iambuka

белый и пушистый

Сам термин «электронные передачи» появился в документахВТО в 1998 году, когда цифровая экономика только начинала формироваться. Под это понятиетогда подвели расплывчатую формулировку, которая охватывает практически всю интернет-активность — от онлайн-покупок и социальных сетей до передачи данных и видеозвонков. Запрет на пошлины обновлялся каждые два года без перерывов почти три десятилетия, став одним из ключевых элементов глобальной цифровой торговли. По оценкам ВТО, в 2024 году экспорт цифровых услуг достиг $4,8 трлн — это более половины мирового экспорта услуг, причем 70% приходится на компании Европы и Северной Америки.

Страны по-разному оценивали мораторий. Бразилия, Индия, ЮАР и другие развивающиеся экономикибыли против автоматического продления. Их аргументы: беспошлинный режим лишает развивающиеся страны бюджетных доходов (по оценке ЮНКТАД, толькоза 2017 год потери составили около $10 млрд), мораторий непропорционально выгоден крупным IT-корпорациям из развитых стран.

США при администрациипрезидента Дональда Трампа, напротив, хотели закрепить мораторий на постоянной основе. К концу февраля проект заявления поддержали 22 страны, Евросоюз также выступал за бессрочное продление. Но Бразилия, Индия и ЮАР остались непреклонны.

Сторонники продления настаивали: отмена моратория приведет к фрагментации интернета и росту издержек. Международная торговая палата (ICC) предупреждала, что отсутствие моратория «фрагментирует цифровую экономику, повысит стоимость цифровых услуг, причем малый бизнес и потребители в развивающихся странах заплатят самую высокую цену». Генсекретарь организации Джон Дентон указал, что отсутствие соглашения «рискует породить еще больше политической неопределенности в самый неподходящий момент с точки зрения реальной экономики».

Как отмечает директор по аналитике Инго Банка Василий Кутьин, отказ от продления моратория «подводит черту под эпохой беспошлинного интернета», длившейся с 1998 года.

Мораторий ВТО на взимание таможенных пошлин с электронных трансмиссий действовал с 1998 года. Он запрещал странам облагатьпошлинами трансграничные потоки данных. «Электронные передачи» включают передаваемые с помощью электронных средств цифровые продукты и услуги, включая, но не ограничиваясь: программное обеспечение; цифровой контент (текст, изображения, аудио, видео); данные, передаваемые в рамках электронной коммерции.

Кто выигрывает, а кто проигрывает

Директор по технологической экспертизе аналитического центра университета «Синергия» Артем Аксянов напоминает, что в мире существовали договоренности, которые особо не обсуждались. «Мы не задумывались, почему, например, Netflix стоит примерно одинаково в Бразилии и Германии. Не удивлялись, что стартап из Казани может продавать облачный сервис клиенту в Дубае без таможенного оформления. Это и есть мораторий ВТО на пошлины для электронных передач — соглашение 1998 года, которое тихо продлевалось каждые два года и так же тихо истекло в конце марта 2026-го», — рассказывает эксперт.

На конференции в Камеруне договориться не получилось, текущие переговоры ушли в Женеву без гарантий и без дедлайна. И теперь любое государство — член ВТО технически вправе ввести пошлины на все, что передается через интернет: софт, стриминг, облачные сервисы, онлайн-платформы и так далее. «Звучит как обычная торговая новость. Но за ней стоит ключевой вопрос, от ответа на который зависит, каким будет интернет через несколько лет», — поясняет Аксянов.

«Слово «зарубежный» в отношении всего, что связано с IT и интернетом, — это эвфемизм, чтобы не употреблять слово «американский», — замечает аналитик ФГ «Финам» Леонид Делицын. По его словам, от истечения моратория проигрывают именно США — они главные поставщики IT-сервисов и контента в мире. Другие страны теоретически могут попытаться обложить налогами американские сервисы. «Особенно лакомым куском выглядит искусственный интеллект, — говорит эксперт. — Государствам видится двойная выгода: использовать готовый американский ИИ и еще казну пополнить». Но, предупреждает Делицын, нынешняя администрация США может «изобрести такие санкции, что останавливать внедрение американского ИИ в экономику мало кто посмеет».

