KunAvi

первая часть:

начало - http://pikabu.ru/story/bezumets_i_kamen_bezdnyi_4822320

окончание - http://pikabu.ru/story/bezumets_i_kamen_bezdnyi_okonchanie_4...

вторая часть - http://pikabu.ru/story/posledovatel_i_zalyi_tayn_4825042

1.

Стальной крюк зацепился за парапет башни, прервав тишину ночи резким скрежетом, но тут же всё снова смолкло. Верёвка дёргалась от усилия того, кто закинул крюк, но сам он зацепился намертво, давая понять, что теперь можно забираться.

Кряхтя, но, при этом, стараясь не издавать лишних звуков, ночной гость забирался по стене. Когда он, наконец, оказался наверху, его взор устремился в сторону окна, из которого, танцуя на ветру, словно языки пламени, развевались шёлковые занавески. Конечно, при обычных обстоятельствах, он взял бы этот редкий и дорогой товар чёрного рынка с собой, но в тот день его целью был не грабёж.

Жертва в сладком удовольствии видела очередной сон, в котором сбывались все мечты. И даже не подозревала, что сон этот прервётся агонией и ужасом осознания того, что жизнь покидает её тело.

Но дело было сделано. Без лишнего шума, убийца покинул комнату так же, как и попал в неё, оставив лишь бездыханную жертву с вырезанной на лбу литерой «Х».

- Всем расступиться! – прорычал Ищейка, ворвавшийся в комнату так неожиданно, что это привело к обмороку ничего не подозревавшего главы семейства, и, обращаясь к страже, добавил – я надеюсь, что вы догадались ничего не трогать на месте преступления.

- Так точно, ваше благородие! – хором ответили стражники.

Окинув взглядом убранство комнаты, Ищейка отметил несколько деталей, которые, по его мнению, были важны. Но кое-что не давало ему покоя.

- Тело передвинуто, - он недовольно посмотрел на стражей.

Стражник с золотой каймой на ленте, опоясывающей его кольчужный доспех, и означающей что он является капитаном этого подразделения, вышел вперёд и отрапортовал:

- Сегодня с утра мы прибыли на место преступления, и, осознавая причастность Кровавого Креста, я лично проследил за тем, чтобы к телу и окружению никто не прикасался.

Ищейка одобрительно кивнул, и перенёс свой грозный взгляд на новоиспечённого вдовца.

- Ничего не хотите мне сказать, господин Абель?

Полноватый мужчина, занимавший низший чиновничий пост, был потрясён и напуган. И если первое оправдывалось убийством его молодой жены, то второе было явно связано с обстоятельствами, ещё не известными Ищейке.

- Г-господин Коган, - заикаясь, начал он, - боюсь мне нечего вам сказать. Я обнаружил её утром такой, и сразу же вызвал стражу.

«Врёшь!», - пронеслось в голове у Ищейки. Однако, смягчив выражение лица, он развернулся ко всем присутствующим, коими, кроме стражи и хозяина дома были ещё служанка и кухарка, и твёрдым басом отчеканил:

- Прошу всех покинуть помещение, мне нужно работать.

Как только все вышеупомянутые покинули комнату, Ищейка начал свою нелёгкую работу, заключающуюся в постановке событий таким образом, чтобы они могли привести к известному концу.

«Итак, это уже четвёртое убийство Кровавого Креста. Каждый раз жертвами были люди разных профессий и порой разных сословий. Но связаны ли они? Йозеф Крамп был убит первым две недели назад в своей лачуге в портовом квартале. Работал плотником, был пьяницей и дебоширом. Кольден Гейбори – вторая жертва – травник из квартала магов, вёл спокойный образ жизни и считался образцовым представителем общества. Угель Брол, убитый тремя днями ранее, был инженером, работающим над приготовлением патронов для дворфийских ружей. Был причастен к восстанию Каменьщиков, но, отбыв наказание в тюрьме, восстановил доверие общества и встал на путь исправления. А теперь Шиана Абель, жена ответственного агента бюро морских перевозок, домохозяйка, коренная жительница Штормграда, не имевшая никаких пятен в своём прошлом», - мысли так и роились в голове, но, несмотря на обилие известной информации, ни одна теория, связывающая всех этих людей, не была достаточно правдоподобной.

Сдавшись, Ищейка отправился в единственное, по его мнению, место, где он мог бы получить интересующие его ответы.

Тюрьма Штормграда была одним из тех мест, куда мало кто стремился попасть. А маршал Гатен Коган был одним из тех немногих людей, которому приходилось это делать очень-очень часто. Как только его сапог пересёк порог главных ворот казематов, среди стражников прошла волна недовольства. Появление Ищейки не сулило им ничего хорошего.

- Господин Коган, - поприветствовал его начальник тюрьмы, - рад вас видеть.

- Полно вам, Реджи, - мы оба знаем, что это не так, - огрызнулся он в ответ. – Если это вас успокоит, мне нахождение здесь противно не менее чем вам.

Реджинальд прокашлялся и с притворной улыбкой обратился к своему гостю:

- Так всё же, зачем ты тут снова?

- Мне нужно задать пару вопросов Эльтуэвре.

Глаза Реджинальда расширились.

- Ты же понимаешь, что после вашей последней встречи, он не захочет с тобой говорить?

- Приведи мне Эльтуэвра, - усмехнулся Ищейка в ответ, - а я позабочусь о том, чтобы он заговорил.

Не обрадованный таким поворотом событий, начальник тюрьмы грустно пожал плечами и тихо промолвил:

- Что ж, идём за мной.

2.

Последним из известных глав Чёрной Звезды был Эльту. Эльту – один из могучих самоучек, которых только знал свет. Дело не только в природной расположенности к обладанию подобной силы, но и прытком уме и знаниях, недоступных большинству жителей Королевства. Именно поэтому он не только быстро завоевал звание главы одного из самых жестоких организаций Разбойников, известной как Чёрная Звезда, но и один из немногих её глав, решивших открыть свою личность общественности для большего террора. Но, как и других, его постиг логичный для профессии конец, унёсший не только его жизнь, но и былое величие Чёрной Звезды.

Пустой трон пустовал недолго. На место старого Эльту воссел его не менее талантливый сын. Скрыв своё настоящее имя, он назвался Сыном Эльту, что на его наречии звучало как Эльтуэвр. И уже на протяжении последних двадцати лет этот хитрый и талантливый Разбойник правил остатками организации прямиком из тюрьмы Штормграда.

Ищейка без сопровождения зашёл в недостроенный блок тюрьмы, где, кроме людей и гноллов, находились два дворфа и гном.

- Так ты вновь хотел меня видеть? – недовольно хмыкнув, гном, потирая заживающий глаз. Кивнув в сторону находящихся рядом дворфов, добавил, – на этот раз я не останусь с тобой один на один.

- Зароем топор войны, Эльтуэвр, - грозно ответил Ищейка, - мне нужна информация, а тебе – то, что ты можешь получить только от меня.

- Блеф, человек, - ухмыльнулся гном, - а за лигу брехню чую. Хочешь спросить – спрашивай, а я подумаю, отвечать ли мне или нет.

Ищейка задумался.

- Кровавый Крест работает на тебя?

Эльтуэвр вмиг рассвирепел, и в Ищеку полетел деревянный кубок, который был отбит лёгким движением руки.

- Думаю, это значит «нет».

- Плевал мне на то, что ты думаешь, - брызгал слюной гном. – Этот ублюдок смеётся над нами, делая эти безвкусные преступления. Нет! Я ничего тебе не скажу!

Коган улыбнулся в ответ:

- Наш разговор окончен, - вставая, сказал он гному, - я и так услышал всё, что хотел.

Заключённые недовольно зароптали за его спиной, но никто не двинулся с места, застыв в ожидании реакции гнома.

- Глупый человек не знает и десятой доли того, что происходит в городе, - сказал он и выдавил из себя фальшивый смех. Через несколько секунд смеялись уже все.

Рэджинальд не заставил себя долго ждать. Его маленькие шажочки звучали по коридорам тюрьмы, оглашая всех о приближении начальника, что ужасно раздражало Ищейку, но он ожидал его появления.

- Ты узнал что-то, о чём должен узнать я? – его маленькие карие глазки бегали по большим белкам, вызывая некоторое омерзение у Когана, но у него не было выбора, кроме как терпеть. А так как его должность была элитной в Королевстве, то и начальник тюрьмы вынужден был терпеть это сотрудничество. Благо встречался он с Реджинальдом довольно редко.

- В моей работе вообще нет ничего, о чём ты должен знать, Реджи, – с презрением ответил Ищейка. – Но, чтоб ты знал, Кровавый Крест не просто не имеет никакого отношения к Эльтуэврэ, но и является чем-то вроде врага для Чёрной Звезды.

- Да уж, - пролепетал Реджинальд, - одни вопросы.

Следующим местом, которое Коган хотел посетить, были городские архивы.

Старый порт Темнобережья был одним из тех мест, в которых боялись находиться даже местные Эльфы. Не удивительно, что многие сомнительные личности и организации пользуются частными кораблями, проходящими через этот порт, для провоза товаров, предназначение которых известно немногим.

