forever8pus

forever8pus

на Пикабу
-551 рейтинг 53 подписчика 3986 комментариев 241 пост 1 в горячем

Гори

Гори, немытая деревня.

Пылай, камыш. Вскипай, река,

Как рвется жизнь из заточенья

Воротника.

Как глаз бежит из плена века

Под принужденьем кулака -

Тут больше нет ни человека,

Ни мудака,

Ни зверя пахнущего стаей,

Ни медоноса-сорняка.

Кряхти, калечная, сгорая

Наверняка
В бесчинстве яростного света.

Стони, кривляйся и дивись -

Как Фениксом из Назарета,

Пронзая высь,

Из мха, булыжников и веток,

Из лет бобриного труда

Под небо дыбится ракета.

И ждет звезда

Гостей земных окутать сенью.

В иноплотинные века

Бобры летят без сожаленья

За облака.

Не ставши

парням всерьез никто не нужен:

украл, напился - молодец.

а девке с древних пор без мужа

укладом наречен пиздец.


тебе - грустить дорогой длинной,

дремать в качании кают...

она - Цветаевой Мариной -

детей от голода в приют.

пусть ты - Мюра иль Пугачевым -

царем взойдешь на эшафот,

то ей, вдовой, пущай не в воду,

так в монастырь пути. И вот

к твоей, пока свободной, доле

колечки золотом звенят:

"Вы не оставите меня?"


лежишь не ставши атаманом,

перекольцован и ужат

меж пердежём и одеялом,

надежды бабьи стережа

Марфа

Марфа Никитична лежит на красивом шёлке. Марфа Никитична смотрит в потолок, где под потемневшими от времени балками проворный паучок укатывает в белый шёлковый саван очередную свою жертву. Марфа Никитична видит последние затихающие толчки несчастного насекомого в утробе кокона, видит невинную суету будущих обреченниц-мушек в полуметре от совершающегося таинства смерти, видит волнующиеся мазки света от дрожащих свечей, освещающих маленький и скоротечный насекомый мирок.


Марфа слышит шарканья старающихся быть деликатными ног. Слышит чье-то сопение, чье-то покашливание, дерганное шуршание чьей-то одежды, будто два противоборствующих, принадлежащих разным сущностям локтя стремятся занять одну и ту же точку в пространстве. Слышит чье-то шипение, на пару минут унимающее сражающихся конкурентов.

Раздается скрип, потолочные тени трепещут под властью ворвавшегося воздуха. Звучные, властные шаги умудряются рождать эхо в небольшой комнатке. Шаги приближаются, затем пропадают, а спустя десяток секунд трансформируются в гулкую, низкую и исполненную обертонами, монотонную речь. Громкие, но неразборчивые слова не разлетаются по комнате в беспорядке, но волнами проникают в окружающий воздух, окутывают липовым медом и людей, и мебель, и свечи. Словно теплым мховым одеялом укрывают шорохи насекомых и ощущения Марфы.

Марфа отдыхает.

Голос постепенно истирается, становится тише и сиповатее. Где-то сбоку просыпаются зевки, пара локтей возобновляет свой шуршащий танец. Неожиданно голос замолкает, падает об пол превращаясь в шаги и удаляется из помещения. Комната насыщается негромкой и печальной музыкой. Муравейник смущенной и скромной обуви приходит в движение. Отпускает к Марфе очередного скрипящего половицами представителя, и тогда Марфа чувствует теплое касание ко лбу или крепкое пожатие руки или холодное прикосновением к ногам и иногда чье-то малопонятное лицо на мгновение перекрывает собой вид на кокон и свечной свет.

