой сошкой перед важной фигурой Главного. Егор стал все больше понимать, что ничем не примечательный человек, шедший впереди него, обладал непререкаемой властью.

-Тебе удостоена великая честь, - продолжал Главный, обращаясь к Егору. - Сегодня ты наконец-то с Ним встретишься.

-И что будет потом?

-Все закончится, - по доброму улыбнувшись, ответил мужчина в рабочей форме и наставнечески похлопал парня по плечу.

Втроем они минули накрытые угощениями столы и продвинулись к еще одной такой же двери в противоположной от входа стороне зала. Но зашли не в нее, в другую, расположенную рядом, по сравнению с парадным входом выглядящей невзрачно. Она вела еще к одному длинному коридору.

Эта часть здания немного отличалась от предыдущей. Здесь был наклонный, плавно уходящий вниз коридор, заканчивающийся герметичной дверью с круглым затвором.

-Мы направляемся к Нему? - неуверенно спросил Егор, заметив, что они уходили под землю, где могло быть только что-то очень скрытное. Тем более за такой дверью.

-Конечно нет! - категорично отрезал Главный. - Сперва - Катя. Она тебя уже заждалась.

-Но почему под землей? - не понимал парень. - Разве госпиталь не должен находиться где-то...снаружи?

-Ты слишком проницательный, Егор, - заметил мужчина, начиная раскручивать затвор. Из за трудно поддающегося круга, дальнейшее он выговаривал с короткими паузами. - Не все...здесь...есть так...как ты думаешь.

После того, как замок был открыт, а тяжелая дверь отворена, он присущим ему спокойным тоном добавил:

-Разве важно, в каком месте ты с ней встретишься? - благосклонно, будто свысока, спросил он.

-Нет, - смиренно промолвил Егор и шагнул за Главным в темноту. - Конечно нет.

Главный, в свою очередь, то ли не обратил внимание на произнесенные слова, то ли не посчитал нужным на них как-то отвечать, но, все же, стал продвигаться дальше.

За затвором, было куда просторнее, чем в столовой. После того, как Главный потянул за рычаг на стене, включивший множество фонарей, парень обнаружил, что втроем они оказалась на верхнем уровне глубокого комплекса, поражающего своими размерами и глубиной. Всего уровней было три, к каждому из которых вела лестница, ведущая вниз. Главный начал спускаться первым, Егор последовал за ним, а Бык замыкал шествие, громко стуча ботинками по железным ступенькам.

Продвигаясь вниз, Егор осматривался вокруг, пытаясь угадать, что здесь было раньше. “Было”, потому что кроме их троих, здесь никого не было, а с таким количеством различного оборудования, то тут, то там, увиденного молодым человеком, должно было работать приличное количество людей. И точно уж не военных.

Такого Егор раньше никогда не видел. И не мог даже предположить, что когда-то окажется в подобном месте. Через частично запыленные стекла, что были практически у каждого из множества кабинетов, расположенных по всему периметру этажа, угадывались разоренные лаборатории. Где-то на столах сиротливо лежали пустые пробирки, колбы или просто инструменты, о значении которых Егор не знал.

-Что здесь раньше было? - спросил парень, когда они проходили следующий пролет.

-Научный центр. - коротко ответил Главный в своей спокойной манере.

-Боюсь предположить что они такое изучали, что пришлось строить целый подземный комплекс с воинской частью над ним и при этом маскироваться под санаторий.

-Не знаю, - осведомил шедший впереди мужчина. - Когда я впервые сюда пришел, то обнаружил только Его. Он мне ничего не рассказывал, а я не посмел расспрашивать о прошлом этого места.

Нижний уровень был схож с предыдущим, с одной лишь разницей, что по центру одной из стен расположилась еще одна стальная дверь с круглым затвором. Однако они прошли мимо нее, развеяв предположения Егора, уже готового спускаться еще ниже под землю, а направились к обычной двери, что была сразу после. Главный достал из кармана брюк ключ, открыл им замок и жестом пригласил молодого человека зайти внутрь.

В кабинете, что оказался за дверью, освещаемого единственной, но яркой лампочкой, напротив двери стоял массивный деревянный стол, заваленный стопками папок с пожелтевшей бумагой, с незажженной настольной лампой, не менее впечатляющий стул за ним, к которому, обогнув Егора, направился Главный; неказистый, словно из Юриной избы, табурет поставленный в центре; сбоку от стола: небольшая софа, обитая кожей и шкаф с открытыми полками, набитыми до отказа такими же, как на столе папками.

На софе неполностью, почти на самом краю, скромно сидела Катя, держа руки на коленях. Сейчас она была уже без маски, с затянутыми в тугой пучок волосами, без камуфляжной куртки, в одной майке и перевязанной правой рукой. Она без всякого интереса, впрочем так же опустошенно, как и все солдаты, смотрела перед собой и даже не оглянулась, когда они зашли внутрь.

-Катя! - радостно воскликнул Егор и тут же устремился к ней.

Оказавшись рядом, он опустился на пол и положил голову той на ноги. Руками он обхватил девушку за талию и больше не хотел отпускать.

-Наконец-то я тебе нашел, - проговорил он прямо ей в ноги.

Та, которую родные год считали пропавшей без вести, сухо ответила:

-Привет, Егор.

Но Егору было достаточно и этого и он, еле сдерживая слезы радости, обнял девушку еще сильнее.

-Представь, как обрадуются твои родители, когда узнают, что ты жива, - сказал он, когда поднял голову и посмотрел Кате в глаза.

Девушка ничего на это не ответила, а только продолжала смотреть перед собой, куда-то поверх головы Егора.

Зато отреагировал Главный, глубоко ушедший в изучение какой-то толстой тетради, которую незадолго до этого достал из ящика стола. От демонстративно кашлянул, не поднимая головы исподлобья посмотрел на стоящего у двери Быка и, обратившись к нему, сказал:

-Необходимо вновь собрать группу. Топливо уже на исходе.

-Я понял тебя, - коротко кивнув, ответил великан. - Завтра же утром отправлю.

-Хорошо, - И снова углубился в рассматривание записей.

Егор, услышав весь диалог, недоуменно посмотрел на обоих, и немного помявшись, спросил:

-Вы так и будете здесь… присутствовать?

-Они должны остаться, - неожиданно сказала Катя, положив руку ему на плечо.

Молодой человек непонимающе посмотрел на нее и внезапно понял, что перед ним сидела девушка, лишь голосом и внешностью похожая на ту, которую он когда-то потерял. К нему вновь пришло то чувство, которое он ощутил при их первой после долгой разлуки встрече там, у заброшенного здания. Он перестал ее узнавать. Это была не она. Но все же решил не останавливаться и попытаться вернуть ее, разбудить в ней ту, кем она когда-то была, до появления в ее жизни потустороннего голоса.

-Но, Катя! - умоляюще обратился к ней парень. - Я о стольком должен с тобой объясниться. Я просто не могу при них!

-Нашел кого стесняться, знаешь ли, - вступил в разговор Бык. - Тут все свои.

-Я не так себе представлял эту встречу, - возмущенно возразил Егор, поднимаясь с пола. - А Вы, - претензионно обратился он к Главному, - до сих пор не объяснили мне что здесь вообще происходит! Держали меня в своей землянке непонятно зачем, ждали неизвестно чего, хотя прекрасно знали, что я здесь только ради нее! Почему столько времени молчали о ней?

Главный вновь отвлекся от изучения только ему понятных цифр, которыми были заполнены страницы тетради и, подняв голову, полностью переключил внимание на взорвавшегося Егора.

-Успокойся, - сказал он без тени намека на повышение тона. - На то были веские причины.

-Какими должны быть причины, чтобы держать человека в неведении? - чуть ли не крича возмущался парень.

-Если тебе будет угодно присесть, - Главный рукой указал на стоящую в центре кабинета табуретку, - то я постараюсь тебе объяснить.

Еще несколько секунд Егор стоял, злостно смотрев на раздражающе спокойного Главного, но поборов себя, он уселся на жесткий стул и стал ждать, не отводя взгляда от вставшего из-за стола мужчину в вязанном свитере.

-Проблема, в том, - начал тот, медленно, вышагивая из за стола, - Точнее, была проблема в том, что мы до недавнего времени не знали зачем ты пришел.

Приметив, что молодой человек внимательно слушает, он продолжил:

-Как-то Он сказал мне, что скоро придет тот, кто захочет уничтожить его. Тот, кого он не звал.

Егор приподнял бровь, не совсем понимая сказанного, но все же не стал перебивать.

-Естественно, я должен был предотвратить это, но я не знал о ком именно шла речь. - продолжал Главный, - И ты, Егор - один из немногих, кто попал к нам, после Его слов. И, как минимум, один из двоих, кто пытался попасть сюда, на территорию Символа.

-Но им оказался Черный, - догадался Егор, уже слегка успокоившийся.

-Действительно, - подтвердил догадку первый поселенец. - Мне и в голову не приходила мысль подозревать тех, кто уже был на этот момент в общине. И все таки так получилось.

-Но зачем Черному Его убивать? Почему он напал на меня? - один за одним начал сыпать вопросами парень. - Зачем Ему я? Он что-то говорил про меня, помимо того, что кто-то хочет избавиться от Него?

Впервые лицо Главного изменилось. Вместо странного спокойствия оно стало озадаченным, и Егор подумал, что тот подбирает ответ. Но он не успел ничего сказать, так как за дверью послышались быстрые шаги спускающейся по лестнице толпы.

-Что там? - быстро обратился Главный к великану, поменяв озадаченность на тревогу. - Иди, проверь!

Бык только кивнул и тут же скрылся за дверью, закрыв ее за собой. После, снаружи послышался неразборчивый голос Юры, ответный крик одного из солдат, и после этого, так же быстро помощник Главного вернулся в кабинет.

-Черный сбежал, - доложил он.

-Черт! Черт! Черт! - вскипел Главный и, схватив тетрадь, начал отчаянно стучать ею об стол.

Оживилась и Катя. Чудом поняв, что где-то недалеко солдаты подняты по тревоге, она вскочила с дивана и устремилась к выходу.

-Ты куда? - заколебался Егор, не понимая, следовать ли за убегающей девушкой, или ждать, пока ее остановят.

-Сделай все, что они просят, - только сказала она, смотря на молодого человека и скрылась за дверью.

Но никто ее не остановил. Уже снаружи она окликнула солдат, возвращающихся наверх, после чего, видимо, присоединилась к ним.

-Что…как? - не мог подобрать слов парень, разведя от недоумения руками.

-Нет времени, Егор, - серьезно сказал Главный, немного успокоившись. - Нам нужно бежать.

-Куда? - все еще находясь в ступоре, растерянно спросил молодой человек.

-К Нему, - вместо Главного ответил Бык, первым выходя из кабинета.

-И как можно быстрей, - добавил его начальник.

конец первой части

предыдущая глава

Снаружи, около дома Быка, напротив крыльца двумя ровными колоннами выстроились все солдаты, что присутствовали в поселении, в том числе и те двое, что охраняли Егора. Всего - ни больше ни меньше - двадцать человек. Они стояли смирно, направив опустошенные взгляды прямо перед собой и ждали дальнейших приказаний.

-На базу! - коротко сказал Бык, но громко, чтобы услышали все.

Строй синхронно развернулся и короткой вереницей пошагал в сторону Символа.

-Черного уже нашли? - поинтересовался Егор, поняв, что оцепление и охрана отпущены.

-Конечно, - широко улыбаясь, ответил Юрий и зажег фонарик. Обычный, на батарейках. - Как я и думал, он к Символу убежал, знаешь ли. Там и схватили. Его сейчас Главный обрабатывает.

Предоставив солдатам время, чтобы те прошли немного вперед, Бык и Егор начали движение следом.

-Как ты думаешь, - начал разговор молодой человек, сразу как он зашел в лес, последовав за великаном - почему он на меня напал, тогда у реки? И куда тащил, когда я был без сознания? Ведь, получается, у него какие-то конкретные планы на меня были.

-Были, Егор. Были, - не оборачиваясь ответил Юрий. - У меня, конечно есть предположения, но пусть тебе Главный расскажет. К этому времени, когда придем, он от Черного, чтоб его, все и узнает.

-И все-таки, - не унимался Егор, понадеясь услышать мнение единственного человека, с которым завязались хоть какие-то отношения, и повторил вопрос. - Как ты думаешь - почему?

Бык остановился, и развернулся, подсвечивая свое лицо снизу, отчего то, в темноте, стало выглядеть страшнее, не смотря на всю доброжелательность.

-Ты больше не слышал Его голос? - задал он ответный вопрос, вместо того чтобы ответить.

-Больше нет. - искренне ответил парень, слегка удивился, тут же забыв про свой вопрос.

-А сейчас? Слышишь?