Холодные ночи, запахи гниющих рощ и чудовища, прячущиеся в тенях – вот настоящие признаки Темнобережья, но в ту ночь, в воздухе повисла неестественная тишина.

Канория медленно шла к берегу, испытывая трепет от предстоящего ночного свидания. Её чувства были столь сильны, что, казалось, чем ближе она к месту встречи, тем отчётливее она слышала биение своего сердца. Каждая секунда, приближающая её к заветному моменту свидания, длилась в её восприятии вечность.

Внезапный удар обрушился на молодую девушку, заставив содрогнуться от холода – жуткий пронизывающий ветер прошёл сквозь каждую кость тела Канории, и на секунду ей показалось, что кроме сильного порыва, какая-то тень обрушилась на неё, заставив опасть как осенний лист.

На секунду, Канория хотела расплакаться, но взяла себя в руки, поднялась и пошла дальше, дабы не омрачать свой вечер, обещающий быть прекрасным.

Она шла вперёд, наконец, дойдя до берега, но там её ждало лишь разочарование – звуки волн, находящих на побережные камни. В отчаянии, она побежала по берегу, но споткнулась и упала. От обиды ей хотелось найти тот камень, из-за которого она только что разодрала ногу и выкинуть его прочь от берега. Она обратила свои мысли к Элуне, что бы та пролила свет. И облака расступились, заливая серебром каждый кусок обточенного водой камня.

Пронзительный крик пробудил ото сна всех жителей портового городка. Перед рыдающей девушкой из песка торчала голова её возлюбленного с вырезанной на лбу буквой «Х».

3.

- Проклятье, - недовольный промозглым ветром, Ищейка стоял над выкопанном трупом. – Значит это – правда.

Неделю назад, когда Коган посещал Тюрьму Штормграда, он попросил знакомого стражника подслушать, о чём будут говорить осуждённые. И буквально на следующий день ему сообщили, что впервые с Кровавым Крестом встретились в Аубердине. Тогда, Эльтуэвр потерял несколько своих людей, и на лице одного из них был вырезан крест. Это произошло около полугода назад.

Ищейка немедленно отправился в Аубердин на частном корабле «Перст Королевства», управляемый капитаном Рубером. Конечно, Коган не любил путешествия на кораблях. Считая себя человеком «с земли и только с неё», он избегал любого контакта с прибрежными районами, хоть ему порой и приходилось по несколько раз на дню обходить портовый район города в поисках зацепок и улик против очередного негодяя. Но в этот раз ему было не отвертеться – во внутреннем кармане его походного одеяния лежал приказ Короля найти и уничтожить Кровавого Креста.

Проведя шесть дней в плавании через Великий Океан, а затем Сокрытое Море, и выслушивая каждый вечер слезливые рассказы капитана о его пропавшей без вести сестре, которая, к слову, тоже была капитаном судна, он, наконец, оказался на месте, чтобы обнаружить очередной труп. Досады Ищейки не было предела, но на этот раз ему улыбнулась удача.

- Бедный Галори, - скорбным голосом произнёс Дарнасский стражник за спиной Ищейки, - бедняжка Канория никак не отойдёт от шока. Говорят, это она нашла его. Эх, говорили же ему, не надо было вмешиваться в дела людей.

Последняя фраза заинтересовала Ищейку:

- Простите, а что вы имели в виду, говоря «дела людей»?

- Ах, - от неожиданности пролепетал стражник, - всё дело в преступлении. Не поймите неправильно, но в портовом городе вроде этого большинство дел людей сводятся к контрабанде.

- Покойный был контрабандистом?

- Был помощником капитана, решившего без ведома команды заняться контрабандой. Они с подельником перевозили грузы, пока однажды Галори не узнал об этом, и не обратился к рыцарям какого-то ордена, остановившимся в порту тем вечером. А те, знаете ли, не любят церемониться с преступниками. Был суд, в результате которого капитан смог доказать, что работал под давлением своего компаньона, которого и отдали ордену. Галори тогда был свидетелем и опасался за свою жизнь, но, к счастью, после этого дела напуганный людскими фанатиками капитан сбежал в Штормград. Но, как видите, Галори это не спасло. А мы ему говорили, - стражник покачал головой и задумчиво уставился в Море.

- А как же звали того капитана, не подскажете?

- Человеческие имена режут слух, поэтому я их почти не запоминаю, но мне кажется что-то вроде Хозе или Ожеф.

- Йозеф Крамп? – вдруг вырвалось у Когана.

- Да, да, точно! – радостно ответил стражник. – Ну, вот как можно запомнить такое? Придумают же.

К стоящим на берегу подъехала телега для перевозки тел, из которой вышли двое – высокий стройный священник и его грузный мускулистый помощник. Они понуро поплелись к телу, объяснив, что покойный желал, чтобы его тело было погребено на древнем эльфийском кладбище рядом с могилами его родителей, и, забрав тело, повезли его в сторону древних руин.

Наблюдая за работой духовника, Ищейка думал о том, что могло быть причиной недостоверности уже известной ему информации. И, конечно, он пришёл к выводу, который открыл ему глаза на то, чего он раньше не замечал.

«Они все были замешаны в том деле!», - догадался Ищейка, и тут же пулей помчался в дом мэра.

Двухэтажный коттедж мэра, сделанный мастерами Дарнасса, находился поодаль от порта и был самым богато украшенным домом деревни Аубердин. Коган знал, что Эльфы имеют другой режим жизни и поэтому ранним утром главу порта надо искать именно там. Подойдя к дубовой двери он несколько раз постучал, и, не дождавшись ответа решил уже зайти попозже, как вдруг дверь отворилась и на пороге возник синеволосый Эльф:

- Чем могу вам помочь? – сонным голосом спросил мэр.

Коган, не говоря ни слова, вытащил из внутреннего кармана письмо Короля и передал его Эльфу. Развернув свиток, тот внимательно прочитал приказ, и, глубоко вдохнув, раскатистым басом прогремел:

- Прошу проходите, вижу, нам есть о чем поговорить.

Убранство дома мэра, несмотря на внешний лоск жилища, не было таким, каким привык его видеть Ищейка в домах Штормградских богачей. Не было ни картин, ни чучел животных, ни золотых подсвечников – если бы не отполированные доспехи и кованные, посеребренные сундуки, то никто бы и не догадался, что в этом доме живёт знатный вельможа. Пройдя небольшой коридор, предварявший гостевой зал дома, они оказались в большой комнате с каменными креслами, по периметру которой в причудливых горшках росли неизвестные Ищейке растения со светящимися плодами.

Эльф пригласил гостя присесть, и тщательно расспросил его о схожих убийствах в Штормграде и возможных подозреваемых по этому делу. После чего настал черёд Когана задавать вопросы:

- Господин мэр, я хотел бы спросить, как часто корабли выходят из порта Аубердина?

- Странный вопрос. Это же портовая деревня, через нас проходит транзит Дарнасс-Штормград и Экзодар-Штормград, так что кораблей приходит не мало. Может, вас интересует какое-то конкретное время?

- Конечно, конечно, - улыбнулся Ищейка. – Убийство в Штормграде было совершено восемь дней назад, и, как только я приехал, я узнал, что накануне и здесь было совершено подобное преступление. Я хотел бы узнать, кто приезжал в Аубердин незадолго до моего прибытия, и сколько кораблей ушло после убийства и по каким маршрутам.

Мэр призадумался, затем, резко вскочив, направился к шкафу, забитому различными книгами. Шепча что-то под нос, он проводил рукой по корешкам книг, до тех пор, пока не остановился на большой зелёной книге с толстым переплётом, достав которую, он снова уселся в кресло.

- Чтож, - сухо начал мэр, пролистывая страницы книги, - на последний вопрос я отвечу сразу. В связи с штормовым предупреждением из Экзодара, я запретил выводить корабли из порта в последующие три дня. Кроме того, по ночам порт закрыт, и его патрулируют Часовые, поэтому ни одно частное судно не покидало порт этой ночью – иначе я бы об этом уже знал. Так что никто не покидал Аубердин со вчерашнего вечера.

- То есть, убийца ещё здесь, - заключил Коган, - и он один из тех, кто прибыл несколько дней назад.

Мэр сказал несколько слов на эльфийском, и перестал листать страницы:

- Нашёл, - указывая пальцем в страницу, ответил он. – За последнюю неделю из Штормграда прибыли четверо человек в разные дни. Галермо Курц, торговец мехами. Альберт Хорт, священник из Аббатства Североземья, его слуга Чибет и дворянин господин Рик Замель.

- Вы лично встречаете приезжих? – спросил Коган, указывая на книгу.

- Конечно, - спокойным тоном ответил мэр, - я отвечаю за безопасность моих людей, и должен знать тех, кого я пускаю в свой порт. Особенно в свете последних событий. Кроме того, вы напомнили мне о том, что надо наказать напутавших с расписанием прибытия Вашего корабля.

- В этом нет необходимости, мой корабль прибыл инкогнито и состоял только из нанятых непосредственно Королевской Службой моряков. Так кого из этой четвёрки стоит подозревать?

Мэр задумался.

