enginot

Полгода готовил проект. Согласовали – передали на исполнение. Через месяц звонок, почему-то от мастера участка: "Надо немножко исправить". Предчувствуя, что за "немножко" кроется ещё несколько месяцев работы, спрашиваю: "Что исправить?" Он начинает объяснять. По телефону. При этом апеллируя к чертежу. Сами знаете, что в таких случаях мат заменяет терминологию. Я же на работе, как вы могли заметить, не матерюсь. Стараюсь, да. Я намеренно избегаю нецензурной лексики, но не потому что сноб (хотя да), а потому что ещё во время учёбы усвоил: профессиональная терминология доходчивее объясняет ситуацию, чем пространное "та муйня в правом верхнем углу". Во и теперь попросил мастера изъясняться правильно. Тому, видать, непривычно. Каждое слово даётся тяжело. При этом, напомню, разговор идёт по телефону. Наконец, со скрипом мастер выдавливает из себя суть проблемы. Я за это время раскрыл чертёж у себя на компьютере, при этом с ужасом прикинул, сколько времени уйдёт на согласование изменений. Однако разобравшись, понимаю, что чертёж менять не надо, более того, нельзя, иначе грядёт то, что мастер участка назвал бы в лучшем случае "звездецом". Попутно выясняю, что никакой проблемы на строительстве по сути и нет, просто мастер решил, что по-другому работать будет удобнее. Ещё полчаса объясняю, что по-другому не получится. Последний аргумент: "Если сделать так, как хочется тебе, то ты же потом и отправишься на строительство объекта поменьше где-нибудь в Сибири". Это я утрировал, конечно. На деле-то ситуация там не настолько острая была да и времена сейчас цивилизованные – просто сумму ущерба на виновника вешают. В итоге мастер всё-таки соглашается, и мы, вроде бы, довольные друг другом прощаемся.

Через час-полтора снова звонок с того же объекта. Теперь от прораба. "Почему, уважаемый, нельзя ваш чертёж изменить?" Опять же, вопрос свой, пусть и короткий, он снабдил изрядной долей простецкого матерка. Я его по этому поводу пристыдил и снова пустился в объяснения, почему "надо именно так, а не иначе". За полчаса управился.

Через некоторое время снова звонок. От начальника участка. По прежним условиям: по телефону, не видя чертежа и никакого мата. Всё, убедил. Трубку положил и успокоился – считай, финального босса победил. Через десять минут звонит наш главный инженер: "Слушай, тут у наших заказчиков проблемы с чертежом…" и говорит название понятно какой организации. Тут уж я не выдерживаю: "Да они за***ли!" И начинаю с матюгами объяснять, почему мой чертёж правильный. В конце добавляю: "Менять ничего нельзя! Иначе п***ц! Так им и передайте!"

Шеф немного помолчал, а потом: "Да я думаю, они и так всё поняли". И какие-то голоса: "Да-да, доходчиво пояснили, со всеми деталями, спасибо большое". Оказывается, главный инженер строителей связался по телефону с нашим главным инженером, и они меня в аудиоконференцию добавили. Так я прослыл жёстким, но "внимательным к деталям" проектировщиком.

© Записки инженера

Вот вам ещё одна история про пьянку на рабочем месте.

На прошлой неделе в составе комиссии ездил на один крупный завод в провинции. Ещё в цеху приметил, что начальник местного цеха чуть пошатывается, а уже во время совещания в директорском кабинете стало очевидно, что он пьян. Как это стало очевидно? Да просто он уснул.

Директор завода пьяного начальника цеха разбудил и тут же на месте устроил ему разнос: дескать, да как так, да ты пьяный, да на рабочем месте, что ты себе позволяешь. При этом все из руководства принимающей стороны с такими возмущёнными лицами сидят – прям вот стыдно им за коллегу. В итоге директор тому заявил, что позорить завод не позволит. "Пиши, - говорит, - заявление по собственному и сегодня же проваливай, иначе по статье уйдёшь". Замначальника только гривой кивнул и покинул кабинет. Потом директор ещё дал речь минут на пять о том, что начальник цеха классный спец и ранее "замечен не был", но вот такие залёты прощать нельзя, потому что "репутация предприятия прежде всего" – приходится вот с бедолагой этим скрепя сердцем расстаться. Подчинённые его поддакивают да кивают тоже.

