Margo.stories

За окном моросил дождь, и серые капли стекали по стеклу, как слёзы, которые Катя сдерживала. Их маленькая двушка в спальном районе города была их первым настоящим домом. Они с Игорем три года копили на первый взнос, брали ипотеку, выбирали обои, спорили из-за цвета дивана. Это было их гнёздышко. А теперь, с каждым визитом Галины Ивановны, оно всё больше походило на её территорию.

Катя бросила губку в раковину и повернулась к мужу.

– Ты хоть раз спросил, как я себя чувствую, когда она приходит и начинает всё переделывать? – её голос был тихим, но в нём звенела сталь. – Хоть раз задумался, что мне это не нравится?

Игорь нахмурился, словно она задала ему задачку, на которую он не знал ответа.

– Ну, она же старше, опытнее, – начал он, но Катя перебила.

– Опытнее? – она шагнула к столу, упёрлась руками в столешницу. – Она приходит в мой дом и учит меня, как резать лук, как стирать твои рубашки, как расставлять посуду в шкафу! Это не опыт, Игорь. Это… это как будто я тут никто!

Он открыл было рот, но тут в коридоре хлопнула входная дверь. Оба замерли. Лёгкие шаги, шуршание пакетов, а затем знакомый голос, звонкий, как колокольчик, но с ноткой властности:

– Ребятки, я приехала! Привезла вам яблочек с дачи, а то у вас в холодильнике пусто, небось!

Катя закрыла глаза и медленно выдохнула. Галина Ивановна. Опять. Без предупреждения. Как всегда.

Катя и Игорь поженились два года назад. Свадьба была скромной: ресторанчик на сорок человек, белое платье и клятвы, которые они шептали друг другу под шум тостов. Тогда Катя думала, что главное – это их любовь. Что всё остальное – мелочи. Но мелочи, как оказалось, имели свойство накапливаться.

Галина Ивановна вошла в их жизнь почти сразу после свадьбы. Сначала это были редкие визиты: чашка чая, пара советов по хозяйству, лёгкое подтрунивание над Катиной стряпнёй. Катя терпела. Она хотела быть хорошей невесткой, хотела, чтобы её приняли. Но с каждым месяцем визиты становились чаще, советы – настойчивее, а подтрунивание – всё менее добродушным.

– Катюш, ты картошку-то чистишь неправильно, – могла сказать Галина Ивановна, заглядывая через плечо, пока Катя готовила ужин. – Вот, смотри, надо тоньше срезать, а то полкартошки в мусорку летит. Игорь, скажи ей!

Игорь обычно только пожимал плечами и уходил в другую комнату. Он не любил спорить с матерью. И, кажется, вообще не видел в её поведении ничего странного. Для него это была забота. Для Кати – контроль.

В тот вечер Галина Ивановна вошла в кухню с двумя полными пакетами. Яблоки, банка солёных огурцов, пара батонов – всё это она выгрузила на стол, не спрашивая, нужно ли это Кате.

– Ой, Катюш, а что это у тебя на плите? – Галина Ивановна заглянула в кастрюлю, где тушилось рагу. – Мясо с картошкой? Без морковки? Ну как так можно, это же не вкусно будет!

Катя сжала губы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она хотела ответить, но Игорь опередил:

– Мам, всё нормально, Катя вкусно готовит. Давай лучше чай попьём?

– Чай – это хорошо, – Галина Ивановна кивнула, но тут же добавила: – Только заварку надо правильно делать, а то у вас вечно какая-то бурда выходит.

Катя отвернулась к окну, чтобы скрыть, как дёрнулась её щека. Бурда. Её чай – бурда. Её рагу – невкусное. Её дом – неправильный. Сколько ещё она должна это терпеть?

Они сидели за столом: Игорь с кружкой, Катя с пустой тарелкой, на которую она так и не положила еду, и Галина Ивановна, энергично нарезающая яблоки. Её нож мелькал с пугающей скоростью, а голос не умолкал ни на секунду.

– Я тут подумала, – начала она, не глядя на Катю, – у вас в гостиной шторы какие-то… блёклые. Я на рынке видела отличные, бордовые, плотные. И недорого. Может, поменяем?