- Конечно, всех, - с улыбкой ответил он. – Вы же понимаете, что для меня все люди слишком подозрительны, чтобы быть невиновными. Но скажу так, вчера, ещё до восхода солнца, господин Курц покинул Аубердин, отправившись на юг. Священник Альберт Хорт не выглядит как человек, способный на такое, тем более его постоянно видят в компании со слугой. Чибет – это слуга. Ну вы понимаете, слуга священника, такой не то, чтобы мухи не обидит, а вообще не понимает, что значит обидеть кого-либо.

- Блаженный?

- О, да. Как мне сказал преподобный Хорт, Чибета в детстве покусал бешеный волк в Эльвиннском лесу, с тех пор он стал таким. А последний – вот он вызвал у меня опасения. Я не видел толком его лица, он постоянно носил капюшон, но мне казалось, что его глаза как-то странно блестят в лунном свете. Жуткий тип, неразговорчивый. Они все остановились в портовой таверне, так что советую начать поиски истины именно с этого места.

- Что ж, хорошо. У меня последний вопрос, - поинтересовался Коган, вспомнив слова стражников о суде ордена. – Говорят, некоторое время назад в вашей деревне произошёл суд над контрабандистами. Раз Вы так ответственно относитесь к тому, что происходит в Аубердине, не записали ли вы, кто участвовал в том процессе?

Мэр вновь вскочил и направился уже ко второму шкафу, в котором были в основном свитки и письма. Спустя несколько минут, он достал из шкафа свёрток, на котором было написано несколько имён и подписи на эльфийском.

- Я помню это дело, - недовольно проговорил мэр, переписывая содержимое свёртка на другой лист бумаги. – Это был первый и последний раз, когда я позволил Человеческому правосудию решать судьбу заключённых. Они не только не осудили всех виновных, но и отправили приговорённого на верную смерть.

С этими словами мэр передал бумагу Ищейке. Внимательно прочитав содержимое, Коган, наконец, смог понять причину убийств. На бумаге было написано:

«Свидетели обвинения и участники процесса:

1. Йозеф Крамп – капитан корабля контрабандистов.

2. Кольден Гейбори – младший брат покойной жены Крампа, лекарь на корабле.

3. Угель Брол – квартирмейстер корабля.

4. Шиана Гейбори – младшая сестра Кольдена, кухарка на корабле.

5. Галори – помощник капитана и главный свидетель.

6. Хантим Сказари – главный обвиняемый, который по признанию предыдущих пятерых под страхом смерти заставил везти на корабле «Верный Ветер» контрабандный товар».

4.

Таверна Аубердина, как и все дома и магазины, представляли собой творения мастеров Дарнасса – открытые каменные дома без окон и мягкой мебели, окружённые разнообразными растениями, переливающимися всеми цветами радуги стоит серебристому свету луны коснуться их листьев. Стоя снаружи можно было увидеть не только столы, за которыми сидели отдыхающие после тяжелой рабочей смены жители порта, но и решившие остановиться на втором этаже постояльцы. Впрочем, в ней были и номера для иноземцев – закрытые дверьми из ясеня и имеющие стеклянные окна. Именно в таких номерах обычно останавливались Люди.

Поговорив с хозяином таверны, Ищейка получил ключи от своего номера, в который заботливые Эльфы уже принесли его вещи. Пройдя в свой номер, он приготовился к предстоящему тяжелому дню. Кроме приказа Короля, ставшего для Когана пропуском во все тайны Аубердина, он взял с собой короткий меч с гравировкой Штормградского Разведовательного Управления и отправился в номер дворянина Замеля.

Как оказалось, даже письмо с печатью Штормграда не даёт доступ к такому большому номеру, как деньги богача. Замель с неохотой пустил Когана в свой номер, отпрянув от выставленного ему почти в капюшон пергамента, и Ищейка смог лицезреть настоящую роскошь, в которую Эльфы пускают самых богатых людей.

- Что Вам надо? – грубо спросил Замель.

- Поймать убийцу, конечно – с наглой ухмылкой ответил Ищейка. – Кажется Вы подходите под описание.

Дворянин засмеялся.

- Пожалуйста. Здесь его точно нет.

- Хорошо, тогда, первым делом, я попрошу Вас снять с себя капюшон.

Замель замер. Просьба Когана ошеломила его.

- Мне кажется, это не в Вашей власти.

- Может именно из-за капюшона Вы и не смогли рассмотреть печать на пергаменте, что я показывал? – раздражённо ответил Коган. – Вперёд, я жду!

Дворянин сжал кулаки в немой злости, но, затем, успокоился.

- Ладно, - сказал он, начав идти в сторону Ищейки.

«Сокращает расстояние, хочет атаковать», - пронеслось в голове Когана.

Вскинув руки, Замель снял капюшон, под которым оказался молодой черноволосый парень, из глаз которого шёл еле заметный голубой свет.

- Рыцарь смерти! – воскликнул Ищейка, потянувшись за рукоятью меча, но Замель уже приблизился настолько, что смог схватить его за горло и поднять в воздухе.

Коган почувствовал, как силы покидают его, а тело наполняется неестественным холодом. Его руки опустились, и он уже был готов умереть, как вдруг почувствовал, что хватка ослабла. Когда пелена спала с его глаз, он обнаружил, что сидит на мягком диване, напротив которого, в кресле, сидел Замель.

- Головная боль скоро пройдёт, это последствия обморожения, - ответил ему на немой вопрос Замель. – Вы потянулись за мечом, а мне не хотелось драться на клинках, тем более, что у нас одинаковые цели – мы оба ищем преступников.

- Кто ты? – еле справившись с приступом кашля, спросил Ищейка.

- Барон Думстранг, - ответил Рыцарь. – И, после приказа Вариана Ринна, я уже не враг Альянса и всего живого, так что прошу больше на меня не бросаться.

Приведя мысли в порядок, Коган пытался вспомнить, не встречалось ли это имя ему на Королевской Службе.

- Кажется, ты участвовал в нападении на Новый Авалон пять лет назад.

- Никто не безгрешен, - ухмыльнулся барон. – Тогда случилось много ужасных вещей. Но я запомнил некоторых бандитов, которых рыцари Алого Ордена держали узниками, и от которых они сбежали. С моей стороны было бы правильно вернуть этих головорезов правосудию.

Сказав это, он достал из висящей на стуле сумки череп человека, с инкрустированным в глазницы и лоб сапфирами.

- Это Тюрьма Душ, один из трофеев войны с Королём-Личом. В нём содержаться все те, кто ушли от правосудия из-за меня. Я переловил тех, кого помнил, осталось поймать тех, о ком слышал.

- Ты знаешь, кто они?

- Нескольких, да. Мне запомнился один Таурен, но он ушел от преследования в земли своих предков. Им я ещё займусь. А вот второй здесь, в Аубердине, и я уже начал догадываться кто это. Он похитрее, скрывается среди порядочных людей. Но это моя охота, я попрошу не вмешиваться.

- Как знаешь, - ответил окончательно пришедший в себя Коган. – Что ж, было познавательно, но мне пора.

С этими словами, он покинул номер.

Спустившись вниз, Ищейка решил разузнать о последнем постояльце, так как прийти к священнику в лоб он не мог – полномочия Соборов были на том же уровни, что и у Королевской Службы. Хозяин таверны отправил служанку в покои господина Хорта, чтобы та предупредила о скором приходе Когана. Как только она вернулась, Ищейка пошёл на встречу.

Священник сидел на полу, шепча слова, которые Коган не смог расслышать. Заметив появление посетителя, он закончил свой ритуал, встал и жестом пригласил гостя за стол.

- Чибет, мальчик мой, принеси нам чаю из монастырских трав, - полушёпотом попросил священник. Из соседней комнаты послышалось лязганье посуды. – В этих краях нет приличного напитка не для меня, не для дорогих гостей. Какое отвратительное место. И именно через этот порт мне нужно было попасть в Экзодар к моему брату Халуну.

- Дренеи начали брать на службу Людей?

- Простите? Я плохо слышу, молодой человек, мне бы было приятней, если бы вы говорили громче, - изучив священника взглядом, Ищейка понял, что и видит Хорт очень плохо.

- Вы сказали ваш брат в Экзодаре, - повысил голос Коган. – Не слышал, чтобы Дренеи брали Людей в ученики.

- Духовный брат, голубчик, - усмехнулся священник. Но затем резко переменился в лице и неожиданно крикнул: – Где наш чай, несносный мальчишка?

- Уже здесь, господин, - пролепетал сгорбленный грязный человек, выскользнувший из соседней комнаты с серебряным подносом в руках.

Чибет налил мутноватую жидкость в бокалы и подал их собеседникам, а сам встал за спиной священника, ожидая его следующего приказа.

- Так что Вас привело ко мне, мой друг? – спросил Хорт.

- Простая проверка, - соврал Коган. – Королевская Служба заботиться о благополучии своих духовников. Тем более, что вчера на берегу было совершено убийство.

- Ох, - всхлипнул священник, - я слышал об этом прискорбном событии. Конечно, мне не о чём переживать, меня защищает Свет, а вот бедный Чибет постоянно находится в опасности, пока убийца не пойман.

- Чибет? – удивлённо спросил Ищейка. – Почему он?