Наступило гробовое молчание, во время которого Егор стал прислушиваться ко всем окружающим звукам. Ночью, казалось, в лесу было намного тише, чем днем, но почему то, все воспринималось в точности так же, за исключением редкого пения птиц, которого сейчас не было слышно. Гуляющий ветер, поскрипывание сосен-великанов, эхом отражающееся по всему лесу, и удаляющиеся шаги пары десятков солдат - все, что он слышал.

-Нет, - дал ответ молодой человек через несколько секунд. - Не слышу.

-Попробуй еще раз, - не отставал в свою очередь Юра. В его глазах загорелись искорки азарта и какого-то безумного вожделения. Для полной картины ему только не хватало нервно облизать губы - Я больше чем уверен, что Он зовет тебя в данный момент.

Егор снова прислушался к непрекращающемуся ветру, шумно стремящемуся сквозь кроны деревьев, и на долю секунды ему показалось, что он услышал очень тихое и хриплое “Иди!”. В действительности ему не показалось, и, услышав единожды, парень больше не смог выкинуть этот тихий призыв из головы и начал слышать его постоянно. Без пауз, помноженный на несколько одинаковых голосов, он не давал думать ни о чем больше. Егор каждой клеточкой мозга, пропитанной этим голосом, понимал, что нужно идти. И пошел, начав передвигать ноги в неизвестном направлении, не смотря на то, что сам этого вовсе не хотел.

Бык, заметивший перемену в поведении своего спутника, только обрадовался, улыбнувшись еще шире, и, удовлетворенный, пропустил бороду через свободную от фонарика пятерню.

-Остановись, друг! - весело крикнул он вдогонку быстро удаляющемуся Егору, уже успевшему пройти пару десятков шагов. - Ты же не собираешься идти через дебри и перепрыгивать через забор?

После того, как молодой человек резко остановился, добавил:

-Тут дорога есть. Пойдем!

В момент окрика Егор вышел из непродолжительного транса и вновь начал слышать привычные звуки. Голос, который так и норовил получить контроль над телом парня, исчез. К радостному чувству облегчения, после освобождения от сковывающего все мышцы Его голоса, прибавилось ощущение страха от осознавания того, что Он, кем бы он ни был, хотел чтобы Егор пришел к нему.

-Почему другие не следуют за голосом, как я? - задал назревший вопрос молодой человек, как только вернулся к ожидающему его Быку. - Насколько я понимаю, они тоже его слышат.

-Слышали, - уточнил великан, начав движение в сторону, параллельно границе поселения. - Все, в том числе и я, прекращали Его слышать, как только доходили до общины, знаешь ли.

-Получается, только я его слышу? - искренне удивился Егор.

-Может быть Главный еще удостоился такой чести, - после короткого раздумья произнес Бык. - Но он, в отличие от всех, разговаривает с Ним лично. Так что я не уверен. Однако, это никак не изменяет степень твоей особенности.

Так вот что сказал старшина общины Гоше вчера ночью в ответ на его нападки! Он рассказал плотнику о том, что Егор слышит голос до сих пор. А тот в свою очередь рассказал об этом всем остальным. И поэтому, прохаживаясь мимо дома, где парень отсиживался последние сутки, жители смотрели в его сторону с нескрываемым удивлением.

-Но почему я? - не переставал удивляться Егор. - Зачем он вообще меня зовет?

-Вот на это я точно тебе не отвечу, знаешь ли, - уже без всякого задора, даже с некоей грустью сказал Юра. - Об этом знает только Он, да и Главный наверно. Скоро, думаю, узнаешь и ты. И почему. И зачем.

Через некоторое время, сопровождаемое молчанием, за время которого Егор осмысливал ранее ему сказанное, а Бык что-то грустное подвывал себе под нос, оба путника снова вышли на открытую местность.

Свободный от возвышающихся над землей деревьев участок леса, неширокой полосой удаляющийся от расположенного неподалеку поселения, был похож больше на обычную просеку, чем на дорогу, которой некогда являлся. Колея едва угадывалась в поросшей бурьяном почве, а посередине, где когда-то проезжал транспорт, с небольшим интервалом, на протяжении всей дороги успели вырасти немногочисленные березки. Судя по высоте этих самых берез, Егор предположил, что дорогой не пользовались довольно-таки давно. Лет пятьдесят точно.

В сотне метрах от того места, где Юрий и Егор вышли на просеку, проглядывались солдаты уверенно отдалающиеся от двух путников. Двое из них, что были во главе каждой из своих колонн, освещали пространство перед собой подствольными фонарями. Остальные послушно следовали за ними.

-Как в армии, - озвучил Егор давно возникшее замечание. Хоть сам он в армии и не служил, но профессионализм, а именно так действовали по мнению парня его знакомые - бывшие офисные работники, состоящие в охране, похожей на какой-то отряд наемников, показался ему странным. - Как так получилось, что одни остались в общине, а другие попали в Его личную охрану?

-Я так думаю, Егор, - начал объяснять Бык, продвигаясь вперед. - Все решает Он, и то, куда ты попадешь - в охрану или в общину, зависит от твоих способностей напрямую, знаешь ли. Твои друзья видимо больше подходили под определенное качество, поэтому они там, где сейчас.

Друзья Кати действительно проходили некую подготовку, вспомнил Егор. Сергей Евгеньевич - Катин учитель ОБЖ - выходит, многому их научил.

-Кто раньше занимался физическим трудом, - продолжал великан, - стал лесорубом, а если по рукастей - попал к плотникам.

-А я, значит, просто должен к Нему прийти, - заключил Егор.

-В целом - да, - согласился Бык и, улыбаясь, обнадеживающе добавил. - Но мы же сначала навестим Катю. Так ведь?

-Это точно! - радостно ответил молодой человек и снова начал чувствовать волнение перед намечающейся встречей с некогда потерянной возлюбленной.

Спустя полчаса неторопливого шага, оба догнали строй перед широкими сдвижными решетчатыми воротами - на всю ширину просеки. От краев, в обе стороны уходил уже знакомый Егору глухой забор, скрывающийся далеко в лесу.

-Вот и пришли. - торжественно сказал Бык, пока такие же солдаты, что стояли за воротам, открывали проход. - Символ. Он же - Санаторий имени Володарского!

Ничего, что могло характеризовать территорию за воротами, как санаторий, Егор не обнаружил. Все тот же лес, только вдоль дороги расположились мачты незаженных фонарей, а сама она была уже не грунтовой, как на подходе, а уложена широкими плитами, такими же, как у заброшенного здания. Однако ни самого здания, ни какой-либо другой постройки в окрестности пока не наблюдалось.

-То заброшенное здание и есть санаторий? - поинтересовался Егор.

-Было когда-то. - подтвердил Юрий, попутно кивнув часовым в знак приветствия. - Уже лет шестьдесят как закрылся, знаешь ли.

-Разве о нем не должен знать кто-нибудь со стороны, например из Октябрьского, раз оно неподалеку? Здание явно было построено намного раньше, чем там появился санаторий. Я имею ввиду, что это как минимум объект культурного наследия. Да и отдыхающие, должны помнить о нем.

-В том то и штука, друг, - начал объяснять Бык. - Если здесь и был когда-то санаторий, то в нем отдыхали явно не простые люди.

-Почему?

-Как ты думаешь, откуда взялись в поселении палатки, столько военной формы, полевая кухня? - перечислил запасы общины великан. - Старые автоматы, которые сейчас днем с огнем в нашей стране не сыщешь, у вот этих откуда по-твоему?

-Какая-нибудь часть, давным-давно выехала на полевые учения..., - предположил Егор, но запнулся, испугавшись своей же догадки. - Только почему они все оставили и исчезли?

-Вот, - протянул Юра, услышав верный вопрос. - Никто не знает куда делись военные, что оставили нам такой подарок, знаешь ли. Но воинская часть, откуда они приехали, была ни где-нибудь, а здесь.

-Здесь? В санатории?

-Да не санаторий это никакой, - проворчал Бык, сетуя на недогадливость спутника. - Секретная часть. А санаторий, скорее всего - прикрытие для любознательных.

Строй, что шел впереди, снова удалился на приличное расстояние, а проводник Егора тем временем продолжал озвучивать свои предположения на счет принадлежности огражденной от цивилизации территории:

-Если бы, кто-нибудь знал об этом месте, тогда бы сюда давно пришли. Так?

Бык не дождался ответа и тут же продолжил:

-Главный здесь уже лет сорок точно, а то и больше, и посторонних, я имею ввиду тех, кто попал сюда не благодаря Ему,он не видел, кроме Черного конечно. Здание хоть и было построено задолго до присвоения названия “санаторий”, но тех, кто мог помнить о нем, как о простом красивом доме, уже давно нет в живых. Кем-бы они не были, кто построил здесь воинскую часть, они сделали все, для того, чтобы о ней никто не узнал. Но они все исчезли.

Егор не мог не согласиться с такими доводами, доверяя мнению Быка, живущему здесь не один год. Да и Главный, по его словам, был здесь с самого начала.

-Выходит, Главный пришел сюда, когда здесь уже никого не было?

-Да, - ответил Юра. - Когда он сюда пришел много лет назад, здесь не было ни души. Кроме Него, конечно.

-А ты Его сам то видел?

-Неа. Только Главный. - тоскливо вздохнул Бык, и тут же, повеселев, слегка толкнул кулаком в плечо рядом идущего Егора. - Ух и завидую я тебе, Егорка.

Парень, думая про себя, слегка недоумевал такому проявлению чувств со стороны своего проводника. В отличие от остальных жителей поселения, он фанатично относился ко всему, что касалось строя общины, да и вообще - упоминая Его, говорил как о некоем божестве. В оправдание этого, рассуждал Егор, можно было привести тот факт, что Бык, из всего числа обывателей, был единственным приближенным к настоящему “начальству”, если можно было так назвать таинственного человека из Символа. А то, что Он контактировал ранее со всеми, а с Егором до сих пор, путем трансляции своей речи напрямую в голову, и, по сути, контролировал их передвижения, говорило лишь о том, что Он - вовсе не обычный человек.

“И человек ли вообще”: закончил рассуждения Егор, аккурат, когда оба пришли в место, застроенное многочисленными одноэтажными зданиями.

Вдоль дороги, все так же уложенной плитами, местами разбитыми, с проросшей в стыках травой, длинным рядами расположились полуразрушенные здания. Через большие окна, в которых горел свет, Егор увидел, что внутри зданий находились солдаты. Одни ходили между рядами двухуровневых железных кроватей, другие сидели на табуретках и чистили разобранные автоматы. Пройдя мимо нескольких зданий, оказавшихся казармами, среди которых рассредоточился недавно шедший впереди отряд, Егор и Юрий подошли к еще одному зданию, на этот раз двухэтажному, у фасада которого заканчивался путь.

По центру, под бетонным козырьком, на котором развевался на ветру чудом выросший здесь куст, находилась обитая железом дверь. Точно так же, как и на главном входе в заброшенное здание.

-Уже почти, - тихо сказал Бык и громко постучал кулаком по металлу.

Через пару секунд дверь начала открываться с громким характерным скрипом. В открытом проходе появилась фигура человека, но Егор, не успев привыкнуть к свету, сильно бьющему в глаза, мог видеть только силуэт.

-Здравствуй, Егор, - поприветствовал незнакомец, - Наконец-то ты пришел.

предыдущая глава

Остаток ночи Егор провел на армейской железной кровати Юры, довольно мягкой по сравнению с настилом в землянке. Несмотря на значительное улучшение условий, сон так и не приходил, и молодой человек лежал, провалившись в матрас, благодаря растянутым Быком пружинам, и смотрел в черный неосязаемый потолок, полностью погруженный в тревожные раздумья.

Новость о том, что Черный стал причиной ночных обысков, жители приняли с нескрываемым удивлением. Лесорубы, с которыми так называемый “враг общины” жил и работал продолжительное время, и вовсе не хотели верить в это. Все без исключения говорили о нем как о покойнике - либо хорошо, либо ничего.

-Не может это быть он! - настаивал Гоша, следуя по пятам за Быком, который быстро передвигался между небольшими группами солдат. - Весь год, каждый день с ним бок о бок лес валю. Да не он это! Не верю!

Юра отдал приказ очередной группе и отправился к следующей, а Гоша продолжал, переключившись на другую, кажется особо волнующую его тему:

-Объясни почему салага такой привилегированный? Чем он заслужил такое отношение?

Егор, остававшийся сторонним наблюдателем в тот момент, увидел как великан, порядком уставший от назойливого грузина, резко развернулся и, оказавшись с ним лицом к лицу, негромко сказал что-то, после чего Гоша отправился восвояси к своим озлобленный, на мгновенье недобро покосившись на парня, явно неудовлетворенный ответом.

Последних двух солдат Бык приставил к Егору, а самого отправил к себе в избу, сославшись на неблагоприятную ситуацию в общине и в окрестностях. Егор, как говорилось ранее, остался ночевать у Юры дома, согласившись со старшим, сам же великан отправился в сторону Символа в сопровождении большинства вооруженных людей, оставив двоих из них охранять парня, который не мог уснуть. Охранять от Черного.

