Krestalisa

- Да ладно, всё, - он попытался грубовато отстраниться, но она перехватила его руки - твёрдо, решительно, и ему вдруг вспомнился тот, больничный ангел с сияющими зелёными глазами...

- Нет уж, стой, - тихо, но уверенно сказала она. - И говори честно, как на духу... Я что, в самом деле тебе нравлюсь?..

Он медленно поднял голову, в глазах горели два голубоватых огня, а на террасу залетел шальной ветер, знакомый предвестник приближающейся грозы.

- Ты разве сама не поняла? По-моему, у меня на физиономии всё написано.

- По-моему, на ней чаще всего написано что-то вроде «Сгинь, ведьма»... И пара ласковых для меня тоже всегда наготове, правда ведь?..

Он фыркнул и закатил глаза.

- Ну а ты что хотела, чтобы я строил тебе глазки из... вот этого, мать его, кресла?.. Я... слово себе дал, что если так и не встану - найду способ от тебя избавиться. Я всё же не конченое чмо, чтобы после мужа-говнюка предложить тебе мужа-инвалида!.. Тебе... Да я смотреть на тебя не могу - у меня в голове мутится от твоей красоты!.. А от твоей доброты и силы я стыдом горю... Это невыносимо... Лучше бы ты меня била... да и то, наверное, всё равно любил бы, как преданный пёс... Слышишь?.. Псиной готов в ногах валяться - лишь бы не гнала... вот до чего докатился...

Арина вдруг засмеялась, а из окутавших небо грозовых туч просыпались вместе с горохом дождя первые белые вспышки. Но она даже не вздрогнула, улыбаясь загадочной улыбкой настоящей Женщины, от которой у него переворачивалось и сжималось всё внутри.

- Ты и в самом деле думаешь, что меня смущает твоё кресло?.. Да если б не ты... Я бы вообще никогда не узнала, кто я и зачем живу. Это ты вернул мне себя! Ты заставил поверить, что я чего-то стою, ты заставил бороться за себя! Ты вытащил меня из зловонной ямы, в которой я просидела почти всю жизнь и ещё считала, что нормально живу!.. Да я тебя полюбила ещё тогда, в квартире - за одну ту фразу «Где здесь ты?..» - помнишь?.. И за жёлтый зонтик... Господи, да ты даже не понимаешь, какой ты крутой мужик, мне до тебя ещё дорасти надо... И ноги твои тут вообще ни при чём... Конечно, я выйду за тебя... Если ты не передумаешь, конечно...

Она ткнулась ему в колени, обняла ноги и расплакалась - от облегчения. И в этот миг громовой раскат упал на землю, сотрясая её до самых каменных костей, и широкие горячие ладони, накрывшие её голову, дрожали тоже - от больше не сдерживаемых чувств...

... - Ну ты там скоро?.. - Соня сбежала сверху, прихватив подмышку Карлсона - ленивого пушистого кота, вылупившегося из подобранного в городе дворового забулдыги, который до сих пор не мог наспаться и наесться и теперь сонно жмурил сквозь толстую щёку янтарный глаз.

- Да сейчас, сейчас, - Арина украдкой облизнула капли мёда с ложки. - Последние заворачиваю. Как там Ярик?..

- С папиком в слинге гуляет, - засмеялась девочка. - Там непонятно, кто кого выгуливает!.. Тарахтят оба на своём птичьем языке, абсолютно счастливые!

Арина тоже улыбнулась и, не удержавшись, сунула в рот ещё ложку, зажмурившись от удовольствия.

- Эй, Арин, ты что, хочешь, чтобы Ярика опять обсыпало?.. - Соня бросила гулко шлёпнувшегося кота и решительно отобрала у неё ложку. - Поди и печенья успела натрескаться, пока я наверх ходила?

- Ну, одну только, - повинилась та. - Вот будешь своё дитё грудью кормить, тогда уже я буду из-под твоей кровати фантики выгребать!.. Вот увидишь!..

Тёплый ветер с реки ласково шевелил полупрозрачные полотнища тюля на террасе, призванного создать уют и защиту от солнца для молодой мамы и грудного дитятки. В открывавшихся просветах полыхали рудбекии, канны и бархатцы, дальние берёзы подбило золотом, купались в реке длинные перистые облака. Юный сентябрь тоже лениво щурил жёлтые глаза, радуясь ласке солнца.

- Ну что, мамочка!.. - это дед Валера, осанистый, в белой рубашке с вышитым воротом, пробасил, степенно заходя на террасу под руку с Нелли Семёновной. - Принимай поздравления, красавица! С новорожденным тебя!

- Ариночка ты моя Викторовна, - подхватила Нелли Семёновна, снова изысканно одетая, похорошевшая, с модной причёской и ниткой речного жемчуга на груди. - Ну как же я счастлива за вас! Боженька на небесах радуется, а уж мы - и подавно!..

Арина засмеялась счастливо, принимая от пожилой пары огромный букет роскошных белых роз. Обняла по очереди, а потом ещё и обоих сразу - вот кто бы мог подумать, что Нелли Семёновна не только за исцелением в Ясенёвку приехала, но ещё и согреть целителю давно опустевший дом?..

- Спасибо, милые вы мои! Проходите, проходите! - растроганная хозяйка усадила их в мягкие кресла.

- А вот и мы! - Татьяна с мужем Сергеем, пыхтя от огромного количества пакетов, закатили на веранду новёхонькую коляску с мощными протекторами на колёсах.

- Ого! - засмеялся Данил. - Это ж танк, а не коляска!

- Что бы ты понимал, - важно сказал Сергей. - Это вездеход - ей ни снег, ни грязь, ни песок нипочём, в ваших пенатах - самое то! К ней и москитная сетка пристёгивается, и сумку вот сюда повесить можно, а вот карманы всякие - для бутылочек, памперсов и всякого такого - Сонька выросла, а ты уже забыл, сколько всего маманьке с лялькой надо! Вот теперь вспоминай!

- Абсолютно шикарная, - Арина даже за щёки взялась от восторга. - Я её уже люблю!

- Я сама с Яриком гулять буду после школы, - сказала Соня и покачала упругую рукоять.

- А мы, а мы когда? - пропищала Маша, Танина дочка.

- А мы на выходных, когда приезжать в гости будем, - ответил ей Миша, старший. - Сонь, ну как там, в Голландии?..

Соня, на каникулах ездившая к матери с новым мужем по взаимной договорённости, слегка приосанилась.

- Ну... красиво там, цветов много, зданий, то сё... Но скучно как-то. Здесь лучше!.. Я тебе потом фотки покажу.

- А ты что, здесь где-то в школу ходишь?

- Я учусь на семейном образовании, - ответила девочка степенно, с внутренним достоинством. - Удалённо, по интернету. У нас такой же класс, только маленький. И с уклоном в художку. Это очень круто, мне нравится. Старую школу даже вспоминать не хочется! И папа меня ещё в город возит в художественную школу и в бассейн. Два раза в неделю.

- Повезло же, - с явной завистью протянул Мишка. - Тоже, что ли, к родителям подкатить?..

Маленький Ярослав сорока дней от роду, уютно устроившийся в новой колыбельке на колёсах, смотрел на собравшихся распахнутыми глазёнками, в которых отражалась и тонула небесная лазурь. Арина и без экстра-зрения, с закрытыми глазами ощущала волны льющейся от него благодати, чистую силу ангельской любви, заполнявшую всё вокруг. К нему подходили гости, нежно трогали крохотную ручку, он благосклонно хватал их за палец, иногда улыбался беззубым ротиком, вызывая прилив всеобщего умиления.

А деду Валере даже досталось радостное гуканье. И Арина, глядя, как они общаются, каким-то глубинным пониманием отточенной даром психики знала, что всё не так просто. С тех пор, как она забеременела, ни разу больше не явился ей чудесный старец. Но его мощную чистую ауру она теперь ощущала постоянно. Рядом. Сначала внутри, а теперь снаружи.

И глядя в распахнутые глазёнки сына, видела знакомую ей глубину. Понимал ли сам Валерий Трифонович?.. Она не знала, но о таких вещах говорить не принято. Да и не надо - у кого сердце на месте, тот и сам всё чувствует. Правильно говорилось в «Маленьком Принце» - зорко одно лишь сердце...

- О чём думаешь? - коснулся уха горячий шёпот, и она невольно вздрогнула. Руки любимого нежно обняли сзади, и как всегда, всё её существо задрожало от нахлынувшей радости.

- О том, что никогда не была так счастлива, - тихо сказала она, глядя на весело общающихся взрослых и детей, на синее полотно осенней реки, на белые занавеси, колышущиеся будто бы не от ветра, а от какой-то вселенской нежности. - О том, что ещё полтора года назад была на самом дне... потеряла смысл жизни и даже предположить не могла, что смогу стать мамой!.. а теперь... поверить не могу в то, что теперь у меня есть ты... сын... дом... любимые и любящие люди, друзья и родные... И при этом мне кажется, что это только начало и всё самое лучшее ещё только впереди...

- Так и есть, - он зарылся носом в её волосы. - Так и есть, любимая. Я тоже это чувствую. И у нас впереди ещё полно нужных и важных дел!

- А ты... не будешь против, если я продолжу травами заниматься, как Ярославик чуть подрастёт?.. Люди и сейчас всё спрашивают, не принимаю ли я. И у меня прям сердце замирает... дар требует применения... Да и дед Валера прям заскучал, всё боится, что я это дело брошу, так и сяк намекает...

- Ну конечно, я не буду против, что ты такое говоришь!.. Я у тебя что, тиран какой-то? Деспот?..

Она засмеялась и чмокнула его в нос.

- Ну если только чуть-чуть. Тиранчик!.. Кто всю беременность меня контролировал, шагу лишнего ступить не давал?

- Так то ж за дело!.. То в лес на сносях собираешься, то в майскую воду лезешь!.. То до полуночи с дедом зельеварите как чумные!..

- Ну ладно, ладно!.. Признаю, где-то перегибала.

- Вот то-то же, - с напускной суровостью сказал муж, отстраняя её на вытянутых руках, и в его глазах - всё таких же строгих, глубоких, она видела до краёв наполненную любовью бездну. А потом он улыбнулся медленно и чарующе.

- Ты моя волшебница, моя богиня. Я буду поддерживать тебя во всём. Всегда и всюду. Даже не сомневайся.

- И я тебя буду поддерживать - всегда и всюду, любимый.

Губы соприкоснулись, руки сплелись, но они тут же отстранились, улыбаясь той самой улыбкой, что могут делить лишь влюблённые. У них ещё столько времени впереди - под сенью этого старого-нового дома, в котором теперь всё время будет звучать детский смех, а где-то и плач, не без этого! А ещё - разливаться по углам дух свежего печева, мурчать в старом кресле лохматый кот, и дед Николай, сурово посматривая с портрета, нет-нет да спрячет в бороду тёплую улыбку.

Есть такая народная мудрость - никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.

Разве могла Арина в ледяных глазах призрака разглядеть сияющий образ будущего счастья?..