Так продолжается некоторое время, обувь становится смелее, ее разговоры заглушают музыку невнятным своим шелестением. Два локтя хаотично перемещаются по помещению иногда сталкиваясь и втихаря заводя новую игру, иногда получая звонкие подзатыльники и на время успокаиваясь. Неожиданно Марфу поднимает дюжина больших, теплых, сильных ладоней. Относит ее с приятного шелка, далеко к яркому свету, на холодное, жесткое, иссасывающее эмоциональное тепло ложе. Руки по-хозяйственному деловито оглаживают тело Марфы, мажут ее скользким запашистым жиром, проникают в самые потаенные подмышки, расправляют пальцы, оборачивают седые волосы.

Дюжина рук исчезает, оставляет Марфу в одиночестве с ярким светом, с приглушенным призраком музыки, с пролетающими мухами и редкими заглядывающими сюда перешептываниями. А затем Марфу снова переносят, уже на ложе. Несут прочь, в темноту, в тесноту, в пустоту, в глухоту, вон от света и от шуршания шепотов. Свет окончательно пропадает с громким гулом, остается снаружи в недолгом поскрипывании.

Марфа ждет.

Тепло приходит со всех сторон. Тело баюкает кожу. Тепло проникает в клетки. Оно растет заполняя все небольшое уютное пространство. Теплу уже не хватает места. Оно сердится. Давит, щиплется, дерется. Жадно выпивает влагу из под кожи, морщит клетки, плавит в сыр мякоть. Кожа становится подтянутой как у юной мулатки и грубой как у престарелого раба. Жар похрустывает сухожильями, заигрывает искорками на костях, мечется и беснуется по отдающимся мышцам. Душная, жадная, напряженная вечность мучит Марфу. Съедает ее въевшиеся в плоть грехи, чаяния, неудачи. Тиранит и подавляет своей бесконечностью.

Поскребыванием, потрескиванием, а затем скрипом и холодом врывается свет. Марфа в очередной раз взмывает в воздух. Несется в живительную свежесть, в оживленные разговоры, в дух спиртного и звонкие шлепки по упруго натянутым юбкам. Обратно к насекомышу укрытому теплым паучьим одеялом.

Под протяжную плаксивую, но теплую, родную и приятную скрипичную ноту Марфа опускается в самое жерло внимания. Властные шаги томным насыщенным басом произносят что-то внушительное. Раздается смех. Слышно журчание извергающейся искрящейся жидкости, эволюционирующее в звон стекла и керамики. Шестьдесят восемь стальных комариков впиваются в тело Марфы. Поднимают подтреснувшую марфину кожу. Освобождают залежи топленого жира. Рвут куски плоти. Пять ножей разделяют слои кожи и дурманяще пахнущего мяса. Пятьсот четыре зуба впиваются в частички Марфы. Перемалывают ее клетки, смачивают своей жирной слюной ее кусочки. Все пятьсот четыре, от выбеленных клубничной пастой, но впитавших мужскую скверну и семя мощных зубов Властных шагов, до истасканных медом и кариесом молочных малюток одного из локтей, касаются разодранного марфиного тела, наслаждаются им. Упиваются ее начесноченным вкусом, и дарят ей свою радость. Делятся с марфиными ломтиками своим наслаждением.

Марфа Никитишна размельчается в довольных, радостных, пьяных ртах, проскальзывает по смазанным пищеводам, смешивается с салатами, соленьями, гарнирами и алкоголем, плавится в ферментах, и не спеша исчезает, впитывается в кровь близких, родных, добрых и теплых людей. Тает в клеточках их плоти. Нежится в их воспоминаниях. Раскрывается для их будущего.

"Государство Российское обречено", неожиданно для себя решила Марфа Никитишна.

Марфа растворяется.

Показать полностью
-25

Говностих. (Флешмоб говностихов)

Без живностей и без подруг

В уютном номере в Швейцарии

Живут два парня с ГРУ

И протеин друг другу дарят:


"Сегодня я твой новичок,

Так встренируй меня отчаянно.

Не обещай мне, дурачок,

В соборе лолсберри венчания,

Мне хватит малости - чтоб шпиль

Вздыбясь блестел безукоризнен..."


*****

Сын спросит: "Папка, кем ты был?"

