Vesta20

Сквозь густые зеленые кроны на землю струился яркий изумрудный свет, высокие темные стволы деревьев взмывали в небо, образуя в вышине остроконечные своды, словно стремились

выстроить священный храм для здешних невидимых обитателей. Под ногами расстилалось

покрывало из нежной и мягкой зеленой травы, на которой не было слышно шагов. За всю свою

недолгую жизнь Эль не видела ничего более прекрасного.

Она шла медленно, стараясь все разглядеть. Никогда она не видела такой темной, почти черной

коры у деревьев и такой сочной густой листвы.

Сначала ей попадались лишь деревья и трава, но постепенно то тут, то там стали появляться и

другие растения: кусты орешника, заросли малины, маленькая лужайка, сплошь покрытая

нежными голубыми цветами.

Пока что этот лес вовсе не был похож на тот, которым ее пугали с самого детства. Она шла уже час и не переставала поражаться увиденной красоте.

Чем дальше она продвигалась, тем больше растений ей попадалось. Наконец, она увидела

огромный куст, издали походивший на куст шиповника. Яркие красные цветы, похожие на розы,

источали нежный пьянящий аромат. Эль не выдержала и наклонилась ближе, чтобы лучше

рассмотреть эту красоту.

Не прошло и секунды, как она почувствовала острую боль в руке. Эль поспешила отдернуть руку,

но было уже поздно - тонкая ветка с огромными шипами впилась в нее намертво. Еще несколько

веток пытались схватить ее за ногу, чтобы подтянуть добычу ближе. Девушка попыталась

отпрыгнуть, но добилась лишь того, что раны на руке стали еще больше. Свободной рукой она

выхватила нож и во всей силы резанула им ветки, но это не очень помогло, поскольку ветки были достаточно гибкими и плохо давались стальному лезвию. Пока она пыталась перерезать те, что сдерживали ее руку, парочка новых обвила ногу. Поняв, что ножом тут не обойтись, она

схватилась за меч, но управляться с ним левой рукой было не так просто. В конце концов она

поняла, что ей ни за что быстро не разрубить такие количество веток. Чем больше она силилась

это сделать, тем больше их становилось и тем острее шипы впивались в ее тело.

Секунду подумав, Эль со всего размаху рубанула сам куст. Десятки красных цветков оказались на земле, а из отрубленных ветвей брызнул красный сок.

- Если ты сию секунду меня не отпустишь, я изрублю тебя весь.

В подтверждении своих слов она срубила еще пару веток.

И куст на удивление послушался. Цепко державшие ее ветки обмякли, и она смогла легко

освободиться. Отойдя на безопасное расстояние, она заметила, что куст весьма пострадал. Но ее рука пострадала не меньше. Рукав рубашки был изодран, а на руке и на ноге кровоточило

множество мелких ранок.

Эль порылась в мешке, надеясь, что среди вещей, что дал ей Кирдан, отыщется какая-нибудь

заживляющая мазь, но ничего подобного не нашлось. Видимо, Кирдан не рассчитывал, что она

попадет в такой переплет.

Решив хотя бы промыть раны, она извела на них всю воду, которую брала с собой. Теперь ей

точно нужна была вода. Взглянув на прощание на злосчастный куст, Эль отправилась на поиск

ручья, решив про себя, что больше не будет приближаться ни к одному из здешних растений, как

бы заманчиво они не выглядели и какой бы дивный аромат не источали.

Спустя где-то с полчаса ходьбы она с радостью услышала звук журчащего ручья. И действительно, за деревьями показался небольшой, но приветливый ручеек с прозрачной водой. И только Эль

собралась наполнить флягу с водой и смыть запекшуюся кровь, как вдруг на другом берегу она

увидела ликана, мирно растянувшегося на траве у воды. Его острые глазки были безмятежно

прикрыты, а личико подставлено теплым знойным лучам. В ту же секунду она забыла про все свои дела и, недолго думаю, перемахнула на другой берег. Услышав шум, ликан лениво приоткрыл один глаз:

-Ну надо же, мы снова встретились. И подумать только – оба с головами. В вашем городишке

похоже никого не казнят, не удивлен, что жители отупели от скуки.

-Меня выслали из города по твоей милости. Ты обманул меня. Зачаровал.

Ее рука быстро схватилась за рукоять меча. Ликан лишь выразительно поднял бровь в ответ на

этот жест.

- Из нас двоих, дорогуша, едва ли я обманул тебя больше, чем ты сама себя. Сказать по правде, я

умею зачаровывать, но что касается тебя, того и не требовалось. Ты без чар меня прекрасно

выпустила, почуяв, что я могу исполнить твои никчемные желания.