Только теперь она понимала и всем сердцем чувствовала, что не бывает никогда человек одинок, даже в пучине беды и несчастья. И помимо руки небес, что всегда тянется к любому страждущему, в любом из нас есть собственный источник бесконечной и мудрой силы любви.

Нет, ничто в этом мире не случайно.

Каждая боль, каждая слеза, каждый удар молнии — это не наказание. Это приглашение. Приглашение стать сильнее. Приглашение увидеть свет в самой кромешной тьме. Приглашение открыть дверь, за которой ждёт настоящая жизнь.

Арина открыла. И вошла.

А за порогом оказался старый дом, где пахнет пирогами и собранными жарким полднем травами; река, в которой отражаются сразу две луны — небесная и та, что в глазах у любимого; детский смех, разгоняющий даже самые чёрные тучи; и тихое, глубокое, как этот омут, понимание: чудеса случаются не тогда, когда гремят фанфары, а тогда, когда два израненных сердца решают биться в унисон.

Ведь настоящая магия — это просто умение любить, несмотря ни на что.

И жить — благодаря всему.

Дорогие друзья, спасибо за прочтение! Напоминаю, что здесь можно бесплатно скачать сборник моих рассказов.

Он пока ещё не вставал, ноги дико болели, мышцы успели заметно атрофироваться, несмотря на массаж и все Аринины старания, так что нагрузки давались ему нелегко. Но никто ни разу не услышал от него даже сдержанного стона, хотя его боль Арина чувствовала всем существом, и она выбивала из неё жгучие тайные слёзы.

Прошло восемь дней с того выезда на реку, прежде чем он начал шевелить пальцами ног, но для них и это была настоящая победа, по поводу которой Арина с Соней испекли огромный торт со взбитыми сливками и лесными ягодами.

Так пролетали дни, лето спелым яблоком катилось к августу, заколосились травы, пришла полоса дождей и тяжёлых парных гроз, поначалу пугавших Арину до мелкой дрожи. Она с большим трудом удерживалась от визга, каждый раз, как росчерк молний вспарывал тёмное брюхо свинцовых туч.

В такие моменты, если Данил был рядом, он просто молча прижимал её руку к груди, и она ощущала ритмичный стук его сердца, потихоньку успокаиваясь. А он словно брал на себя функции её перепуганного организма - дышал медленно и глубоко, выстраивал спокойный сердечный ритм, окутывал тёплым сиянием чувства, которое не смел облечь в слова.

А вот Соня не только не боялась гроз - Арина с трудом удерживала её под крышей: девчонка норовила выскочить в сад и закружиться по полянке прямо под хлещущими струями. Аринино горло сдавливало тисками страха, она запрещала ей выбегать, на пару с встревоженным отцом, и Соне оставалось лишь жадно впитывать буйство стихий с террасы, расширенными ноздрями втягивая насыщенный озоном воздух, и смеяться над Ариниными жалобными писками.

А если гроза прикатывалась ночью, Соня распахивала настежь окно мансарды и позволяла дождю и ветру врываться в комнату, срывая занавесь с колец...

- Вот где настоящая ведьмочка, - заметила Арина как-то после очередного светопреставления. - Не то, что я, трусиха...

- Да уж, такое чувство, будто у нас тут ведьминский шабаш намечается... - усмехнулся Данил. - А я на подхвате...

По вечерам они частенько собирались у Данила в комнате и смотрели какой-нибудь семейный фильм. Смеялись, пугались, пускали слезу, хрустя поджаренными с солью и пряными травками сухариками.

Арина впитывала эти часы всей душой... Закрывая украдкой глаза она мечтала, что они - семья, что всё это - настоящее, а не её сладкие грёзы... Что ей не придётся подыскивать себе угол, как только Данилу перестанет требоваться её постоянная помощь. Надеялась, но...

Часто, перетирая в ступке очередную порцию трав, она невидящим взглядом смотрела в стену и пыталась понять, что она чувствует к Данилу. Была ли это любовь?.. Потому что ничего похожего на тот ураган чувств, что уносил её на горячих крыльях молодости в объятия первой любви, она не испытывала даже близко.

Это было странное чувство тепла, покоя и дома. Даже не так... ДОМА.

Оно поселилось где-то глубоко внутри, согревая, будто личное маленькое солнышко, а стены удивительного дома отражали и возвращали это тепло. И ей хотелось расширить это чувство, выплеснуть его за пределы тела и дома - на будущие цветники вместо заросшей дернины, на кусты неухоженной, заросшей крапивой смородины и крыжовника, на старые яблони и вишни, буйствовавшие на задах участка, и дальше, дальше, дальше... Везде и всюду, куда хотелось приложить хозяйскую хватку и старание рук.

Но эта точка роста, начало, исток был именно здесь.

В этом старом доме с покряхтывающими полами и маленькими окошками. Рядом с суровым мужчиной в инвалидном кресле. И вот что удивительно - с мужчиной, который не мог встать, обнять, защитить. Не водил по ресторанам и не говорил комплиментов. Не дарил цветов и не смотрел влюблёнными глазами. Он смотрел, да, но пристально, глубоко, в самую душу смотрел, и на дне его глаз она видела боль, не решалась растревожить её ещё больше...

Она довольствовалась тем, что у неё было и научилась благодарить жизнь за каждый новый день рядом с ним.

И так спокойно и надёжно, так уютно и хорошо ей никогда не жилось с Димой. И ничего другого ей пока больше не хотелось... Согревать, светить, исцелять, просто быть. Просто быть рядом.

Так что это за чувство?..

И что будет, если придётся уйти?..

Данил ни разу не заговорил о том, что будет в будущем.

Да и она понимала и принимала, что вряд ли он испытывает к ней что-то, кроме благодарности и дружеской привязанности. Даже дружбу сохранить будет нелегко - он нелюдим и мрачноват. Не затянулась кровавая рана потери товарищей, да и вряд ли хоть когда-нибудь она закроется полностью...

А она... Ну зачем ему она? Что она будет делать, когда перестанет быть сиделкой?.. Что она умеет, кроме как готовить простейшие снадобья из трав и работать библиотекарем?.. В этой деревушке даже школы не было, не то, что библиотеки.

Вернуться в город?.. Попытаться экономно жить, снимая где-нибудь угол, вернуться в библиотеку - интересно, как там Нелли Семёновна? - и параллельно пытаться найти работу получше или освоить удалёнку?.. Почему-то одна только мысль об этом повергала её в такое глубокое уныние, что она в очередной раз трусливо загоняла её подальше.

Пусть всё идёт, как идёт. Как там говорится в мудром изречении: «Делай, что должен, и будь, что будет...»

... - Деда Валера, я пришла! - Арина, закрывая за собой старенькую скрипучую калитку, как всегда, предупредила о приходе.

- Заходи, заходи, дочка, - махнул он рукой, приоткрыв окошко. - Посетительница у нас, аж с города, тебя как раз ждём!..

Легко взбежав на крылечко, она привычно толкнула дощатую дверь и вошла на закрытую веранду, где они с дедом обычно принимали людей. И, ахнув, едва не выронила сумку со свёртками готовых трав и баночками мазей.

- Нелли Семёновна?..

Сухонькая старушка с шёлковым платком на голове медленно поднялась с гостевого стула, и прижала руки ко рту.

- Ариночка Викторовна?.. Да как же это?.. Откуда же?..

- А вы, Нелли Семёновна? - Арина никак не могла прийти в себя не столько от самого факта появления коллеги, сколько от того, насколько та переменилась...

Некогда статная, приятная лицом пожилая дама превратилась в старуху со сморщенным, будто печёное яблоко, лицом с выцветшими, выплаканными насквозь глазами. Арина подошла ближе и неверяще, словно во сне, прикоснулась к шёлковому платку, который прежняя Нелли Семёновна ни за что не повязала бы таким образом. И женщина затряслась, меленько закивала, дрожащие пальцы стянули платок, обнажив лысую, покрытую редким седым пушком голову.

- Операция? - одними губами шепнула Арина. - Химия?..

- Права ты оказалась, Аринка, - всхлипнула женщина. - Права... Вот... и операция... и химия... через ад прошла... да вот боюсь, без толку всё, и анализы плохие...

- Ну, ну... - бережно обняла Арина хрупкое, слабое тело. - Нелли Семёновна, да вас сам Господь сюда привёл... Мы вас подлечим, поможем - откуда вы узнали про нас?..

- Да я и подумать не могла, что и вы здесь, Ариночка Викторовна! - она достала платок и поспешно, стесняясь, вытерла слёзы. Я вот, к Валерию Трифоновичу... слухами земля полнится, сказали, травник хороший в деревне живёт, сам вылечился и людям помогает... а когда такое случается, то хоть в Бога, хоть в чёрта, как говорится...

- Ну, ну, Нелюшка Семёновна, тише, тише... всё будет хорошо, - снова забормотала Арина, совсем растерявшись, и вдруг увидела Ратибора.

- Обратно в город ей нельзя, - необычно строго посмотрел он ей в глаза. - Жизни в ней почти не осталось, сама взгляни.

Арина привычно и уже почти мгновенно сменила режим, хотя и так догадывалась, что дело плохо - уж больно хилой выглядела бывшая коллега... Клочки её ауры кое-как держались за контуры тела, измученного отравой, хотя прежнего плотного комка черноты не было, и это вселяло хоть какую-то надежду.

- Нужно сейчас же начинать, - продолжил старец. - Иначе она не увидит рассвет. Я сейчас Валерию подскажу, что ей сразу дать, а потом с тобой отдельно поговорю - непростая трава тут нужна, тебе тоже подготовиться нужно, чтобы правильно её приготовить.

Арина едва заметно кивнула, и вместо старца вновь появился дед Валера, сноровисто и ловко занявшийся приготовлением отвара.

- Так, Нелли Семёновна, - твёрдо сказала Арина. - В город вам сейчас нельзя. Вы останетесь в деревне, пока отвар готовится, сбегаю сейчас, поспрашиваю, где комнатку снять можно...

- Куды собралась? - грозно повернулся дед. - Что у меня, места в хате мало?.. Вон, сама знаешь, комната пустая, постеля тоже есть, придумала тоже!..

- Да я... - растерялась Нелли Семёновна. - Не хотела стеснять...

- Да не стеснишь, не стеснишь, - сурово сказал дед. - Под присмотром моим побудешь, а то, непонятно, в чём душа-то держится!..

- Конечно, Нелли Семёновна, - затараторила обрадованная донельзя Арина. - Деда Валера у нас добрый волшебник, давайте, поживёте пока тут, пока не полегчает, а там потом вместе подумаем, как лучше. Я родным вашим могу сама позвонить, если что.

- Да не надо, не надо!.. - всполошилась старушка. - Сыну и без меня проблем выше крыши, сорвётся ещё из Москвы-то, не хочу я его дёргать...

- Так они... не знают?.. - спросила шокированная Арина. - Про операцию?.. Да как же так-то?..

- Не хочу, - упрямо мотнула та головой. - Только жизнь у него наладилась, только работу хорошую нашёл да с женщиной встречаться стал хорошей. А дочка одна троих поднимает, младшему только в школу идти... Ну куда?..