Ответят: "Я служил Отчизне!"


По мотивам поста https://pikabu.ru/story/govnostikh_klassika_zhanra_6157692

Фентези

Гром раскатистый катался отражаясь от травы,
Ветер по небу шатался, по тропинке брел Ти-Рекс
Весь всклокоченный от стресса.
Вслед за ним плелись принцессы:

"Милый, добрый, восхититель-но пернатый крокодил,
Ты обязан нас похитить - нам домой идти нельзя:
Без дракона - древний принцип -
Не найтись принцессе принцу"

И Ти-Рекс пенсне поправив с легким ангстом в хриплом басе
Отвечал толпе красавиц чуть картавя "АГРРРаХГыРРРрР"

(В пер.: "Ох, милые принцессы,

Что подумает Ти-Ресса?")

В миг на рык спасать царевен
Гневных принцев рать явилась
Вилы, факелы, и пики
Тыкая Ти-Рексу в пасть.
Чертыхаясь препохабно
Баб на седла взгромоздили,
Стильной мантией прикрыв, их

Вихры нежные крутя.

И умчались, не прощаясь,
По своим фамильным замкам
В них принцесс хранить, лелеять.
Только пыль стоит столбом.

С замков песенка звучала
Ветер к нам ее сдувал, а
Тропкой в сторону вокзала не спеша шагал Ти-Рекс.

Солнце по небу каталось отражаясь с щёк принцесс.

Прилепилось

У поэта сегодня сильное недомогание -

Не приходят деньги с Германии,

У поэта урчит в животе, и жена в истерике -

Не приходит бабло с Америки.

И с норвежского фьерда с чего-то совсем не приходят -
Там несут ахинею, что думы у них о своем народе!

Ни с Австралии, ни с Марокко, ни с Аргентины опять не прислали.

Есть немножко с Израиля, точно по классику:- "Словно евреи поссали".
Принесло почтальоном треклятым конверт из союзописателей -
В ем талоны на хлеп и бесплатный проезд в метро,
ну не бляди ли...
Как-то смутно глашатаю масс.
от такого отчаянья
Хоть пиши мелким подчерком письма товарищу Сталину


Ты поэт не дури не повешайся на рукаве за монету.

Ты свой рот поэтический трудолюбиво готовь к минету.

Не кривляйся, не хнычь, а тихонько возьми у сегодняшней власти.

И народу неси иудейско-нацистско-советское щастье.

Истоска

отступись от меня проститутка тоска

я и так твои прелести поисласкал

поистратил на басни друзьям-босякам

да на россказни пьяным матроскам.

я истаю как дым и какой с дыма спрос

сизокрылому дом что помост, что погост

он от скуки развеется ветром и в гост-и-

-схлебать безвозмездную радость

Сказки

- Вот какого карла ты мне там опять рассказываешь. А то я там не была. Как тебе сейчас в глаза ихние страшнорожие смотрела. И щупалы гадские растопырят, булькают. Тьфу, гадость.

- Мам, давай уже окончательно так решим: похищать тебя никто не мог. Рептилоидов не-бы-ва-ет. Научно достоверный факт, а наука это наше все. Тебе ли научному сотруднику не знать. Стыдно же. И если тебе помо..

- Ой, да плевала я на эту вашу науку с учеными вместе. Если вот он за руку меня схватил, повел, чего я себе теперь не верить должна из-за ученых этих. Пьянь сплошная, доцентишки.

- А ты допускаешь, что тебе это ну, вспомнилось из кино, или, там, приснилось, может.

- Во-от как. - Марфа вытащила ложку из чашки, звонко постучала ей о блюдце стряхивая сладкие капли чая.

- Ну, не кипятись.

- Приснилось, значит. В кино. Ага.

- Предположим.

- Нет. Я старая, но из ума не выжила. Приснилось, мне значит..

- Не выжила, но..

- Нет-нет-нет, и слышать вот теперь тебя не хочу.

- Ну или..