-Ты не исполнил. Я лишилась дома по твоей милости.

Эль все еще держала руку на рукоятке.

-Как раз наоборот. Я исполнил все, что ты просила и даже сверх того – то, что ты не просила. Ты

мечтала, что бы свадьба твоего ненаглядного Кирдана отменилась и вот пожалуйста – не далее

как час назад, пока ты храбро боролась с кустарником, ваш бестолковый городничий отменил

свадьбу из-за траура по королю. А ведь я еще вчера знал, что ваш король приказал долго жить.

Где ж тут обман. А пока траур пройдет, твой Кирдан уже сто раз успеет пресытиться этой

столичной штучкой и соскучиться по тебе, но думаю, ты к тому времени будешь занята совсем

другими делами.

-Это какими же? – поинтересовалась растерянно Эль, выпустив наконец рукоять, от чего меч с

лязгом упал обратно в ножны.

-Ну как сказать. Зависит от того, глупа ты совсем или всего лишь каплю.

Ликан наконец встал:

-Мой хозяин вызывает тебя.

-Твой хозяин? – от удивления у Эль сел голос, и вопрос получился едва слышным.

-Именно. Я живу там, за Фиром, в том самом замке среди Мертвых скал и служу тому, кого здесь

называют Некромантом.

- А там его как называют?

-Так же. О Господи, ты еще глупее, чем я думал. Какая разница. Он зовет себя в свой замок.

-Меня? С чего бы он вообще знал о моем существовании?

-Ну он знал твоего деда. И знает кое-что о твоем происхождении и поэтому предлагает тебе

остаться в его замке.

В ответ на ее потрясенное лицо он продолжил:

-Видишь ли, несмотря на всю твою глупость ты немного разбираешься в военном деле. По

крайней мере хозяин считает, что тебя можно научить. Я-то тебе бы и мышами командовать не

доверил. А ему, видишь ли, нужны хорошие воины.

-Он снова затевает войну?

- Нет, но в Мертвых скалах его власть часто пытаются оспаривать. Конечно, он может воскрешать

мертвых воинов и при помощи мертвецов наводить порядок среди живых, но это не так просто,

как кажется. Куда проще иметь под рукой действующую армию живых. Поэтому он вызывает тебя.

Если отправимся сейчас, то к завтрашнему утру будем на месте.

-Не знаю, кто ты и что задумал, но я с тобой никуда не пойду.

-О, ну тогда конечно, оставайся здесь. Вырой себе нору и питайся кореньями, пока твой

ненаглядный не придет за тобой. Потом вы заведете свору рыжих ребятишек, и ты будешь учить

их фехтовать, страдая при этом от отдышки, потому что разжиреешь к тому времени как здоровая

свинья. Ты же об этом мечтала, выпуская меня из камеры, верно?

Сердце у нее сжалось. Он был прав. Она выпустила его вовсе не под гипнозом, в чем и себе самой

боялась признаться. Она выпустила его потому, что ей нужно было убраться из этого города, а

сама бы она вряд ли это сделала. И да, он прав, она всегда мечтала о сражениях, чего уж там. И

только она собиралась задать очередной вопрос, как ликан вдруг резко вскочил, навострив уши.

Где-то за деревьями послышался топом копыт.

Ликан весь сжался.

-Сюда едет тот, с кем мне встречаться, вовсе не следует. Так что мне пора. И если надумаешь

-ворота Замка мертвецов для тебя приветливо распахнуты.

И перемахнув через ручей, ликан скрылся за деревьями.

Проснулась и Эль, т.к. первые яркие лучи утреннего солнца проскользнули и в ее темницу. Ее

новое ложе показалось ей не таким уж неудобным, как она считала раньше. На жестких досках

спать было вполне неплохо. И пока она приходила в себя, вспоминая события минувшей ночи,

дверь открылась, и сонный охранник вывел ее наружу, навстречу ярким утренним лучам и новому дню.

Охранник же довел ее до дома в полном молчании. Они шли по пустому городу, и Эль была рада,

что исчезнет из города до того, как все проснутся и узнают последние новости. Внучка Дона

Уилкинза оказалась предательницей – пища для сплетен на добрых полгода.

Охранник, рыжеволосый веснушчатый парень по имени Мирек, которого она знала с детства, как

и почти всех здесь, довел ее до дома. Вообще-то, он не должен был выпускать ее из виду, он

Мирек был добряком, поэтому сказал, что она может собираться сколько нужно.

Но поскольку Эль хотела убраться из города как можно раньше, она не стала долго медлить.