Катя замерла. Шторы. Её шторы. Она выбирала их три часа в магазине, перебирала десятки тканей, представляла, как они будут смотреться в их гостиной. А теперь они – блёклые?

– Мам, шторы нормальные, – Игорь говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась лёгкая напряжённость. – Нам нравится.

– Вам нравится, а я как в больнице себя чувствую, – Галина Ивановна отмахнулась. – И вообще, я могу сама купить, не переживайте. Привезу, повешу – увидите, как сразу уютнее станет.

Катя посмотрела на мужа, ожидая, что он возразит. Но Игорь только пожал плечами.

– Ну, если тебе так хочется… – пробормотал он.

Катя почувствовала, как что-то внутри неё сжалось. Он согласился. Опять. Без её мнения. Без единого слова в её защиту.

– Я против, – её голос прозвучал неожиданно резко, и оба – Игорь и Галина Ивановна – повернулись к ней. – Это наш дом. И шторы я выбирала. Они останутся.

Галина Ивановна прищурилась, но тут же улыбнулась, словно Катя сказала что-то забавное.

– Ой, Катюш, не горячись. Я же стараюсь, чтобы лучше было.

– Лучше для кого? – Катя встала, её руки дрожали. – Для вас? Потому что мне и так всё нравится!

– Катя, – Игорь нахмурился, – не начинай. Мама просто предложила.

– Просто предложила? – она посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы. – А ты просто согласился. Как всегда.

Она вышла из кухни, не сказав больше ни слова. В спальне она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится в груди. За дверью послышались голоса: приглушённый говор Игоря и звонкий, уверенный – Галины Ивановны. Катя не хотела их слушать. Она хотела тишины. Хотела покоя в своем доме. Но вместо этого у неё было чувство, что она теряет контроль над собственной жизнью.

На следующий день Катя проснулась с тяжёлой головой. Ночью она долго не могла заснуть, прокручивая в голове вчерашний разговор. Игорь спал рядом, тихо посапывая, и ей вдруг захотелось разбудить его и сказать всё, что накопилось. Но вместо этого она встала, умылась и пошла на кухню.

Галина Ивановна уже была там. Она стояла у плиты, помешивая что-то в сковородке. Запах яичницы с луком заполнял кухню, и Катя невольно поморщилась – она терпеть не могла лук по утрам.

– Доброе утро, Катюш! – свекровь обернулась с улыбкой. – Я тут решила вас побаловать. А то вы всё мюсли какие-то едите, это же не еда.

Катя кивнула, не найдя в себе сил спорить. Она налила себе кофе и села за стол, стараясь не смотреть на сковородку.

– Я вчера с Игорем поговорила, – продолжила Галина Ивановна, не замечая её молчания. – Он согласился, что шторы надо поменять. Я сегодня на рынок съезжу, выберу что-нибудь подходящее.

Катя замерла, её пальцы стиснули кружку. Игорь согласился? После всего, что она сказала вчера? После того, как ясно дала понять, что против?

– Он не говорил мне, – её голос был холодным, как утренний воздух за окном.

– Ой, да он, наверное, забыл, – Галина Ивановна махнула рукой. – Ты же знаешь, какой он занятой. Но я ему показала каталог, и он сказал: «Мам, делай, как считаешь нужным».

Катя почувствовала, как внутри всё закипает. Она поставила кружку на стол и встала.

– Галина Ивановна, – начала она, стараясь говорить спокойно, – я вчера ясно сказала, что шторы менять не будем. Это мой дом. Мои шторы. И я хочу, чтобы моё мнение уважали.

Свекровь посмотрела на неё с удивлением, которое быстро сменилось лёгкой насмешкой.

– Катюш, ну что ты так переживаешь? Это же мелочь. Шторы – не конец света.

– Это не мелочь, – Катя шагнула ближе, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Это мой дом. И я устала от того, что вы приходите и решаете за меня, как мне жить!

Галина Ивановна открыла рот, но тут в кухню вошёл Игорь. Его волосы были растрёпаны, а глаза ещё сонные.

– Что за шум с утра? – он посмотрел на жену, потом на мать. – Опять что-то не поделили?

Катя повернулась к нему, её взгляд был твёрдым, как никогда.

– Игорь, ты сказал своей маме, что согласен поменять шторы?