- Что или, что ты мне нукаешь. Совсем меня за идиотку держат. Умные все пошли, образованые. Сердце где твое.

Я придумала все. Да. И похищания, и кошек этих огненных. Тебе легче? Нет никаких твоих чертовых инопланетян. И ауры этой, хренауры, дурацкой нет. Доволен? Что ты еще хочешь? А. О-о. Точно. Вот с чем все мозги-то мне проел. Старые сказочки еврейские ему не по душе. - мать дотянулась к книге, сунула ее под стол, - Теперь рад, а? Посмотри на меня, рад?

Антон засопел прогоняя внезапное смущение.

- Что ты хочешь? Мне страшно. Я старая, я боюсь.

- Мам.

- На мамкай. Я одна. У меня ноги по утрам не разгибаются. Мне осталось лет пять всего, да и тех бы поскорей. Хватит мамкать уже.

- Мам, прости, я..

- Помолчи уже! Весь как отец. Тоже всю душу мне съел "суеверная". А я и мир не видела, вообще ничего не видела. Ночами просыпаюсь - заснуть не могу, есть ли думаю, все эти ваши парижи еще, или тоже суеверия какие. Запретите мне теперь выдумки думать? И жить мне запретите! Надоели!


Тикали ходики. Марфа взяла печеньку, сломала ее в пальцах, отложила обратно.


Газет-книжек не почитать, ящик только этот поганый. А чего там в нем, рожи наглые, холеные. Нужна вам моя сказочка единственная, да? Забирайте.

- Мам, ну прости дурака, мамочка. - Антон часто-часто моргал. Со стороны было чуть комично наблюдать как здоровый сорокалетний амбал, шмыгает носом, сконфуженно потирает щеку пытаясь не выпустить подлую слезинку, - Не говори так, ма. Давай лучше..

- Ай, бестолочь, молчи уже уже. Налей матери чаю еще давай. Ай, куда, левой рукой сахар то не сыпь, куда ты.

- Хорошо. Мам.

Не бывает плохих прогрессоров

Атамур с детства был романтик,

Атамур космос обожал.


Эхо гулкое аудиторий

И пера квант-фотонного скрип,

Скука смертная. Но упорно

Оборяет студент недосып

Под любимую мантру профессора

Надоевшую донельзя,

"Не бывает плохих прогрессоров,

Так учитесь усердней, друзья"


"Недопущенный, значит? Печально.

Что ж ты, сынка, такая балда"

Но раз папка серьезный начальник

Все недопуски ерунда.

"Я диплом обеспечу, естественно,

Только б практику сдать ты смог.

Не бывает плохих прогрессоров,

Стань из них самым лучшим, сынок"


Через месяц на новой планете

Практикант Атамур строит курс

Как соткать здесь влияния сети

Охмуряючи местных кур.

Спит и видит себя местным кесарем

И грядущею славой томим:

"Не бывает плохих прогрессоров,

И весь мир поклоняется им"


И уже он замечен властью,

Есть охрана и свой кабинет,

Свита на променад и о, счастье,

Сытный ужин-завтрак-обед.

Пусть каморка сырая и тесная,

У искусных быков коррид

Не бывает плохих - прогрессоров

Не смущает дикарский быт


Писарь с лычками и с папироской,

Не давая ему заскучать,

Его мненье по важным вопросам

Ежедневно заносит в тетрадь.

А вчера писарь молвил торжественно

"Вот и ладненько. Завтра. С утра."

Не бывает плохих прогрессоров...

А предчувствия... Ладно. Пора


Подошла. Атамур на помосте

По конспектам скандирует речь:

"Эй товарищ! Замочим.. Не бросим...

Фатерлянд, кузья матерь!.. Избечь...."

И внимает вся шушара местная:

Судьи, царь и другая шпана,

"Углубим! Заместим! От агрессоров!!!

Колька - няш!!!!" А в ответ тишина.


А в ответ от народа безмолвье,

Слышно как покатился ковыль.

