Приключения Матроса Тузова
36 постов
О том как Том и Джери на флотском УТК служили
«По своему обыкновению, наш матрос необычайно любопытен и чрезвычайно шаловлив. Непуганый матрос расположен к безобразиям, это — потенциальный преступник...» (приписывается вице-адмиралу Г.А. Радзевскому)
На флоте нет зверя страшнее, чем скучающий годок. А если помножить эту скуку на неограниченный доступ к сложной технике — жди беды, трибунала и седых волос у командира воинской части.
Жемчужиной учебно-тренировочного комплекса была барокамера. Массивная стальная бочка, опутанная паутиной трубопроводов, манометров и вентилей, созданная для суровых водолазных тренировок. Но у годков на эту цистерну имелись свои, сугубо психоделические виды.
Весь фокус заключался в химии процесса. Воздух почти на восемьдесят процентов состоит из азота. При нормальном атмосферном давлении это абсолютно инертный газ, мы им дышим и не замечаем. Но стоит задраить тяжелый люк и нагнать в камеру приличное давление, как безобидная физика оборачивается жесткой нейрохимией. С ростом давления растворимость газов в жидкостях тела увеличивается, и азот начинает активно впитываться в кровь, а главное — он физически блокирует нормальную передачу импульсов в мозгу. Водолазы называют это азотным наркозом. Каждая лишняя атмосфера бьет по нейронам, как стакан неразбавленного спирта.
Обычно флотские гурманы-экстремалы давили в камере четыре бара — эквивалент сорока метров глубины. На четырех атмосферах наступает легкая, звенящая эйфория: гравитация исчезает, море кажется по колено, а старшина гауптвахты — милейшим человеком.
Но в тот роковой день двое годков УТК решили уйти в астрал с концами и расширить сознание до абсолюта. Они залезли внутрь, а снаружи оставили страхующего — своего же кореша, надежного, как лодочный швартов. Тот задраил кремальеру, крутанул вентиль подачи и медленно дожал давление до семи бар. Семь атмосфер - как они просили! Семьдесят метров виртуальной толщи ледяной воды.
На таком давлении азот бьет по коре головного мозга кувалдой. Эйфория мгновенно сменяется тяжелейшим токсическим опьянением. Начинаются жесточайшие, многосерийные галлюцинации и полный распад личности. Годки внутри моментально забыли, кто они, в каком океане служат и какого цвета на них тельняшки. Они стремительно регрессировали по эволюционной лестнице, опустились на карачки и принялись ползать по рифленой палубе камеры, пуская слюни и пытаясь поймать невидимых рыб.
Страхующий кореш посмотрел на манометры, сверился с часами и прикинул хрен к носу: следующее стравливание по графику декомпрессии нужно делать только через полчаса. Времени вагон. Он оставил корешей и выскочил на перекур.
И надо же было такому случиться, что именно в курилке его отловил старшина УТК — суровый, прожженный мичман с запасом дел до самого ДМБ.
— О, боец! Ты-то мне и нужен, — обрадовался мичман. — Бери вон те пожарные рукава и тащи на склад, потом вернешься и переберешь клапана на компрессоре. Бегом!
Страхующий покрылся липким холодным потом. Отказать мичману он не мог. А сказать: «Товарищ мичман, никак не могу, у меня там два йэблана в барокамере на семи атмосферах маринуются» — значило подписать себе и товарищам путевку на кичу с предварительным расстрелом через повешение. Он сглотнул, схватил рукава и с ужасом подумал, что управится минут за двадцать.
Именно в эти бесхозные двадцать минут в тренировочный зал вошел молодой матрос. «Карась». Существо с огромными испуганными глазами и девственно чистым разумом.
К моменту описываемых событий матрос прослужилина УТК ровно неделю. В его гладко отполированный мозг успели загрузить только базовые инстинкты: свою пайку масла за завтраком беспрекословно отдавать годкам, а палубу и гальюны гомосечишь ветошью до ослепительного зеркального блеска. Он был биологическим придатком к швабре системы "машка". Никто не читал ему лекций про закон Бойля-Мариотта. Пока ещё никто не объяснял, что сброс давления с семи бар — это математически выверенный процесс по декомпрессионным таблицам, чтобы растворенный в крови азот не вскипел пузырьками, как открытое шампанское.
Вооружившись куском фланели, карась подошел протереть толстый иллюминатор барокамеры. Заглянул внутрь и обомлел. За бронестеклом два уважаемых старослужащих авторитета лазали на четвереньках, мычали и терлись лбами о переборку. В добром крестьянском сердце молодого бойца что-то екнуло. «Задыхаются, бедолаги! Воздуху им не хватает!» — пронеслась в голове спасительная мысль.
Желая совершить подвиг, карась бросил ветошь, подскочил к пульту и, увидев здоровенный маховик аварийного сброса, с дурной молодецкой силой крутанул его до упора. Он не срабатывал. Тогда он рванул рычаг кремальер люка.
Физика не прощает невежества. Произошло то, что в науке называется «взрывной декомпрессией».
Семь атмосфер, зажатых в стальном брюхе камеры, нашли выход с грохотом выстрела из главного калибра. Тяжеленную крышку люка шибануло с такой яростью, что она сыграла телом матроса-спасателя в лапту. Карась отлетел на три метра, рухнул в угол и немедленно покинул этот жестокий мир, уйдя в глубокий спасительный нокаут.
Одновременно с этим, из открывшейся горловины, подгоняемые ураганным выхлопом расширяющегося воздуха, вылетели оба годка. Перепад давления сработал как идеальная пневматическая пушка. Их выплюнуло наружу с такой чудовищной скоростью, что они пролетели через весь тренировочный зал и впечатались в противоположную переборку кирпичной стены. Туловища буквально размазало по штукатурке, точь-в-точь как кота Тома в мультике, когда на него сбрасывают наковальню.
Легкие, не успевшие стравить воздух, раздулись до предела, барабанные перепонки с треском лопнули, а в закипевшей крови мог бы начаться кровавый карнавал кессонной болезни, да эти два туловища уже покинули этот бренный мир и упокоились таким вот сложно-техническим способом.
Эта история стала на флоте памятником абсолютной беспечности. Ведь если ты собираешься предаваться пороку на сложном оборудовании, твой страхующий должен быть прикован к манометру наручниками. А молодому пополнению недостаточно просто объяснить, кому отдавать масло. Иначе однажды этот неграмотный, но предельно инициативный боец из самых лучших побуждений откроет кингстоны, чтобы помыть палубу свежей водичкой.
современные барокамеры УТК сконструированы иначе
Показать полностью
1