Егору стало очевидно, что ночной стрелок, взбудораживший своими поступками все поселение, заставил Быка раскрыть перед обывателями существование охраны. Его охраны. Парень так и не понял, кого именно они охраняли. Если не Главного, о существовании которого знали все, то кого?

Его.

Голос, который навязчивым эфиром в голове призвал недавно Егора, а некогда Катю вместе с ее друзьями, да и всех остальных жителей, как понял парень, принадлежал некоему Ему. Неужели это вполне конкретный человек, который обитает где-то в окрестностях? В заброшенном здании? Как ему тогда удалось посредством мыслей, удаленно позвать к себе такое количество людей? Но Егор в большей степени удивлялся не этому.

Больше чем, подчиненность солдат, он не понимал, чем заслужил такое особое внимание. Нет, не Быка, о чем неоднократно упоминал Гоша, по сути высказывая мнение большинства лесорубов, а Черного. Если тот пытался как-то навредить Ему, то причем здесь Егор? Возможно Бык смог бы объяснить, но раз не сделал этого раньше, значит либо не знал, либо на то были причины.

Но и собственная судьба парня особо не волновала. Где-то там, в нескольких километрах от общины Катя - раненная и беспомощная - находилась в опасности. Ведь Черный, стремящийся к пока не очень понятной для Егора цели, спешно покинул поселение, чтобы скрыться или мог отправиться туда, к Символу, чтобы завершить задуманное.

В свою очередь Егору убежать из избы не представлялось возможным: двое приставленных солдат тихо, не произнося ни слова, стояли снаружи, возле двери, о чем извещало преодичное громкое шмыганье носами обоих. Видимо, недавняя дождливая ночь, дала о себе знать, хотя сам Егор никаких признаков простуды у себя не заметил. Когда должен был вернуться Бык - он так же не знал. Вряд ли тот вернется пока не будет пойман Черный или хотя бы будет известно его местоположение. Однако Егор был уверен, что рано или поздно он встретится с возлюбленной после того, как все уложится. Так ему пообещал Бык. Год ждал и еще немного подождет.

Утро началось, казалось бы, с обычных вещей. Люди начали выходить из домов едва солнце выглянуло из-за деревьев, лениво освещая поляну. Невыспавшиеся после необычной ночи обитатели медленно скапливались у немногочисленного ряда цистерн на колесах - тоже армейских, наполненных водой из расположившейся неподалеку скважины. Кто-то набирал воду для умывания в алюминиевые ведра, кто-то - в котелки или чайники, чтобы повесить над костром, которых - только начавших разгораться - насчитывалось уже несколько по всей общине. Лиля с опухшими от продолжительного плача глазами растапливала печь в полевой кухне. Еще вчера - жизнерадостная, улыбающаяся каждому, желая доброго утра - сейчас отрешенно сконцентрировалась на растопке, не обращая ни на кого внимания.

Не смотря на поздний отбой и ранний подъем, община готовилась к трудовому дню.

После утреннего чаепития у костра, жители разбрелись по рабочим местам, кто-куда. Женщины, в большинстве своем, отправились на огород или же в прачечную, куда уже с раннего утра бойкая прачка таскала один за одним ведра с водой. Ее, казалось, прошедшая ночь никак не коснулась, и поставленная задача была первостепенной. Личные переживания для нее уходили на последний план, или вообще - отсутствовали.

Лесорубы затачивали топоры, плотники гурьбой шагали в сторону стройки. Но не все могли похвастаться такой преданностью делу. Некоторые и вовсе не вышли из домов, благо никто не мог высказаться против. Да и не кому было. Бык был озабочен совершенно другим, оставив в поселении пару десятков солдат, рассредоточившихся по всей общине. Они, скорее всего, и стали причиной такой мертвой тишины. Вместо того, чтобы шумно и весело, настраиваясь на предстоящий день, идти к недосложенным срубам, плотники шли молча и понуро, будто в похоронной процессии. Старики, которые обычно сидели в центре поселения, перебирали овощи или плели корзины, громко судача обо всем, так же сидели молчаливо, изредка бросая недоверчивые взгляды на снующих туда-сюда солдат. Однако и те не были особо разговорчивы. После вчерашних немногочисленных приказов, сопровождаемых скорым покиданием домов, никто от них так ничего и не услышал.

Вооруженные люди, среди которых Егор не смог разглядеть ни одного знакомого, сопровождали жителей на всех участках работы, но никуда не вмешивались. Истуканами они всегда были где-то рядом, но ни на вопросы, ни на что-либо вообще почти не реагировали.

-Ребята! - обратился к ним старший из лесорубов, заменивший на этой должности отслеживающегося в лазарете - специально оборудованной палатке-достоянии покинутого гарнизона - Уса. Он остановился, когда группа работников уже зашла в чащу, заметив, что солдаты намеревались сопровождать их и на вырубку. Трое шли позади на небольшом отдалении и тоже остановились, когда к ним начали обращаться - Не надо с нами идти. Мало ли что? Вдруг на голову ненароком упадет?

Те ничего не ответили и продолжали стоять, однако один из них, что стоял по центру, указал стволом весевшего не шее автомата в сторону лесоповала, настаивая на продолжении пути.

-Идите Черного ловите, - не удержался лесоруб, повысив тон, Ночная выходка дала повод понервничать многим и он был не исключением, а сейчас и вовсе взорвался. - а от нас отстаньте! Если он был из наших, это не значит, что надо за нами ходить. Вы нас охраняете или конвоируете?

В ответ снова тишина и тот же жест с помощью оружия. Спорщик схватился за обух топора, вдетого между ремнем и штанами, но увидев непоколебимость во взгляде противника, нервно выдохнул, развернулся и, махнув рукой, повел товарищей на работу.

Егор наблюдал за происходящим в поселении через единственное окно, находящееся напротив железной кровати. Никаких попыток выйти из дома, кроме моментов, когда его сопровождали в пристроенный к избе туалет, он не предпринимал, не видя в этом смысла. Что бы он делал там, снаружи? К плотникам не пойдешь. Они были дружны с лесорубами и те, скорее всего, уже настроили их против парня. Возможно и до остальных поселенцев дошли не подтвержденные ничем слухи о его некой “особенности”, потому он то и дело ловил взгляды проходящих мимо окна жителей общины. Кто-то кивал в сторону избы, рассказывая, что-то второму, кто-то смотрел через прозрачное стекло прямо на Егора непонимающим взглядом. Тем не менее, той злобы, которая угадывалась во взгляде Гоши минувшей ночью, Егор больше ни в ком не заметил.

Когда молодому человеку надоело рассматривать обыденную жизнь поселения, разбавленную присутствием молчаливых солдат полным напряжения, он начал расхаживать по комнате, насколько позволяло небольшое пространство: от кровати до окна было не больше трех шагов. Потом Егор вновь улегся на кровать и вроде даже поспал какое-то время, но сам он этого не заметил. Узнать, который был час, было невозможно. Каких либо часов нигде не наблюдалось, а телефон, который давным давно разрядился, бесполезно лежал среди еловых веток на уступе в землянке.

В мучительных ожиданиях Егор встретил время обеда. Он это понял, когда увидел, как перед полевой кухней начала скапливаться очередь. К остальным, на прием пищи его явно не собирались выпускать, но и как-то поспособствовать утолению назревающего голода охранники также не намеревались.

-Что-то не похоже, что о мне беспокоятся, - с претензией заявил Егор, подойдя вплотную к двери. - Хотите чтобы я тут с голоду сдох? Тогда Черному и делать ничего не придется. Сами своим бездействием все сделаете.

В голове Егор прекрасно понимал, что не от какого голода не умер бы. По крайней мере сейчас. В последний раз он ел вечером, перед тем как идти в баню. Но с каждой минутой, проведенной в дома Быка в томительном ожидании неизвестно чего, он все больше начинал думать, что был не защищаемым, а заключенным.

Ответа, как Егор и предполагал, не последовало.

Разозлившись не на кого-либо, а на сложившуюся ситуацию, молодой человек отчаянно ударил кулаком в дверь, после чего вернулся и рухнул на кровать лицом вниз и долго еще раскачивался на растянутых пружинах, слушая постепенно затухающее их ритмичное поскрипывание.

Голод разбушевался к вечеру, когда к скрипу пружин, вызванному специально, путем подпрыгивания, добавилось громкое урчание. За окном уже сгущались сумерки, а по едва пробивающемуся шуму с улицы, было слышно, как поселенцы возвращались с работ и продвигались к кухне, вооружившись мисками и ложками, иногда невольно постукивая ими друг об друга. На этот раз Егор даже не стал пытаться препираться с охранниками, без всякого интереса наблюдая с кровати за темным небом и редкими отблесками костров на стекле. К этому моменту молодой человек уже вспомнил имена практически всех Катиных знакомых, которые могли оказаться среди солдат, вспомнил даже Сергея Евгеньевича - учителя ОБЖ и Катиного наставника, хотя видел его лишь один раз, как-то провожая Катю вместе с группой, возглавляемую им. Запомнил его только благодаря его статной внешности. Огромный и коротко стриженный, в прошлом военный - он при встрече смял своей огромной ладонью кисть Егора, где она и скрылась почти полностью. Пересчитал все доски, которыми была обита изнутри изба, измерил шагами, а позже - ступнями, периметр небольшой комнаты. Дойдя до нервозного раскачивания на пружинах, Егор уже начал фантазировать о долгожданной встрече с Катей, а точнее о том, что именно он скажет, как только ее увидит. Будет ли он извиняться за их последний телефонный разговор? Вдруг она и вовсе про него забыла, а он лишь напомнит о нем, взбудоражив старые обиды? Хотелось бы еще узнать о ее истинных мотивах ее побега. Егор не мог поверить, что она появилась здесь только благодаря мистическому голосу. Местные обыватели, как говорил Бык, бежали сюда не от хорошей жизни. Дома их ничего не держало, поэтому они и оказались здесь. А голос, как понял Егор, лишь объединил их каким-то таинственным способом. Кате же бежать было не от чего. По крайней мере так хотел думать молодой человек.

Помимо первых слов, парня волновала и реакция Кати на его появление. Егор не знал, говорил ли Бык ей о их скорой встрече, но было бы глупо не предполагать, что она рано или поздно случится, ведь они оба знали, что находились недалеко друг от друга. По сравнению с тем расстоянием, когда молодой человек был в Москве, это было действительно недалеко. И все же Егор не был уверен, что все пройдет так гладко, как хотелось бы. Их встреча у заброшенного здания была случайной и вовсе не запланированной, поэтому и Катины эмоции, последовавшие после узнавания были искренними. Если не сказать больше, что они отсутствовали. Удивление - единственное, что он смог прочитать в ее взгляде - вряд ли можно было засчитать, как радость. Может быть и поэтому Егор сперва не признал в ней свою возлюбленную.

Ближе к ночи, когда все костры были потушены, Егор, уставший даже от раздумий, просто, без всяких мыслей наблюдал, сидя на табурете, за скоплениями звезд, которые были видны в ограниченном окном кусочке неба. В поселении было тихо, на улице не осталось ни одного жителя, и только солдаты прохаживались вдоль домов, освещая пространство вокруг себя подствольными фонарями, иногда направляя свет в окна, как бы намекая и без того напуганным с прошлой ночи жителям о своем присутствии.

Так бы Егор и уснул прямо на табуретке, если бы тишину не нарушили громкие шаги поднимающихся по ступенькам тяжелых сапог. Этот звук парень слышал и раньше, не далее, чем вчера, поэтому появление Быка для него не стало неожиданностью. Более того, Егор ждал его прихода, поэтому, наверно, и обрадовался этому.

-Нам пора, - только и сказал Юрий в приоткрытую дверь, тут же развернувшись прямо в проходе, показав тем самым, что время не ждет.

предыдущая глава

Фонарь осветил толпу поселенцев, разместившихся на небольшом пятачке, в центре общины, куда их всех привели из других домов. По удивленным лицам близко стоящих друг к другу людей Егор понял, что те видели солдат впервые. Беглым взглядом он также отметил, что здесь собрались практически все жители. Они стояли плотным кругом, окруженные со всех сторон дюжиной вооруженных людей, освещаемые подствольными фонарями. Никто уже не стоял полусонным, широко зевая, не вспоминал, как сладко до этого спал. Все только испуганно всматривались в прорези в черных масках, что были надеты на головы окруживших их людей. Оставалось понять, для чего всех их сюда привели те, кто жил с ними практически рядом все это время, о чьем существовании никто, кроме Быка, выходит, даже и не догадывался.

-Встаньте здесь, - приказал сопровождающий и осветил землю рядом с толпой.

