Ключ номер 3 (продолжение)⁠⁠

начало

Мы оказались в светлой прихожей. Лампочка не горела, но приглушённый свет поступал из соседней комнаты справа, слабо освещая коридор. Перед проходом в комнату расположилось трюмо с большим прямоугольным зеркалом, под которым лежали женские перчатки, сложенный зонтик и детский железный самосвал. На стене, напротив трюмо находилась вешалка - широкая и длинная доска с несколькими крючками на ней. На одном из них висело женское пальто, на другом - детская куртка. На полу под вешалкой стояли женские сапоги и мальчишеские ботиночки черного цвета с красными кожаными вставками. Исходя из всего этого, можно было понять, что здесь жили женщина с ребёнком, которому было лет пять-шесть.

-Пришли, - еле прошептал Коля и тут же обмяк. Мне пришлось ловить его, чтобы он не упал на постеленный перед дверью коврик.

Подхватив пьяного Ермоленко, не разуваясь, я повёл его в комнату справа. Там, как это было в большинстве квартир, располагалась небольшая кухня. Тусклый, предвещающий закат, солнечный свет попадал в квартиру через окно, сквозь белоснежные занавески, заполняя собой и без того светлую комнату. Всё в ней, начиная от кухонных шкафов и обеденного стола и заканчивая плитой вместе с холодильником была белого цвета. Видно, что хозяйка тщательно следила за чистотой, ибо кухня светилась белизной, да и к тому же в воздухе витал слабый запах чистящих средств. За столом, что стоял у открытого окна, через которое в комнату проникал шум вечернего города, сидела молодая женщина в домашнем платье. При виде нас, она резко вскочила с табурета и метнулась навстречу, вытянув вперед руки, чтобы поддержать, не стоявшего на ногах Колю.

-Серёженька! - вскрикнула она, перехватив моего товарища.

Большего она не успела, повалившись на пол вместе с Ермоленко, который потянул её вместе с собой на белоснежную плитку.

-Что с ним? - сквозь нахлынувшие слёзы спросила меня женщина, пытаясь сесть на колени рядом с упавшим, мертвецки пьяным телом. - Я таким его в первый раз вижу!

-Перепил, - совершенно спокойно ответил я, сказав правду.

В ответ женщина заплакала навзрыд и принялась судорожно гладить лохматую голову Ермоленко, прислонив её к своей груди.

Муж пришёл с работы пьяным. Впрочем, ничего удивительного. Так ведь? На лицо обычная ситуация для среднестатистической семьи из провинциального города с каким-нибудь заводом в черте. Однако не для этой квартиры, даже учитывая тот факт, что попали мы в неё через дверь заброшенного здания, потому что находилась эта квартира не там, где казалось на первый взгляд.

Со стороны женщины всё представлялось совсем другим образом. Вечером, ожидая любимого мужа с работы, после тщательной уборки кухни, она наслаждалась летним свежим воздухом, попадающим в квартиру через открытое окно. До девятого этажа, где находилась квартира, доносились звуки возвращающегося с работы города: гудки машин, звонкая трель спешащего в депо трамвая, и едва слышимые разговоры пешеходов, проходящих под окнами. Все это прервал звук ключа, который повернулся в замке входной двери и, последующий потом, топот нескольких ног в прихожей. Дальше следовала нелицеприятная картина, которую видеть она никак не ожидала: на кухню зашел незнакомый мужчина, ведущий под руку еле волочащего ноги мужа.