- Ладно, дело ваше, - не стала спорить Арина. - Я вам сейчас постелю и сразу начнёте травки пить. Не переживайте, дорогая коллега, мы ещё с вами почитаем классиков под травяной чаёк!

Женщина, не выдержав, снова ткнулась ей в плечо и расплакалась.

- Что случилось? - встревоженно спросил Данил, когда она вернулась. - На тебе лица нет!

Выслушав историю про Нелли Семёновну, он знакомым, по-военному сухим голосом, спросил:

- Что я могу сделать? Чем помочь?..

- Данил, что ты... - растроганно прошептала Арина. - Это наша с дедом Валерой задача. Мы справимся. Просто... мне нужно будет чаще отлучаться какое-то время. Ты же не будешь сердиться? Дед Валера капельницу не сможет поставить, а я умею. Нелли Семёновна очень плоха... пригляд ей сейчас нужен...

- Сердиться... - скривился мужчина, яростно вцепившись в подлокотники. - Арина, единственный, на кого я здесь сержусь - это только я! Я сам! Сам!.. Виноват во всём этом!.. Это ты на меня должна сердиться!..

- Да за что?.. - растерялась она. - Ты чего?..

И тут он, к её ужасу, вдруг рванулся в сторону приколоченного рядом поручня. Ухватившись за него, он буквально выдернул тело с безвольными ногами из кресла, тихо рыча, подтянулся и повис, навалившись грудью. Руки его дрожали, вены взбороздили кожу.

- Что ты делаешь?!

Она рванулась было к нему, но он рявкнул так, что по спине плеснуло ледяными мурашками, и она отшатнулась, чуть не брякнувшись на пол.

- Не подходи! Я сам!..

Он напрягся так, что воздух с шипением пневматики просвистел сквозь сжатые зубы. И поставил непослушные ноги на пол. Они стояли как колоды, не способные удержать вес, и Арина снова дёрнулась.

- Я сам!.. - снова прорычал он.

Ей было так страшно и больно, что она с трудом подавила крик. Но в то же время всем существом понимала, что именно его железная воля, его несгибаемость способна совершить чудо. Ведь и ярость бывает целительна - пробивает все преграды и препятствия одним огненным росчерком, как... как молния...

Она зажмурилась, молясь про себя всем святым сразу, а когда открыла глаза... он стоял.

Стоял на своих ногах!.. Да, по-прежнему вцепившись в поручень, да трясясь, будто осинка на ветру, искривившись от дикой боли, но стоял...

- Даня... - шагнула она к нему, распахнув руки. - Даня!.. - обняла худую шею, прижалась к колючей щеке, стараясь незаметно подпереть, поддержать. - Ты... Сам!.. Господи, неужели?..

- Если... пойду... - выдохнул он ей куда-то в шею. - Ты за меня... пойдёшь?.. А?..

Окончание следует...

Скачать бесплатный сборник моих рассказов можно здесь

Соня до сих пор спала, прикрытая простынкой, на диванчике в гостиной, но лицо её во сне стало таким мягким и спокойным, что переживать за неё не приходилось. И Яна даже не стала протестовать против того, чтобы она сразу осталась здесь, а за вещами девочки обещала заехать Татьяна.

- Твоя работа?.. - оттащила она Арину в сторонку, когда все уже рассаживались по машинам, чтобы ехать обратно в город.

- Да не переживай, Тань, совсем чуть-чуть. Просто успокоительный сбор. И небольшой шепоток, так, баловство...

- С ума сошла!.. А если она поймёт? Ты не представляешь, что эта баба может устроить!..

- Да ничего она не поняла. И не поймёт. Она ведь правда очень уставшая женщина - от этого бесконечного контроля за собой и всеми. Поверь, ей самой стало намного легче. Возможно, даже, что-то в душе проснулось - видно будет. Всё равно же она к дочери будет приезжать.

- Ох, смотрите у меня, - грозно сдвинула брови Татьяна, а потом не удержалась - хохотнула, вспомнив растерянное полусонное лицо Яны и обняла Арину. - На выходные, как обычно, приедем с детьми, но не вздумай полдня опять у плиты торчать!

- Ну тут уж ты мне не указ, - прищурилась та, и женщины рассмеялись обе. - Давайте с Богом, мы вас ждём!

- Папа... а мама правда не сможет меня увезти? Я буду жить с тобой? Здесь?..

Она всё ещё немного сонно щурилась, тёмные, почти чёрные глаза смотрели на Арину неуверенно и боязливо. Испуганный оленёнок...

- Это теперь мой дом, - мягко сказал Данил. - А значит, и твой тоже. Тебе же понравилось здесь?

- Очень, - тихо сказала девочка. - А я... не помешаю вам?..

- Иди сюда, - он протянул ей руки, и она доверчиво прижалась к нему. - Больше никогда так не говори, ладно?.. И... прости меня, дочка...

- За что, папа? - искренне удивился ребёнок.

- За то, что плохим был тебе отцом, - хрипло ответил мужчина, прижимая крепче худенькое тельце. - За то, что за тебя, самое близкое и дорогое, что у меня есть, не сражался, а думал только о себе... Сонечка, доченька... сокровище моё...

- Ты самый лучший папа на свете, - подняла голову девочка, и лицо Данила исказила болезненная судорога.

- Ты ещё мало знаешь о жизни, - выдохнул он. - И у тебя ещё чистая душа, бесконечно добрая. Ты даже не понимаешь, как ты неправа... Но знаешь что, дочка? Я теперь другим становлюсь. Мне вот Арина помогает - не только телом, но и душой восстановиться. И я очень буду стараться всё исправить. Буду стараться заслужить такие слова. Обещаю.

- Хорошо, папа, - серьёзно ответила она. - И я буду стараться быть тебе хорошей дочкой. Буду тебе и... тёте Арине по дому помогать. Я даже умею сырники делать и омлет.

- Как здорово! - искренне обрадовалась Арина. - У нас есть такой вкусный творог, давай завтра на завтрак сделаем сырники? С клубничным вареньем - я только вчера сварила чудесное варенье!

Наверное, впервые за долгое время Соня по-настоящему открыто и широко улыбнулась, и она подняла вверх оба больших пальца.

К удивлению отца и Арины, она сразу облюбовала мансарду и отказалась занимать комнату, которую уже начала освобождать Арина.

- Мне очень нравится... наверху, - застенчиво сказала она вечером, когда на небосклоне начали загораться звёзды, и встал вопрос, где девочке спать.

- И тебе не будет страшно? Одной, наверху? Может, с папой рядом всё-таки комфортнее?

- Нет, нет, - упрямо мотнулись кудряшки. - Я вообще темноты не боюсь. Она мне... друг.

Данил и Арина переглянулись за её спиной, когда она с лёгкостью взбежала наверх.

- Какая удивительная девочка, - пробормотала Арина. - Вроде бы в чём душа держится, но чувствуется в ней...

- Какая-то сила, - дёрнул уголком рта отец. - Да?

- И место это как ей по душе сразу пришлось. Будто домой вернулась.

- Похоже, это я притягиваю к себе... всё потустороннее... - тяжко вздохнул Данил.

- Похоже, у тебя был непростой дед, - заметила Арина. - Недаром он этакую крепость здесь возвёл и всё надеялся, что хоть кто-то вернётся... А вот для Сони, похоже, это само собой разумеющееся. Видно по всему, непростое здесь место. Место силы... родовой силы. Теперь я это и сама вижу...

- И тебя, - задумчиво сказал Данил. - И тебя притянуло... с таким необыкновенным даром. Как странно изменилась жизнь... Но знаешь... Почему-то внутри такое чувство, что всё правильно теперь. Как это, а?..

- У меня тоже такое чувство... Будто моя настоящая жизнь началась тогда, с той грозы и...

- И дурацкого привидения, - его губы исказила знакомая ухмылка.

- Ты был жутким, а не дурацким, - поёжилась Арина, и они засмеялись.

Он вдруг взял её за руку и молча прижался губами, щекой. Арина замерла, ощущая, как всё тело затапливает жаром, но даже не попыталась отодвинуться. Спустя вечность, он сам выпустил руку и, не оглядываясь, покатил кресло к своей комнате.

... Воля, воздух и красота природы, смешавшись в дивный эликсир, творили чудеса.

Арина ощущала себя настолько лёгкой и счастливой, и, самое главное, нужной, что каждый день благодарила Творца за возможность просто быть и просто жить. Она по-прежнему лечила, пекла, варила, собирала и сушила травы и по полдня пропадала у Деда Валеры. Первую неделю она ещё опасалась, что Яна что-нибудь учудит и настораживалась на каждый шорох шин, но потом дела и заботы хлопотливого жаркого лета закрутили водоворотом речного омута, и страхи растаяли в мареве летних дней. Яна звонила дочери довольно часто, но сама так и не появилась, чему Арина была только рада.

Соня же выправлялась прямо на глазах.

Она познакомилась с дедом Валерой, подружилась с приезжими детьми нескольких дачников. Наконец-то узнала ближе своих двоюродных брата и сестру - Татьяна привозила их на выходные, и они дружно и весело тусили вместе, носясь по деревне, купаясь в реке, а вечерами зависая в мансарде за любимыми компьютерными игрушками.

Арина купалась в весёлой музыке детских голосов, и ей казалось, она в жизни не слышала ничего прекраснее.

Но всё же дочка Данила предпочитала основное время проводить у себя в мансарде, за рисованием. Она рисовала так много, что Арина в конце концов рискнула съездить в город и привезла ей несколько папок акварельной бумаги и целую кучу разных рисовальных принадлежностей, вызвав у Сони такой поток благодарности, что Арина невольно разозлилась на её мать, вот ведь при деньгах баба, а даже нормальных карандашей ребёнку не купила!..

А самое главное - Данил ожил. В его глазах появился давно угасший свет жизни, пока ещё робкий, но Арина ловила его отблеск, запоминала, чтобы в моменты неуверенности и подступающего отчаяния держать его перед глазами. Ноги пока по-прежнему не отзывались на её труды...

- Папа, айда с нами за травками! - как-то предложила Соня. - Чего ты всё дома да дома?.. Мы тебя прикатим на реку, посидишь там, на нас посмотришь? Пошли?.. Ну, то есть, поехали?

Данил, растерявшись, кинул на Арину неуверенный взгляд.

- Ну а что? - подмигнула она, с колотящимся сердцем. Она сто раз хотела сама ему предложить, но, зная, как болезненно он воспринимает каждую её попытку облегчить ему жизнь, так и не решилась. - Конечно, что тут такого?..

- Люди увидят, - буркнул тот неохотно.

- И что?.. - не понял ребёнок. - Пусть видят. Пусть видят, что мой отец - герой! Ты же воевал, и ты не виноват ни в чём! И вообще, какое нам дело? Да и знают все уже и так! Ну папа!.. Что ты как маленький?

- Да и правда, чего это я, - засмеялся Данил, но Арина успела заметить, как он часто-часто заморгал и отвернулся. - А поехали!..

- Ура! Папа, ты молодец!..