Егор вместе с лесорубами присоединился к собравшимся и до него тут же донесся шепот, который сливался в общий шум. Слов было не разобрать, но и без них было понятно, что все были обеспокоены случившимся. По обрывкам еле слышимых фраз, парень убедился, что этих людей никто из жителей до этого момента не видел, и все, как один, пытались определить где находился Бык, который смог бы разъяснить ситуацию. Кто-то, прикрываясь ладонью от направленного в глаза яркого света, пытался рассмотреть вокруг себя хоть что-то, но ничего, кроме лиц соседей с такими же прищуренными глазами, не видел.

-Эй! - выкрикнул кто-то, не выдержав напряжения, которое развивалось в тесной толпе с каждой минутой стояния. - Вы кто такие?

Ответа не последовало, но через мгновение, того, кто осмелился заговорить, мгновенно определив его местоположение, резким движением выдернули из толпы. Никто не успел даже заметить, как он исчез в неосвещенной фонарями темноте, но все слышали, как в нескольких метрах от них соприкасались, позвякивая цевьем, приклад автомата и поваленное на землю человеческое тело.

-Вы чего творите? - начал громко возмущаться Ус, сделав шаг вперед, выражая общее недовольство. В подтверждение этому толпа, почувствовав смелость, передавшуюся от лесоруба, одобрительно загудела.

Ус стоял с краю, поэтому солдатам его долго искать не пришлось, и он повторил судьбу предыдущего оратора, неожиданно для всех скрывшись в сумраке, где звуки смачных ударов сопровождались неразборчивой руганью.

-Андрей!

На место избиваемого из толпы выскочила Лиля в неизменном белоснежном платке, который съехал назад, оголив пепельно-серые волосы. Ее лицо застыло в немом ужасе, маленький аккуратный подбородок подрагивал от назревающего плача, а глаза, невзирая на яркий свет, будучи широко раскрытыми, судорожно искали лесоруба.

-А ну все заткнулись! - гаркнул один из окружения, передернув при этом затвор автомата.

Толпа послушалась и утихла. Лиля так и осталась стоять на месте, кусала себя за ладонь, сдерживая крик, и безнадежно вглядывалась в темноту, в то место, откуда слышались звуки ударов и уже еле слышное мычание Уса.

-Господи! - запричитали немногочисленные старухи, скучковавшиеся в центре толпы. - Что же это такое?

-Позовите Быка! - взмолил некто. - Что бы вы не думали, мы простая община!

-Да, да! - подхватил второй. - Мы ни в чем не виноваты!

-Я бы не был так уверен.

В нескольких метрах от того места, где стояли напуганные жители, из за деревьев показался Бык в сопровождении еще нескольких солдат, так же - фонарями освещавших путь к окруженным.

-Бык! - затараторили они хором. - Объясни, что происходит?

-Обязательно, - совершенно спокойно ответил тот, подойдя к толпе. - А пока я объясняю…

Он сделал жест, адресованный сопровождающим - покрутил над головой указательным пальцем - и те направились к опустевшим домам.

-Я надеюсь, не нужно объяснять почему каждый из вас в свое время здесь оказался?

Бык сцепил руки за спиной и начал размеренно ходить по кругу вдоль людей, собирая на себе растерянные взгляды.

Егор, понимая немногим больше остальных, тоже следил за шагающим Юрой и внимал каждому сказанному им слову.

-Можете ли вы сказать мне, кем были до того, как пришли сюда?

Толпа ничего не ответила.

-Правильно, - продолжил Бык, не дождавшись ответа. - Все вы были никем. Людским отребьем, исчезновение которого даже никто не заметил.

Слушая все это, Егор пытался понять, что Бык имел ввиду.

-Зато здесь, - Он четко выделил “здесь”, - вы обрели то, чего у вас не было там, в прошлой жизни и быть не могло.

Бык остановился и, повысив голос, чтобы слышали все, сказал:

-Здесь вы стали нужными!

Он продолжил обход, направив взгляд себе под ноги.

-К чему ты ведешь? - послышался вопрос из толпы.

-Вы стали забывать, каким образом вы все это получили, - продолжал Бык, словно не замечая вопроса. - Помните?

-Нам запрещено это обсуждать, - ответили ему.

-А почему? - Великан снова остановился и, не поднимая взгляда, стал ждать ответа.

-Потому что все и так знают - каким образом.

-Да! - согласился Бык. - Но почему все-таки запрещено?

-Потому что о Нем могут узнать враги.

Ответ, который Бык пытался выпытать из поселенца, прозвучал как признание. Для Егора весь этот диалог звучал, как повторение каких-то ранее заученных правил или даже догм, на которых держался фундамент этого лесного сообщества. Получалось, что все, кого парень успел увидеть здесь за эти два дня были сплошь никому не нужными людьми. Но во всю эту картину не вписывались все те же вооруженные люди, среди которых были его знакомые. О них такого он сказать не мог.

-Совершенно верно, друг мой! - Бык продолжил ходить по кругу. - Враги. И мне кажется, что вы про них просто-напросто забыли.

-Да какие тут могут быть враги? - раздался старческий голос из центра. - Сколько здесь живу, никому мы не сдались.

-Лично ты дед, - Великан остановился, нашел глазами говорившего и стал смотреть прямо на него, - им не сдался. Да и вы все тоже

-Ты объясни, почему нас вывел сюда посреди ночи.

-Да! Оружием угрожаешь, да еще и избиваешь ни за что!

Бык оглядел всех присутствующих подозрительным взглядом, обернулся в ту сторону, где уже несколько минут его сподручные калечили двух поселенцев, и свистнул, чтобы те, видимо, остановились.

Через мгновение в толпу врезались, будто брошенные мешки, Ус и его товарищ по несчастью. Лица обоих стали неузнаваемыми от побоев и были испачканы кровью вперемешку с грязью . Одежда на них была порвана и свисала лохмотьями. Если незнакомого Егору мужчину подхватили где-то в толпе, то к Усу, упавшему на землю, тут же присоединилась Лиля, сев рядом с ним на колени. Тихо подвывая, она гладила возлюбленного, находившегося при этом в полубессознательном состоянии.

-Сволочь! - выкрикнул кто-то из толпы. - Своих же убиваешь!

Солдаты уже было дернулись, чтобы схватить очередного взбунтовавшегося, но Бык остановил их быстрым жестом.

-Не надо. Им хватит - успокоил он их, а потом снова обратился к толпе. - Око за око.

-О чем ты говоришь? - взывающе, словно к некоему божеству, обратились к Быку.

-Как мы с вами выяснили, - Юра продолжил размеренное движение, не обращая внимания на вопрос, - мы не обсуждаем, как мы здесь оказались по одной простой причине. Чтобы о Нем не узнали враги.

На этот раз никто не стал перебивать Быка и тот, убедившись, что все внимательно слушают, продолжил:

-Вы скептически относитесь к этому, хоть и придерживаетесь этого правила. Действительно! О каких врагах может идти речь, когда мы живем здесь тихой и спокойной жизнью, никого не трогая и не представляя никакой опасности? Вроде как и нас не должны тогда трогать, правильно?

Вопрос был риторическим и поэтому на него никто не ответил: все были согласны с тем, о чем сейчас было сказано.

-Тогда смотрите, - Бык рукой обвел большинство рядом стоящих солдат. - Это Его личная охрана, которая по вашему мнению существует просто так.

Егор вместе с остальными, начал недоуменно смотреть на вооруженных людей, словно увидел их в первый раз. “Чья охрана? Главного что-ли?”

-Да мы их первый раз видим! - начала оправдываться толпа.

-Да, - согласился с толпой великан. - Но не все. Кое-кто из вас уже встречался с ними и вовсе не в дружественной обстановке.

Только сейчас Егор заметил, что некоторые из солдат вели себя не вполне естественно. Кто-то прихрамывал, или стоял не в очень удобной позе, переминаясь с ноги на ногу. У кого-то можно было заметить перебинтованную руку.

Стрелок. Вот кого ищет Бык, понял Егор.

После слов Юрия окруженные стали переглядываться друг на друга, пытаясь определить того, о ком говорит Бык. Некоторые, в числе которых было большинство лесорубов, вышедших некоторое время назад из бани, косились на Егора. Почувствовав неловкость, он поймал на себе взгляд и самого Быка.

-Не о тебе ли идет речь, друг? - зловеще зашептал ему на ухо Гоша. - О чем вы у него в избе утром спорили?

Егор ничего не ответил, только испуганно смотрел вперед, надеясь, что лесорубы, уже явно его в чем-то подозревающие, не предпримут что-нибудь, так и не разобравшись в ситуации.

Бык тем временем продолжал и без того длинную речь:

-Тот, о ком я говорю, проник в наше общество, воспользовался нашим доверием, но имел только одну цель. Навредить Ему.

Великан остановился, чтобы снова окинуть собравшихся взглядом, и после непродолжительной паузы добавил:

-Этот человек - единственный, кто попал сюда, не следуя Его голосу.

Позади Егора Гоша, уже не сомневающийся в том, что речь идет о Егоре, уж было хотел вытолкнуть парня из толпы, но его, превозмогая боль, схватив рукой за штанину, остановил Ус:

-Не он это.

Тут неожиданно рядом появился Бык, заметивший мелкую суматоху.

-Вот его я бы на твоем месте точно не трогал, - пригрозил великан и сам вывел Егора из толпы. - Он слышал Его.

Молодой человек не переставал чувствовать себя виновником всей ситуации, прекрасно при этом понимая, что на самом деле не был хоть в чем то виноват. Пусть его публично вычеркнули из списка подозреваемых, лесорубы все еще продолжали смотреть на него с недоверием, и Егор боялся этого взгляда. В бане вовремя прекратились бурные обсуждения причин его появления, когда всех вывели на улицу. Так и сейчас: Бык вытащил Егора из толпы и без того разъяренных жителей, готовых выдать любого, кто хоть как-то попадает под подозрение. Егор, к сожалению, как новенький, в первый же день попавший под Юрину защиту, быстро стал для них чужаком. И теперь, на фоне общей нервозности, когда всем без исключения хочется понять - почему их посреди ночи, угрожая оружием, вывели на улицу - это стало ясно.

Воспользовавшись ситуацией, когда он перестал находиться в окружении, Егор поинтересовался у Быка, что подтвердить свою догадку:

-Вы ищите вчерашнего стрелка?

-Да, Егор. - С этими словами он снова применил свой фирменный жест - пропустил бороду сквозь пальцы. - Даже если его среди них нет, кто-то из них точно ему помогает, знаешь ли.

-Но чтобы так…- хотел было осудить жестокие меры парень, но грозный взгляд Быка, мол “не лезь не в свое дело”, тут же его остановил. - Остальные обыскивают дома?

Словно в ответ, со стороны одного из жилищ послышался крик, не несущий ничего хорошего тому, кто в этом доме жил:

-Нашел!

Бык сразу же дернулся в сторону, откуда послышался клич. Егор, ничем не ограниченный последовал следом, попутно заметив, как толпа, как единый организм, затаила дыхание, в ожидании ответа на главный сегодняшний вопрос: кого винить в ночном происшествии? Тоже самое можно было сказать и о солдатах. Только их происшествие произошло прошлой ночью.

Изба, где обнаружилось искомое, стояла всего в паре десятков метров от того места где сконцентрировались все жители общины. У крыльца, когда к нему подбежали Бык и Егор, уже находилось несколько вооруженных людей. Все они наблюдали, как проводивший обыск солдат выходил из дома, держа в руках коробку патронов.

-Кто тут живет? - спросил он у Юрия, который уже на подходе все понял, и его взгляд от удивленного превратился в озлобленный.

Он скривил от злости рот, оскалил плотно растущие друг к другу мелкие зубы, и сквозь них процедил:

-Черный.

предыдущая глава

После скромного, но сытного обеда, который состоял из наваристого супа с овощами, небольшим количеством мяса из старых армейских запасов и перловой каши, Егор вместе с Гошей отправился на стройку.

-А работать то как неохота, - протянул грузин, когда они медленно направлялись к удаленному участку поляны - там среди множества сваленных бревен подготавливались срубы для будущих домов. - Поспать хотя бы часок после такой трапезы, а?

-Было бы неплохо, - ответил парень, сам же спать совершенно не хотел, несмотря на бессонную ночь, а думал только о Быке и цели, с которой тот так стремительно отправился в сторону заброшенного здания, или, как оно на самом деле называлось - “Символа”.

На подступе к стройке до сонно шагающего Гоши и Егора донеслись голоса и звуки. Мужские возгласы совершенно разного характера, сопровождаемые звонкими ударами рубящего топора и скользящих по бревнам лопат и скобелей, нарушали спокойствие в этой части поляны и, в то же время, оживляли ее, по сравнению с основной частью поселения, где сейчас, в разгар рабочего времени было относительно тихо:

-Чашу ровнее!

-Шкант подавай!

-Ты кому такой комель оставил?

Все эти термины, которые явно относились к плотницкому делу, Егор слышал впервые. Все фразы проговаривались громко, перекрикивая друг друга, потому что среди общего шума, сопровождаемого крепким матом и громким смехом, где на небольшом участке работало более двух десятков человек, обратиться к кому-либо спокойно было невозможно.