- Всё просто, он ночует снаружи, в небольшой каморке в стойлах. Мальчишка нервничает здесь, в эльфийских стенах. Ну, ничего для него удивительного. Я хотел притащить его сюда, но он начал…

Старик осёкся, выпучил глаза и попытался что-то сказать, но у него ничего не получилось. Он сначала застыл, словно вместо него поставили аналогичную восковую статую, а затем из его глаз, ушей и носа полилась кровь. И бездыханное тело рухнуло под стол. Коган хотел ему помочь, но тело не слушалось его, он буквально онемел, только его глаза ещё слушались его. Пытаясь позвать на помощь, он обратил свой взор в сторону Чибета, чтобы увидеть, как тот выпрямился, избавился от горба и скинул с себя копну грязных фальшивых волос.

- Жаль, пришлось избавиться от бедняги Чибета, он обожал Эльфов, а суждено ему было увидеть, в лучшем случае, наг - другим голосом заговорил не-Чибет. – Так значит это ты тот, кого послали устранить меня? Слышал, ты побывал у мэра. Правда? Не отвечай, знаю, что правда. И он показал тебе свёрток. А он не сказал тебе, что по правилам Ордена подсудимый сам себе пишет приговор? Сам документирует свой суд? Жаль, другие мои записи исчезли вместе с треклятым орденом в Новом Авалоне, куда меня отправили. Я бы с радостью вырезал всех, кто отправил меня тогда на верную смерть.

Хантим продолжал рассуждать о своей нелёгкой судьбе, о битве в Новом Авалоне, о переходе через горы, о преследовании со стороны слуг Короля-Лича, но Коган уже не слышал его, падая всё глубже и глубже в пелену своих сновидений.

(концовка не влезла=( см. в комментах)

первая часть

начало - http://pikabu.ru/story/bezumets_i_kamen_bezdnyi_4822320

окончание - http://pikabu.ru/story/bezumets_i_kamen_bezdnyi_okonchanie_4...

1.

Едва опаляющее солнце испарило последние багряные лужи, оставшиеся после дождя, на горизонте показался белый парус большого судна. Корабль шёл на полном ходу, подгоняемый ветрами севера, отправленный утром из порта Темнолесья. Все пассажиры разошлись по каютам в ожидании приказа капитана о высадке, в то время как команда собиралась на палубе, подготавливая шлюпки к отплытию.

- Капитан Ризлаф, как долго займёт подготовка к высадке? – в тёмном углу капитанской каюты сидел закутанный в балахон пассажир, не сводящий пристального взгляда с женщины в капитанской шляпе.

- Рицлаф, - поправила его капитан. - Мы прибудем в ближайшие два часа. Так скажите, зачем мы тут?

Собеседник усмехнулся.

- Орден платит вам не за то, что бы вы задавали вопросы, госпожа Рицлаф.

Бросив недовольный взгляд на пассажира, капитан отправилась на палубу.

- Вы отдаёте себе отчёт!? – орал с трибуны Магистр Лои. – Любое упоминание этой мерзости в стенах – оскорбление самому свету.

- Я повторюсь.

В центре круглого здания, служившего лишь одной цели – проведения собраний Жрецов – выступал Эльф Крови, чей зов послужил причиной этого мероприятия.

- Мой близкий друг, наставник Фурт, отправил мне письмо, в котором он утверждает, что под Новым Авалоном был найден один из Камней Пустоты.

Волна недовольства вновь прошлась по рядам служителей, превращая официальное собрание в нечто абсолютно противоположное. И это производило неприятное впечатление на выступающего Жреца. Он повидал многое на своём веку, и это было не первым собранием, Зов которого исходил от него. И каждый раз он делал это только в исключительном случае – если дело не допускало промедления.

- Преподобный Альбеон, - наконец, прервал шум один из Старших Жрецов, - не могли бы вы процитировать, что конкретно утверждал достопочтенный Фурт?

Эльф осмотрел взглядом всех собравшихся, и, убедившись, что их внимание сосредоточено на нём, достал из складок мантии скатанный в рулон пергамент. Развернув бумагу, он монотонным голосом начал читать текст:

«Мой дорогой друг. Я бы не хотел отвлекать тебя от важных дел в столице, но, как мне кажется, это именно тот случай, когда требуется твоё непосредственное участие. Две недели назад я отправил несколько послушников на археологические раскопки в Новый Авалон, и каково же было моё удивление, когда я начал замечать признаки Бездны, поселившейся в монастыре. Мне нужно, чтобы ты приехал как можно скорее. Я подозреваю, что там было кое-что очень важное. Камень, сам понимаешь какой. Залы Тайн в опасности. Среди обитателей монастыря нет ни единого боевого Жреца, способного защитить нас от надвигающейся Тьмы, поэтому, я прошу тебя немедленно отправиться сюда. С наилучшими пожеланиями и в ожидании твоего визита, Фурт Кизлау».

Над залом повисло молчание. И причиной тому был скрытый, глубинный страх перед жутким созданием. Вечный противник Света всегда прятался в тени, что бы нанести страшный ущерб, когда никто не ожидает. История, сокрытая в глубине архивов ордена – одним из которых была библиотека монастыря – гласит, что тысячелетия назад создание Тьмы прорывалось в мир смертных из Круговерти Пустоты. Оно собрало достаточно энергии для того, что бы телепортироваться прямиком в Азерот, но оказалось глубоко в земной коре. Оттуда, оно начало сводить с ума всех жителей подземелий, изменять и извращать их тела, превращая их в умалишённых чудовищ, подвластных воле хозяина. Не одна тысяча храбрейших воинов ордена и не один десяток тысяч Жрецов пал в решающей битве с чудовищем, но зло было остановлено.

Агонизирующее тело начало распадаться на сотни гниющих частей, наполняя пещеры зловонием, и все, кто там находился, начали травиться миазмами, наполнявшими его логово. Оставшиеся в живых после битвы в ужасе бежали прочь, но были и те, кто остался там достаточно долго, что бы узнать страшную правду – кости чудовища начали превращаться в сиреневые окаменелости, излучающие тёмную магию. Пещеры было решено запечатать, а тёмную породу из костей, именуемую ими как Камни Пустоты, запретили упоминать, надеясь на то, что ужасный секрет не покинет стен того жуткого логова. История превратилась в легенду, о которой многие стали забывать.

- Это серьёзные подозрения, - прервал тишину зеленоволосый гном. - Не думаю, что простой наставник способен определить, что перед ним. Вот если бы это было письмо от настоятеля, и ещё бы с печатью ордена…

- Трусливая позиция, - с презрением прошипел выступающий Жрец, выискивая глазами того, кто это сказал. Найдя гнома, он добавил, - впрочем, ничего удивительного.

Зал снова наполнил шум споров. Крики раздавались со всех сторон. Кто-то скандировал о немедленном вмешательстве паладинов ордена. Более скептически настроенные махали руками и отнекивались, обвиняя остальных в разжигании паники на пустом месте. Наконец, седовласый дворф поднял руку, что было жестом, призывающим к тишине.

- Преподобный Альбеон, - вновь заговорил седой Старший Жрец, - мне бы хотелось услышать ваше мнение о сложившейся ситуации, раз уж вы собрали нас здесь.

Сотни глаз вновь уставились на стоящего за трибуной Эльфа. Вновь окинув всех взглядом, он продолжил:

- Я знаю наставника Фурт уже очень давно, и он не стал бы что-либо утверждать, не имея на то причин. Если такие подозрения имеют значительные основания, то мы должны немедленно отреагировать на них. Я хочу собрать всех добровольцев, желающих отправится прямиком в Новый Авалон, для расследования. И не забудьте оружие. Для безопасности.

Зал загудел ещё громче, но громкий звук заставил всех замолчать. Прекратив издавать Крик, дворф снова поднял руку.

- Дело серьёзное, и не требует отлагательств, кажется, добровольное участие допускает решение подобных проблем. Орден выдаст вам бумагу с печатью, дающую право на использование кораблей порта Темнолесья. Оттуда вам будет удобно добраться до Авалона, все добровольцы отправятся вместе с вами. Как только прибудете в монастырь, вашей задачей будет установить причины подозрений и убедиться в безопасности Залов Тайн.

Закончив свою речь, он развернулся и отправился в сторону выхода. За ним последовали и остальные. Спустя несколько минут в зале осталось лишь шесть членов ордена.

2.

Корабль на полном ходу вошёл в песок берега. Доски затрещали от напряжения, издав жуткий звук, всполошивший всех прибрежных чаек. А затем, всё стихло.

Среди разбитых досок и разлетевшихся во все стороны бочек провианта лежало несколько матросов. Их тела – опухшие и обезображенные – начали судорожно подёргиваться в испепеляющей агонии, сливаясь и искажаясь. Каждое лицо становилось гримасой ужаса. Отличительной особенностью тёмной магии, обрушившейся на этих бедолаг, было то, что их разумы не дремали в момент болезненной трансформации. Несмотря на желание кричать от боли, отвращения и осознания своего положения, их лёгкие давно перестали выполнять свою функцию, и каждое лицо было просто очередным памятником страданий. Постепенно, самое большое скопление тел поднялось над окружающим хаосом и начало двигаться в сторону других. Как огромный снежный ком оно собирало трупы моряков, поглощая своим телом всё больше материала, пока, наконец, на палубе не осталось ни одного мертвеца. Затем, пришла очередь камбуза.