Они поставили коляску в тенёчке под раскидистой липой, одуряюще звеневшей от тяжёлого гуда пчёл. Аромат мёда, намешавшись с речной влагой, дурманил головы почище хмельной браги. Данил, мучаясь от странного стеснения в груди, смотрел на двух своих девчонок, сноровисто бросающих в корзину толстые розовые головки клевера и думал, что никогда в жизни не был так ребячески счастлив.

Вот бы броситься сейчас навстречу, обнять сразу обеих и закружить, слушая взвизги девчоночьего хохота... Вот бы, содрав надоевшие одёжи, прыгнуть рыбкой в расходящуюся густыми волнами истомлённую летнюю воду, в которой неспешно плыли пухлые облака... Вот бы подкараулить эту зеленоглазую ведьмочку за той ракитой, уронившей до земли водопады кос, утащить её в зелёный шатёр и заглянуть в самое донышко зелёного омута её души... Бережно коснуться губами смеющихся губ, наслаждаясь её робостью и одновременно манящими дерзкими искорками в глазах.

Счастье кружило голову, отравленное немощью и горечью, как ядом засевшей в груди вражеской стрелы. Разве нужен он ей... такой?..

Ведь теперь она совсем не то сломленное отчаявшееся существо, плачущее в парке над сломанным жёлтым зонтиком в горох. Она сама кого хочешь теперь вытащит, из любой бездны, из пасти отчаяния, из горя и немощи. Драгоценная, не понимающая собственной красоты и силы женщина... когда придёт час прозрения, и она захочет стать по-настоящему свободной, что он будет делать без неё?..

- Ну как, пап? - Соня прибежала с полной корзинкой. - Понюхай! Смотри, сколько насобирали!..

От корзинки пахло тёплым густым мёдом, розовые шарики соцветий с серебристыми с испода листочками заполняли её до краёв, и Данил, не удержавшись, запустил в неё руку, поворошил мягкие парные комки цветов. Будто потрогал само лето за мягкий животик...

- Здорово, - улыбнулся он. - Ты прямо травница у меня, кто бы мог подумать!

- Здесь так хорошо, - радостно вздохнула девочка. - Ты, пап, не представляешь, как мне хотелось всегда на природу... Я бы насовсем здесь жить осталась... Не хочу в город возвращаться.

- А по маме... не скучаешь?

- Ну... не очень, - призналась Соня, смутившись. - Мне кажется, ей... не особо до меня. У неё всё время работа, фитнес, СПА... и свидания. Я старалась ей поменьше на глаза попадаться. А теперь у неё Марк этот... голландец.

- Он тебе не нравится?

- Да не то, чтобы... нормальный, но по-русски не говорит почти. Улыбается, но... Скучно с ним. Мне кажется... - она помрачнела и уставилась на гладкое полотно реки, - она и хотела, чтобы ты меня забрал. Я ей только мешала. Я так просила меня в художку записать, а она всё говорила, что это дурацкое занятие и надо учиться быть красивой, чтобы потом замуж хорошо выйти... А я не хочу замуж! Я лучше вот как тётя Арина - травкам научусь. Буду людям помогать. И рисовать... Можно?..

- Можно, дорогая моя, - он прижал к щеке горячую, пахнущую клевером и детством ладошку. - Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.

- Спасибо, пап! Я же говорю - ты у меня самый лучший!..

Они засмеялись, обнявшись, и Арина украдкой стёрла слезу, стоя чуть поодаль, чтобы не мешать такому редкому и важному общению отца с дочерью. На её глазах строился невидимый, хрупкий, но такой важный мостик между двумя родными сердцами. А ведь если бы не его ноги, если бы не его... смерть... вдруг подумалось Арине, случилась бы эта так необходимая обоим связь?..

Неисповедимы пути твои, Господи...

Порой за всю жизнь родители и дети живут порознь, находясь вроде бы рядом, но не связанные душами и сердцами... вот как они с Димой, вдруг с горечью осознала она. Теперь она точно знала, что они бросили строить мостики почти с самого начала отношений, и её вины в том было не меньше, чем его... Нельзя строить дом без фундамента, лишь на взаимной страсти и буйном пламени юности... Ведь брак - это не сколько про великую любовь, сколько про партнёрство, крепкую дружбу и общие цели и мечты. Не думали они тогда о таких вещах, не учил их этому никто, а теперь...

Остался лишь пепел, развеявшийся на ветру жизни.

Да нерождённое дитя...

Арина сглотнула вязкую горечь и вновь перевела глаза на отца с дочерью. Зато у них теперь все шансы есть. И это правильно.

Данил вдруг охнул, дёрнулся, шлёпнул по икре, остервенело её почесав, и продолжил весело разговаривать с Соней.

Какое-то время Арина тупо стояла, не в силах сдвинуться с места.

Он. Шлёпнул. По ноге. Шлёпнул. Почесал!..

Она сделала шаг. Другой. Сердце билось в рёбра так, что отдавалось в горле и в костях. Она подошла со спины, да что там - подкралась, как ночная тать!.. Присела за деревом, подобрала веточку и прошлась кончиком по его ноге, пощекотала...

И вдруг поняла, что ветка замерла, схваченная крепкой рукой.

- Ты чего? - изумлённо спросил Данил, держа веточку. - Что ты делаешь?..

И вдруг глаза его расширились, он замер с открытым ртом.

- Да... - всё ещё неверяще прошептала Арина. - Ты... чувствуешь. Рефлексы... Ноги - чувствуют, Даня... Данилушка... Чувствуют!..

- Ура-а-а-а! - вдруг разнёсся, отразившись от речного зеркала торжествующий девчоночий крик. - У-ра-а-а! Папа, ты будешь ходить!!!

Продолжение следует...

Скачать бесплатный сборник моих рассказов можно здесь

Судя по гневным отблескам в его глазах, после развода они далеко не дружили. Холод между ними стоял такой, что Арина попятилась было в кухню, но взгляд Данила настиг её и буквально приморозил к полу.

- Останься пожалуйста, Арина. Возможно, нам понадобятся свидетели.

Губы Яны искривила ироничная усмешка.

- Ты как всегда в своём стиле, дорогой. Выставляешь меня чуть ли не монстром... и перед кем? - она повернула к Арине красивую голову. - Вы вообще кто такая?

Чёткие, почти графические черты, широко расставленные светло-карие глаза, холодные, оценивающие. Безупречный макияж, шёлковая блузка явно не с распродажи на «Вайлдберриз», неброская кожа сумки... Арина перевидала таких дам множество, на корпоративах мужа. Их незамысловатое послание можно было сформулировать коротко: «Я состоялась. Я из другого мира. Я контролирую ситуацию».

Вот только здесь в её контроле уж точно никто не нуждался.

- Меня зовут Арина, - тихо ответила она. - Я... помогаю Данилу с реабилитацией.

- Ну-ну-ну-у, - иронически протянула Яна. - Позвольте поинтересоваться, а медицинское образование у вас хоть имеется? Впрочем, Данил всегда любил большеглазок, так что какое это имеет значение, да, дорогой?..

У Данила побелели губы, он осторожно отстранил дочь, которая всё ещё тихо всхлипывала.

- Говори, что тебе нужно, Яна. И свои снобские замашки и оскорбительные намёки оставь для офисного планктона, которым ты командуешь.

- Сесть, я так полагаю, мне никто не предложит, - Яна выверенным изящным движением опустилась на ближайший стул. - Что ж, ладно. Ты и здоровый-то вежливостью не отличался, а уж теперь... - Она расстегнула сумку и вытащила из неё файл с бумагами. - Мне требуется твоё письменное согласие на выезд Сони за границу. Я выхожу замуж и переезжаю в Европу.

- О как! - прищурился Данил. - Странный выбор, при нынешних-то делах, дорогая. Все оттуда, ты туда?

- А вот это уже не твоё дело, милый, - почти прошипела она. - Странный выбор сделал ты, когда бросил фирму, которая только пошла в гору и пошёл воевать за медальки. А теперь вот наслаждайся результатом - в этой деревне так никому не нужный и сгниёшь. Странные условия для реабилитации, не находишь?

- Мама, - Соня оторвалась от отца и зашла за его кресло. - Не говори так, пожалуйста!.. Мне здесь нравится... Можно я останусь с папой?..

- Конечно, можно, дочка, - ласково отозвался тот, не сводя с бывшей жены яростно-ледяных глаз.

- Конечно, нет! - одновременно взвизгнула Яна, и по искусно вылепленной маске Снежной королевы побежали некрасивые трещины. - С ума свихнулся! Больной инвалид с приживалкой решил стать примерным отцом?! Ребёнку, с которым почти не жил?

- Арин, позвони, пожалуйста, Тане и узнай, где можно оформить несогласие на выезд. И пусть договорится с нотариусом, чтобы сюда приехал.

- Хорошо, - спокойно сказала Арина. - Я сейчас.

Она с прямой спиной ровным шагом ушла на кухню и лишь прикрыв за собой дверь, длинно выдохнула. А на террасе разразилась настоящая гроза, у Арины сжалось сердце за девочку, которая вообще ни в чём не была виновата...

- Тебе всё равно откажут! - доносились вопли на грани ультразвука. - Ты же убогий инвалид! Кто твоё мнение учитывать будет!..

- А это мы ещё посмотрим, дорогая. Я нахожусь в здравом рассудке и твёрдой памяти, у меня военная пенсия и выплаты по ранению, у меня есть жилплощадь. И самое главное, Яна - у меня, может, ноги не ходят, зато душа на месте. И я точно знаю, с кем и где ребёнку будет лучше. Да и Соня - давно не малышка, она сегодня тоже свой выбор сделала. Думаешь, судья это не учтёт, если всё-таки надумаешь судиться?..

Арина кратко изложила Татьяне суть дела, и та выругалась:

- Вот же, с...ка, и в деревню припёрлась-таки права качать. Короче, Арин, если всё будет нормально, через два часа приедем с нотариусом, а потом я самолично направлю заявление в миграционную службу. Бедная Сонька!.. Не нужна она ей, всю жизнь она Даньке нервы мотает, вымогательством занимается и несчастную жертву из себя корчит! Господи, какое будет всем счастье, если она и в самом деле дочь оставит и свалит!..

- А может?..

- Знаешь, Арин... по-моему, именно на это она и рассчитывает. Ты не смотри, что она там крик подымает. Она хитрая, расчётливая и думает только о себе любимой. Зачем ей Сонька, там, на чужбине, с новым муженьком?.. Обуза одна. Но, конечно, она там сейчас будет заливать, как она думает о ней, какое она там образование получит... европейское. Тьфу. Ладно, Ариш, отключаюсь, держитесь там, я ещё позвоню.

Интересно, подумала Арина, отключившись. Если Татьяна права, и всё это лишь игра опытной расчётливой хищницы... это легко проверить! У неё ведь есть отличный козырь, о котором противник ни сном ни духом. А ещё...

Она пробежалась взглядом по многочисленным пучкам уже сухих и ещё недосушенных трав. Ага, вот это... и чуток чабреца, ромашки... Пожалуй, достаточно. Она залила состав не успевшей окончательно закипеть водой, достала из шкафчика вазочку с тягучим свежим липовым мёдом, насыпала в блюдо напечённых вчера хрустящих печений. Отлично. Осталось только ещё кое-что...