Рабочая зона была поделена на несколько участков. На одном, куда из леса волоком приносились длинные срубленные деревья, без сучьев и верхушки, несколько человек с помощью лопат и инструмента, который был у Егора в руках, счищали с бревен кору. На втором, уже с помощью топора, по человеку на каждый конец ствола, вырубались выемки, они же чаши, как потом узнал Егор. Там кричали больше всех, не отрываясь от работы, сквозь стук топора и отлетающие во все стороны щепки. Самые же крепкие плотники катили готовые бревна к тем местам, где дома должны были встать окончательно. Стройка заканчивались уже там. В просверленные длинным ручным сверлом отверстия забивались деревянные трубки, которые назывались шкантами, щели конопатили мхом, там же сооружали крышу из досок, которые изготавливались где-то в другом месте. Егору оставалось только догадываться по какой именно технологии: вряд ли где-то здесь, в лесу запряталсь рабочая пилорама.

Егору досталась работа на первом участке. Тут он наконец-то понял, для чего нужен был данный ему утром инструмент. Цепляй лезвием за край коры, да тяни на себя. Вот и весь труд. Да делай так, пока бревно чистым не станет. Остатки, неподдающиеся широкому лезвию скобеля, счищали резким и точным скребком лопаты, которой все бревно уже было не очистить. Поэтому делали так: Егор снимал верхний, самый толстый слой с помощью скобеля. а второй рабочий - тоже молодой, но не по годам крупный парень, еще не заросший лицом, чьего имени Егор не знал, зачищал все остальное с помощью заточенной лопаты.

С непривычным трудом молодой человек свыкся не более чем за час и после, уже мастерски, не без помощи незнакомого помощника, справлялся с каждым бревном всего за двадцать минут. Физический труд помогал Егору в первую очередь духовно. Тяня за ручки железное лезвие вместе с отслаивающейся корой, парень попутно думал о Кате и Быке, который обещал помочь с ней встретиться. В голову, после недавнего разговора, давшего ответы на некоторые вопросы, закрались новые. А что потом? Вернутся ли они вместе в Москву? Или же останутся здесь навсегда? Или его одного, как не вписывающегося в общую картину, отправят обратно? Этого Егор понять еще не мог и решил, что подумает об этом уже после встречи. Еще неизвестно, как ко всему этому относилась сама девушка. Пока Егор мог с уверенностью сказать, что она оказалась здесь специально, а вовсе не пропадала, как он раньше думал. Только так он смог себе объяснить ее поведение при их первой встрече, после долгой разлуки, да и всю сложившеюся картину в целом.

За однообразной и одновременно требующей немало усилий работой, Егор не заметил, как время приближалось к вечеру, что значило - рабочий день подходил к концу. За это долго время, Егор успел очистить не один десяток деревьев. Когда из леса перестали нести новые, он стал помогать другим. Помогал укладывать готовые бревна в сруб, залезая наверх стройки, там же подавал Гоше шканты, которые тот забивал в бревна с помощью большого деревянного молотка, и один раз попробовал просверлить для этого дыру, но к такой работе Егор не был готов: сверло входило в дерево очень туго, а для этого была необходима недюжая сила, которой молодой человек похвастаться не мог.

Когда трудовой день закончился, а инструменты были аккуратно оставлены у лесов, в своей взлохмаченной голове Егор обнаружил бесчисленное множество щепок и опилок. Ими же была усыпана вся одежда, которую всего несколько часов назад ему выдала безкомплексная прачка. Следующая стирка планировалась лишь через неделю, поэтому работяги помогали друг другу, стряхивая с одежды и волос хотя бы основную часть строительного мусора. Так Егор помог очиститься Ване Капице - молодому напарнику, обладателю известной научной фамилии и по глупому отвисшей нижней губы.

-Давно уже здесь? - спросил он, когда огромной лапищей сметал со спины Егора древесную стружку.

-Второй день, - процедил сквозь зубы Егор, сгибаясь от боли каждый раз, когда тяжелая рука Вани мощным шлепком опускалась ему на спину.

-Тю, - удивился детина, закончив чистку и предоставив для взаимной помощи свою необхватную спину. - Я думал, что я тут самый зеленый. Неделю тут кантуюсь. Страсть как выпить охота, да девку какую-нибудь помацать. Не в курсах, как тут с этим?

-Не в курсах, - безучастно ответил Егор, удивляясь про себя потребностям Капицы.

Как порою различны приоритеты у людей, находящихся в одних условиях, думал Егор. Кому-то, как молодому детине - вновь прикоснуться к тем моментам, что доставляли удовольствие когда-то, кому то - сесть на теплом местечке, чтобы ни в чем себя не обидеть, а кому-то - просто-напросто убраться отсюда.

Изо всех сил пытаясь стряхнуть опилки с кителя Вани, Егор не заметил, как из чащобы, кто с топорами наперевес, кто - с привязанными к толстым веревкам свежесрубленным деревьям, шли лесорубы - тоже закончившие работу.

-Гоша! - претензионно возразил Ус, едва успев подойти к стройке и отпустить приволоченное бревно. - Почему рубить не пошел?

-Так меня Бык при Егорке оставил. - оправдывался грузин, которому пары не досталось и для чистки ему пришлось раздеваться до нательного белья.

-Опять он по личным назначает, - забормотал Ус, вытирая со лба рукавом кителя выступивший пот. - А нам - ходи, мучайся.

Гоша на это ничего не ответил - то ли не расслышал, то ли не посчитал нужным еще раз оправдываться. Он быстро оделся и засеменил в одиночестве в сторону кухни, занимать очередь.

Егору, который невольно оказался причиной претензий, Ус вообще ничего не сказал, только коротко кивнул, когда они встретились взглядами, и быстро отвел глаза в сторону после чего начал внимательно рассматривать свой топор и больше в сторону молодого человека, занятого обсыпанной опилками спиной товарища, не смотрел.

Зато смотрел другой. Пристально и внимательно за Егором наблюдал Черный, который вышел из леса последним. Егор не видел его сильной заинтересованности во взгляде, но когда обернулся, заметил. как тот то ли с недоумением, то ли с удивлением в глазах посматривал искоса на парня, попутно очищая себя от многочисленных опилок и древесной пыли. Во взгляде четко угадывался немой вопрос, который пытался вырваться наружу, казалось даже, что вот-вот Черный подойдет и спросит что-то очень важное, но тут же раздумывал и возвращался к своим делам.

Когда уже порядком стемнело, все снова разбрелись по местам отдыха. Кто уже сидел у костра и доедал свежесваренную кашу, кто - только-только встал в очередь в ожидании своей порции. Молодая Лиля распределяла из глубокого котла ужин по алюминиевым тарелкам, а Ус, который давно уже съел свое, что-то нашептывал девушке в ухо, накручивал длинный ус на палец, хитро при этом улыбаясь и заставляя молоденькую повариху смущаться и краснеть, что, правда, не было видно при свете костра, в сумеречной темноте

Егор присоединился к большому костру, где прошлой ночью познакомился с местной кастой лесорубов, молча жевал прилипающую к деснам кашу, и отрешенно смотрел на успокаивающие языки огня, возвышающиеся над костром. Как и прошлым вечером, облокотившись на локоть, напротив него полу лежал Черный, но на этот раз не отхлебывающий из кружки маленькими глотками чай, а так же, как и парень, смотрящий в огонь, думая о чем то своем. Егор вообще не помнил, чтобы тот за вечер притрагивался к еде. Вернувшись из леса, тот так и сидел у костра вместе с остальными, ни проронив ни слова.

Ничем не примечательный ужин закончился общим походом в баню, о котором все мечтали еще с пышущего жаром полудня. Самая большая изба в поселении еще издалека притягивала к себе приятным теплым ароматом, исходящим от разогретой смолы, которой были пропитаны бревна кедра. Внутри помещения было просторно и в парилке поместились почти все те, кто ранее сидел у большого костра. Большую часть времени все сидели молча, изредка лишь тяжело вздыхая от жары, или же разбавляя тишину рассказами о прошедшем рабочем дне, но через какое-то время Ус, растительность над губой которого блестела от капель, начал разговор:

-Мужики! - обратился он ко всем присутствующим, восседающим на лавочках кто выше, кто - ниже. - Мне кажется я видел питона.

Все тут же повернули головы в сторону говорившего. Егор в том числе. Он тут же вспомнил герб, что видел ночью на здании, и предшествующий тому злополучному походу сон. Парень сидел напротив, и стал с интересом ждать подробностей. Однако другие придали словам иной смысл. Присутствующие смотрели на Уса с непониманием сказанного, на несколько секунд в парилке наступила тишина, но потом кто-то не выдержал и прыснул от смеха, остальные же дружно подхватили.

-Да не здесь, придурки, - пытаясь перекричать общий громкий смех, начал оправдываться лесоруб. - В лесу же, говорю вам.

-А там кто тебе его показал? - добавил Гоша, вытирая выступившие слезы, чем заставил всех залиться смехом еще сильнее.

Ус попытался подняться со скамьи, чтобы разобраться с обидчиком, но его резко остановил Черный, что сидел рядом, положив огромную ладонь на плечо:

-Я тоже видел.

Смех тут же прекратился. Не считая благоразумным спорить с медведеобразным громилой, все замолчали, а кто-то не сумев остановиться, нервно закашлял.

Ус, увидев в лице Черного поддержку, благодарственно кивнул и убедившись, что все теперь его внимательно слушали, продолжил:

-Я бы сам не поверил, но я то знаю как они выглядят.

Присутствующие перевели взгляд на Черного. Тот подтверждающие мотнул заросшей головой.

-Этот молодой был еще, - продолжал Ус. - Маленький совсем, но, наверно, где-то и взрослая особь обитает.

Черный снова кивнул.

-А они съедобные? - поинтересовался кто-то из мужиков.

-Почему бы и нет? - уловил мысль еще один и продолжил. - Бывало. Да. И змей жрали. А из кожи можно ремень сделать. Где, ты говоришь, его видел?

-Да, недалеко от вырубки и видел. - ответил Ус. - Там, за елками, вокруг можжевельника ползал.

-Я видел в другом месте, - вступил в рассказ Черный. - Можно сказать, с другой стороны леса, не со стороны вырубки.

“С другой стороны?”. Егору пришла в голову мысль, что “с другой стороны” - это со стороны землянки, где он жил последние два дня и со стороны Символа. Но никто не задался вопросом, что он там делал, поэтому парень решил, что не стоит придавать этому какое-либо значение, однако тот, кто хотел сделать из молодого питона ремень решил по другому.

-Так он наверно не один, - обрадовался тот. - Там поди целая кладка вылупилась.

В парилке раздалось одобрительное бормотание.

-Действительно! - высказался еще один. - Сколько нам еще эту деревянную говядину жевать?

-Хорошо, - согласился Гоша, когда многие уже были готовы пойти на поиски змей прямо сейчас. - Но давайте дождемся Быка. Если мы все сейчас двинемся куда-нибудь без предупреждения. влетит потом от него по самый не балуй..

-Ну и где он?

-А я откуда знаю? - развел руками грузин. - Еще днем к Главному убежал.

-Что-то долго он у него.

-Если честно, - заговорил Ус, вытирая с растительности пот, - я его таким встревоженным давно не видел.

Все снова замолчали и стали смотрел в сторону говорившего. Егор заметил, как Черный нахмурил густые черные брови.

-Ночью ко мне пришел, - продолжал Ус, косясь на сидевшего напротив парня. - Говорит, разбуди его утром, и бери с собой на работу. Да следи, чтобы не убежал.

Теперь все смотрели на Егора. Ус - с подозрением, Гоша, как и остальные - с непониманием. Черный же продолжал хмурить брови и смотрел в пол.

-Что с тобой не так? - задал вопрос грузин, который кажется назрел у всех присутствующих. - Почему твоей персоной так Бык наш заинтересовался? С первого дня с тобой возится. Вон, даже к Главному побежал какие-то вопросы насчет тебя решать.

Егор только было приоткрыл рот, чтобы сказать, что не знает, чем обязан такой заинтересованностью со стороны местной власти, но его опередил крик, раздавшийся из предбанника:

-На выход! Живо!

В суете, пытаясь найти свою одежду, кое-как перед этим омывшись водой, все постепенно покинули баню и через некоторое время столпились у здания, озираясь по сторонам в попытках найти в ночной темноте того, кто приказал всем выйти.

В соседних избах, которые были видны под слабым лунным светом, тоже было неспокойно. Из домов выходили люди, некоторые сонные. уже успевшие уснуть после тяжелого дня. Им, видимо, так же приказали покинуть помещения и все, как один, не понимали, что происходит.

Непроглядный мрак разрезало несколько столбов света, появившихся из ниоткуда. Егор увидел, как в отдаленных местах кто-то освещал фонарем таких же столпившихся перед домами жильцов. Подобный фонарь начал освещать и их, вышедших из бани, и невидимый обладатель источника света тем же голосом. что недавно приказал выйти из бани снова заговорил:

-Руки за голову! Следуйте за фонарем.