Едва дойдя до двери, чудовище замахнулось огромной лапой с торчащими костями, некогда бывшей чьим-то телом, и уже собиралось разбить дверь, как вдруг увидело, что за ней начало что-то гореть. Свет нарастал, его сияние усиливалось, и дверь начала трещать под его жаром. Любой смертный бы уже ослеп, но абоминация застыла, ожидая, что же случиться дальше. И оно не заставило себя ждать.

Дверь выбило напором силы Света, яркой вспышкой накрыв всё побережье. На лестнице, ведущей вглубь корабля, стоял закутанный в балахон Эльф. Выйдя на палубу, он осмотрел обугленные останки, и приказал оставшимся внизу:

- Собирайтесь, нам никто не поможет сойти. Воздух отравлен чёрной магией, так что надеюсь, что вы не будете столь беспечными, как брат Вальдус, - с этими словами он пнул бок чудовища, из которого на него смотрело искажённое лицо священника.

Мертвецы выли за холмом, вызывая головную боль у наёмника, лежащего в грязи. Как только первые отряды нежити вторглись в лагерь, всех узников отвели к краю канавы служившей сточной ямой. Однако, несмотря на столь неприятное соседство, смрадная вонь, источаемая нечистотами не была столь отвратительна, как морской ветер, приносящий запах ходячих гниющих мертвецов. Закованные в кандалы узники ожидали казни, но вместо этого почувствовали долгожданную свободу.

- Среди вас могут быть заражённые, и есть только один способ это узнать! – проорал надсмотрщик.

Затем в лагере запахло жареным мясом – на плоть осуждённых опустились раскалённые печати ордена. От неожиданности многие закричали сразу, некоторые присоединились к общему крику боли уже после того, как было поставлено клеймо. Лишь только один Таурен не проронил ни звука. Но уже спустя несколько секунд после этого, процедура принесла свои плоды.

Из девяти пленников только наёмник и Таурен не превратились в мертвецов.

- Я даю вам шанс очиститься, бейтесь или умрите!

Пленники переглянулись.

- Но ты не дал нам оружия, брат - возмущённо ответил наёмник.

В ответ на это он получил лишь желтозубую улыбку.

А затем со всех сторон повалили мертвецы.

Запертые двери монастыря источали ужасающую силу. Когда-то прихожане верили, что самой монументальной деталью монастыря были именно они – массивные дубовые двери, созданные лучшими мастерами, покрытые резными картинами битв далёкого прошлого. Так или иначе, это был памятник великому – вещам, забытым большинством, но столь трепетно лелеемым постояльцами храма. Но теперь это место было отражением его былой славы в кривом зеркале событий.

- Свет откроет истину, - прорычал Альбеон, - и сила Его сотрясёт врагов.

Пульсации Света прорезали невидимую до того момента тьму, поражая зарядами проклятую Печать, закрывавшую врата. Всплески серой энергии, являющейся проявлением борьбы Тьмы и Света, появлялись по всей длине монастырских стен, но затем Печать ослабла, и врата с громким скрипом открылись.

Внутренняя часть монастыря была полна тёмных миазм. Едва вороты были открыты, как братья Ордена, которых к тому времени осталось лишь трое, почувствовали испарения Тьмы в воздухе. Но войдя в залы, они не обнаружили ничего – ни следов тёмной магии, ни следов послушников.

Достав из походной сумки небольшой золотистый предмет, Альбеон начал рассматривать его, постоянно разворачиваясь в разные стороны. Наконец, он остановился в направлении длинного коридора, ведущего в Зал Очищения. Постепенно ускоряясь на ходу, они быстро переместились в него, украдкой посматривая во все встречающиеся залы и кельи. Но там не было никого.

Посреди зала лежал кусок ткани, излучающий слабое свечение, и именно к нему направился Альбеон.

- Вот оно! – радостно воскликнул Жрец, вытаскивая из тряпья старый ключ.

3.

Казалось, храм был покинут уже несколько десятилетий, не было ни намёка на то, что несколько недель назад здесь кипела жизнь. Каждая плита на полу была покрыта слоем пыли, которая когда-то была не просто редкостью в этих стенах, такое там было просто невозможно.

Трое братьев Ордена шли ко второй двери в этом монастыре – двери, ведущей в самое запретное помещение, известное Ордену. Они не разговаривали, но Альбеон знал, что оставшиеся в живых братья не одобряют того, что он собирается сделать. Но знал, что они слишком бояться его, чтобы остановить.

Среди всех братьев Ордена, был только один Боевой Жрец, способный вызывать гнев Света по своей воле, в любой удобный для него момент. Поэтому его не любили и боялись – любой, вызывающий гнев Света Жрец вымаливает эту помощь, проводя часы и дни, в одиночестве молясь о прощении за столь дерзкие просьбы, ведь Свет – это божественное проявление, а не прихоть смертных. Но Альбеон не был таким. Свет слушался его, был словно оружием в его руках.

- Вот мы и пришли, - прошептал один из братьев, как только они остановились у небольшой невзрачной двери, которая казалась совсем хлипкой на фоне огромных колонн монастыря. Это был трюк мастера – только тот, кто ищет, найдёт эту маленькую дверь среди залов, и только тот, кто видел ключ, увидит её.

С уверенностью Альбеон засунул ключ в замочную скважину, и повернул его. Щелчки застучали барабанной дробью, заставляя его задумать о том, насколько же огромным должен быть механизм, управляющий этой дверью. Залы монастыря гремели от звуков этой машины, но перед Жрецом была всё та же картина – дверь, захлопнутая на все замки.

- И? – осторожно спросил один из братьев.

- Это дверь храма, и откроется она только ревнителю Света, - прошептал Альбеон. – Да будет так!

Волна света накрыла весь зал, и воздух стал сухим и свежим, словно подул летний ветерок. Трое братьев Ордена смотрели на дверь в ожидании реакции, но вновь не было ничего.

- Что же это, - прошептал Жрец, подойдя к двери. – Нарвил, мне нужен свет. Факел!

Но света не было. Начиная раздражаться, Альбеон создал сферу света в левой руке, что бы осветить каждую деталь невзрачной двери, но ничего не говорило о том, как её можно открыть. Ни остатки песка на рельефе, ни следы рук послушницы, что бережно хранила эту тайну до своей смерти, ни капли крови, падающие на дверь из-за спины Жреца.

Он резко обернулся, чтобы увидеть, как Нарвила, а затем и второго Жреца разорвало мечом на куски. Чудовищная нечисть, закованная в некогда святые доспехи, метнула меч прямо в Альбеона, но он успел увернуться – меч вонзился в дверь. Собрав силу Света в кулак, он отправил мощный заряд испепеляющего пламени в тело, ставшее куклой для тёмной магии. Оно на секунду застыло, а затем распалось на тысячи раскалённых песчинок.

За спиной защёлкали ключи и задвижки, и через секунду дверь просто упала на каменный пол, открывая вид на огромный блестящий зал, на стенах которого висели большие серебряные щиты, отражающие свет от объекта, находящегося посреди зала, наполняя его светом.

- Значит, Паладины в этом не участвовали, да? – улыбнувшись сказа Альбеон. – Так я в это и поверил.

Пройдя к центру зала, он взял в руки загадочный светящийся предмет, и поднял его с пьедестала. Свечение тут же прекратилось, но комната не погрузилась во тьму. От места, где ещё недавно лежала реликвия, начало исходить свечение, подобное Свету. Но это был другой свет, он не нёс тепла и покоя, а наоборот, поглощал всё, до чего прикасался. Пьедестал, пол, затем и стены начали пропадать в поглощающем свете. Поняв, что оно не несёт ничего хорошего, Альбеон попытался убежать от распространяющегося действия этой таинственной силы, но вскоре она поглотила и его.

Разбивая черепа ударами кулаков и копыт, узники уходили в сторону гор. Вой мертвецов уже утих, но это не означало, что они были в безопасности. Наёмник отправился на разведку в глубь гор, чтобы найти укрытие на ночь, которое не будет бросаться в глаза хозяевам мертвецов и остаткам рыцарей Авалона.

- Нашёл, копытный, - послышался голос Наёмника.

Таурен уже привык к подколкам человека, каждый раз напоминая себе о том, что этот Разбойник нужен ему, чтоб выкрутиться из этой передряги. Однако терпеть в полной мере никак не получалось и после очередной оплеухи Наёмник полетел в сугроб заснеженной вершины.

- В языке Тау'рахэ нет слова юмор? – поглаживая голову, обиженно сказал человек.

Узники отправились к найденному Наёмником логову, но их отвлекло странное свечение в долине.

- Что это? – спросил Таурен.

- Кажется, это монастырь, - удивлённо ответил Наёмник, - но, я видел, как его захватила нежить.

Монастырь накрыла вспышка света, полностью ослепив узников. Но вскоре пелена спала с их глаз, и они продолжили свой путь. Для всех, кто видел эту вспышку, монастырь больше не существовал.

3.