Собрав поднос, она понесла его на веранду и по пути заглянула в висящее на стене небольшое зеркало. Оттуда, из глубины, на неё глянула зелёными ведьминскими глазами красивая женщина в ситцевом сарафане с лёгкой лукавой улыбкой. Женщина, полная внутреннего света и таинственной силы. Разве такую напугаешь начальственным тоном и дорогими туфлями?..

Как она и предполагала, Яна уже подвыдохлась кричать и только бессильно сжимала-разжимала кулаки, тем более, что на Данила её крики уже не производили впечатления. Демонстративно отвернувшись, он показывал дочери на реку и что-то тихо объяснял. Соня уже не плакала и даже слегка улыбалась, хотя нездоровая бледность не сходила с её лица, и у Арины в очередной раз сжалось сердце.

- Давайте чаю попьём, Яна, - невозмутимо предложила она, будто на террасе царила полная идиллия. - Вы же с города, по жаре, самое то - травяного чаю попить, с домашними печеньями. Сонечка, садись!

Соня улыбнулась и, с одобрительного кивка отца, села с краешка длинного стола. Яна, чуть поколебавшись села тоже.

Кажется, она рассчитывала совсем на другой результат. Она готова была к жалкому сгорбленному инвалиду в кресле, влачащему такое же жалкое существование, но встретил её воин с жёстким взглядом и холодными словами уверенного сильного мужчины. Взгляд её снова метнулся к Арине, разливающей по кружкам душистый чай. Чем она его взяла?.. Почему они выглядят так... естественно вместе, будто живут уже не первый год?..

Её скрутила иррациональная ревность. Ну чем эта селянка лучше неё, холёной, подтянутой бесконечными фитнесами, стильной, интеллигентной ?.. Почему он исподтишка всё время наблюдает за ней, и глаза его светятся странной нежностью?.. На неё, Яну, никогда он так не смотрел. И жених тоже не смотрит... У них всё по-деловому, по-европейски, взаимовыгодное партнёрство, как и должно быть в разумных семьях, а не в этой дикой отсталой стране, откуда давно пора было валить, да всё случай не представлялся...

Задумавшись, она прихлебнула чай и едва не вздохнула от удовольствия - чистый травяной вкус так хорошо лёг на пересохшее от жары и крика горло, а свежий мёд окутал терпкой сладостью язык. Н-да, есть в глубинке своя сермяжная прелесть, надо признать.

Почему-то слегка поплыла голова, и Яна вдруг ощутила, как же она устала... Захотелось лечь, раскинув руки, прямо на траву возле дома, скинуть опостылевшие шпильки и пройти босыми ногами по травке... Хорошо-то как...

- Ну вот, пусть подремлет немножко, пока Таня едет с нотариусом, - лукаво взглянула на Данила Арина, аккуратно опустив размякшую Яну на лавку и подкладывая ей под голову подушку. - А у Сони и так все признаки недосыпа налицо. И худая она слишком...

- Да Янка её задолбала своим здоровым питанием, кружками и тренировками, - вызверился мужчина. - Сама вечно на диетах и в спортзалах, и ребёнка туда же, дура безмозглая. Сколько раз мы из-за этого сцеплялись, ты не представляешь...

Он с бесконечной нежностью погладил по щеке спящую дочь.

- Ты... не переборщила? С травами?.. - с некоторым беспокойством спросил он. - Спят, как убитые.

- Обычные травки, не беспокойся. Просто пошептала немножко, как дед учил. Да от себя кое-что добавила...

- Иногда смотрю на тебя, и мне страшно становится, - невесело усмехнулся Данил. - Ты будто корнями в эту землю врастаешь прямо на глазах. И силу набираешь тоже... ведьмочка.

- Мне больше нравится слово «ведунья», - улыбнулась Арина. - От слова «ведать», знать. Наши предки, Данил, что на земле этой жили очень давно, все были ведающими... Я так счастлива, что здесь оказалась. Мне так хорошо здесь! И теперь ещё дочка твоя будет рядом - ну как же здорово, правда? Скажи, признайся, ты же мечтал об этом?..

Солнышко светило прямо ей в глаза, выбивая золотые искорки, кожа, зацелованная солнцем, словно светилась изнутри, и он засмотрелся... Как так получилось, что эта хрупкая плакса, которая столько лет жила в тени мужа, превратилась вот в эту красавицу, от которой так и пышет древней земной силой?..

- Я... уже и забыл, что такое - мечтать, - признался он хрипловато. - Последние годы я пытался тупо выжить и вообще не верил, что можно вот так - просто жить... И при этом даже не уметь ходить. А сейчас вот смотрю на Янку и понимаю - я же такой же. Вот как она. Извожу тебя, как капризное избалованное дитя, вместо того, чтобы... руки целовать и благодарить... и боготворить. Дурак... И собственного ребёнка упустил, всё со своим раздутым «эго» носился... И дурак, и эгоист, и бездушная сволочь, вот я кто...

Сердце её дрогнуло и поплыло от этих пронизанных горечью и покаянием слов. Она присела рядом и взяла его за руку. Его пальцы подрагивали, словно все непрожитые чувства и невысказанные слов и, мысли текли через него током высокого напряжения, и эта почти невидимая дрожь наполнила всё её существо, отзываясь в каждой клеточке.

- Данил, неправда! Ты молодец... Не такой ты дурак и не такая сволочь... Душа живая у тебя, а это главное!.. Да, в каждом из нас боли и травм - под крышку, но кто сейчас здоров, в наше лживое время?.. Но мы с тобой... - она осеклась, бросила на него торопливый взгляд - не обиделся ли, - мы с тобой получили шанс на исцеление, разве ты не видишь?.. Здесь, в этом доме, в этой красоте, природе... И дочка - теперь она будет с нами! Само небо привело её к нам. Теперь всё зависит только от нас. Слышишь?..

- Но если... если я никогда не встану? - по его колючей щеке поползла прозрачная капля. - Аринка, солнце моё, если...

- Не надо если, - она поднялась, сильным и гибким движением. - Ты мне веришь?

- Верю, - выдохнул он. - Как никому и никогда...

- А значит - встанешь. Даже мысли такой не допускай. Человек сильнее всего! Перестань себя терзать, просто... открой другую дверь в счастливую жизнь. Разреши себе быть здоровым и счастливым, Данил. Ты нам нужен - мне, дочке, этому дому, деду, который так хотел, чтобы в доме жили внуки...

- Ну уж про деда ты загнула, - усмехнулся он, стерев слёзы тыльной стороной ладони.

- Нет, - покачала она головой и лишь взглянув в её глаза, он понял - знает...

- Ты... его видела?..

- Нет. Но я... чувствую вибрации дома, вибрации его духа. И чувствую - он рад нам. И сам о многом сожалеет... Да и дед Валера как-то обмолвился, что очень тосковал он по сыну и внукам. Да характер больно упёртый был...

- Ну тогда, - Данил глубоко вздохнул и снова с нежностью взглянул на спящую Соню, чьи кудряшки трогательно разметались по лавке. - Тогда действительно, хватит ныть. Пора взрослеть и брать себя в руки. И открывать эту самую дверь... в счастье?

Глаза его на мгновение вспыхнули и просияли. Арина, не удержавшись, быстро наклонилась, поцеловала его в щёку. И засмеялась как девочка, перекружившись от восторга.

И в этот момент до них донёсся звук подъехавшей машины.

Продолжение следует...

Скачать бесплатный сборник моих рассказов можно здесь

Хотя нет, нет, лучше не надо. Она и так жуткая трусиха. Но кусочек пирога в уголок всё равно положит, и молочка в блюдце нальёт. Почему-то это казалось важным... То, что раньше казалось дикостью и суевериями в этом плотном, старом, очень настоящем доме стало естественным, как дыхание, как шорох молодой листвы, как пение соловья...

- Дед Николай? - осторожно шепнула она, оглядывая кухню. - Ты уж прости, хозяин, что мы вот так... свалились. И на внука не сердись... Видишь, как трудно ему. Хороший он. А характером, видать, в тебя - суровый да гневливый. Но очень хороший. Он мне помог. А я ему помогаю, как умею. Ты уж не гони нас, пожалуйста!

Пальцы привычно разровняли нижний слой теста, вылепили бортики. Белая, источающая упоительный аромат творожная масса с крапинами изюма уютно устроилась в песочном гнезде, прикрылась сверху второй частью мучной крошки. Духовка уже пыхала жаром, ждала.

Арина поставила пирог, снова улыбнулась. Будет, чем деда Валерия угостить.

Дед появился, как и обещал, к полудню. Данил встретил его непривычно тепло - впервые Арина увидела, какой искренней, даже чуть мальчишеской может быть его улыбка. Они долго разговаривали на террасе, и Арина старалась не мешать им, хлопоча на кухне.

- Арина, дочка, - позвал Валерий Трифонович. - Ты где там прячешься, выходи уж! Со мной-то пойдёшь, аль нет?

- Иду! - отозвалась она, выбегая на террасу. - Так мы чаю не попьём? Я такую ватрушку испекла, пальчики оближете!

- Ох, красавица, да кто ж откажется! - прищурился дед. - Но сперва давай за травками сходим - самое ить время, в самой силе они сейчас. А потом уж придём да от души чаи погоняем. А Данилка не маленький, пару часов вполне и сам побудет, ага?

- Да идите уж, - проворчал тот и развернул коляску. - Не забалтывай ей мозги только, дед Валер! А то она уж очень... восторженная.

Арина только изумлённо покачала головой, смеясь. Подхватив найденную здесь же, в куче вещей, аккуратную плетёную корзинку, она поспешила за уже открывающим входную калитку дедом.

- Что скажете, деда Валера? - осмелилась она спросить, когда они вышли к речной пойме. - Насчёт Данила?..

Дед задумчиво пожевал губами, ответил не сразу:

- Я ж не лекарь, так-то... Знаю травы, которые нервы успокаивают, иммунитет укрепляют, хвори разные гонят. Заживляют кости и раны... Да сдаётся мне, тут не тело, душа крепко поранена... Парень одной ногой на том свете побывал, верно ведь?

- Да, - выдохнула Арина. - Откуда вы узнали? Вы тоже... «видите», да?

Дед усмехнулся как-то так, что вся дурашливая «деревенскость» вмиг слетела. Арина, не веря себе, смотрела в мудрые древние глаза старца с гордой осанкой и аурой, сияющей столь ярко, что она невольно зажмурилась и отступила на шаг, корзинка выпала из ослабевших пальцев...

- Кто вы? - выдохнула она растерянно.

- Не пугайся, дочка, - улыбнулся старец. - Я дед Валера местный, без обману. Но ведь у тебя дар особый, девочка, рано или поздно сама бы увидела. Помогают мне...

- Кто?..

- Один из моих далёких предков. Ратибором его зовут. Я бы ведь помер давно, если бы не он. Явился он мне, когда я, как и Данил, одной ногой в могиле стоял, да показал траву нужную, велел каждый день отвар из неё пить. А когда болезнь отпускать стала, научил травы слушать да видеть, людям помогать по мере сил. Говорит, иные времена на земле наступают, людям надо помогать от сна и морока пробуждаться, к природе возвращаться. Вот и тебя, девочка, к природе привели, дар открыли. Уж не думаешь ли, что случайно?..