Луч света начал освещать землю, продвигаясь дальше, к центру общины. Все послушно последовали за ним, так и не сумев разглядеть того, кто с ними говорил. Пререкаться или возмущаться тоже никто не стал - слишком неожиданным для всех это было. Кроме Егора. Он понял, что это были его знакомые с автоматами и подствольными фонарями. Знакомые не только по прошлой ночи, но и знакомые в общем смысле.

Еще он понял, что Черного, который выходил вместе со всеми из бани, среди следовавших за фонарем не было.

начало

Мы оказались в светлой прихожей. Лампочка не горела, но приглушённый свет поступал из соседней комнаты справа, слабо освещая коридор. Перед проходом в комнату расположилось трюмо с большим прямоугольным зеркалом, под которым лежали женские перчатки, сложенный зонтик и детский железный самосвал. На стене, напротив трюмо находилась вешалка - широкая и длинная доска с несколькими крючками на ней. На одном из них висело женское пальто, на другом - детская куртка. На полу под вешалкой стояли женские сапоги и мальчишеские ботиночки черного цвета с красными кожаными вставками. Исходя из всего этого, можно было понять, что здесь жили женщина с ребёнком, которому было лет пять-шесть.

-Пришли, - еле прошептал Коля и тут же обмяк. Мне пришлось ловить его, чтобы он не упал на постеленный перед дверью коврик.

Подхватив пьяного Ермоленко, не разуваясь, я повёл его в комнату справа. Там, как это было в большинстве квартир, располагалась небольшая кухня. Тусклый, предвещающий закат, солнечный свет попадал в квартиру через окно, сквозь белоснежные занавески, заполняя собой и без того светлую комнату. Всё в ней, начиная от кухонных шкафов и обеденного стола и заканчивая плитой вместе с холодильником была белого цвета. Видно, что хозяйка тщательно следила за чистотой, ибо кухня светилась белизной, да и к тому же в воздухе витал слабый запах чистящих средств. За столом, что стоял у открытого окна, через которое в комнату проникал шум вечернего города, сидела молодая женщина в домашнем платье. При виде нас, она резко вскочила с табурета и метнулась навстречу, вытянув вперед руки, чтобы поддержать, не стоявшего на ногах Колю.

-Серёженька! - вскрикнула она, перехватив моего товарища.

Большего она не успела, повалившись на пол вместе с Ермоленко, который потянул её вместе с собой на белоснежную плитку.

-Что с ним? - сквозь нахлынувшие слёзы спросила меня женщина, пытаясь сесть на колени рядом с упавшим, мертвецки пьяным телом. - Я таким его в первый раз вижу!

-Перепил, - совершенно спокойно ответил я, сказав правду.

В ответ женщина заплакала навзрыд и принялась судорожно гладить лохматую голову Ермоленко, прислонив её к своей груди.

Муж пришёл с работы пьяным. Впрочем, ничего удивительного. Так ведь? На лицо обычная ситуация для среднестатистической семьи из провинциального города с каким-нибудь заводом в черте. Однако не для этой квартиры, даже учитывая тот факт, что попали мы в неё через дверь заброшенного здания, потому что находилась эта квартира не там, где казалось на первый взгляд.

Со стороны женщины всё представлялось совсем другим образом. Вечером, ожидая любимого мужа с работы, после тщательной уборки кухни, она наслаждалась летним свежим воздухом, попадающим в квартиру через открытое окно. До девятого этажа, где находилась квартира, доносились звуки возвращающегося с работы города: гудки машин, звонкая трель спешащего в депо трамвая, и едва слышимые разговоры пешеходов, проходящих под окнами. Все это прервал звук ключа, который повернулся в замке входной двери и, последующий потом, топот нескольких ног в прихожей. Дальше следовала нелицеприятная картина, которую видеть она никак не ожидала: на кухню зашел незнакомый мужчина, ведущий под руку еле волочащего ноги мужа.

Мысль, которая первой пришла в её голову: “С мужем случилось что-то страшное, и его привёл случайный прохожий - какой-то работяга с завода и, судя по запаху, - очень пьяный”. Однако это несвязанное умозаключение тут же было исключено, когда она почувствовала этот запах от мужа, упав вместе с ним на пол. Почему? Почему он напился до такой степени? Что заставило его так поступить? Ведь раньше такого никогда не было! Он ошивался где-то с этим мужчиной? Но, вроде, тот ведёт себя адекватно, и вообще, похоже, трезвый…

Чтобы вы понимали её недоумение, поясню, что на полу, всё это время лежал человек, внешне похожий на моего друга Колю Ермоленко, но одет при этом был не в рабочую робу, в которой заходил в квартиру, а в серый костюм. Брюки задрались, а полы пиджака помялись, пока Коля сползал по стене на пол вместе с пытающейся удержать его женщиной. Галстук же затерялся где-то за спиной, и его наличии напоминал только чёрный узел, торчащий из под воротника бежевой рубашки. Для женщины это был не Коля, которого знали все работники нашего Предприятия. Не тот человек, который ухлёстывал за полной продавщицей в продуктовом, ради того, чтобы в очередной раз “выпить” в долг. И не тот мужчина, не имеющий ни семьи и детей, который последние пять лет жаловался мне на жизнь. Для неё это был любящий муж, заботливый отец и просто хороший человек.

-Света! - промямлил Ермоленко, уткнувшись носом в её платье. - Я так тебя люблю!

-И я тебя люблю Сереженька, - сквозь всхлипы ответила женщина, продолжая гладить взлохмаченные волосы моего друга.

-Мне кажется, его нужно отвести в туалет, - втиснулся я в диалог, предвещая то, о чём никто кроме меня и Колиного организма не догадывался.

-Да-да, конечно. - согласилась Света и поднялась с колен, чтобы помочь мне поднять широко улыбающегося Ермоленко.

-Тропилов! - Он заметил меня и сам протянул руки навстречу. - Я же тебе (и-ик) говорил! Третий год сюда хожу, а она меня у этого окна… встречает. И Миша не взрослеет…

Тут моего товарища словно осенило и он начал выкрикивать имя мальчика:

-Миша! - заорал он, но не своим знаменитым на всё Предприятие басом, а обычным голосом, который и вовсе был не его. - Выходи, Мишаня! Я тебя с дядей познакомлю!

-Тише, Серёженька, пожалуйста! - взмолилась женщина, боясь что Миша никак не готов к встрече с пьяным Ермоленко.

Из-за двери комнаты, что находилась слева, дальше по коридору, выглянул мальчик лет пяти и начал настороженно смотреть на нашу неуклюжую троицу. Мама малыша умоляюще смотрела на сына, чтобы тот вернулся обратно в комнату, Ермоленко был как никогда счастлив и, видимо, не понимал, что нагнал немеренного страха в этот дом. Я же тащил неспокойного Колю, полагаясь на дальнейшее стечение обстоятельств.

С трудом, мы затолкали Колю в тесный туалет. Я остался, расположившись на входе, чтобы поддерживать другу голову, которая таки норовила окунуться в унитаз, а Света схватила любопытного сына и увела его обратно в комнату, откуда они больше не выходили. Я прекрасно понимал её состояние, из которого она должна была выйти еще нескоро и сочувствовал мальчику, на котором произошедшее отразилось на всю жизнь и всплывало в памяти ещё не раз.

Как я и предполагал, Коле стало плохо и, внутренне был рад, что мне в очередной раз удалось успеть с этой щепетильной деталью. В то же время, я не завидовал женщине с ребёнком, находящимся в соседней комнате, до которых доходили все эти звуки. Весь процесс длился не более минуты, однако она казалась мне вечностью, так как я еле сдерживал собственные позывы. Была ли причиной этому просроченная колбаса или неполный литр выпитой водки - я не знал, и даже не думал об этом. Мне оставалось только поддерживать стремящегося к полу товарища и ждать, когда все это закончится.

Когда Ермоленко замолк, я дёрнул ручку сливного бачка, болтающуюся на цепочке, и посадил Колю на пол, прислонив к стене. С его лица давно исчезла улыбка, а в глазах угадывалась та печаль, с которой он недавно смотрел на железную дверь. Разум возобладал над чувствами, нахлынувшими при входе в квартиру, и Коле стало одновременно и стыдно за произошедшее и страшно от того, что должно было произойти.

-Извини, Филипп, - сказал он, медленно двигая губами. Руки и ноги безжизненно распласталась по плитке пола, и сил у Коли оставалось только на то, чтобы едва проговаривать слова.

Я присел на корточки, чтобы немного сравнятся в глазах, и вытер Коле рот куском туалетной бумаги, который потом выкинул в унитаз.

-Спасибо, - поблагодарил Ермоленко еле слышно и склонил голову в бок, направив взгляд в коридор, что был у меня за спиной. - Они, наверно, сильно напугались, да?

Я сочувственно кивнул. Коля тихо взвыл, у него на глазах выступили две крупные слёзы и тут же устремились по щекам вниз.

-Я не знаю, что это за место, Филипп. - признался Ермоленко через мгновенье. - Но здесь я нашёл то, о чём давно мечтал. Красивая женщина, которая любит меня. Пацан, который зовёт меня папой.

Я молчал, ожидая, когда друг выскажет свое решение, к которому он пришёл ещё до того, как зайти в эту квартиру вместе со мной.

-Но почему-то, каждый раз, когда я сюда заходил, всё начиналось сначала, будто я попадал в один и тот же день. Три года сюда хожу, а тут те же звуки, тот же запах свежевымытой кухни. Мишка не вырос ни на сантиметр за эти три года!

Ермоленко замолчал, чтобы стереть с лица вновь нахлынувшие слёзы. В этот недолгий момент тишины, из соседней комнаты послышались тихие всхлипывания Светы.

-И пусть она меня зовет Серёжей, кто-бы это не был. - продолжил Коля. - Она МЕНЯ принимает за него. Она любит МЕНЯ, когда я здесь. Плюнуть бы на всё, что было там - за дверью и остаться здесь.

-Так оставайся, - подтолкнул его я к нелегкому решению. - Ты же давно этого хочешь.

Увидев в моем лице поддержку, в то же время не понимая, откуда я знаю о его решении, Ермоленко приобрел уверенности в лице.

-Да, - согласился он. - Я давно об этом думал. И теперь, пожалуй, так и сделаю.

“Наконец-то!” - обрадовался я и подал Коле руку, помогая ему встать.

Мы вышли в коридор. Всё ещё поддерживая под руку слабого телом друга, я доковылял с ним до кухни.

-Забери его себе, - Коля начал свободной рукой доставать ключ, который всё это время висел на его шее. - Открой и ты какую-нибудь дверь, чтобы исполнить свою мечту. Мне он уже ни к чему.

-Не нужно, - остановил его я, улыбаясь при этом. - Свою я уже исполнил.

Ермоленко вопросительно посмотрел на меня, не понимая, как я мог отказываться от такого подарка судьбы, но моя искренняя улыбка и уверенность во взгляде быстро убедили его, и он вернул ключ обратно под рубашку.

-Спасибо тебе, что поддержал меня в этом нелегком решении, - поблагодарил он, освобождаясь из моих объятий, после чего протянул трясущуюся руку для рукопожатия. - И прощай.

-Прощай, - ответил я, пожимая на прощанье руку человеку, которого считал лучшим другом.

Я открыл дверь, через которую недавно заходил в эту квартиру вместе с уставшим от жизни Колей Ермоленко. Теперь же, позади меня оставался совсем другой человек - лишь лицом напоминающий того, кто беспробудно пил, пытаясь решиться на нелёгкий шаг. В остальном это был тот человек, который был мне знаком больше всего. Я выходил из квартиры с уверенностью, что теперь его ждали лучшие годы его жизни, которые он посвятит семье, к которой так стремился.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, я посмотрел на Сергея в последний раз и заметил в его взгляде тот страх перед неизвестным, который был мне когда-то знаком. Закрытие двери означало для него конец той, не лучшей части его жизни. Я подбодрил его на прощанье улыбкой и подмигнул, ведь я знал - что именно его теперь ожидало. Мужчина в помятом костюме улыбнулся в ответ и одобрительно кивнул, понимая, что, после того, как я закрою дверь, назад дороги быть уже не может.

Дверь закрылась без усилий. Замок внутри нее защелкнулся сам собой, и это означало, что Коля Ермоленко в этом мире прекратил своё существование.

Я снова оказался на поляне. Во время нашего отсутствия успело стемнеть, и я, ничем не обременённый, направился в исходную точку, с которой начался сегодняшний нелёгкий день. Захватив по пути Колину зарплату, оставленную им в шапке, я вышел из окружающих поляну зарослей.