Единственные двери монастыря распахнулись от сильного удара кулаком. Такие манеры, граничащие с ересью, были свойственны только одному ордену Света – Пылающим Крестоносцам. Среди них не было ни одного члена ордена, сравнимого по ревностности с сэрами Инглуном и Тарионом, поэтому не удивительно, что именно они стали сначала главными военачальниками, а затем и главами ордена.

- Крепкий дуб, - прорычал Инглун, - сразу видно работу собрата. Это градодел Нариат?

- Точно так, - спокойно отвечал Тарион, - это работа младшего брата первого главы ордена.

- Тем не менее, он плохо закончил, - перебил его Инглун. – Так бывает с братьями, решившими покинуть орден ради мирской жизни. Знаешь, когда-то я тоже был обычным врачом, верил в то, что всех можно спасти. Но очередная вспышка чумы привела к смерти всех в моей деревне, и…

- Да, да, да, - не дал ему договорить Тарион, - ты рассказывал эту историю тысячу раз. «Если бы я не обратился к Свету, я был бы одним из проклятых зомби Короля-Лича» - тысячу раз слушал твоё нытьё. Хватит болтать, настоятель идёт.

Из тёмных залов монастыря, навстречу паладинам вышли несколько жрецов, сопровождающих настоятеля – лысого высокого человека, закутанного в жёлтую робу. Среди его послушников были ночные эльфы, дворфы, гномы и тролль.

Наличие последнего вызвало презрительное выражение на лицах воинов.

- Кажется, ваша вера не так крепка, как выдумаете, раз позволили всякой дряни побывать в ваших рядах, - громовым возгласом разогнал умиротворённое молчание Инглун.

- Вы забылись, на чьей земле находитесь, сэр Инглун, - ответил настоятель. – Если вы хотите высказаться по поводу моих послушников – вы спрашиваете разрешение. Если вы хотите что-то от нашего монастыря – вы спрашиваете разрешение. Если вы хотите что-то мне сказать – вы спрашиваете разрешение. Иначе сам Свет покарает вас за обиду своих слуг.

Инглун задрожал от злости, но Тарион ударом руки в грудь охладил пыл своего брата по оружию. Глядя прямо в глаза настоятеля, он медленным и твёрдым голосом начал говорить:

- Отец-настоятель, разрешите задать вопрос и попросить помощи в одном важном деле, - настоятель одобрительно кивнул. – Итак. До нас дошли слухи о том, что с севера в нашу сторону летит Некрополь. И в связи с этим я хочу поинтересоваться. Хотите ли вы выжить? И что вы готовы сделать, чтобы не стать рабом Артаса.

Обсуждение шло целый час, в ходе которого настоятель слушал о новостях с севера и разнообразных событиях прошлого, которые хоть как-то могли разъяснить ситуацию, связанную со слухами о Некрополе. Как и ожидали послушники и наставники, паладины просили доступ к секретным залам монастыря, где хранилось оружие. В обычно тихом монастыре раздавались недовольные возгласы старых мужей, заставляющие всех послушников усердно молиться о кротости, которой в тот момент им всем недоставало.

После оживлённой беседы, паладины, наконец, покинули монастырь, оставшись ни с чем. Настоятель окинул взглядом всех находящихся во дворе наставников и жестом пригласил в свою келью.

Шпенька вернулась к себе спустя час после ухода паладинов. Как только она услышала о новостях, её накрыл ступор, выйти из которого у неё получилось лишь спустя некоторое время.

- Какая бледная тварь, - услышала она шёпот злобного старика, проходящего мимо него.

«Свет простит его», - пронеслось у неё в голове.

- А Тьма не прощает, - отозвалось эхо.

Поняв, что происходит, она побежала к себе. Там, отодвинув камень в стене, она вытащила тряпичный свёрток, в котором пульсировала тёмная энергия. Послушница зажгла свечу, и келью озарил тёплый желтый свет. Но, едва её взгляд упал на свёрток, она тут же выронила его.

Вся тряпка почернела и изнутри на каменный пол вытекала густая чёрная субстанция. Келью наполнил запах, сладкий и манящий, напоминающий благовония торговцев из Нового Авалона, и на лице послушницы появилась улыбка.

- В нашем монастыре присутствует зло, - прервал тишину настоятель. – Я чувствую его тлетворное влияние, прямо сейчас распространяющееся по священным залам.

- Ваше сиятельство, - спросил один из наставников, - но священный монастырь – крепость Света, сюда нет дороги злу. Да и сошедшая с ума послушница скорее следствие влияния Культа Проклятых, поднявшего голову в связи со слухами о приближающемся Некрополе.

- Возможно, ты и прав, - ответил настоятель. – Но, есть один момент, который говорит о том, что на нас напал более старый враг.

Все удивлённо посмотрели на настоятеля. Старый мужчина беспокойно смотрел в стену своей кельи, словно что-то напугало его, и он старался отвлечься, но не мог.

- Послушница была Посвященной.

Теперь, страх распространился на всех наставниках. Посвященные – это три представителя монастыря, обладающие ключами от Секретных Залов. Они выбирались из разных слоёв служителей. Один из послушников, один из наставников и настоятель. При этом каждый предыдущий обладатель ключа передаёт его следующему, ставя в известность только настоятеля.

- И ключа у неё обнаружено не было.

Комнату наполнил недовольный гул. Пожалуй, в обычный день никто не услышал такого, но тогда весь монастырь был полон шёпота, а на лицах обитателей отражалось беспокойство. И ночь не предвещала ничего хорошего.

4.

На Новый Авалон опустилась туманная дымка. Все работники полей возвращались за стены города, намереваясь потратить несколько медяков на пряное пиво, которое изготовляли монахи. Спустя два часа после наступления сумерек, таверна была полна работягами, стражниками и работниками города. Один из таких работников – Марвин Валинтон – находясь, как называл это его отец, «слегка навеселе» наблюдал за тем, как прожигается его жизнь, повторяясь раз за разом одними и теми же событиями.

Его мать умерла, рожая его, а отец начинал каждый свой день с пары стаканов «Авалонской вытяжки» - напитка, который делал он сам из растений, о которых знал только он. Марвин так и не узнал секрет этого коктейля, и сейчас, сидя в таверне, он очень сильно об этом жалел.

«Я бы уже сдох от неё в этом возрасте», - подумал он.

Среди оживлённой толпы слонялись представители самых разных профессий их общины, и он знал каждого из них. Репетиторы, стражники, пахари, аптекарь. Марвин хотел иметь достойную профессию, но пагубные привычки его отца привели к разрушению всех его надежд.

«Провалитесь вы все в пропасть», - он ударил стаканом по столу и отправился подышать свежим воздухом.

На улице было не так приятно и свежо, как он рассчитывал. Воздух был затхлым, пахло гниением, и каждый вдох давался с трудом. Едва дойдя до угла таверны, его вырвало прямо на дорогу. От этого должно было стать легче, но почему-то он всё ещё чувствовал боль в голове и ощущение, словно его внутренности поласкают точильным камнем. Ещё и люди вокруг него начали собираться, что раздражало ещё сильнее проблем с желудком.

- Чтоб вас чума поглотила, ублюдки, - заревел он, - не видите, что человеку плохо?

Но никто ему не отвечал. Люди словно замерли, а жуткая вонь ударила в нос подобно бешеному быку. Набрав руками воду из поилки для лошадей, он смыл смрадные останки рвоты с лица и огляделся – казалось, все жители города вышли на улицы и смотрели в одну точку. Все они смотрели наверх.

Над северной частью долины завис Некрополь.

В массивные дубовые двери постучали. Гулкий стук гремел по всей округе, усиливаясь особенностью архитектуры, пробуждая всех обитателей монастыря. Через две минуты, двери пали.

Толпа воющих и гудящих мертвецов бешеным роем ринулась внутрь. Среди этого бормочущего нечленораздельные звуки месива из безвольных машин-убийц, ярким сапфиром выделялся воин, закованный в тёмно-синие латы, который взмахом левой руки указывал, куда толпа ринется в следующую секунду. Вакханалия продолжалась несколько минут, после чего все звуки утихли, а воин неуверенно пошёл внутрь здания.

Зомби, словно крысы, бежали прочь от воина, а не успевшие забивались в тёмные углы.

- Вы не справились! – проревел воин голосом, разрывающим душу.

Он шёл внутрь храма, заходя в каждую келью, встречающуюся на его пути. Но комнаты заканчивались, а ни одного священнослужителя они так и не нашли. Наконец, он дошёл до библиотеки.

Тьма плотной пеленой окутала большой зал, безмолвно хранящий память поколений. Но воин был из тех редких существ, для которых не было необходимости в свете.

На столе лежали пергаменты. Он сразу определил, что лежали они небрежно, словно кто-то в спешке пытался в них что-то найти. Они описывали древние времена – события, знание о которых было под запретом в этом монастыре. Но, тем не менее, кто-то копался в них.

Уходите, Барон, здесь нет того, что мы ищем. Здесь нет ничего кроме старого друга.

- Да, мой король.

Воин собрался уходить, как вдруг, у самого выхода из библиотеки, откуда-то сверху упала большая чёрная капля. Посмотрев наверх, он быстро помчался к выходу, и стоило ему выйти за двор, как всю ватагу окутал туман, и они исчезли так же внезапно, как и появились.