Вдруг в тиши кто-то "ведьма" промолвил,

"Мерзость! Сжечь его!" кто-то зывыл.

Закипела внезапно общественность

Да, не ценят софистов меща-

Не, бывает, плохих. Прогрессоров

Выручает тут твердость меча.


Только нету меча, сдан охране.

А про новый, студент позабыл...

Уж толпа мечет яйца и камни,

Но глашатай ее студит пыл:

"Что ж, сказал свое слово подследственный

Тихо! Суд оглашает вердикт!

За крамольную глупость и ересь он

Быть немедленно должен убит!

Но за помощь суду и признание,

За примерный характер в СИЗО

Суд смягчает ему наказание:

С плеч башку, а уж после сожжем!"


Вот палач залезает на подиум

(слезы рвутся - бесславный конец)

И знакомым до боли прям голосом

Произносит "Атамур..". "Отец?!"

"Да, сынок, не болтай. К оппозиции

Ты прибьешься, там станешь главой.

Свергнешь местного ипмератора

Стажировку сдашь - срулишь домой.

Нож и карту соседних окрестностей

Я тебе подложил в сапоги...

Не бывает плохих прогрессоров -

А сейчас,
если сможешь,
беги".

Показать полностью

Синий чулок. М.Ю. Лермонтов

Лапушки поэты(с). Давайте с вами поболтаем о странном - о поэтах и поэзии. Забудем пиетет (пиитет, лол)  воспитанный школой - все равно в ней из стихотворцев только физруки. Возьмем кого-нибудь помастистее и потрем за дела его поэтические.

Чтобы не мелочиться предлагаю взять сразу участника "Топ-10 наше все" поручика Лермонтова МихЮрыча.

Я по причине своей лапотоности знаковым произведением его мну "Парус". Те самые всем известные строчки - "Белеет парус одинокай, В тумане моря голубоком". Но тут, кажется, не все так однозначно как хотелось бы школьным марьваннам. Ведь глянешь на стих даже не присматриваясь, и сразу видна проваленная детская задачка на однородные рифмы, с ярким солнышком и ветром в тумане, и каким-то масонскими намеками.
Глядите сами:

Первый катрен - где все происходит: необходимо прилагательными описать какая нынче погодка, местность, территория вокруг. Нарисовать картинку.

Второй - что собственно происходит, какое действие: тут он соответственно использует глаголы. И использует даже хорошо, сочно действенно. С народным "ищи свищи"

Третье четверостишие: причина, суть. Здесь 17-летний Миша справедливо опирается на крепкое основание существительных. И здесь же первая запинка, использование слова "золотой" как прилагательного в ряду существительных. Случайность? А черт ее знает, непонятно. Можно было бы напридумать всякого, но не станем мелочиться, сейчас появится большой косяк:
Четвертый традиционный катрен: вывод, мораль. И вот здесь юный Михаил не одолел наречия. Так и бросил, сдал стих недоделанным, на троечку.

Из прочего на память приходит лишь неизбывная пьяная бабская тоска посередь блестящей ночью дороги, да совсем уж нелепые религиозные мантры. Но тут особая статья, с христианством у Лермонтовых трогательные фамильные отношения, в вики можно немножко почитать.
Так и решишь было - ах, нет не Байрон, совсем не Байрон, а приглядишься - ан нет - голова. Ведь гляньте что ни первая строчка так сразу поэзия воплощенная. Звучные, театральные. Бодро так выстреливают, звучно, блестяще по-европейски. Но сразу уходят в русскую тоску, глухую самодостаточную. Мастер первых строчек.


В общем, заходите в комменты, делитесь, выпороть ли его за "Ангела" или похвалить за "Утес"? Несите ваши мнения и сочные лермонтовские кусочки. Заодно и посчитаемся кто тут еще жив остался.

Кому вспомнить о чем вообще речь: https://rupoem.ru/lermontov/all.aspx

Отличная работа, все прочитано!