Закинув в удобную дорожную сумку, которая досталась ей от деда, кое-что из одежды, включая

теплый плащ, а также флягу с водой, большой охотничий нож и дневник Дона, Эль решила

заглянуть в кладовую. Из еды дома нашлось лишь немного хлеба и головка сыра, и их она тоже

решила прихватить с собой.

Пока она собирала вещи и переодевалась для предстоящего путешествия, на плите вскипел

кофейник. Есть ей совершенно не хотелось, а вот утренний кофе пришелся кстати. Потом она

помыла чашку, стряхнула со стола крошки, оставшиеся от вчерашнего обеда, еще раз оглядела

кухню, прошлась по комнатам. В гостиной взяла со стены дедовский меч, в своей комнате

выгребла все сбережения, какие у нее были. Кажется, все. Ее небольшой и уютный дом, пожалуй,

будет единственным, по чему она будет скучать. Она вышла на крыльцо и закрыла дверь. Ключ

был оставлен в маленькой выемке над дверью. На пороге она оставила записку для Фирона, в

которой просила его присмотреть за ее садом. Там же она оставила для него коллекцию

перочинных ножиков и ее любимую книгу про путешествия, которую он часто брал у нее почитать.

- Ты готова, - спросил стоявший все это время у калитки Мирек.

Она была готова. Путь до ворот так же прошел в полном молчании. Видно было, Что Миреку не

терпелось поговорить и про ликана и про Фир, но, взглянув на выражение лица девушки, он

притих.

Весь город был залит утренним ярким солнцем. Эль всматривалась в знакомые с детства улочки,  старую рыночную площадь, церковь, в которую всегда по воскресеньям ходила с родителями,

ратушу, с которой объявлялось обо всех важных событиях в городе.

И впервые за последние несколько дней ей в голову закралась мысль: а так ли плохо мне здесь

было. Когда они дошли до западных ворот, ее горло неприятно сдавило, а в носу щипало. Еще

немного, и слезы предательски покатятся по щекам. Нет уж, надо дождаться, пока ворота за ней

закроются.

-Эль, подожди!

Она обернулась. К ней навстречу, задыхаясь от быстрого бега, несся Кирдан. В руках у него была

увесистая сумка, а лицо от бега сделалось красным.

- Я успел, успел. Я был у тюрьмы, но меня послали к твоему дому. Я примчался туда, но вы уже

ушли. Я боялся не догнать тебя.

Он говорил, все еще с трудом переводя дыхание. Растрепанные волосы спадали на плечи. И хотя

за последний год он заметно вырос и остепенился, сейчас он, как никогда был похож на лучшего

друга ее детства, старого доброго Кирдана. И вряд ли бы кто, увидев его этим ранним утром,

заподозрил, что уже сегодня днем этот юноша предстанет перед алтарем.

-Отец мне все рассказал. Я собрал тебе кучу всякой еды с собой. У тебя же дома вечно пустые

полки. И еще положил тебе пару книг. Отец полон решимости тебя выслать, но вечером будет

свадьба, он подобреет и успокоится, и уже завтра ты будешь дома. Обещаю. Я упрошу его. Мы

откроем ворота, и ты вернешься обратно. Никто ни о чем не узнает. Мы объявим, что ликан

сбежал сам, только и всего.

Эль отнеслась к этой речи скептически.

-Вряд ли ты его уговоришь, Кирдан. Думаю, он побоится утаивать такое от короля.

-Уже почти уговорил. Я пригрозил ему, что отменю свадьбу, если он не вернет тебя обратно. Он в

бешенстве с самого утра и назло мне приказ свой отменять не собирается, но я-то знаю, что ему

самому не хочется тебя высылать, так что завтра вечером ты уже будешь дома.

-А если он не передумает?

- Тогда я сбегу с тобой. Я не смогу спокойно жить и радоваться жизни, зная, что мой лучший друг

в опасности. Ты не останешься одна в Фире.

От этих слов Эль повеселела. «Вот бы не согласился», - промелькнуло у нее в голове.

Однако она тут же решила оставить эти мысли. Что сделано, то сделано. Она покидает этот город,оставляя здесь всю свою старую жизнь и Кирдана в первую очередь.

-Ладно, спасибо, - улыбнулась она, - уверенна, что так и будет.

Конечно, так не будет. За этот день она уйдет так далеко, как только сможет, лишь бы не видеть

никогда ни этой свадьбы, ни ее последствий.

Но Кирдан не унимался:

- Или лучше так. Давай я договорюсь с Миреком. Он добрый малый. Мы спрячем тебя до завтра

где-нибудь в городе. А уж потом я все расскажу отцу. И ты даже сможешь прийти на мою свадьбу, я бы так хотел, что бы ты в этот день была рядом.