Узкая дорога, по которой с трудом могла бы проехать одна машина, заканчивалась вдалеке тупиком из стен проржавевших гаражей, За ними виднелись серые коробки многоэтажек, где жёны ждали своих мужей. Кто-то, кротко сидя перед телевизором, уложил ребёнка спать пораньше, готовясь в любой момент пойти и разогреть давно остывший ужин, зная при этом заведомо, что муж может прийти поздно и не в настроении. А кто-то нервно смотря на часы, покрикивал на дитя, ожидая нерадивого супруга чуть ли не со скалкой в руке. Однако, что те, что другие, знали, что повторяющаяся изо дня в день история никогда не прекратится. И ничего не могли с этим поделать, оставаясь при этом истинными “хранительницами очага”. Исправить их мужей, как говорится в одной известной пословице, могло только одно. И то ли со страшным трепетом, то ли с отчаянной надеждой, они ожидали именно этого…

* * *

Я уверен, что моя мама, после случившегося в летний вечер 85-го, боялась именно этого. Все последующие дни она вздрагивала каждый раз, когда в двери поворачивался ключ. Каждый день она боялась, что папа снова пришёл в таком состоянии, и ее постигла судьба несчастливой жены пьющего мужа. Однако отец доказал, что он не такой, и оба со временем благополучно решили, что тот день был ошибкой и никогда его больше не обсуждали. Я тоже забыл про него. Со временем, неприязнь к алкоголю стала рефлекторной и тот день не всплывал в памяти почти никогда.

Не всплывал до момента, который в корне изменил мою жизнь и определил её смысл на несколько лет вперед.

Пять лет назад, на десятую годовщину смерти отца, мама неожиданно вспомнила, что где-то в квартире должны были находиться его старые вещи. Я ожидал найти какие-то старые фотографии с молодым папой, которых никогда не видел, поэтому с большим энтузиазмом начал поиски. Единственное место, где что-то могло пропасть на долгое время - антресоль над входом в мамину спальню. Раздвинув многочисленные пустые стеклянные банки я нашёл искомое.

Небольшой деревянный ящик, спокойно умещающийся в руках, нашелся в самом дальнем углу и мне пришлось залезть в антресоль почти полностью, чтобы достать его. К моему великому разочарованию я не обнаружил внутри ничего кроме ключа с продетой в ушко потрёпанной бечёвкой и вырезанной на металлическом язычке цифрой “3”.

Я не знал (и не знаю до сих пор), как этот ключ оказался у моего отца. Сила, которой он обладал, была за пределами моего понимания, и Коля - некогда обладатель данного артефакта - в полной мере ощутил на себе его мощь, переместившись на пятнадцать лет назад, остался и пережил заново целое десятилетие. Кто, тот кудесник, который создал предмет, позволяющий осуществить главную мечту? Кто, тот человек, которому мы с Колей Ермоленко обязаны всем? Суждено ли мне узнать это когда-нибудь? Незнаю. Слишком много вопросов и непозволительно мало времени, чтобы найти на них ответы.

* * *

Завтра, я в очередной раз вернусь в этот серый город, в котором навсегда остановился пасмурный Октябрь. Я вновь увижусь с отцом. Попытаюсь узнать что-нибудь о его истинном прошлом, не о том, что принадлежало настоящему Сергею Денисову, а о том, которым жил Коля Ермоленко. Снова спрошу про ключ, и снова безрезультатно. Но я не расстроюсь. Я в очередной раз открою ключом дверь, окажусь позади стопки бетонных плит и до меня донесётся известный на всё Предприятие громкий бас Коли Ермоленко:

-Тропилов! Дуй сюда!

Из-за двери показалась взлохмаченная голова Ермоленко и до меня донёсся его громкий бас:

-Тропилов! Дуй сюда!

Я прятался за стопкой бетонных плит, в зарослях, около железной двери небольшого кирпичного здания, которое, судя по всему, было заброшено на протяжении уже нескольких лет. Я стоял спиной к двери, в рабочих ботинках, испачканных засохшим раствором, и брюках, на которых бетон застыл маленькими каплями. Вся остальная моя одежда тоже соответствовала ситуации: местами промасленная бесцветная роба из брезента, такие же грубые рукавицы, торчащие из карманов куртки, и подвёрнутая чёрная вязаная шапка на голове.

Так я выглядел, когда Ермоленко позвал меня в Контору.

Здание, которое я называл Конторой, находилось ближе всех к проходной. Оно было самое опрятное и ухоженное на территории, и люди, которые в нём работали, в основном не были близко знакомы с физическим трудом. Бальзаковские тетки, работающие здесь, сидели по кабинетам, распивали “чаи”, закусывая конфетами, и раз в месяц выдавали нам - работягам - зарплату. Именно в этот день Контора превращалась в своеобразную Мекку, куда со всех уголков Предприятия сходились рабочие всех сортов и мастей. Как правило, это были работники многочисленных цехов - грязные, пачкающие своей одеждой всё и вся в Конторе. Ближе к концу рабочего дня, когда работа на Предприятии ещё шла, пусть и вяло, среди первых, кто желал получить кровно-заработанные, оказывались обычные разнорабочие, коими являлись я и мой друг Коля Ермоленко.

-Тропилов, мать твою! - Не унимался мой товарищ. - Ты там уснул что-ли?

-Иду! - Крикнул я своим звонким, скорее мелодичным голосом, выставлявшим меня юнцом, не видавшим жизни, не нюхавшим пороха. Несмотря на то, что я недавно разменял четвёртый десяток, голос и внешний вид говорили об обратном.

Таким, наверно, и видел меня Ермоленко, за которым я следовал куда бы то ни было. Он считал своим долгом научить меня жизни, и единственной причиной такого поведения был его возраст. Он был старше меня всего на пять лет и, видимо, не знал о такой несущественной разнице, потому что для него это был тот срок, за который, как считал он сам, можно было получить большой жизненный опыт и право этим опытом делиться. По большей части все его поучения (если можно их так называть) сводились к тому, что Ермоленко начинал вспоминать советское время, его безоговорочное превосходство над нынешним, на которое многие возлагали большие надежды в связи со сменой тысячелетий.

Я с трудом пробрался сквозь заросли, прикрывая от коварных, жестких веток лицо. Оглянулся, чтобы посмотреть на скрытую позади железную дверь, осмотрелся вокруг. Никого. Те, кому надо, были уже внутри. Только лохматая голова Ермоленко высовывалась из-за двери и выжидающе смотрела в мою сторону.

-Ну иди уже, - взмолился тот. - Очередь подходит.

Я засеменил мелкими шагами, не рискуя бежать в своей громоздкой рабочей одежде, к которой никак не мог привыкнуть. Всё же, те несколько десятков метров, что пришлось пройти от заросшего высокими кустами здания до двери Конторы, сказались на мне одышкой и испариной на лбу. На дворе стоял промозглый октябрь, но под такой одеждой было довольно душно, и я никак не мог понять к чему она на мне. Уж очень хотелось её с себя снять.

Жёсткая пружина не позволяла свободно открываться двери, и мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы войти. Оказавшись внутри, я столкнулся лицом к лицу с парой десятков человек в одинаковых, как на мне, робах. Все, как один, были испачканы в растворе, и тот оставался на полу небольшими отпечатками, прибавляя немало работы уборщице, которая вечером долго проклинала всех собравшихся здесь.

Очередь длинной вереницей растянулась по всему коридору, от самой двери, где она начиналась. Ермоленко, тем временем, пробрался вперед, почти к самому окошку кассы и стал зазывать меня оттуда к себе, махая рукой над головами людей. Мне ничего не оставалось делать, как подойти к нему и, втянув голову в плечи, прячась от недовольных взглядов, встать позади своего товарища.

Я никогда не горел желанием получить свои деньги одним из первых, но ничего не мог поделать из-за Ермоленко. Я ходил за ним везде, в большей степени из-за того, что он был знаком мне ближе всех. Даже не так. Он был единственным человеком среди всех этих измученных временем мужчин, с которым я общался. И на то были причины.

Ни для кого не секрет, что добрая половина людей, стоящих в очереди за зарплатой, состояла из тех, кто был готов пропить её часть тем же вечером, а может сразу же после того, как получил её, если желание уталить жажду превосходило понимание того, что до окончания рабочего дня оставался ещё целый час.

К сожалению, таким был и мой отец. Я был ещё пятилетним пацаном, когда кто-то привёл отца домой настолько пьяного, что тот не мог держаться на ногах и часть вечера провёл на полу туалета. Таким я видел отца впервые и даже представить не мог на тот момент, что такое бывает с людьми. Тем более с моим отцом. Мама старалась оградить меня от всего этого, но всё же однажды увиденного было достаточно. Насколько ему тогда было плохо, я мог только догадываться, потому что после того случая я обещал себе никогда не употреблять спиртного и честно сдерживал обещание по сей день. Пусть я и стал изгоем для некоторых людей, но впечатления от того дня отразились на мне на всю жизнь, хотя после того случая отец больше не пил. Совсем. Он стал посвящать всё свое свободное время семье, в частности моему воспитанию. Много рассказывал об окружающем мире, о людях, о том, как они устроены. И часто предсказывал глобальные события, которые происходили в мире, что сильно удивляло нас с мамой. А я считал, что это происходило благодаря его большому уму, и сильно уважал его за это, несмотря на воспоминание из детства, которое со временем забылось, оставив лишь данное в то время обещание. Я считал его лучшим другом, и до сих пор благодарен ему за то, что он мне дал. За то, что успел дать за отведённое ему время.

Болезнь, полученная, насколько я знал, вследствии его некогда разгульного образа жизни, остановила его сердце, когда мне исполнилось пятнадцать. Ровно столько же лет прошло с того момента, когда его не стало, и вот теперь, я стоял в очереди за зарплатой разнорабочего, позади человека, которого ждала ровно такая же судьба, как и моего отца.

Я был уверен, что Ермоленко был уже пьян. Возможно, уже с утра, а может это было его обычное состояние, как бывает с некоторыми. Знаете таких? Они мало чем различаются, когда трезвые, а когда нет. Таким, скорее всего, и был Коля Ермоленко. Вместе с ними с радостью смеются, никто не против их компании, а когда те подвыпьют, то эта симпатия только увеличивается. Но не всегда. Алкоголь, как правило, в таких случаях работает как “регулятор”. Кому-то становится весело, если до этого было не очень, а кому то еще веселей, если до этого и так было хорошо. Однако, со временем многие не могут обойтись без этого. Сперва, он добавляет радости, потом только заглушает некую печаль. Алкоголь становится отдушиной, без которой свободное времяпровождение просто не представляется. Здесь уже нет никакого веселья. Кто-то, выпивая становится только агрессивные, а кто-то - углубляется в себя, погружаясь в собственные мысли, уходя от реальности всё дальше и дальше…

Сразу после Ермоленко, я продвинулся к кассе и обозначил свое прибытие, сказав в окошко свою фамилию. Невидимая за высоким подоконником и толстой решёткой женщина (мне всегда казалось, что это была именно женщина) начала шелестеть листами ведомости, пытаясь найти меня в списке. Через мгновение, сквозь узкую прорезь пролезли та самая ведомость, открытая на нужной странице, и двадцать фиолетовых купюр, которые и составляли всю мою небольшую зарплату. Я расписался напротив фамилии, взял деньги и отошел в сторону, где меня ждал друг, прячущий свою зарплату под шапку. Сам я пересчитывать полученные деньги не стал, так как знал, что там было всё верно, а только сложил тонкую пачку банкнот в несколько раз и засунул в одну из рукавиц.

-Ну, что, Филипп? - обратился ко мне Коля, хлопнув тяжёлой рукой по плечу, - Обмоем получку?

Как я позже стал понимать, “обмыть получку” здесь было принято несколькими способами. Некоторые, выходя за территорию Предприятия, не далеко отходили от неё и благополучно располагались в местной разливухе, где их ждал здешний, но не здешнего происхождения хозяин - Артур. Он радушно принимал гостей, успевая удовлетворить потребности каждого, ведь именно они - обычные рабочие - приносили ему основную, если не единственную прибыль. Каждый раз, в день зарплаты, он одиноко стоял у входа невзрачного подвальчика с неяркой вывеской и волнительно смотрел то на часы, то на ворота нашей проходной, ожидая наплыва жаждущих.

Какая-то часть “обогатившихся” туда не ходила, видимо не желая из-за каких-то убеждений иметь дело с уроженцем бывшей советской республики, и оставалась на Предприятии. По простому принципу из них выбирался самый молодой и отправлялся в магазин, который стоял аккурат за воротами. После все собирались где-нибудь в цеху, в подсобке, и вечер продолжался уже там под аккомпанемент разговоров о работе, начальстве или политике.

Не исключено, что и Ермоленко когда-то принадлежал к одной из этих групп. Возможно, он даже был идейным вдохновителем одного из этих движений и не одна посиделка не проходила без его непосредственного участия. Но теперь он принадлежал к другой группе, к которой по некоторому стечению обстоятельств принадлежал и я. Честнее было бы сказать, что я сразу оказался в ней, так как не мог отойти от Ермоленко ни на шаг, сразу же после нашей первой встречи, но об этом позже.