Арина вздрогнула, вспомнив бесплотный голос из сна-видения. «Большая в тебе сила, девица, да не разумеешь ты, как управляться с ней потребно... ищи того, кто поможет... да не в городе... »

- Это были вы?.. Во сне?.. Сказали, что ведьмам жить на отшибе надо?.. Ругали, что я Нелли Семёновне помочь пыталась?..

- Не знаю, дочка, о чём толкуешь ты, - хитро прищурился дед, снова ставший обычным деревенским дедулей. - Но коли тоже тебе знак был, так и хорошо, что ты здесь. И ты сама знаешь, небось, что помочь Дане только ты и способна. Раз душу его на этом свете удержать смогла, то и на ноги поставишь. А я травками помогу, пойдём, тут, в низовье, донника много жёлтого, вот с него и начнём. Донник - он не только пчёлкам радость, он и раны заживляет, и ум успокаивает, и сердцу помогает ровнее биться. А если ещё слова правильные при сборе сказать - так и вовсе чудеса творит...

Они возились уж куда поболее двух часов. Хоть и длинны июньские деньки, да солнце коснулось волнистой кромки дальнего леса, вызолотив на реке ровную дорожку, когда уставшие, но довольные собой и друг другом, возвращались дед с Ариной в усадьбу. Корзина Арины, как и голова, распухли от нового незнакомого содержимого, и больше всего на свете хотелось сесть за просторный деревянный стол на террасе и разобрать всё по кучкам и полочкам.

Данил выехал навстречу, хмуро зыркнул из-под бровей, и Арина с тёплым чувством поняла, что он за неё беспокоился. Они поужинали все вместе на кухне, и дед Валерий всё нахваливал Аринину стряпню, пока у неё не разгорелись щёки. Данил больше молчал, слушал нехитрую болтовню деда, изредка улыбался, но Арина постоянно чувствовала на себе его взгляд, пристальный и серьёзный.

Наконец, она проводила Валерия Трифоновича до калитки, размышляя, не привиделось ли ей днём. За столом украдкой попыталась снова его «прощупать», но никаких сполохов и древнего старца так и не обнаружила. Обычный деревенский словоохотливый дед с на редкость здоровой, плотной и светлой аурой. Может, от обилия новых впечатлений у неё просто крыша набекрень съехала?..

- Когда будешь травы перебирать, - вдруг сказал дед тем самым, сильным и чистым голосом, и она застыла на месте, - смотри, какие светятся сильнее. Из них отвар на ночь сделай, выпить ему дай. И пошепчи на них слова, какие сами из души придут.

Его глаза чуть мерцали звёздным блеском в сгущающихся сумерках.

- Я же... не умею, - вы же Ратибор, да?.. - онемевшими губами прошептала она. - Я же просто городская неумеха...

- Ничего себе, «неумеха», - улыбнулся он. - И в стародавние времена душу в тело не каждый волхв вернуть бы смог. А слова... не так важны слова, как чувства, что стоят за ними, Аринушка. Душа у тебя светлая, слушайся её и всё у тебя получится.

- А Нелли Семёновна? - брякнула вдруг Арина, неожиданно для себя самой. - Может, и для неё смогу какой-то сбор... что-то сделать... помочь как-то?..

- Нельзя без запроса вмешиваться, - построжел Ратибор. - Ты ей окольно уже дала понять, что хворь тяжёлая в теле завелась. Если сама начнёт здоровьем заниматься, тогда подскажу тебе, какие травы взять. Непростые это травы, для них тебе ещё дорасти нужно.

- Боюсь, не послушала она меня... Всё отмахивалась...

- А вот тут уже ты не властна, Аринушка. Сам человек разобраться должен, куда идти и к кому. Только сам. Волю свою проявить... А пока что прощай, нельзя нам долго разговаривать, негоже правнука в его теле теснить... Когда нужно будет - помогу.

- До... свиданья, - только и пробормотала Арина, прижав руку к холодному виску.

- Спокойной ночи, дочка, - дед Валера лучисто улыбнулся ей. - И за угощеньице спасибо. Заходи на недельке - я с того конца деревни живу, дом с синей крышей. Травки не забудь разложить с вечера, а то пропадут.

- Не забуду, дед Валер. Спасибо...

Она стояла у калитки, пока неторопливая фигура с палочкой не скрылась за поворотом. И ей казалось, что вместе с ней тихо растворяется в сумерках её прошлая неказистая жизнь, открывая...

То, что открывалось, пугало неизвестностью, но в то же время мерцало лучистым блеском звёздных глаз, пьянило ароматом летних трав и успокаивало надёжной тяжестью крепких брёвен. Впервые за много лет ей было по-настоящему интересно жить. Впервые она стала по-настоящему кому-то нужной. А ещё - увидела самый краешек неведомого мира, от которого захватывало дух...

Когда после вечерних процедур она помогла Данилу улечься в кровать и собралась уходить, пожелав спокойной ночи, он неожиданно сказал:

- Тут, у деда неплохая библиотека была. Он детективы любил, хорошую коллекцию собрал. Ты... не стесняйся, бери, что хочешь. Я знаю, ты книги любишь.

- Спасибо, - Арина почувствовала, как тепло разливается внутри. - А ты сам... любишь книги? Хочешь, я могу тебе по вечерам читать.

Он невесело рассмеялся:

- Читать-то я и сам могу. Не ослеп, слава Богу.

- Вот видишь, есть за что быть благодарным. А читать вслух я люблю. Это интереснее, чем просто одному. Но не сейчас: мне надо ещё травки разложить и записать кое-что, пока при памяти. Деда Валера столько всего интересного рассказывает, у меня аж руки чешутся всё записать! Хорошо, что я ноутбук захватила.

- Давай помогу, - неожиданно предложил Данил. - Неси сюда травы, а мне давай ноут. Я быстро набираю. И мне тоже полезно травы знать...

- Правда? - Арина опешила от неожиданности. - Тебе правда интересно?..

- Да уж поинтереснее, чем одному читать или дурацкие мысли гонять. А с тобой... С тобой почему-то нестрашно... И верится в лучшее.

- Ого! - засмеялась Арина. - Какой прогресс - всего-то второй день в дедовом доме, а сколько изменений к лучшему!

Его губы дрогнули в еле заметной улыбке, но Арине и это было величайшей наградой.

Дни полетели яркими птицами, не всякий был лёгким. Данил часто срывался, ворчал, но Арина уже научилась не принимать его вспышки близко к сердцу. Она впитывала жизнь как пересохшая губка - воду, жадными нетерпеливыми глотками, ей было интересно и мило всё вокруг.

В доме деда нашлась старенькая швейная машинка, и Арина с огромным удовольствием нашила ярких полотенец и прихваток. Потом вспомнила, что когда-то, ещё в институте, любила вязать крючком и вслед за прихватками сшила шторки, подбив их снизу вязаными кружавчиками.

В местном магазине купила альбом, краски и карандаши и принялась рисовать, с удивлением осознав, что и это ей нравится и получается очень даже мило. Даже её суровый пациент улыбался, разглядывая её немного детские, но такие живые рисунки.

Дом каждый день наполнялся запахами с кухни - это тоже было Аринино царство. Хлеб с прованскими травами, мини-круассаны с растопленным шоколадом, домашний сыр с чесночком, сочни и ватрушки с творогом, пироги всех сортов - почему-то ей особенно нравилось возиться с тестом, хотя она старалась придерживаться принципа здоровой тарелки, но почему-то так хотелось простой деревенской, «бабушкиной» стряпни, да со свежим молочком... И шло оно на пользу - исчезла болезненная худоба, щёки загорелись ровным здоровым румянцем, окрепли от постоянной нагрузки мышцы. Месяц спустя она уже ничуть не напоминала ту женщину-тень с робкими глазами, что впервые вышла из машины около дома.

А уж дед Валера и нарадоваться не мог на способную и неутомимую ученицу. Арина училась использовать особое видение на травах, а потом, с редкими подсказками удивительного старца, стала учиться совмещать лечение травами с видением людской ауры, иногда с поразительным эффектом! Узоры энергетических линий очень часто напоминали структурные узоры нужных трав. Травы будто достраивали разрушенные хворью участки - медленно, но верно. Это воздействие было куда более мягким, чем прямое вмешательство в ауру, и Арина поняла прежние ошибки.

Она аккуратно «смотрела» местных, которые приходили к деду, быстро и точно находила поражённые органы, искажения и «дыры» в ауре, разных энергетических паразитов, подобных свекровиной «змее», и вместе они делали новые сборы и снадобья, гораздо более эффективные, чем раньше. И потихоньку поползла о способной ученице местечковая слава.

Только одно тревожило Арину в эти золотые летние дни - чувствительность ног Данила, несмотря на все усилия, пока не возвращалась. И хотя он всячески старался не падать духом, Арина чувствовала нарастающее внутри него напряжение и отчаяние. Она понимала, что он сам блокирует своё исцеление, на каком-то глубоком подсознательном уровне, но в психологии она была не сильна, а её робкие попытки вывести его на душевный разговор наталкивались на непреодолимую стену отторжения.

Она не раз пыталась спросить старца Ратибора, но тот почему-то не откликался на эту её просьбу, а дед Валерий лишь виновато пожимал плечами - дескать, насилу мил не будешь, раз молчит, значит - тебе эту задачу решать, девонька, никому другому...

И как-то уже в середине июля, без сна промаявшись душную ночь, она решилась всерьёз поговорить с Данилом. Да, вот прямо после завтрака, на расчищенной от хлама, светлой террасе спросит она его прямо, и, если понадобится, вытерпит и оскорбления, и нападки, но попробует разобраться в том, что его гложет... Она, в целом, догадывалась, но...

Заплетя волосы в свободную косу, она приготовилась начинать утренние процедуры, как услышала шорох шин и хлопанье автомобильных дверей рядом с домом. Татьяна ей накануне не звонила, что собирается приехать. Кто бы это мог быть?

Почему-то сердце тревожно заколотилось, когда она увидела, как к дому шествует высокая блондинка, за которой понуро бредёт девочка лет десяти. Девочку она знала - видела в больнице.

Соня, дочка Данила...

А значит, к ним пожаловала его бывшая жена.

Да, она всё понимала про травмированную разводом и войной психику, но обида всё равно горьким перцем жгла растравленную душу.

Она сделала несколько глубоких выдохов-вдохов, потёрла виски. В одной из библиотечных книг она когда-то прочитала, что Вселенная слышит и отвечает на любую искреннюю просьбу человека, надо лишь настроиться на получение ответа. Когда-то ей это казалось смешным и глупым, но события последнего месяца основательно перетряхнули пыльный чулан, в котором она, сама того не осознавая, маялась все эти годы. И теперь, на берегу тихой реки, полузабытые строчки сами всплыли на поверхность...

Ну... а почему бы и нет?.. Всё равно никто не видит!

- Что мне делать, Вселенная?.. - робко проговорила она, сжимая ладонями голову. - Как мне лучше поступить?.. Помоги мне, а?..