- Нет, Кирдан. Все это здорово, но все-таки это не наше детское ребячество, а серьезный

проступок. Твой отец и так много для меня сделал, не хочу, чтобы у него были неприятности из-за меня.

В жизни она не останется ни на этой свадьбе, ни в этом городе.

-Кидран, мне пора идти, правда. Ты был и останешься мне самым близким другом. И возможно

мы даже увидимся когда-нибудь, но сейчас правильнее было бы уйти.

Но друг детства так просто не сдавался.

- Мне кажется, ты за что-то на меня обижена. Последние полгода мы почти не виделись, но я все

время о тебе думал. И ты даже не согласилась познакомится в Флер Де Лис, хотя она с радостью

согласилась, что бы ты была среди ее подружек невесты и даже несла бы ее фату.

Все это становилось невыносимым. Ком в горле не давал толком говорить.

-Я ни за что на тебя не обижена, просто… просто я не представляю себя в свите твоей невесты. Да я не знаю, о чем с ней говорить. У меня и среди местных то девушек подруг нет, а тут настоящая

придворная леди….

Кирдан вздохнул. Он бы сейчас ни за что не сознался своей подруге детства, что чувствует то же

самое рядом со своей невестой. Он был влюблен, восхищался ее красотой и манерами, но

понятия не имел, о чем с ней можно говорить. Те часы, что они проводили вдвоем, гуляя в парке у Ратуши, были для него не только самыми счастливыми, но и самыми мучительными часами в

жизни. Но этого он решил не рассказывать никому.

А Эль чувствовала, что должна уйти. Еще минута, и она даст слабину и разрыдается у Кирдана на

плече.

- Мне пора. Скоро горожане проснутся и выйдут на улицу. Сегодня твоя свадьба. Тебе нужно

готовиться. Желаю тебе счастья, Кирдан. Ты этого точно заслуживаешь.

И она поправила дорожную сумку, чтобы та удобнее висела на плече.

Кирдан тяжело вздохнул и порывисто обнял свою миниатюрную подругу.

А Мирек между тем уже открывал ворота. Их не открывали уже пару лет, поэтому задача была не

такой простой. Раздался жуткий скрип и скрежет. Ворота никак не хотели поддаваться. В конце

концов, Миреку удалось немного приоткрыть одну створку, и он решил, что маленькая хрупкая

девушка вполне через нее пройдет.

И Эль прошла. Он бросила последний взгляд на город и на того, от кого так стремилась уйти и

вышла за ворота. Кирдан так и остался стоять на месте, едва сдерживаясь, чтобы не пойти за ней следом.

Ворота, которые никак не хотели открываться, захлопнулись с удовольствием, и Эль осталась одна за пределами города, который теперь был отделен от нее высокой стеной.

Как только она услышала звук захлопывающихся ставень, слезы, которые она так долго

сдерживала, хлынули из глаз.

Она стояла у восточной стены и смотрела на нее, высокую и могущественную.

Неизвестно, сколько времени она так провела, с удовольствием предавшись собственному горю, но когда она немного успокоилась, то солнце уже было достаточно высоко, и новый день был в разгаре.

Окинув прощальным взглядом городскую стену, Эль повернулась в сторону леса. Он раскинулся

перед ней во всей красе, чарующий, пугающий и прекрасный.

Городничий Таверена всегда боялся двух вещей: своей жены и всяческих болезней. Он всегда

требовал, чтобы в его покоях было хорошо натоплено, еда была свежей, а спал он не меньше

восьми часов. Поэтому когда его среди ночи растолкали и разъяснили, что дело не терпит

отлагательств, он был страшно недоволен. Натянув теплый халат (даже под страхом смерти он бы сейчас не влез в свое дневное одеяние), он отправился в залу, где стояло его рабочее кресло. Там его уже поджидал начальник городской охраны, два стражника и Эль, стоявшая между ними со связанными руками, точно самая настоящая преступница. Волосы у нее были растрепаны, а

спекшуюся на ее шее кровь она так и не стерла.

Сбиваясь и путаясь, начальник охраны изложил суть дела. Городничий, дослушав до конца,

всплеснул пухлыми ручками:

- Как же ты могла такое сделать?

-Он меня зачаровал и попросил отдать ему ключ.

Городничий потуже затянул халат. Он был ужасно растерян. С одной стороны, закон однозначно

говорил о том, что предателям подобного рода положена смертная казнь, ведь еще сто лет назад

именно ликаны проникли в гномье королевство первыми и открыли ворота для вражеского

войска, и то, что Эль выпустила существо, похожее на ликана, вполне могло означать то, что она

навлекла на их королевство смертельную опасность. С другой стороны, он знал эту девушку с

детства, был дружен с ее дедом, и никогда не был против того, что они с Кирданом часами

проводили время вместе.