Мысль, которая первой пришла в её голову: “С мужем случилось что-то страшное, и его привёл случайный прохожий - какой-то работяга с завода и, судя по запаху, - очень пьяный”. Однако это несвязанное умозаключение тут же было исключено, когда она почувствовала этот запах от мужа, упав вместе с ним на пол. Почему? Почему он напился до такой степени? Что заставило его так поступить? Ведь раньше такого никогда не было! Он ошивался где-то с этим мужчиной? Но, вроде, тот ведёт себя адекватно, и вообще, похоже, трезвый…

Чтобы вы понимали её недоумение, поясню, что на полу, всё это время лежал человек, внешне похожий на моего друга Колю Ермоленко, но одет при этом был не в рабочую робу, в которой заходил в квартиру, а в серый костюм. Брюки задрались, а полы пиджака помялись, пока Коля сползал по стене на пол вместе с пытающейся удержать его женщиной. Галстук же затерялся где-то за спиной, и его наличии напоминал только чёрный узел, торчащий из под воротника бежевой рубашки. Для женщины это был не Коля, которого знали все работники нашего Предприятия. Не тот человек, который ухлёстывал за полной продавщицей в продуктовом, ради того, чтобы в очередной раз “выпить” в долг. И не тот мужчина, не имеющий ни семьи и детей, который последние пять лет жаловался мне на жизнь. Для неё это был любящий муж, заботливый отец и просто хороший человек.

-Света! - промямлил Ермоленко, уткнувшись носом в её платье. - Я так тебя люблю!

-И я тебя люблю Сереженька, - сквозь всхлипы ответила женщина, продолжая гладить взлохмаченные волосы моего друга.

-Мне кажется, его нужно отвести в туалет, - втиснулся я в диалог, предвещая то, о чём никто кроме меня и Колиного организма не догадывался.

-Да-да, конечно. - согласилась Света и поднялась с колен, чтобы помочь мне поднять широко улыбающегося Ермоленко.

-Тропилов! - Он заметил меня и сам протянул руки навстречу. - Я же тебе (и-ик) говорил! Третий год сюда хожу, а она меня у этого окна… встречает. И Миша не взрослеет…

Тут моего товарища словно осенило и он начал выкрикивать имя мальчика:

-Миша! - заорал он, но не своим знаменитым на всё Предприятие басом, а обычным голосом, который и вовсе был не его. - Выходи, Мишаня! Я тебя с дядей познакомлю!

-Тише, Серёженька, пожалуйста! - взмолилась женщина, боясь что Миша никак не готов к встрече с пьяным Ермоленко.

Из-за двери комнаты, что находилась слева, дальше по коридору, выглянул мальчик лет пяти и начал настороженно смотреть на нашу неуклюжую троицу. Мама малыша умоляюще смотрела на сына, чтобы тот вернулся обратно в комнату, Ермоленко был как никогда счастлив и, видимо, не понимал, что нагнал немеренного страха в этот дом. Я же тащил неспокойного Колю, полагаясь на дальнейшее стечение обстоятельств.

С трудом, мы затолкали Колю в тесный туалет. Я остался, расположившись на входе, чтобы поддерживать другу голову, которая таки норовила окунуться в унитаз, а Света схватила любопытного сына и увела его обратно в комнату, откуда они больше не выходили. Я прекрасно понимал её состояние, из которого она должна была выйти еще нескоро и сочувствовал мальчику, на котором произошедшее отразилось на всю жизнь и всплывало в памяти ещё не раз.

Как я и предполагал, Коле стало плохо и, внутренне был рад, что мне в очередной раз удалось успеть с этой щепетильной деталью. В то же время, я не завидовал женщине с ребёнком, находящимся в соседней комнате, до которых доходили все эти звуки. Весь процесс длился не более минуты, однако она казалась мне вечностью, так как я еле сдерживал собственные позывы. Была ли причиной этому просроченная колбаса или неполный литр выпитой водки - я не знал, и даже не думал об этом. Мне оставалось только поддерживать стремящегося к полу товарища и ждать, когда все это закончится.

Когда Ермоленко замолк, я дёрнул ручку сливного бачка, болтающуюся на цепочке, и посадил Колю на пол, прислонив к стене. С его лица давно исчезла улыбка, а в глазах угадывалась та печаль, с которой он недавно смотрел на железную дверь. Разум возобладал над чувствами, нахлынувшими при входе в квартиру, и Коле стало одновременно и стыдно за произошедшее и страшно от того, что должно было произойти.