Ничего, кроме ветерка, шевельнувшего заросли тростников, слабого комариного звона да переливающегося над сонной землёй птичьего хора... Рассердившись на собственный идиотизм, она повернулась, чтобы идти в дом и чуть не вскрикнула от неожиданности.

- Что ты, что ты, дочка, - замахал на неё неизвестно откуда взявшийся дедок с палкой. - Не пужайся так, нестрашный я!

- И-извините, - смутилась Арина, всё ещё прижимая руки к груди. - Я вас не заметила...

- Да я тут каждый Божий день стараюсь рассвет встречать, пока лето. Вот тут, на чурбачке и сижу. А ты, красавица, чьих будешь?.. На постой к кому-то приехала?

- Я?.. А... нет, хотя, можно и так сказать... Я вон с того дома, - махнула она рукой в сторону усадьбы. - Мы... вчера заехали.

- С того дома? - удивлённо прищурился дед. - Ну надо же. И кого же это Николай на постой пустил?.. Али Стёпка решил-таки дом продать?..

- А вы... знали бывшего хозяина? Он же умер, дед Николай...

- Умер-то умер, - протянул дед. - Да на постой всё равно пустит не всякого...

По спине Арины протянуло знакомым холодком. Вот те-нате, еле с одним призраком разобралась... Но в доме она не ощутила потустороннего присутствия, наоборот, будто в родной позабытый дом вернулась. Она с силой потёрла лоб, голова, и так распухшая от бессонной ночи, грозила совсем разболеться.

- Мы привезли в дом Данила, внука деда Николая, - терпеливо пояснила она. - Он... болен... с войны инвалидом вернулся, ноги отказали, вот, решили, что в деревне ему легче станет. А я... при нём. Сиделкой. Пока...

- От оно что... - дед стянул с головы старенькую кепку, поскрёб в затылке. - От оно как... Ну, давай познакомимся, дочка, всё равно мы тут частенько встречаться будем. Дед Валера я. Валерий Трифонович, если по-полному, да лучше дедом Валерой зови, мы тут по-простому все... От вас тут спуск к реке удобный, каждый день я мимо Николаева дома хожу, да и место тихое, люблю тут сидеть. И травы тут сильные растут, добрые, ближе к полудню приду собирать.

- Меня Арина зовут. А вы... травы знаете? - в Арине мгновенно вспыхнуло любопытство, и дед Валера не преминул это заметить.

Вообще, хоть и выглядел он донельзя обыденно - в голубой застиранной рубахе, выгоревшей жилетке, старых полотняных штанах, прихваченных ремешком на чуть выпирающем животе, с аккуратной белой бородой, было в его смешливых глазах что-то такое... Даже не применяя потустороннее зрение, она чувствовала, что аура у деда непростая - мощная и яркая, покалывающая, будто пузырьки шампанского.

- Знаю, дочка. Много чего знаю полезного. Может, и пациенту твоему сподмог бы, да лучше самому бы на него глянуть. Он меня помнить должон, приятельствовали мы с дедом-то его Николаем. Скажи, дед Валера навестить хотел, может, травки какие посоветовать...

- Хорошо... дед Валер. Я спрошу у него разрешения... А вы... можно и я про травки у вас иногда спрашивать буду? Мне очень интересно тоже что-нибудь узнать... Хотя бы самые основы...

- Да ради Бога, дочка! - обрадовался дед. - Тут у нас никто не хочет мою науку перенять, молодёжь вся в город потянулась за деньгой, а мои-то знания ни в одном городе не сыщешь - от земли они... Так вот и давай сегодня к полудню-то и выйдем. Зайду я за тобой, да на Данилку гляну заодно. Я его ещё мальцом помню, на рыбалку вместе ходили, бывало...

Распрощавшись с Валерием Трифоновичем, Арина с посветлевшим лицом поднялась к дому. Вот вроде бы и не ответила Вселенная прямо на её просьбу, но этот странный дед нехитрыми речами всю тяжесть с души разом как-то оп! -и снял. И теперь идти к Данилу на утренние процедуры она уже не боялась.

И что ему сказать - тоже знала.

Данил, тоже не спавший всю ночь, слышал, как под утро тихонько скрипнула входная дверь. Он приоткрыл дверь спальни, выехал сначала в крошечную прихожую, потом на террасу. Переместиться в кресло с постели он впервые смог сам, хотя до сих пор бессовестно тряслись руки, и он был на волосок от позорного падения. Прохладный сырой воздух забрался под футболку, но Данил и не подумал уезжать обратно. Холод притуплял боль и стыд.

А может, небо смилуется, он простынет и быстро сдохнет от пневмонии, и никакая тень с зелёными ведьминскими глазами его не спасёт.

Он и сам не знал, отчего так люто нападает на неё. Почему каждый раз, как её руки касаются его, он испытывает такой дикий стыд, что лишь жалкие остатки разума и совести удерживают волну грязных ругательств, готовых сорваться с языка. Таких, после которых точно не будет дороги назад. Ещё неизвестно, простит ли она ему вчерашнее...

Ежедневно он терпел пытку. Ежеминутно проклинал своё слабое, немощное тело. Ежесекундно мечтал, что наконец-то она оставила его в покое, но потом просыпался, осыпанный морозной дрожью, потому что... её не было рядом. И жил в непрекращающейся панике, пока не открывалась дверь больничной палаты, и знакомая фигурка в наброшенном на плечи халате не проскальзывала внутрь. Тогда паника сменялась вспышкой облегчения, а потом неизменно являлась сладкая парочка - злость и стыд, чтобы мучить и изводить его.

Он отлично понимал, что именно Арина - надломленная тихая женщина-тень стала единственной нитью, на которой держалось его хрупкое бытие. И она упрямо не выпускала эту нить, удерживая его от пучины безумия. От неё зависело не только полуживое тело, но душа - которую она посмела удержать на этом свете.

И как же он ненавидел эту зависимость!..

Когда-то в прошлом это он всегда был той силой, вокруг которой всё вертелось. Его семья, его дело, его мечты и проекты. Это он отвечал, искал, находил, решал, был незаменимым... пока его вдруг не отправили на обочину жизни. И в семье, и в фирме... Он отправился на войну, и там тоже быстро стал комвзвода, пока в их расположение не прилетела ракета... Даже когда стал призраком, он снова сходу взял шефство над девчонкой, это он задал новый тон её жизни и помог пробудиться этой странной бабочке, слишком долго засидевшейся в куколках.

А теперь сам стал беспомощной жалкой куколкой - горькая усмешка в который раз вырвалась из груди, и он остервенело шлёпнул комара на щеке - будто сам себе отвесил оплеуху.

Потому что самое обидное и глупое - она ведь действительно была права. Права, что не дала ему сдохнуть, права, что осталась рядом, права, что убедила сестру перевезти его сюда!

Здесь, в дедовом доме, он впервые за много лет вспомнил, каким ярким может быть небо над головой, как шелестит ветер в кронах и сверкает на солнце неспешная лента реки. Как чисто сияют ночью россыпи звёзд, рождая почти невозможную надежду на лучшее. Лёгкие словно расправились от свежести леса, запахов хвои и дерева. Даже аппетит, давно позабытая штука, впервые после «воскрешения» поскрёбся изнутри как нетерпеливый кот за дверью.

Он закрыл глаза, вспоминая, как Арина улыбалась, ясным взглядом глядя в небеса. И как он наполнился непониманием и болью после его злых обвинений.

«Почему я тебя не устраиваю?.. Что я делаю не так?..»

Что он натворил, больной урод!.. Почему его не убила война?.. Как теперь смотреть ей в глаза?..

На грудь вдруг упала шерстяная ткань, и он очнулся, едва не заорав. Вот, ещё и псих к тому же!..

- Ваша мамочка пришла, тёплый пледик принесла!.. - раздался за спиной негромкий смех.

От сердца неожиданно отлегло, в груди потеплело, и губы сами собой раздвинулись в улыбке.

Надо же... не обиделась. Не хлопнула дверью, высказав ему всё, что имела полное право высказать и не стала проклинать злую судьбу. Не сдалась, ещё и шутить пытается... Ну что ж, а теперь его очередь. Выходи, подлый трус.

- Прости меня, Арина, - еле-еле поднял он глаза, инстинктивно заворачиваясь в плед. - Был неправ. Вёл себя как... полный скот. Я... больше так не буду...

- Ничего, - хмыкнула она, облокотившись на ограждение и глядя прямо на него своими удивительными болотно-зелёными глазами. - Я уже подкована насчёт посттравматического синдрома. Ты просто сорвался, Данил, в твоём состоянии это, увы, норма... Только... выслушай меня, ладно? Я только один раз тебе это скажу. А потом, если захочешь, сегодня же начну искать новую сиделку и жильё.

Он коротко, по-солдатски, кивнул и посмотрел прямо в глаза.

- Когда я ухаживаю за тобой, я ведь не просто выполняю обычные действия, - медленно начала Арина. - Я вижу твои потоки, твои энергии. Ауру... Ты же помнишь историю с моей свекровью?.. Не хочу сказать, что медицина ни при чём, но мне кажется... я уверена, что мои действия с энергиями тоже помогают. Я интуитивно, конечно, толком ничего не умею, но ведь... В общем, я стараюсь эти потоки направить в твои ноги, как бы вытягиваю их... и понемногу они удлиняются. Я и с руками так же поступала. Я боюсь, что само... нет, может оно и восстановится само, но не так быстро... ты же понимаешь, о чём я?.. Ты же сам раньше... видел чужие ауры.

Она сбилась и замолчала. Её подвижные длинные пальцы переплелись напротив солнечного сплетения. Он и раньше замечал этот её бессознательный защитный жест, вместе с пятнышком на внутренней стороне запястья. Откуда оно?.. Ожог?.. Шрам?.. Или - руки непроизвольно сжались в кулаки - муж?..

И он заговорил, хрипло, сбивчиво, словно боясь, что слова убегут, и он не догонит их, не найдёт нужные:

- Да, я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. И я точно знаю, что это ты... ты исцеляешь меня. Знаю. Чувствую... Просто... это... порой невыносимо...

- Почему?.. - на её бледных скулах вдруг проступили яркие болезненные пятна румянца.

- Потому что это... ты. Ты, Арина!.. Потому что ты...

- Хэй, хозяева-а-а! Дома-то есть кто? - донеслось вдруг со стороны дорожки, они синхронно вздрогнули и опустили глаза.

Арина подхватилась и побежала к калитке, а Данил, развернувшись, с горечью и досадой посмотрел ей вслед, не понимая, хорошо это или плохо - то, что он так хотел ей сказать, но что так и не успело сорваться с губ. Ведь мир, как он уже успел убедиться на собственной шкуре, устроен гораздо сложнее, чем ему когда-то казалось. И порой самые страшные события открывают такие двери и дороги, которых ни за что бы не увидел, когда был так бездарно слеп...

- Молоко! - неловко рассмеялась Арина, вернувшись и подняв запотевшую трёхлитровую банку. - И творог деревенский, свежайший, с доставкой на дом, куда там «Яндексу»!.. Как здорово, правда? Хочешь, я тебе сегодня такую ватрушку испеку - королевскую! Я умею!