И как назло, завтра его свадьба. А его лучшая подруга будет брошена в тюрьму в ожидании

собственной казни. Сказать по правде, городничий за столько лет спокойно жизни отвык

принимать решения. А здесь предстояло не только сделать это, но и доложить об этом королю. Но то ли утренняя прохлада подействовала благотворно, то ли его мозг, соскучившийся по работе, решил поспешить, но верное решение вдруг пришло само.

- За то, что ты совершила, положено карать смертной казнью, так как ты подвергла опасности не

только наш город, но и все наше королевство. Ликанов здесь уже лет сто не видели, и кто знает,

зачем он был здесь. Но ввиду того, что ты была под его чарами, а также учитывая то

обстоятельство, что мы все хорошо тебя знаем, я принял решение выслать тебя из города. Сегодня утром, до восхода солнца, ты отправишься за городскую стену, за пределы нашего королевства.

Будь на это лишь моя воля, я бы оставил тебя в городе и забыл бы об этом проступке, но, увы, я

должен доложить королю о случившемся. До утра ты будешь отправлена в тюрьму. На рассвете

стражи откроют Восточные ворота, чтобы выслать тебя из города. Ты сможешь взять из дома

вещи, которые посчитаешь нужными.

Стражники ушли, уводя с собой девушку, а городничий все еще оставался у себя в кресле,

раздумывая, что будет, если не сообщать королю о случившемся и оставить Эль в городе. Все его доброе сердце ратовало за это, но, к сожалению, он боялся своей супруги куда больше, чем гнева короля, а та, узнав правду, ни за чтобы не позволила ему преступить закон. Да и Эль она никогда не любила, считая ее странной и опасаясь, что сын женится на ней. Поэтому, когда в столице он познакомился с Де Лис из Королевства Роз, она облегченно выдохнула.

Эль сидела в темнице, глядя в противоположную стену. Она ужасно хотела спать и в то же время

не могла заснуть. В голове ее было пусто. В углу камеры шуршала мышь. Она кинула ей огарок

свечи и задремала на неуютной холодной кровати из отсыревших досок.

Этой же ночью в небольшом домике в гостях у своего старого друга сидел абсолютно несчастный звездочет, пытаясь одновременно заварить себе чаю и вычислить по звездам, что делать дальше.

Что король мертв, он знал наверняка. Его брат захватил власть. Венцель был объявлен погибшим.

Вчера днем он отправился на охоту в компании друзей и якобы погиб от рук случайных

разбойников. Тела его приятелей, сыновей известнейших родов королевства, доставили вчера во дворец, но тела будущего короля среди них не было. Звездочет знал, что он еще жив, но не знал, что с ним. Единственное, что он видел, было то, что завтра его мальчик будет в самой чаще

старого и опасного леса Фира. И Алябис принял решение не мешкая, отправляться туда.

А где-то, далеко от Фира и от Соуленда, в огромной кровати спал Венцель, а на плече у него

дремала настоящая красавица с черными как ночное небо в сентябре волосами и белоснежной

кожей. Венцель сладко улыбался во сне до тех пор, пока ему не приснилось следующее: он видел старую крепость, в которой привык бывать с детства. Король Эйвина Ричард, старый друг его отца, стоял на стене своего замка и смотрел вниз. Он был гораздо моложе его отца, но седина успела тронуть и его волосы. Взгляд его был печален. «Венцель, помоги мне. Мой замок окружен. Меня хотят свергнуть. Помоги мне». И Венцель проснулся.

Главные городские часы уже били полночь, когда Эль нехотя спустилась с крыши. Ей не мешало бы отправиться спать, но завтрашний день не сулил никаких дел, и поэтому она не спешила.

Постояв немного у крыльца, она вдруг резко развернулась и, затворив за собой калитку, вышла на ночную улицу. Надо признаться, это было совсем не в ее духе. Она и днем то не любила покидать дом. Кому же приятно слушать бесконечные пересуды за спиной и натыкаться на жалостливые взгляды. Но сейчас ей захотелось пройтись по ночному городу, а уж если быть совсем честными, дойти до городской тюрьмы и попробовать хоть краешком глаз взглянуть на ликана. Ей так хотелось увидеть хоть что-то новенькое, что отвлекло бы ее от обычной жизни в этом душном городе.

Она знала, что окно камеры, в которую кинули ликана, выходит аккурат на рыночную площадь, как знала и то, что сегодня там с самого утра толпился народ, точно, как когда к ним заглядывал бродячий цирк. Все хотели взглянуть на полумифическое существо. По мнению Эль, было очень

недальновидно выставлять его на всеобщее обозрение, зная о его способностях в магии.