-Извини, Филипп, - сказал он, медленно двигая губами. Руки и ноги безжизненно распласталась по плитке пола, и сил у Коли оставалось только на то, чтобы едва проговаривать слова.

Я присел на корточки, чтобы немного сравнятся в глазах, и вытер Коле рот куском туалетной бумаги, который потом выкинул в унитаз.

-Спасибо, - поблагодарил Ермоленко еле слышно и склонил голову в бок, направив взгляд в коридор, что был у меня за спиной. - Они, наверно, сильно напугались, да?

Я сочувственно кивнул. Коля тихо взвыл, у него на глазах выступили две крупные слёзы и тут же устремились по щекам вниз.

-Я не знаю, что это за место, Филипп. - признался Ермоленко через мгновенье. - Но здесь я нашёл то, о чём давно мечтал. Красивая женщина, которая любит меня. Пацан, который зовёт меня папой.

Я молчал, ожидая, когда друг выскажет свое решение, к которому он пришёл ещё до того, как зайти в эту квартиру вместе со мной.

-Но почему-то, каждый раз, когда я сюда заходил, всё начиналось сначала, будто я попадал в один и тот же день. Три года сюда хожу, а тут те же звуки, тот же запах свежевымытой кухни. Мишка не вырос ни на сантиметр за эти три года!

Ермоленко замолчал, чтобы стереть с лица вновь нахлынувшие слёзы. В этот недолгий момент тишины, из соседней комнаты послышались тихие всхлипывания Светы.

-И пусть она меня зовет Серёжей, кто-бы это не был. - продолжил Коля. - Она МЕНЯ принимает за него. Она любит МЕНЯ, когда я здесь. Плюнуть бы на всё, что было там - за дверью и остаться здесь.

-Так оставайся, - подтолкнул его я к нелегкому решению. - Ты же давно этого хочешь.

Увидев в моем лице поддержку, в то же время не понимая, откуда я знаю о его решении, Ермоленко приобрел уверенности в лице.

-Да, - согласился он. - Я давно об этом думал. И теперь, пожалуй, так и сделаю.

“Наконец-то!” - обрадовался я и подал Коле руку, помогая ему встать.

Мы вышли в коридор. Всё ещё поддерживая под руку слабого телом друга, я доковылял с ним до кухни.

-Забери его себе, - Коля начал свободной рукой доставать ключ, который всё это время висел на его шее. - Открой и ты какую-нибудь дверь, чтобы исполнить свою мечту. Мне он уже ни к чему.

-Не нужно, - остановил его я, улыбаясь при этом. - Свою я уже исполнил.

Ермоленко вопросительно посмотрел на меня, не понимая, как я мог отказываться от такого подарка судьбы, но моя искренняя улыбка и уверенность во взгляде быстро убедили его, и он вернул ключ обратно под рубашку.

-Спасибо тебе, что поддержал меня в этом нелегком решении, - поблагодарил он, освобождаясь из моих объятий, после чего протянул трясущуюся руку для рукопожатия. - И прощай.

-Прощай, - ответил я, пожимая на прощанье руку человеку, которого считал лучшим другом.

Я открыл дверь, через которую недавно заходил в эту квартиру вместе с уставшим от жизни Колей Ермоленко. Теперь же, позади меня оставался совсем другой человек - лишь лицом напоминающий того, кто беспробудно пил, пытаясь решиться на нелёгкий шаг. В остальном это был тот человек, который был мне знаком больше всего. Я выходил из квартиры с уверенностью, что теперь его ждали лучшие годы его жизни, которые он посвятит семье, к которой так стремился.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, я посмотрел на Сергея в последний раз и заметил в его взгляде тот страх перед неизвестным, который был мне когда-то знаком. Закрытие двери означало для него конец той, не лучшей части его жизни. Я подбодрил его на прощанье улыбкой и подмигнул, ведь я знал - что именно его теперь ожидало. Мужчина в помятом костюме улыбнулся в ответ и одобрительно кивнул, понимая, что, после того, как я закрою дверь, назад дороги быть уже не может.