Я молча кивнул в ответ, и на лице моего друга отобразилась широкая искренняя улыбка. Было вполне ясно, чему он так обрадовался, ибо тот путь который он выбирал в последнее время, не каждый хотел бы разделить. И вот, я согласился пойти вместе с ним, что порадовало его.

Мы вышли за ворота и тут же свернули к близстоящему магазину. Ассортимент этиловой продукции здесь мог бы удивить рядового обывателя, но только не наших работников. Это не удивительно. Магазин, близко расположившийся к такому месту, как наше Предприятие не мог не ориентироваться на тех, кто в нём работал. Доброю половину полок занимали стеклянные бутылки заполненные прозрачной жидкостью, и такие же, но поменьше, расположились под кассой, они считались самым ходовым товаром. В прозрачных холодильных витринах в основном лежали те продукты, которые годились под закуску и не более. Чаще всего среди них оказывались те, которые приближались к окончанию срока годности, на что никто не обращал особого внимания. Тем не менее, любой, только что получивший зарплату, мог надеяться на свежую закуску, сделав при этом дежурный комплимент пухленькой продавщице за прилавком. Что, собственно, и сделал Ермоленко, едва успев зайти внутрь:

-Привет прекрасной труженице продовольственной сферы от отчаянных парней! - продекламировал он, приближаясь к кассе.

-Ой! - вздохнула продавщица в синем фартуке, показав тем самым, что не прониклась высказыванием Ермоленко, хотя на щеках появился едва заметный румянец. - Даже не старайся, Коля. Тебе я всё равно ничего не продам. Сперва долги закрой, а потом посмотрим, - при этих словах она потрясла в воздухе толстой зелёной тетрадью, которую достала из под прилавка.

-Обижаешь, Галь, - с этими словами мой друг снял с головы шапку и достал оттуда все полученные ранее деньги. - Сколько я там тебе должен?

-Три тыщи! - выпалила она, даже не заглянув в тетрадь, и тут же выхватила из рук Ермоленко купюры. Быстро отсчитала нужную сумму, положила её под тетрадь и не поспешила вернуть остальное, рассчитывая забрать ещё часть в дальнейшем. - Что будешь брать?

-Самое лучшее! - выдал в ответ мой друг и начал неспешно оглядывать полки с выставленной водкой.

Во время того, как Ермоленко совершал покупку, я не мог не заметить, как он флиртовал с Галиной, попутно выбирая то, с чем собирался выйти из магазина. Весь процесс сопровождался пошлыми шутками, недвусмысленными намеками со стороны Коли и ответным раскатистым, малоприятным смехом со стороны женщины, с пунцовым, лоснящимся от переизбытка косметики лицом. Было ли что-то у них, я не знал, и даже не думал об этом, стараясь оградить себя от этих неприятных мыслей. Что было, то было, как говорится. А что случилось потом, меня впринципе устраивало, за несколькими исключениями.

Мы вышли из магазина. Ермоленко держал в руках звенящий пакет, наполненный всем необходимым, что могло бы понадобиться для вечернего времяпровождения по его плану. Как и следовало ожидать, Коля взял пару бутылок водки, самой дорогой из тех, что была на полках, пол-батона варёной колбасы неизвестного происхождения, но по уверению Галины, в ответ на комплимент - самой, что ни на есть, свежей. Где-то на дне пакета затерялось несколько пластиковых стаканчиков, пара-тройка плавленных сырков “Волна”, бутыль газировки с незатейливым названием “Колокольчик” и едва зачерствевшая буханка черного. С этим нехитрым скарбом мы завернули за угол и пошли по не асфальтированной дороге вдоль бетонного забора нашего Предприятия.

Над городом никак не хотели расходиться тучи, и в воздухе постоянно витало ощущение приближающегося дождя. Судя по лужам, образовавшимся в колеях, он проходил здесь совсем недавно, но точно знать я не мог. Ермоленко шагал по ним уверенно, не боясь испачкать и без того грязные ботинки. Я же, по привычке обходил знакомые лужи, которые никогда не меняли своего расположения, и старался не цеплять колючек от репейника, росшего по всей длине забора на обочине.

Мы успели пройти пару сотен метров прежде чем свернули с дороги и подошли вплотную к забору, который заканчивался у заброшенного кирпичного здания. Того самого здания, откуда меня, с другой стороны ограды, Ермоленко зазывал некоторое время назад. Здесь, за такими же высокими кустами скрывалась точно такая же железная дверь, плотно державшаяся в ветхой кирпичной кладке. Небольшая площадка перед дверью представляла собой полянку, которую кто-то успел обжить. След от костра, приволоченное кем-то бревно и несколько пеньков. Как нетрудно догадаться - это было излюбленное место тех, кому некуда было идти, кому не было места среди коллег, кто утолял жажду в местных подвалах или на работе. Тех, кто самовольно отделился от людей, оставаясь с собственными мыслями и теми, кто готов был их выслушать. Именно к этой категории людей с нашего Предприятия относился Коля Ермоленко. А я был тем, кто поддерживал его, всюду следовал за ним и слушал, впитывая словно губка, всё то, что он говорил.

Мой друг разложил содержимое пакета на одном большом широком пне, служившим своеобразным столом, а сам уселся на близлежащее бревно, кинув с размаху рядом с собой снятую шапку. Я же сел напротив, на другой пень, предварительно сдув с него накопившуюся грязь и пыль, забыв при этом, что был в рабочей одежде, которая была не чище этого самого пенька. Усаживаясь, я заметил, как Ермоленко на мгновение покосился на дверь с нескрываемой грустью в глазах, но тут же пришел в себя и начал ловко наполнять водкой стаканы.

Как я рассказывал ранее - я не пью. Этого Ермоленко также не знал и не мог знать в силу некоторых причин, о которых я пока умолчу, однако моё присутствие здесь подразумевало распитие, и мне как-то нужно было выходить из этой ситуации. С моего первого “похода” в это место я приноровился лишь касаться губами края стакана, изображая, что пью. В первый раз в нос ударил резкий неприятный запах, и кроме отвращения я тогда ничего не почувствовал. После я стал задерживать дыхание, перед тем как “пригубить”, но поначалу капля водки нет, да попадала в рот, и тут мне было трудно сдерживаться. Но перед Ермоленко я не раскрывался. Никогда. Вряд ли это привело бы к каким-то последствиям, которых всё равно можно было избежать в дальнейшем. Просто, объяснение всего ни к чему бы не привело. Я это прекрасно понимал и поэтому несколько стопок я искусно “выпивал” вместе с Ермоленко.

Всё это время Коля пил, опрокидывая стопки одну за одной, обильно закусывая, и изредка выдавал короткие фразы типа: “Ну, будем!”, “Давай!”, предварительно прикасаясь своим стаканчиком к моему, символично поздравляя нас с тем, что мы здесь оказались. Периодически Ермоленко оглядывался на железную дверь, задумывался о чем-то, а потом снова наполнял стаканы и пил. Причины такого безудержного желания напиться мне были известны, но в силу моего “самовоспитания” мне не было понятно, почему они к этому привели. Почему некоторые, чтобы отвлечься от чего-то гнетущего, болезненного, приходят к такому образу жизни? Я боялся, что, когда перестану видеться с Колей, то так и не узнаю этого. Рано или поздно это должно было случиться, и мне оставалось либо смириться с этим и принимать таким, как есть, или уподобиться Коле и стать таким же, чтобы понять его.

С каждой минутой, проведенной в этом месте, Коля становился пьянее и даже обычное “Вздрогнем!” выговаривалось им с трудом. К тому времени, когда он дошел до того состояния, чтобы в очередной раз выговориться, первая бутылка была уже пустой, а вторая только начата. Его монолог всегда начинался с одной и той же фразы, а последующий текст, сопровождающийся громкой икотой, был мне настолько знаком, что я иногда проговаривал его про себя будто суфлер:

-Филипп! - Ермоленко даже не смотрел на меня, когда обращался, а только свесил голову и упирался локтями в колени, сцепив ладони за затылком. - Ты доволен своей жизнью?

Я промолчал, ожидая продолжения, которое не заставило себя долго ждать:

-Вот и я недоволен. - Коля начал раскачиваться взад-вперед, не расцепляя при этом рук. - Ни семьи, ни денег, ничего хорошего в общем. Неужели мы с тобой (и-ик) не достойны счастливой жизни? Почему так получилось, что мы с тобой - два взрослых мужика - оказались здесь?

Мой друг резко поднял голову и оглядел пространство вокруг себя, где, помимо “мебели” и следа от костра, хватало всякого различного мусора, оставшегося от предыдущих посиделок.

-Сидим на какой-то помойке, - добавил он и снова повесил голову.

С каждым разом я не переставал удивляться его умозаключениям по поводу его образа жизни. Раз ты осознаешь это, почему продолжаешь? Ах, если бы ты, Коля, знал к чему это приведет…

Несколько минут мы сидели молча, прислушиваясь к окружению. Где-то вдалеке проехал товарный поезд, на несколько минут нарушив тишину. Когда тот удалился, Коля налил в стакан водки и тут же выпил её, снова что-то осознав в своей пьяной голове. Мне, к тому времени, уже не надо было притворяться, и я просто держал наполненный стакан, иногда приподнимая его в знак солидарности.

Как я и предсказывал, далее Ермоленко начинал вещать о том, как раньше хорошо жилось. Не только ему. И сводил всю речь к тому, что сегодня несчастливы практически все, а те кто нет - сплошь одни воры. А мы, мол, простой народ - страдаем. К концу монолога он приходил к мысли, что люди давно смирились с судьбой и будут несчастны всегда, в независимости от окружающей эпохи. Будь то застой, перестройка или начало нулевых, кое окружало нас в данный момент.

-Но сейчас (и-ик) совсем тяжело, Филипп, - На этой фразе Коля закончил обсуждение всяческих тягот и лишений рабочего класса и замолчал, набираясь сил перед тем, чтобы снова заговорить, но уже в последний раз, перед тем, как мы покинули это место.

Снова наступило безмолвие. Ветер раскачивал окружающие нас ветки и едва нарушал эту угнетающую тишину. Я волновался, осознавая то, что должно было сейчас произойти, несмотря на то, что это происходило уже множество раз. Практически каждый день. На протяжении пяти лет.

Когда этот момент настал, Ермоленко вновь поднял голову, но посмотрел не на меня, а на железную дверь, которая скрывала в себе нечто таинственное и, в то же время, нам с Колей известное. Мой друг смотрел на неё долго, пытаясь в мыслях прийти к определённому решению. Я же наблюдал за ним, горько осознавая, что, если бы это наступило раньше, то многое могло бы измениться. Как в жизни Ермоленко, так и в моей.

И вот, когда мой друг наконец поборол все сомнения, он глубоко вдохнул, а после, громко и с отчаянием выдохнув, спросил:

-Знаешь что за этой дверью?

В ответ я отрицательно мотнул головой, естественно, соврав.

-А за ней (и-ик) Филя, то о чём я так долго мечтал. - продолжил Коля, наполняя стакан, - Тихая и спокойная жизнь. Любящая жена. Маленький сын.

Я попытался изобразить на лице непонимание, но это было не к чему, потому что Коля после очередной выпитой стопки практически не смотрел в мою сторону.

-Вот здесь я это всё храню - Ермоленко схватился за рубашку, что была под робой, в районе груди. - Три года уже. Захожу туда, а там всё как в первый раз. Как будто и не было тех трех лет. Почему? А?

Он смотрел на меня глазами, в которых уже наворачивались слёзы. Я поднялся со своего пенька и подсел рядом, подав ему его шапку, чтобы протереть глаза, но тот лишь отмахнулся.

Не знаю, что Коля хотел услышать от меня в ответ, но так и не дождавшись, он поднялся с бревна, опёршись об меня, и раскачивающейся походкой подошёл к двери.

-Вот здесь я это всё храню, - повторил он и не без труда расстегнул верхние пуговицы плотной рубашки в крупную красную клетку.

Под ней оказался висящий на бечёвке железный ключ от сувальдного замка, который обычно встраивался во все железные двери. На самом ключе кем-то была выцарапана цифра “3”.

Коля снял с шеи ключ, вставил его в дверь и повернул два раза. Замок открывался свободно, без всяких усилий и скрипов, будто им пользовались каждый день, во что не очень верилось из-за внешнего вида здания.

-Откуда он у тебя? - успел я задать мучивший меня долгое время вопрос, но пьяный Коля уже не слушал меня, а его внимание было приковано к двери и тому, что находилось за ней. В очередной раз.

-Пойдем, - Ермоленко жестом позвал меня к себе и я в два шага нагнал товарища, который уже успел распахнуть дверь.

Коля вынул ключ из замка, повесил его обратно на шею и вошёл первым, я последовал за ним.

продолжение