Он замялся, почесал затылок.

– Ну… мы вчера говорили, и я сказал, что если ей так хочется, то пусть попробует…

– Попробует? – Катя смотрела на него, не веря своим ушам. – А меня ты спросил? Хоть раз подумал, что я могу быть против?

– Кать, это же просто шторы, – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – Не стоит из-за этого так раздувать.

– Просто шторы? – её голос сорвался. – А то, что я чувствую себя чужой в своём доме, – это тоже мелочь?

Она развернулась и вышла из кухни, хлопнув дверью. Игорь хотел пойти за ней, но Галина Ивановна схватила его за руку.

– Пусть остынет, – сказала она твёрдо. – Перебесится и вернётся.

Но Катя не собиралась остывать. Она сидела в спальне, глядя на свои шторы – бежевые, лёгкие, с тонким узором, который она так любила. И вдруг поняла, что дело не в шторах. Дело в том, что её никто не слышит. Ни муж, ни свекровь. И если так будет продолжаться, она просто не выдержит.

День прошёл в напряжённой тишине. Катя ушла на свою работу, Игорь – на свою. Галина Ивановна осталась в квартире, и когда Катя вернулась вечером, её ждал сюрприз. На кухне пахло свежей выпечкой, а на столе стояла тарелка с пирожками. Но это было не самое странное.

В гостиной, на полу, лежали её шторы. Снятые. Вместо них висели новые – бордовые, тяжёлые, с золотистыми кистями. Катя замерла в дверях, чувствуя, как кровь приливает к вискам.

– Нравится? – Галина Ивановна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – Я сегодня успела на рынок, выбрала самые лучшие. А старые твои я постираю, не переживай.

Катя не ответила. Она медленно подошла к окну, коснулась бордовой ткани. Она была холодной, чужой. Как и весь этот дом, который вдруг перестал быть её.

– Где Игорь? – спросила она, не оборачиваясь.

– В магазин пошёл, – Галина Ивановна улыбнулась. – Сказал, что хочет тебя побаловать ужином.

Катя кивнула. Она повернулась, посмотрела на свекровь, и в её глазах было что-то новое – не гнев, не обида, а холодная решимость.

– Галина Ивановна, – сказала она тихо, – вы перешли черту.

Свекровь нахмурилась, но не успела ничего ответить. Катя прошла мимо неё, взяла сумку и начала собирать вещи. Она не знала, куда пойдёт. К подруге? К сестре? Это было неважно. Важно было одно: она больше не могла здесь оставаться.

Когда Игорь вернулся, неся пакеты с продуктами и бутылку вина, он застал Катю в прихожей. Она стояла в пальто с сумкой на плече, её лицо было спокойным, но пугающе чужим.

– Кать, ты куда? – он поставил пакеты на пол и шагнул к ней.

– Я ухожу, – сказала она просто. – Не знаю, надолго ли. Но я не могу больше жить в доме, где моё мнение ничего не значит.

– Кать, подожди, – он схватил её за руку, но она мягко высвободилась.

– Мы поговорим, Игорь. Но не сейчас. Мне нужно время.

Она открыла дверь и вышла, оставив его стоять посреди прихожей.

Источник на Дзен: Жена выдвинула ультиматум: или свекровь перестанет командовать в их доме, или развод

Я пыталась отблагодарить каждого: предлагала вознаграждение, хотела купить подарки, приглашала на кофе.

Знаете, что они ответили?

"Просто пообещайте: когда встретите человека, который нуждается в помощи — поможете. Просто так. Как мы вам"

Я плакала, когда писала этот пост. Потому что поняла: мир не без добрых людей, каждый из нас звено в цепочке добра, добро возвращается, а потери иногда приводят к бесценным находкам.

У вас были случаи в жизни, когда незнакомые люди вам помогли?

– Ну… – Дима почесал затылок, избегая её взгляда. – Катя вчера звонила, сказала, что им негде остановиться. Я подумал, неделя – не так долго. Правда?

Катя тут же подхватила, не давая Наде вставить слово:

– Ой, Надюш, вы не переживайте! Мы вообще незаметные. Артёмка тихий, Олег на работе целыми днями, а я по дому помогу. Правда, Артём?