Дверь закрылась без усилий. Замок внутри нее защелкнулся сам собой, и это означало, что Коля Ермоленко в этом мире прекратил своё существование.

Я снова оказался на поляне. Во время нашего отсутствия успело стемнеть, и я, ничем не обременённый, направился в исходную точку, с которой начался сегодняшний нелёгкий день. Захватив по пути Колину зарплату, оставленную им в шапке, я вышел из окружающих поляну зарослей.

Узкая дорога, по которой с трудом могла бы проехать одна машина, заканчивалась вдалеке тупиком из стен проржавевших гаражей, За ними виднелись серые коробки многоэтажек, где жёны ждали своих мужей. Кто-то, кротко сидя перед телевизором, уложил ребёнка спать пораньше, готовясь в любой момент пойти и разогреть давно остывший ужин, зная при этом заведомо, что муж может прийти поздно и не в настроении. А кто-то нервно смотря на часы, покрикивал на дитя, ожидая нерадивого супруга чуть ли не со скалкой в руке. Однако, что те, что другие, знали, что повторяющаяся изо дня в день история никогда не прекратится. И ничего не могли с этим поделать, оставаясь при этом истинными “хранительницами очага”. Исправить их мужей, как говорится в одной известной пословице, могло только одно. И то ли со страшным трепетом, то ли с отчаянной надеждой, они ожидали именно этого…

* * *

Я уверен, что моя мама, после случившегося в летний вечер 85-го, боялась именно этого. Все последующие дни она вздрагивала каждый раз, когда в двери поворачивался ключ. Каждый день она боялась, что папа снова пришёл в таком состоянии, и ее постигла судьба несчастливой жены пьющего мужа. Однако отец доказал, что он не такой, и оба со временем благополучно решили, что тот день был ошибкой и никогда его больше не обсуждали. Я тоже забыл про него. Со временем, неприязнь к алкоголю стала рефлекторной и тот день не всплывал в памяти почти никогда.

Не всплывал до момента, который в корне изменил мою жизнь и определил её смысл на несколько лет вперед.

Пять лет назад, на десятую годовщину смерти отца, мама неожиданно вспомнила, что где-то в квартире должны были находиться его старые вещи. Я ожидал найти какие-то старые фотографии с молодым папой, которых никогда не видел, поэтому с большим энтузиазмом начал поиски. Единственное место, где что-то могло пропасть на долгое время - антресоль над входом в мамину спальню. Раздвинув многочисленные пустые стеклянные банки я нашёл искомое.

Небольшой деревянный ящик, спокойно умещающийся в руках, нашелся в самом дальнем углу и мне пришлось залезть в антресоль почти полностью, чтобы достать его. К моему великому разочарованию я не обнаружил внутри ничего кроме ключа с продетой в ушко потрёпанной бечёвкой и вырезанной на металлическом язычке цифрой “3”.

Я не знал (и не знаю до сих пор), как этот ключ оказался у моего отца. Сила, которой он обладал, была за пределами моего понимания, и Коля - некогда обладатель данного артефакта - в полной мере ощутил на себе его мощь, переместившись на пятнадцать лет назад, остался и пережил заново целое десятилетие. Кто, тот кудесник, который создал предмет, позволяющий осуществить главную мечту? Кто, тот человек, которому мы с Колей Ермоленко обязаны всем? Суждено ли мне узнать это когда-нибудь? Незнаю. Слишком много вопросов и непозволительно мало времени, чтобы найти на них ответы.

* * *

Завтра, я в очередной раз вернусь в этот серый город, в котором навсегда остановился пасмурный Октябрь. Я вновь увижусь с отцом. Попытаюсь узнать что-нибудь о его истинном прошлом, не о том, что принадлежало настоящему Сергею Денисову, а о том, которым жил Коля Ермоленко. Снова спрошу про ключ, и снова безрезультатно. Но я не расстроюсь. Я в очередной раз открою ключом дверь, окажусь позади стопки бетонных плит и до меня донесётся известный на всё Предприятие громкий бас Коли Ермоленко:

-Тропилов! Дуй сюда!