По мнению партнера практики «Цифровая трансформация» Strategy Partners Сергея Кудряшова, главные бенефициары отмены — развивающиеся страны вроде Индии, Китая и Бразилии. Они теперь получают формальное право вводить пошлины на цифровые услуги, и это «вполне логично в условиях деглобализации». По оценкам ЮНКТАД, одна только Индия могла бы собирать от $500 млн до $1,5 млрд в год. В стране, например, уже с 2016 года взимается Equalization Levy — 2% на цифровую рекламу и 6% на e-commerce и это не разрушило ее цифровой рынок, а скорее дало толчок собственной экосистеме, говорит Кудряшов.

Обратная сторона медали — потери для американских корпораций и их пользователей. Введение пошлин неизбежно повысит стоимость американских сервисов на тех рынках, где они будут установлены, объясняет Кудряшов. Это сделает их менее привлекательными по сравнению с локальными альтернативами и создаст стимул для развития национальных платформ.

По словам старшего аналитика «Риком-Траста» Валерии Поповой, введение пошлин ударит по американским корпорациям и пользователям, одновременно пополняя бюджеты развивающихся стран и поддерживая местные стартапы.

Но, как уточняет директор центра «Цифровая школа государственного управления» РАНХиГС Феликс Гадзаов, выигрыш развивающихся стран, которые заблокировали закрепление бессрочного запрета на взимание пошлин с электронных трансмиссий, скорее переговорный, чем экономический. Эксперт приводит оценки ОЭСР, согласнокоторым потенциальные доходы от пошлин составляют всего около 0,1% бюджета и часто перекрываются действующим НДС на цифровые услуги. Ключевой итог, по его словам, — рост неопределенности. Бизнес-коалиция из 189 организаций под эгидой Международной торговой палаты воспринимает это как утрату «якоря предсказуемости», объясняет Гадзаов.

К экономическим издержкам добавляются и более широкие риски, о которых предупреждает доцент кафедры экономической теории РЭУ им. Г.В. Плеханова Екатерина Новикова. «Цифровая продукция для конечных потребителей может стать дороже, что вызовет дополнительное повышение цен в экономике. Повышение издержек для компаний, зависящих от цифрового импорта, негативно скажется на их производительности и в итоге на уровне конкурентоспособности. Более того, введение пошлин может спровоцировать ответные меры со стороны других стран, разжигая торговые войны уже в цифровой сфере», — рассуждает эксперт.

Что означает это для России

По мнению Кутьина, для России отмена моратория может повлечь «смешанные последствия». К положительным аналитик относит возможность установить заградительные пошлины для иностранных цифровых услуг, что может быть мерой поддержки отечественных разработчиков ПО и цифровых сервисов, если это будет считаться приоритетом государственной политики. Однако обратной стороной, по его словам, станет рост стоимости импортных цифровых технологий, увеличение издержек бизнеса и потребителей, а также риск снижения доступности зарубежных продуктов. Кутьин предупреждает об опасности усиления фрагментации глобального рынка, которая будет мешать интеграции России в международные цифровые цепочки, и о потенциальном снижении экспорта российских IT-решений, если другие страны введут пошлины.

Аксянов считает прямые потери минимальными: «Западные сервисы формально недоступны с 2022 года, и пошлины тут ничего принципиально не меняют». Но в то же время «есть пара моментов»: российские компании с международными амбициями (бигтех в облаке, разработчики, работающие за рубежом) могут оказаться за новыми барьерами в странах, которые воспользуются правом вводить пошлины. «Цифровой экспорт станет дороже, а значит, менее конкурентоспособным там, где Россия последние годы активно наращивала присутствие», — полагает Аксянов.