В монастыре, на всём потолке клубилась плотная Тьма, поглощавшая останки тех, кто когда-то там жил. Едва мертвецы покинули территорию, как неведомая сила захлопнула двери, оставив монастырь в безмолвном молчании.

Ей снилось, как каждая послушница, и каждый послушник прячет от неё огромное сокровище. То, о котором она мечтала всю жизнь, без которого она жить не может.

Они все смеялись над ней. Как только она отворачивалась, она слышала, как они обсуждали то, что у неё этого нет. Она отвергала все плохие мысли, она старалась держаться, сопротивляться плохим мыслям.

Удар. Её отец падает с повозки сражённый мечом. Вокруг бандиты, что рады были поживиться его товарами. Они закутаны в ткани и скрывают свои лица, но её не оставляло ощущение того, что она знала нападавших. Это был тот самый день, когда на них напали, и её – грязную и голодную, нашли послушники этого монастыря, торговавшие пряным пивом в Новом Авалоне. Но теперь она поняла, что случилось в тот день на самом деле.

Это были они. Священнослужители монастыря. Там был и настоятель, и наставник Фурт, и послушница Линора. Все они были причастны, они забрали её сокровище, и теперь смеются над ней.

- Нет! – вскричала в отчаянии она.

И отчаяние дало её сил. Это было истинное явление света, он вёл её, он давал ей сил. Она опустила кару на каждого послушника, она вызвала священный огонь, что полыхал в её душе. И каждый ощутил на себе её гнев.

Так сладко она уже давно не спала. Это были самые прекрасные часы в её жизни – так она думала. Проснувшись, она почувствовала удовлетворение и спокойствие. Монастырь очищен, а её враги получили наказание в соответствии со справедливостью Света.

Лёжа на клубящейся Тьме, она сжимала в руках источающий Тьму кристалл Бездны. Когда улыбка тронула её лицо, густая фиолетовая пелена поглотила её, унеся далеко из мира смертных.

Доброе утро!

Некоторое время назад я и несколько моих друзей, играющих в небезызвестную игру World of Warcraft, решили сменить направление гильдии, добавив в неё больше атмосферной составляющей. Результатом этой задумки стали семь моих рассказов, посвящённых каждому из участников того состава гильдии, с которого начиналась идея смены курса. Вышел Legion, и из-за работы, смены часовых поясов в регионе и личных проблем изменить что-либо не представилось возможным, но не пропадать же материалу в глубинах жёсткого диска. Вашему вниманию представляю проект «Зов Саргераса».

1.

- Влажность – наш главный враг, - гнусавым голосом поучал наставник молодую послушницу. – Здесь, в библиотеке монастыря, нет ничего важнее, чем сохранение книг в первозданном состоянии. Ты, как моя лучшая ученица, должна понимать ответственность, возложенную на тебя.

Тусклый свет свечи был единственным источником света в темном зале монастыря. Это был склеп, хранящий в себе знания последних тысячелетий, так ревностно скрываемый жрецами. Тайны этих рукописей – книг, свитков, скрижалей – были недоступны ни для кого, ведь в них содержалось самое точное отображение событий, о которых не должны знать все смертные. И каждый библиотекарь нёс тяжкое бремя – ему нужно было защищать и следить за тем, что ему запрещено использовать.

Но седовласый гоблин был уже слишком стар, и чувствовал, что скоро придёт его время. А потому, несколько месяцев назад он попросил настоятеля привести к нему молодого послушника-гоблина, ведь библиотека этого монастыря была под руководством гоблинов вот уже на протяжении четырёх сотен лет.

- НЕТ, СЕСТРА!

Крик отчаяния прервал речь наставника. В его глазах послушница прочитала беспокойство, и это сильно напугало её.

- НЕТ!

Громкий крик теперь больше походил на крик ужаса, но быстро смолк, прерываемый противоестественным булькающим звуком.

Архитектор проектировал это здание так, чтобы в длинных коридорах монастыря все звуки отражались от стен, и что бы ни происходило в одном крыле, это было слышно в другом. Но в эту ночь многие послушники не хотели слышать того, что происходило в Зале Очищения – церемониальной комнате с круглым отверстием в потолке.

Оторопев от неприятного чувства, послушница уставилась в арочный проём, за которым скрывалось крыло Очищения. Над монастырём повисла тишина, прерываемая слабым треском воска свечи и дрожащим дыханием старика. Страх голодным червём заползал в её разум, пожирая остатки храбрости. Виски сдавливало, а стук сердца казался столь громким, что напоминал ей, как в детстве она слушала звон монастырских колоколов.

- Это ужасно! – Пулей вылетев из проёма, послушник-эльф споткнулся, и распластался прямо у ног гоблинши.

- Нам надо узнать что случилось, - сказал дрожащим голосом наставник.

Послушница неуверенно пошла в сторону коридора.

- Куда ты собралась, девчонка!? – В сердцах крикнул старый гоблин. – Буди этого позёра, на нём ни царапины.

Вылив на лицо послушника половину кувшина, гоблинша попыталась привести его в чувства, но, казалось, ничего уже не может его вернуть из мира снов.

- Дай мне, - кряхтя, опираясь на трость, недовольно прогнусил старый жрец.

Подойдя к эльфу, он внимательно осмотрел его, и, взяв за грудки, сильно ударил по лицу.

- Ай! – эльф кашлянул. – Наставник Фурт, сестра Шпенька.

- Говори, ливерный, пока я из тебя фарш не сделал, - яростно бубнил гоблин. – Что случилось в монастыре.

Ещё секунду назад спокойное лицо эльфа вновь начало бледнеть.

- Там, там, - запинаясь начал он, - сестра Линора. Она взяла нож и напала на брата Ингара. А потом, потом она приставила нож себе к горлу и…

- Достаточно! – рявкнул наставник. – Остальное я узнаю сам. Послушница, будь добра.

Гоблинша еле пришла в себя, но всё равно находилась в лёгкой прострации, и потому, непонимающим взором, уставилась на своего учителя.

- Проводи брата Зальфия в его келью, - продолжил уже мягким голосом старик, - и сама отправляйся в свою. Завтра мы обсудим произошедшее. А до этого, прочти четыре раза Святую Альбетию и её откровения, это поможет тебе смириться с неизбежностью порой ужасных событий. На этом всё.

И, подчиняясь велению наставника, послушница исполнила его приказ.

В монастыре было неспокойно. И неспокойнее всего было на душе Линоры. И, несмотря на её кроткий нрав, в этот вечер она испытывала волнующее возбуждение, трепет души, ожидающей важного свершения.

За её покорность и прилежность, ей было доверено хранение одного из трёх ключей Запретных Залов – склада, хранящего в себе святые артефакты прошлых империй. Там были особые книги с заклинаниями, оружие, доспехи, свитки с чарами, и каждый предмет был знаковым для земли, на которой располагался монастырь.

Она не общалась ни с одним из послушников, так как её было запрещено, и целыми днями молилась в своей келье о том, чтобы свет даровал ей свою благодать.

И однажды, он ответил ей.

Он пришёл к ней не в образе незнакомца, а как равный, и говорил с ней, давая понять, что её жизнь замечена. Она важна как никто другой в этом монастыре, даже бедолага, чья оболочка была использована для этого, играет роль лишь посредника, для встречи с ней. Линора никогда не была так счастлива.

Её действо, акт истинной преданности свету, призван очистить это святое место от пребывания мерзкого создания, осквернившего одного из послушников монастыря. Она знала только его имя - Ингар, но этого было достаточно.

Как только все послушники разбрелись по кельям, она вытащила заранее приготовленный кинжал, и отправилась в место, где должна была встретиться с ним. Как и предполагалось, вскруженный её женским шармом молодой парень ждал её в Зале Очищения. И это предрешило его судьбу.

- НЕТ, СЕСТРА! – увидев клинок, закричал послушник.

Удар кинжала лишил его двух пальцев правой руки. Кровь брызнула на пол, начав кипеть, едва коснувшись его. Он хотел снова крикнуть, но удар в горло навеки заставил его молчать.

Ингар захрипел, а его алая кровь, пенясь, вытекала из разрезанного горла. Его лицо было искажено ужасом и вовсе не было похоже на то зло, каким его описывал посланник Света.

- Ты сделала это, молодец, - слышала она в своей голове, - мы оценили это твоё рвение, ты станешь одной из нас. Во тьме наш путь, Линора.

Только тогда она поняла, что натворила. Только тогда она поняла, кто на самом деле был чудовищем в монастыре. Услышав быстрые шаги бегущих в Зал обитателей монастыря, она поняла, что с ней сделают за столь жуткое преступление.

- НЕТ! – в ужасе крикнула она, крепка сжав ручку кинжала.

К тому времени, когда первый служитель прошёл арку Зала Очищения, она уже лежала в лужи собственной крови.

2.

Едва настало утро, как в лагере началось оживление. Молодые войны ордена судорожно бегали вокруг, словно муравьи, почуявшие врага. Более старые и опытные вальяжно расхаживали с хмурыми лицами, укоряющее посматривая вслед убегающим.

- Эй, ты, - послышался хриплый шёпот слева.