Спустившись в старый город, она оказалась на рыночной площади. Сейчас здесь было тихо. Оба охранника мирно дремали, прислонившись к стене. Эль наклонилась и вгляделась в темную камеру за решеткой. Сначала ничего не происходило, но вдруг, когда она уже собиралась отойти,

в темноте резко вспыхнула пара зеленых глаз и темный силуэт бросился на решетку с той стороны.

Эль резко отпрянула. Глаза потухли, и теперь, освещаемое светом луны и уличных фонарей, на нее уставилось обычное лицо с маленькими узкими кошачьими глазами, острым носом и светлой острой бородкой.

-Пришла посмотреть на ликана - сказал пленник мурчашим голосом.

«Не разговаривай с ним, не смотри ему в глаза» - кричал в ее голове внутренний голос.

- Будь уж добра, дорогуша, коль ты явилась, мне на удачу, с таким опозданием, возьми у

охранника фляжку и дай мне глоток. Этот боров все равно ничего не почувствует, а у меня с той ночи не было во рту ни единой росинки.

Эль аккуратно отстегнула флягу у одного из стражников и просунула ее за решетку. Ликан жадно выпил.

-Что ты молчишь, точно язык проглотила, - спросил он, - ты выглядишь очень недовольной. Что привело тебя сюда? Хочешь попросить у меня что-нибудь?

Эль секунду поколебалась, но все же решилась ответить:

-Я не верю в то, что ты ликан. Ты совсем не похож на ликана.

Кошачьи глаза сузились еще больше:

-Не похож на ликана? Да мало ли, кто на кого не похож. Ты вот, скажу я тебе, вовсе не похожа на здешних рыжих толстух, да и на девушку в своем мужском одеянии ты тоже мало похожа. Ну а

если не веришь, что я ликан, почему тогда не смотришь в глаза? Может, я и не ликан, но я умею хорошо читать по глазам. Хочешь, скажу, что тебя ждет? Думай быстрее своей темненькой

головкой. Мою послезавтра снесут и все предсказания исчезнут вместе с ней.

Эль не знала, что ответить. Конечно, взглянуть ему в глаза было сущей глупостью, но ее собеседник тянул не больше, чем на уличного шарлатана, которых хватало на каждой ярмарке.

Правда, по глазам ей еще не гадали. А ей вдруг так захотелось узнать, что ее ждет.

Секунда, и она уже смотрела прямо на него. Дальше все как будто застыло, а затем решетка и лицо ликана поплыло, слившись в единое серое пятно и только глаза горели ярко, точно огоньки.

Вдруг его голос зазвучал резко и едко.

-Итак, дорогуша, я тебе скажу. Ты-приемная внучка Дона Уилкинза, несчастная сиротка. Ты пришла сюда в надежде на то, что я помогу расстроить завтрашнюю свадьбу твоего дружка Кирдана и этой приезжей фифы. И я тебе помогу, что уж и говорить, если ты окажешь мне услугу.

На поясе у охранника рядом с флягой есть ключ. Передай мне его.

Эль точно под гипнозом повиновалась. На минуту все прекратилось, и она как в трансе стояла в тишине посреди темной улицы. Вдруг за ее спиной послышалось движение. Она повернулась. За ней, совсем рядом, стоял ликан. Ростом он был на голову ее ниже, но его глаза горели настолько

хищным огнем, что ей стало жутко. Она стала отступать к стене, но он за пару прыжков оказался рядом и оскалил белые острые клыки. Эль вскрикнула, пытаясь увернуться. Один из охранников

вскочил. Еще через секунду она увидела на городской стене темный маленький силуэт. По плечу у нее текла кровь, а в руках была связка ключей. Она только что выпустила из тюрьмы преступника, а за это в Таверене карали жестоко с незапамятных времен. Смертью…

Знойное солнце, нещадно палившее весь день, наконец-то скрылось за городской стеной, залив

на прощанье своим красным светом крыши старого города. И пока погожий летний вечер вступал в свои права, по городу стремительно расползались свежие слухи.

- Эль, Эль!

Рыжеволосый соседский мальчишка ловко перемахнул через забор и огляделся в поисках

хозяйки.

- Я здесь, Фирон, лезь сюда.

Ловко вскарабкавшись по приставной лестнице, Фирон уселся на не остывшую еще до конца

крышу рядом со своей подругой детства.

Эль срывала с растущей рядом старой вишни спелые ягоды и выплевывала на крышу косточки,

которые с грохотом катились вниз. Фирон занялся тем же.

-Ты слышала новости? Сегодня в городе поймали ликана.