Мальчик буркнул что-то, не отрываясь от экрана, и плюхнулся на диван в гостиной, даже не сняв кроссовок. Надя почувствовала, как пальцы сжимают тряпку сильнее, чем нужно.

– Ладно, – выдавила она, стараясь улыбнуться. – Пойду постелю вам в гостевой.

Она повернулась и пошла в маленькую комнату, которую они с Димой гордо называли «гостевой», хотя на деле это была кладовка с раскладным диваном и старым шкафом. В голове крутился рой мыслей. И почему-то внутренний голос шептал: это только начало.

Квартира на четвёртом этаже панельного дома всегда была для Нади убежищем. Они с Димой купили её пять лет назад, после свадьбы, взяв ипотеку и вложив все сбережения. Надя любила тут каждую мелочь: потёртый паркет, который они с Димой сами циклевали, занавески с ромашками, которые она шила ночами, и даже скрипящую дверцу кухонного шкафа, которую Дима всё обещал починить. Здесь они растили Лизу, здесь отмечали дни рождения и спорили до хрипоты о том, какой цвет краски выбрать для спальни.

Но теперь этот дом, их крепость, казался под угрозой. Надя расстилала простыни на диване в гостевой, прислушиваясь к голосам из гостиной. Катя громко рассказывала Диме о своём ремонте, Олег что-то бурчал в ответ, а Артём, судя по звукам, уже включил мультики на полную громкость.

– Надь, ты там как? – Дима заглянул в комнату, держа в руках кружку чая.

– Нормально, – ответила она, не поднимая глаз. – А ты почему мне не сказал?

– Да я сам узнал только вчера вечером, – он пожал плечами. – Катя позвонила, вся в панике. Сказала, что у них краска воняет, Артёму дышать нечем. Ну я и подумал… Они же семья. Не на улицу их выгонять.

Надя выпрямилась, уперев руки в бока.

– Дим, а спросить меня ты не подумал? Это ведь и мой дом тоже.

– Ну, Надь, – он виновато улыбнулся. – Я не думал, что ты будешь против. Они же ненадолго.

– Ненадолго, – повторила она, чувствуя, как слово горчит на языке. – Ладно, разберёмся.

Она вышла в гостиную, где Катя уже хозяйничала, переставляя рамки с фотографиями на полке.

– Ой, Надюш, тут у вас пыльно, – золовка провела пальцем по полке и поморщилась. – Я потом протру, а то Артёмчик аллергик.

Надя стиснула зубы. Её только что вымытая полка – пыльная? Она глубоко вдохнула, напоминая себе, что это всего неделя.

– Спасибо, Катя, – выдавила она. – Я сама справлюсь. Вы располагайтесь, а я пойду за Лизой в школу.

День пролетел в суете. Надя забрала Лизу, приготовила ужин – картошку с котлетами, стараясь угодить всем. Но за столом началось то, чего она боялась.

Источник на Дзен: – Мы только на неделю к вам заедем! – уверенно заявила золовка с чемоданами

– Ну, вообще-то... – начала Катя, подбирая слова, – мы только въехали. Ещё даже мебель всю не расставили. И, знаешь, работы много...

– Ой, да ладно тебе, – перебил её Игорь, муж Светы, развалившийся на стуле с таким видом, будто уже жил здесь неделю. – Мы не привередливые. Нам и диванчик какой-нибудь сойдёт. Главное – природа, воздух! А то в городе задыхаемся.

Катя глубоко вдохнула, стараясь не сорваться. Этот разговор происходил в их новой кухне – просторной, с большими окнами, выходящими на сосновый лес. Ради этого дома они с Димой десять лет пахали, как проклятые. Отказывали себе в отпусках, копили, брали ипотеку. И вот, наконец, три месяца назад они въехали – в свой угол, свою мечту.

Двухэтажный дом с террасой, баней в саду и видом на речку. А теперь эти... родственнички, которых они видели от силы раз в год на семейных сборах, решили устроить себе тут бесплатный курорт?

– Свет, – Катя старалась говорить спокойно, – а где вы обычно отдыхаете? Может, в отеле или на базе отдыха будет удобнее?

Света закатила глаза, словно Катя сказала что-то нелепое.