Гадзаов подчеркивает: Россия хотела продления моратория ради предсказуемости защиты экспорта. В 2025 году общий объем продаж российского ПО и услуг по его разработке достиг почти 2,5 трлн руб. Однако отказ от продления моратория ставит Россию перед новыми вызовами. По словам старшего преподавателя кафедры инструментального и прикладного программного обеспечения РТУ МИРЭА Андрея Рыбникова, для России возможные последствия носят двойственный характер. С одной стороны, формально расширяется пространство для регуляторных решений в отношении трансграничных цифровых сервисов. С другой — в условиях существующей фрагментации глобального цифрового пространства дополнительные барьеры могут усилить изоляцию и повысить стоимость доступа к критически важной инфраструктуре, включая инструменты разработки, облачные вычисления и научные сервисы.

Расколется ли интернет на куски

По мнению экспертов, отмена моратория несет риски, которые могут изменить саму структуру Глобальной сети. Аксянов прямо говорит об опасности «сплинтернета». «Меня в этой истории смущает не сам факт пошлин, а то, что будет, если каждая страна начнет строить собственную систему их взимания — со своими стандартами классификации трафика, своими точками инспекции, своими правилами? Тогда единая Глобальная сеть начнет превращаться в архипелаг национальных контуров с таможней на каждом маршрутизаторе», — опасается он.

Главный урон от провала переговоров в ВТО, по его мнению, даже не сами пошлины, а подрыв предсказуемости, на которой держались глобальные цифровые рынки. «Невведенные пошлины страшны меньше, чем неизвестность. Бизнес не может планировать инфраструктуру, если непонятно, по каким правилам будет работать интернет через год», — сетует эксперт.

В свою очередь, Рыбников отмечает, что отсутствие моратория переводит вопрос в технологическую плоскость: можно ли облагать цифровые потоки пошлинами, как товары?

С технической точки зрения введение пошлин на цифровые передачи, по мнению эксперта, возможно, однако требует существенного изменения принципов обработки сетевого трафика и усложнения инфраструктуры. Универсального механизма здесь не существует: каждая страна будет вынуждена разрабатывать собственные подходы — свои критерии классификации трафика, свои правила идентификации сервисов, собственные пороговые значения и исключения. Это, по оценкам Рыбникова, неизбежно ведет к появлению «цифровых границ», аналогичных таможенным, но встроенных непосредственно в сетевую инфраструктуру.

Последствия для ВТО

ВТО давно критикуют за неэффективность: из-за правила консенсуса любой из 166 членов может заблокировать любое решение.

По мнению Кудряшова, фиаско на конференции в Камеруне стало «еще одним подтверждением системного кризиса ВТО». Мораторий был одним из немногих действующих консенсусных механизмов, и его не удалось сохранить: Бразилия и Турция заблокировали решение, которое поддерживали 164 страны-участницы. «Структурная проблема ВТО — система консенсуса, позволяющая двум странам парализовать всю организацию», — сетует эксперт.

Как отмечает научный сотрудник ИМЭиФ Всероссийской академии внешней торговли Минэкономразвития Ольга Исмагилова, отказ от глобальных договоренностей — свидетельство кризиса многосторонней торговой системы и неспособности стран достичь консенсуса. Происходит переход от всеобъемлющих правил к плюрилатеральным договорам с ограниченным кругом участников. Уже на этой конференции 66 стран запустили плюрилатеральное соглашение по электронной коммерции в обход консенсуса, запрещающее пошлины на передачу данных. США также заключили двустороннее соглашение с Индонезией, закрепив в нем запрет на пошлины и обязательство поддержать мораторий в ВТО.

По словам Кутьина, истечение моратория обернется для ВТО тремя ключевыми последствиями: утратой авторитета, усилением фрагментации (страны начнут заключать двусторонние и региональные соглашения в поисках более гибких механизмов) и ростом протекционизма с изоляцией. «Усугубление центробежных тенденций и роста автономизации может фактически привести к демонтажу ВТО на стратегическом горизонте», — предупреждает эксперт.