Эль пожала плечами. В существование ликанов она верила, но очень сомневалась, что им что-то

нужно в здешних краях. За все свои шестнадцать лет ей так и не довелось увидеть ни одного.

Ликанами здесь называли маленький, но коварный народец, когда-то живший к востоку от

городской стены за высоким вековым лесом. Внешне они были похожи на людей, только ниже

ростом и всегда худые и верткие. Говорили, что ликан может легко напустить чары, под влиянием которых ты выполнишь любую его просьбу. Тем они и были опасны.

-Городничий поднял с утра всю охрану, - взахлеб продолжал рассказывать Фирон, - сейчас ликан

находится в городской тюрьме. Его казнят послезавтра. Должны были бы сегодня же, но наш

городничий ужасно суеверный старик и не хочет кровопролития накануне свадьбы своего сына.

Эль, до этого сидевшая абсолютно равнодушно, вдруг сжалась. Фирон это заметил. Он

внимательно посмотрел на свою подругу детства, дружбой с которой всегда гордился. Эль была

внучкой Дона Уилкинза, который воспитал ее так, как считал нужным, невзирая на запреты

родителей. Уже в двенадцать она умела стрелять из лука и обращаться с мечом, а в игре в

«Кинжалы» ей не было равных. Она попадала в цель в 9 из 10 случаев, легко затыкая за пояс

мальчишек старше себя. И хотя Фирон никогда не ощущал разницу в три года между ними, сейчас он вдруг явно понял, что его подруга выросла и их детские шалости больше ее не привлекают.

-Фирон, где же ты, негодный мальчишка! – его рыжеволосая полноватая мать вышла на крыльцо в поисках сына.

-Мне пора, - бросил Фирон, и так же ловко преодолев забор, исчез в сгущающихся сумерках.

А Эль осталась сидеть неподвижно, глядя на сине-фиолетовое небо и на городские крыши. Она

жила в маленьком невысоком доме, но в той части города, что находилась на холме, поэтому с ее крыши открывался прекрасный вид на старый город, в котором как раз и находилась их городская тюрьма.

Таверен…восточная крепость их королевства Соуленда. Город-страж, некогда готовый отразить

любое нападение. С прошлой войны минуло сто лет, и горожане, крупные рыжеволосые мужчины

и веснушчатые женщины, изрядно подрастеряли свое ремесло. Теперь их больше занимали

ярмарки и шутовские представления днем, да кружка пенного пива вечером.

И Эль не знала, случись сейчас осада, смогут ли их лучники также точно попадать в цель, как было воспето в столетних сказаниях. Но о войне теперь никто и не думал. Их король, Эрлонд VIII,

Златоволосый, был весьма мудрым политиком, и хоть и был уже в летах, не спешил передавать

трон своему наследнику, восемнадцатилетнему Венцелю, единственному своему сыну от второго брака.

Сам Эрлонд взошел на трон в четырнадцать, рано лишившись всех родных. В то время война была как раз в самом разгаре. Три королевства заключили между собой союз, сплотившись под

знаменами юного Эрлонда против главного врага - нежити восточных земель.

К востоку от Таверена, аккурат за стеной, начинался огромный и страшный лес Фир. Он

простирался на многие мили и заканчивался у Мертвых скал, где среди камней и вечной сырости находились владения того, кого в этих краях принято было называть Некроматном, королем нечисти. Его замок с темными острыми шпилями стоял здесь уже сотни лет, окруженный могучей стеной с коваными воротами. Его войско было немногочисленным, но все живущие по соседству черные племена исправно веками платили ему дань. Если кто-то из них вдруг отказывался, он отправлял своих воинов вразумить непокорный народец. Он негласно был королем этих мест, собирая дань с упырей, живущих на болотах и с квилов, хитрых злобных карликов, и с пещерных троллей и даже с оборотней, что было сложнее всего. На последних он отправлял свое войско трижды и трижды одерживал победу. Единственными, кто был освобождены от дани, были мертвые пираты, те, чьи корабли пали жертвами Мертвых скал (отсюда и название). Их бесплотные духи были обречены навсегда оставаться в ущелье, носящим название Морской еж.

Да, они не платили Некроманту, но по его первому зову они бросались в пучину вод, находя под

толщами воды свои разбитые корабли и обглоданные тела, что бы вернуться с флотом, готовым к бою.

Вся эта нечисть была ограждена от остального мира Фиром и никогда не нарушала границ,

довольствуясь периодически вспыхивающими междоусобицами, как вдруг, в точно такой же

жаркий летний день сто лет назад, она сплотилась под руководством Некроманта и шумной

толпой вторглась в границы гномьего королевства Драдейн, что находилось западнее Соуленда.