– Да ты что, какие отели? Это же такие деньги! А у вас тут и дом огромный и природа. Мы с Игорем и детьми уже всё продумали: месяц тут поживём, отдохнём, а там, может, ещё на недельку останемся. Правда, здорово?

Катя почувствовала, как её пальцы невольно сжались в кулаки. Она посмотрела на Диму, который всё ещё молчал, уткнувшись в свою кружку. "Скажи же что-нибудь!" – мысленно кричала она, но муж лишь кашлянул и пробормотал:

– Ну, надо подумать...

– Вот и подумайте! – весело подхватила Света, подмигнув Игорю. – Мы завтра с детьми приедем, хорошо? Только вы нам комнатку приготовьте, желательно с видом на речку. И, Катюш, если что, мы неприхотливые, но дети любят блинчики на завтрак. Ты же не против?

Катя открыла рот, чтобы возразить, но Света уже вскочила, чмокнула её в щеку и потащила Игоря к выходу.

– Всё, мы побежали! Завтра к обеду будем! – крикнула она уже из прихожей, и через секунду входная дверь хлопнулась.

В кухне повисла тишина. Только тикали настенные часы да где-то за окном щебетали птицы. Катя медленно повернулась к Диме. Её щёки горели, а в груди колотилось сердце.

– Дим, ты это слышал? – голос её дрожал. – Они собираются жить у нас месяц! С детьми! И, похоже, даже не спрашивают, хотим ли мы этого!

Дима вздохнул и отставил кружку.

– Ну, Кать, они же родственники. Неудобно отказывать. И потом, месяц – это не так долго.

– Не так долго? – Катя почти крикнула. – Дима, мы этот дом десять лет строили! Это наш дом, наша мечта! А они... они просто решили, что могут тут устроить себе отпуск за наш счёт!

Дима почесал затылок, явно не зная, что ответить. Он всегда был таким – добрым, мягким, не любил конфликтов. Именно за это Катя его и полюбила когда-то. Но сейчас эта его мягкость бесила её до чёртиков.

– Может, они и правда ненадолго, – пробормотал он. – Светка же сказала, что они неприхотливые.

– Неприхотливые? – Катя фыркнула. – Она уже заказала блинчики для детей! А ты видел, как Игорь смотрел на нашу баню? Он, небось, уже мечтает там каждый вечер париться!

Дима улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку.

– Ну, баня – это не страшно. Я сам её топить люблю.

Катя посмотрела на него так, что улыбка с его лица тут же сползла.

– Дима, – сказала она тихо, но твёрдо, – это наш дом. Не санаторий. Не база отдыха. И я не хочу, чтобы мы превратились в обслугу для твоих родственников.

Он кивнул, но в его глазах Катя видела сомнение. Она знала этот взгляд – Дима не любил ссориться с семьёй. Его двоюродная сестра Света, её муж Игорь и их двое детей, Лёва и Маша, были для него "своими".

А Катя... Катя всегда чувствовала себя немного чужой в этой большой и шумной родне Димы. Её собственная семья была маленькой – только мама и младший брат, живущие в другом городе. Они никогда не навязывались, не лезли в их жизнь. А вот родственники Димы...

– Кать, – голос Димы вырвал её из воспоминаний. – Давай не будем паниковать. Может, всё не так страшно. Поживут пару недель, устанут от деревенской жизни и уедут.

Катя повернулась к нему, чувствуя, как внутри борются злость и надежда.

– А если нет? – спросила она. – Если они решат, что им тут так хорошо, что можно остаться и на два месяца? Или вообще переехать?

Дима замялся. Он явно не думал об этом.

– Ну... мы же не позволим, – сказал он неуверенно. – Поставим границы.

– Границы? – Катя горько усмехнулась. – Дим, ты даже не смог сказать Свете, что месяц – это слишком! Какие границы?

Он опустил глаза, и Катя поняла, что спорить дальше бессмысленно. Дима не готов был к конфликту. Не сейчас. Может, никогда.

Она молча вышла из кухни и поднялась на второй этаж, в их спальню. Там, у большого окна, она остановилась, глядя на звёзды, которые уже начали проступать на тёмном небе. Её дом. Их дом. А завтра сюда приедут люди, которые считают, что имеют на него право. И что-то подсказывало Кате, что это только начало.