Дёргая головой в колоде, таурен попытался оглядеться, но ничего не получалось – только деревяшка впивалась сильнее в шею.

- Не дёргайся, только больнее будет, - продолжил хрипящий. – Значит, ты, типо, военный преступник?

- Кто ты? Я не видел никого из Орды среди пленников, когда нас направили в этот лагерь.

Собеседник молчал.

- Умер что ли?

- Нет, просто, - он замялся, - я, можно сказать, из Альянса.

Таурен захохотал, обратив на себя внимание проходящих мимо рыцарей, за что сразу же схлопотал удар палкой по спине.

- Вот они, ублюдки из Альянса. Клеймят своих, словно кодо.

- Не спеши судить, я их не оправдываю, но я не особо на стороне Альянса, - усмехнулся сосед, - скорее даже наоборот. За мою карьеру мне пришлось убить больше, чем если бы я оказался в рядах бравых вояк на войне.

- Наёмник, - сплюнул таурен, - среди моего племени нет такой скудной профессии.

- Да не важно, - недовольно пробормотал бандит. – Похоже у нас тут концовка нашего путешествия.

К преступникам двигалась процессия из нескольких рыцарей низкого круга и два седовласых ветерана. Молодняк начал делать вид, что чем-то очень занят, в то время как толпа, гудя и обсуждая что-то очень важное, но, не зная языка, таурен всё равно не мог понять, что они обсуждают.

- О, нет, новости так себе, - едва процессия удалилась, заговорил бандит. – Они говорят, что видели, как с севера в сторону города летит Некрополис. Надо рвать когти, таурен, иначе станешь безмозглым, как все с севера.

- Твоё дело, посмотрим, как ты справишься с колодками.

Оставшийся день, его собеседник больше не разговаривал.

- Наставник? – удивлённо спросила Шпенька, увидев старика у себя в келье.

- Нам нужно поговорить о твоём последнем задании, послушница.

Гоблинша, читавшая всю ночь откровения святой, уставшая и не выспавшаяся, покорно опустила глаза. Вспомнив, о том, что она видела тогда, она постаралась собраться с мыслями. Сохранив самообладание, она начала свой рассказ.

За четыре недели до случившегося в монастыре, Шпеньку и ещё троих послушников отправили на раскопки под церковью Нового Авалона, городка рядом с монастырём, так как местные обнаружили в земле таблички со странными рисунками.

Послушники выполнили всю чёрную работу, откопали несколько табличек и собрали ещё четыре реликта прошлого, и как только настал вечер, собрались уходить. Но гоблинша заметила притягательный блеск в земле. Это остановило её. Она медленно наклонилась к объекту.

Но, поняв, что он не несёт никакой ценности, она собралась в монастырь. От утомления задремала у задней стенки церкви, поэтому и прибыла только поздно ночью.

- Так всё и было? – спросил наставник.

- Да, я рассказала всё.

- Что ж.

Гоблин направился в сторону выхода, и, остановившись у арки, снова повернулся к послушнице.

- Сегодня сюда придут сэр Инглун и сэр Тарион – паладины Ордена и его военачальники. И их заинтересовали все события, происходящие в монастыре за последний месяц. Надеюсь, ты будешь убедительнее.

Золотой блеск напоминал о старых золотых монетах снежных гор Альтерака, в которых можно было найти сокровища павшего королевства. Отец часто разъезжал по различным уголкам материка, дабы искать материальные блага, которые можно спокойно обменять у старьёвщиков Картеля. И она видела заманчивый блеск его трофеев, который манил её так, как никогда.

И теперь она чувствовала то далёкое, притягательное желание обладать, когда отблеск золотого предмета попал на её глаза.

«Какой прекрасный предмет», - подумала она. «Как бы замечательно он смотрелся в её комнате там, в монастыре».

Не сомневаясь ни секунды, она схватила блестящий предмет, и он завибрировал в её руке. Холодное покалывание прошлось волной по её телу, словно покинутое волнующее чувство, одно из тех, от которого она отказалась ради служения Света.

Тишина. Она вслушивалась в каждый вечерний звук в попытке зацепиться за хоть какой-то отголосок предмета.

Но он молчал.

Разочаровавшись в своём открытии, она уже собралась уходить, как вдруг поняла, что не может оторвать руку от предмета. И вдруг.

- Ты должно быть очень сообразительная девушка, Шпенька.

Она резко дёрнулась, но вырваться из хватки предмета так и не смогла.

- Кто ты! Отпусти меня! Немедленно! – вскричала она.

- Я хочу поговорить с тобой, - продолжил спокойный голос. – Ты очень важна, и даже не представляешь насколько.

В отчаянии послушница обратила взор в сторону гор, где ещё час назад было солнце. Но багряная пелена гор начала менять цвет, превращаясь в фиолетовую дымку, поглощающую всё на своём пути. Небеса темнели в пурпурном месиве, пока весь мир не поменял цветовую гамму, потеряв все отблески света, став монотонным пятном краски.

- Бездна… - прошептала Шпенька.

- Я вижу, ты хорошо слушала своих наставников, - продолжил голос. – Твоя жизнь особенно ценна. Ты сыграешь огромную роль в этом мире. Но только если будешь делать то, что мы скажем тебе.

Она изо всех сил напряглась, что бы вспомнить молитву, способную отогнать Тьму. «Люстра, Люмина, Эксзорта», - повторяла она раз за разом.

Из Тьмы выросло огромное создание, колючее и пустое, известное послушником как порождение Бездны. Оно взмахнуло лапой и указало на север, обнажая свои фиолетовые клыки. В последний момент Шпенька почувствовала неожиданный прилив сил, и она высвободила всю энергию Света, что смогла призвать. Яркая вспышка ослепила порождение, и прорвало тьму мира Бездны.

Оторвав руку от предмета, Шпенька обнаружила, что на дворе уже была глубокая ночь. В метре от неё, среди пыли и раскопанной земли лежал светящийся осколок, который теперь имел свой настоящий вид – фиолетовый кристалл. Быстро схватив кусок ткани, она накрыла кристалл и, схватив его, поместила в свою походную сумку.

Твоё лицо, когда все такие бояться чужих и надеются на тебя, а ты знаешь, что в этом фильме точно не умрёшь.

Хвала тормозному интернету, поднял настроение с утра =)

Произошла эта история со мной, когда мне было лет 12. Как обычно, летом родители отправляли меня и брата в деревню к бабушке и дедушке. И, как полагается в сельской местности, почти в каждом дворе с подростками был в том или ином состоянии старый мотоцикл, ведь каждый мальчишка мечтал о таком агрегате. Мой брат не был исключением.

Мотоцикл появился у него лет в 16 и всё своё свободное время он посвящал ремонту, улучшению и уходу за мотоциклом Иж Юпитер 4, который достался ему с люлькой и некоторыми неполадками, которые он вскоре исправил. Но история тут скорее обо мне =)

В общем, как полагается, после месяца эксплуатации решил старший брат поучить младшего азам пилотирования. Для этого мы в сопровождении сидящего в люльке друга Лёхи и сидящего на ней двоюродного брата Влада отправились за село по трассе. Я сразу предупредил, что сяду за штурвал только если мне дадут прямую чистую дорогу. Мне был проведён инструктаж как правильно рулить, и брат начал искать подходящее место.

Когда я увидел выбранную дорогу – граничащую с посадками и уходящую немного под горку – меня уже что-то насторожило. Но далее события развивались стремительнее пули. Усевшись на заветное место, в желании показать брату, что я тоже не промах, я завёл двигатель и тронулся с места. Но через пару метров, мотоцикл наехал на кочку, которая нехило тряхнула мотоцикл, и ручки руля проскользили у меня в слабой хватке, в результате чего газ был выжат на полную. Внезапно «прямая» дорога начала уходить налево, обнажая скрывающийся за высокой травой овраг. Грохот мотора и злосчастная кочка сделали своё коварное дело – мой разум сказал «прощай» моему телу и умчался в неизвестном направлении, оставив меня замершим в последнем состоянии – выжимающим ручку газа.

Далее со слов брата:

Смотрю на тебя и вижу, что ты впал в ступор. Ну, я кое-как отодрал твои руки от руля и с поворотом остановился. Смотрю в люльку – никого. Думаю всё, приехали, когда разворачивался резко, Влад с Лёхой улетели в овраг. Вдруг смотрю, в нескольких метрах из кустов голова торчит. Подбегаю – лежат. Смотрят на меня выпученными глазами:

- Вы живы? – спрашивают.

- Да, а вы как?

- Ну, мы чувствуем, что Санёк передачу не переключает, смотрим на него – у него глаза стеклянные. А впереди овраг. Мы друг на друга посмотрели, и не сговариваясь спрыгнули.

Потом эту историю долго вспоминали. И про меня, вцепившегося в руль. И про десантников, которые катапультировались аки каскадёры профессиональные. Прав я с тех пор не получил, но ездить что на машине, что на мотоцикле научился. Наверное. Желающих проверить пока не нашёл.

Отчаявшиеся автолюбители Саратова выкидывают свои машины на помойку! Невозможность купить гараж из-за низких доходов приводит к тому что чуть ли не каждый день можно встретить новенький автомобиль на помойке.