Всего за пару недель эта орда стерла гномий народ с лица земли, оставив за собой лишь

выжженные земли и двинулась дальше, с каждым днем стремительно приближаясь к Соуленду.

Молодой Эрлонд собрал у себя во дворце глав четырех соседних королевств: Эйвина,

Королевства Роз и еще двух, которые впоследствии были вычеркнуты из памяти и из сказаний.

Король Синдарина, Эмеральд, отказался выступать против Некроманта.

Пять армий вышли навстречу нежити под предводительством молодого Эрлонда и были разбиты.

И когда Эрлонд уже был готов принять поражение, к нему пожаловал сам Некромант. Он

предложил свои условия прекращения войны, и Эрлонд безоговорочно их принял. Четыре

королевства останутся в первозданном виде: Соуленд, королевство Роз, Синдарин и Эйвин. Три

других будут разрушены до основания, а их жители будут уничтожены. Таково было условия

Некроманта. Ни сами королевства, ни их названия не должны были больше нигде и никогда

упоминаться. Такова была цена победы.

Все это Эль знала от своего деда. Разумеется, в Соуленде было принято считать, что юный Эрлонд просто выиграл эту войну, но те, кто был стар, вроде ее деда, все же помнили правду.

Эль всегда с удовольствием слушала рассказы Дона, знаменитого путешественника и знаменитого безумца. Она обожала все, что связано с войной и битвами, и ее кровь буквально вскипала от его историй.

Ее мать, полная и рыжеволосая, как и все женщины этого города, была в ужасе от таких увлечений дочери, но поделать с ними ничего не могла. Отец и вовсе ее сторонился. Когда ей минуло двенадцать лет, она вдруг взглянула на себя в зеркало и ясно осознала, почему. Она была ничуть не похожа ни на своих родителей, ни на прочих горожан. Невысокая и худая, с белой кожей и черными как смоль волосами, она резко выделялась среди прочих. Ей не составило труда догадаться, что она была приемной дочерью. В тот же год родители умерли от ветряной оспы, и она осталась целиком на попечении деда. Она надеялась хоть что-нибудь разузнать о своем происхождении, но дед каждый раз пресекал эти разговоры. Он часами мог рассказывать ей о странах, в которых побывал, о битвах, в которых ему довелось поучаствовать, но он ни разу и словом не обмолвился о том, кто она такая.

Когда он умирал, она часами дежурила у его постели. Она надеялась, что хотя бы перед смертью

он откроет ей правду, но он так ничего и не сказал. Единственное, что он все-таки произнес, было

«Твоя кровь очень важна, тебе обязательно нужно иметь детей».

После его смерти она перевернула все его вещи, прочла все его записи. Ни единого упоминания о том, откуда она могла появиться. Она год провела в библиотеке, изучая народы в тех странах, где он бывал. Никакого сходства с ее внешностью.

В е после смерти родителей и деда к ней относились как к бедной сиротке.

Она жила совсем одна в доме своих приемных родителей на средства, оставленные дедом, с

ужасом думая, что близок тот час, когда ей придется пойти работать в местный трактир или, что

еще хуже, выйти замуж.

За все свои шестнадцать лет она никуда не выбиралась из Таверена, и это было странно. Дед,

бывший путешественником, отчего-то отказывался даже свозить ее в столицу. И вот теперь, сидя

на крыше, она вдруг ясно осознала, что в этом городе ее ничего не ждет и ничего не держит.

Единственный, кто еще ей был здесь дорог, завтра женится на другой…

От этой мысли сердце противно заныло. Эль посмотрела на яркое звездное небо и загадала

желание, чтобы ее жизнь наконец изменилась. И вдруг одна из ярких золотых звезд упала, как бы давая знак, что небо ее услышало.

В тот же вечер в столице Соуленда придворному звездочету Аллябису не спалось. Старик

ворочался с боку на бок, пытался считать овец, размеренно дышал, но ничего не помогало.

Окончательно отчаявшись уснуть, он высунулся в окно, чтобы взглянуть на усыпанное

миллиардами звезд небо. И вдруг, среди ярких мерцающих капель одна потускла, а потом и вовсе свалилась с небосвода. Придворный звездочет ахнул. В отличии от Эль он знал, что бывает, когда падает та самая Золотая звезда. Их король, Эрлонд VIII Златоволосый, умер сегодня ночью.

Небольшая, но ярка звездочка, находившаяся рядом с упавшей, вдруг тревожно замигала.

«Венцель» - мелькнуло в голове у звездочета, - «Мой мальчик в опасности». Вдруг он услышал

шум, доносящийся из тронного зала. Медлить не стоило. Захватив только самое необходимое,

звездочет устремился по черной лестнице вон из дворца.