Что ж, на этом можно было про себя решить «ну всякое бывает». Да только несколько лет назад я уже приезжал на этот завод в составе другой делегации. И тогда, этот же начальник цеха тоже был пьяным. И директор разыграл такую же сценку. И все остальные ему подыгрывали. А всё дело в том, что начальник цеха действительно прибухивает (и частенько выбирает не подходящее для этого время), но при этом он, правда, классный спец. И все, абсолютно все, на заводе об этом знают – я ещё тогда о нём местных работников порасспрашивал в приватной беседе. Начальство ему замену найти не может, поэтому приходится вот такие спектакли иногда отыгрывать перед посторонними.

И все всё знают, но делают вид, что "Боже мой, какое непотребство". Но самое смешное (хотя это, в определённой степени, вообще не смешно) в том, что в этот приезд один из моих коллег по комиссии после сказал, что тоже бывал на этом заводе прежде и тоже уже становился свидетелем подобной сцены с тем же начальником цеха. Так что вот: есть в этом цирке такие представления, где даже зрители согласны на роли клоунов. В том числе и я, да.

© Записки инженера

Рассказывал старший коллега, который начинал карьеру ещё при СССР. Назовём его Валентин Андреевич. За относительно короткий период он прошёл от разрядного рабочего на региональном заводе до начальника цеха. Но у Валентина Андреевича не было высшего образования, поэтому чтобы закрепить его на руководящей должности, директорат назначил ему курс заочного обучения в Москве. А тот попросил, чтобы на такой же курс в довесок направили его помощника, с которым они вместе начинали: работали в паре, как паровоз и второй вагон, один тащит, второй прикрывает тылы и добавляет мощи. Помощник был несколько глуповат, зато работоспособный и исполнительный. К тому же, они дружили семьями. Начальство согласилось и поочерёдно отпускало их сдавать сессии.

Шло у "паровоза" и его "вагона" всё отлично, с получением диплома впереди маячили должности повыше. Но на третьем году обучения в том московском вузе началась проверка – о коррупции между студентами и преподавателями. Глава комиссии был человеком обстоятельным, поочерёдно проводил подробные беседы с каждым подозреваемым и их окружением, отследил графики сдачи, и разговор с ним походил на миниэкзамен. На второй беседе глава комиссии, убедившись в уровне знаний Валентина Андреевича, признался, что проверка проводится из-за него, и показал заявление, в котором некий аноним писал, что Валентин Андреевич сессии игнорирует и приезжает только на один день, чтобы за деньги заполнить зачётку как надо.

– Почерк узнаёшь? – спросил глава комиссии, показывая заявление.

Валентин Андреевич, конечно, узнал почерк своего помощника, который ежедневно подавал ему документы на подпись. Но комиссии Валентин Андреевич этого не сказал. И на заводе никому не сказал. Даже с помощником разбираться не стал.

– Сначала, я, конечно, разозлился, – объяснил мне Валентин Андреевич. – Подумал, такого человека рядом держать нельзя: он хоть и работоспособный, но подонок. А потом решил: пусть он и подонок, зато работоспособный и исполнительный. Таких помощников не сыщешь больше.

А много лет спустя, когда Валентина Андреевича, уже директора завода, провожали на пенсию, его помощник потирал руки перед освободившимся креслом. Но Валентин Андреевич перед уходом на своё место назначил другого человека – молодого и перспективного начальника цеха, в котором сам начинал карьеру. А помощник Валентина Андреевича спустя каких-то полгода так и ушёл на пенсию в должности замдиректора – для нового паровоза он уже был староват.

©Записки инженера