- Испеки, мамочка, - издевательски протянул он, но теперь в его улыбке не было яда, и Арина с удовольствием подхватила его тон.

- Только если будешь слушаться и хорошо себя вести! Сейчас у нас по расписанию - утренний массаж, а потом завтрак. И кстати, сегодня ещё деда удивительного встретила, говорит, ты его помнить должен, вы с ним рыбачили вместе когда-то. Обещал зайти сегодня, поздороваться.

- А, дед Валера, - улыбнулся невольно Данил. - Травник местный. Жив, значит, ещё...

- Очень даже жив. И я с ним напросилась сегодня травки собирать - может, научусь чему. Ты же не против будешь, если я на пару часиков отлучусь?

- Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится... - он, жмурясь на набирающее силу солнце, устало покатил к спальне.

Всё так опасно пошатнувшееся этой ночью и утром вернулось в привычную колею, набитую и удобную. И пусть так и будет. И если когда-нибудь он всё-таки встанет... да, только тогда... может быть. Только тогда. И он сделает всё, чтобы встать. Всё!.. И пусть у него отсохнет язык, если он её ещё хоть раз обидит.

А пока - пусть всё будет, как есть.

Продолжение следует...

Скачать бесплатный сборник моих рассказов можно здесь

- А не надо искать, - сказала Татьяна, словно решившись. - От деда дом остался, отличный, крепкий, даже с мансардой жилой. И от города недалеко, 42 километра, деревня Ясенёвка... Закрытый сколько лет стоит, всё никак продать не решусь. Дед не велел... как чуял, что пригодится... и участок там большой, только зарос, конечно. Дом на отшибе, у самого леса. И деревня жива ещё, хоть и мало там жителей, конечно, осталось... Но магазин есть, почта. Устроит?.. А подшаманить поможем, все вместе поедем...

Арина, не сдержав радости, порывисто обняла её.

В самом начале июня, когда в полях, речных долинах и лесных островах только зазвенело искристыми голосами юное лето, в деревню Ясенёвка приехал целый караван машин. В микроавтобусе привезли Данила с необходимым медицинским оборудованием, из семейного кроссовера выбралась чета Дубровиных, а из юркого трёхдверного джипчика - сама Арина, обливаясь потом. И не потому, что так шпарило солнышко, а потому что пришлось экстренно вспоминать уроки вождения и стряхивать пыль с залежавшихся водительских прав. Вот и пригодились, наконец!.. А машинку, подержанную, но крепкую, она купила при помощи Татьяниного мужа, частично потратив деньги от квартиры. Ведь в деревне без машины, как ни крути, сложновато.

Друг семьи Иван и по совместительству хозяин микроавтобуса вместе с Арининым мужем Сергеем бережно вытащили Данила и усадили его в инвалидное кресло, Арина задержалась окинуть взглядом дом и окрестности, и от увиденного захватило дух.

Дом стоял не просто на отшибе - скорее, даже, отдельно от небольшого села, имея собственный спуск к довольно широкой реке. Его поставили умело - врезав в склон на высоком подклёте из массивных камней. Сам дом разменял явно не первый десяток и выстроен был по старинке, на избяной лад, из грубо обработанных брёвен. Брёвна потемнели, маленькие окошки подслеповато щурились, но кровля блестела свежим металлопрофилем. А самое главное - к дому пристроили роскошную современную террасу с крышей, подпёртой ошкуренными стволами с развилками сучьев. Террасу обрамляло резное деревянное ограждение, и хотя она была завалена всяким хламом, Арине сразу представились роскошные чаепития с видом на реку...

Дом окружали взрослые деревья с преобладанием хвойных, отчего вид у усадьбы - это слово напрашивалось само, был скорее таёжный. А воздух... С реки тянуло свежестью, сосны на солнышке разморило, и они источали тёплый смолистый дух. Участок вокруг дома зарос бурьяном, только к дому прокосили наскоро дорожку - мужчины приезжали сюда пару раз до их переезда. Но ещё угадывались в этом зелёном буйстве следы обордюренных гряд, остатки старой стеклянной теплицы и даже проглядывали аккуратно выложенные камнем дорожки.

Чувствовалось, прежний хозяин любил этот дом. Любил и холил, но... без хозяина, как известно, даже самый крепкий дом теряет жилой дух и начинает очень быстро ветшать.

Сердце Арины колотилось, как у ныряльщика, впервые залезшего на десятиметровую вышку. Возбуждение мешалось с восторгом и ноткой несущегося по крови адреналина. Ощущения были такими сильными и непривычными, что она даже потёрла грудь, чтобы не улететь из реальности. Вот странно... впереди - неизвестность, чужой запущенный дом и тяжёлый труд, но её переполняла уверенность: всё будет хорошо.

Данил в коляске подъехал к краю террасы, где ещё оставалось свободное местечко и надолго прикипел взглядом к неспешно текущей реке. Верхняя часть его тела уже почти нормально слушалась, ниже пояса пока всё было неподвижным. Врачи разводили руками - мол, сделали, что смогли, и Арина была им очень благодарна: они и вправду сотворили чудо. А дальше - она чувствовала, она знала, - она справится сама.

- Красиво, правда? - она замерла за его спиной. - Неужели твой дед сам этот дом построил?..

Данил вздохнул.

- Сам-то сам... - наконец, нехотя ответил он. - Да сам же и надорвался. Суровый он был мужик. Всё ругался на нас, что мы, мол, с Танькой, выросли городскими бездельниками, и к земле тяги у нас никакой. Всё на родителей бочку катил - что сын в город удрал и жену городскую выбрал. Ай, да ну вспоминать... - он махнул рукой, скривившись.

- Не было у нас с ним лада, - подтвердила подошедшая Татьяна. - Мы ему и помогать пытались, деньгами там, то-сё... Но он чуть ли не в шею нас гнал, после смерти бабушки так и вовсе стал бирюк. Его даже местные побаивались. Я ездила раз в месяц, проверяла, да больше дня с ним не выдерживала. Данька, вон, так вообще его терпеть не мог, не появлялся...

- В последнюю нашу встречу он меня назвал «никчёмным трутнем», - невесело фыркнул тот. - А сейчас вот смотрю на его творение, да и соглашаюсь с ним... А теперь так и вовсе правдой его слова обернулись.

Арина не стала возражать и как-то смягчать резкость его слов. Как и Татьяна.

Они устали.

Характер Данила легче не становился, даже когда наметились явные признаки улучшения, появилась мышечная активность рук и верхней части тела. Арина училась у медсестёр ухаживать за лежачим, делать массаж и заниматься лечебной физкультурой, но самым трудным оказалось выносить бесконечные придирки и упрёки.

Казалось, все беды мира и его собственной поломанной судьбы сосредоточились в этих двух женских фигурах, и если к Татьяне он ещё сохранял подобие грубоватой братской нежности, то Арине доставалось по-полной. Она до сих пор не могла понять, за что он её так невзлюбил. Когда она по необходимости касалась его, массировала, мыла,он закрывал глаза, худые скулы вспухали желваками, на них проявлялись гневные красные пятна.

Она много раз пыталась его разговорить, рассмешить, поднять настроение, но неизменно наталкивалась на хмурый пронзительный взгляд, полный, как ей казалось, еле сдерживаемого отвращения.

А после того, как у него побывала дочка Соня, худенький подросток 11 лет, он и вовсе как с цепи сорвался. Мол, если б не Арина, девочка постепенно смирилась бы с утратой отца, а теперь она его видит беспомощным калекой и постепенно вообще расхочет видеться с ним.

Арина долго не могла переварить жгучий ком вины, пока знакомый психолог не объяснил, что вспышки агрессии, чувства вины и самобичевание - это неизбежные проявления посттравматического синдрома, что надо набраться терпения. И что это вообще может остаться на всю жизнь, но Арина упрямо отказывалась верить и очень ждала переезда в деревню, словно чувствовала, что именно там случится ключевой поворот в их с Данилом жизнях.

И теперь, стоя на чудесной террасе с видом на летнюю реку, слыша птичье пение и чувствуя ласковое касание ветра на щеках, она свободно и широко улыбалась, жмурилась на солнышко, дышала полной грудью. Будто бы её выпустили на волю после долгого заточения в темнице. Душа её полнилась мощным и прекрасным чувством правильности принятого решения.

- Ну что, чайку попьём и за работу? - Татьяна тоже будто посвежела, в карих глазах появились знакомые, но уже порядком подзабытые светлые искорки. - До вечера надо бы управиться хотя бы с хламом.

- Да, - счастливо засмеялась Арина. - Ничего, управимся, бригада у нас - что надо!..

Она не заметила, как Данил с сестрой обменялись удивлёнными взглядами. Данил, недоверчиво усмехнувшись, даже плечами пожал - мол, неизвестно, кого ещё лечить тут придётся.

В доме было три комнаты с кухней на первом этаже и светлая просторная мансарда - идеально для детей, сразу подумалось Арине, если Татьяна будет их привозить. Огромная печь, выложенная по низу речным камнем, зимой без проблем отапливала весь дом - дед всё делал по уму - где сам, где по книгам, а где людей знающих приглашал, как рассказывала Татьяна.

В кухне помимо печной плиты была ещё и обычная, с газовым баллоном. В шкафу - нехитрая посуда, грубовато сработанный стол с табуретами у окна, в полу - люк, очевидно, ведущий в подполье. А в одной из комнат даже обнаружился большой стеллаж с книгами, Арина, вне себя от радости, провела пальцем по шероховатым корешкам. Дюма, Жюль Верн, Гюго, классики... Агата Кристи и Конан Дойль, даже Дик Френсис, полные собрания... надо же. Начитанный, выходит, был дед. И любил детективы.

Арине нравилось всё. Пусть дом и не был приспособлен для проживания инвалида, всё решалось довольно просто. И чем больше она узнавала дом, тем чаще думала, что дед Николай явно строил его для большой семьи с детьми... да вот не сложилось. Может, оттого и испортился к старости так его характер?..

К счастью, терраса присоединялась к дорожке напрямую, без крыльца, и не понадобилось оборудовать пандус для съезда кресла. Туалет, хоть и был отдельно на территории, но к нему тоже можно было легко подъехать по дощатому настилу, и мужчины, покумекав, наскоро соорудили систему поручней, дабы облегчить Данилу перемещение.

- Баня тут тоже есть, - сказал Сергей рассеянно вертя кочергу, словно не зная, для чего предназначен сей предмет. - Но там непонятно, что с печью, смотреть надо. А то мыться-то где ж?.. Ванны в доме нету.

- Ну тогда, мужики, баню ещё сегодня проверьте, - распорядилась Татьяна. - А мы тут с Ариной кухню разгребём, полы протрём и кровати застелим.

К вечеру они еле держались на ногах, но как Арина не уговаривала всех остаться, в десять часов они с Данилом остались одни, и Арина буквально свалилась в старенькое кресло, почти не чувствуя ног.

Данил молчал, как и почти весь день, отрешённо глядя в кухонное окно. Она физически, даже без особого зрения чувствовала его стыд и стеснение: кругом кипит работа, а он, ещё недавно здоровый мужик, сидит в кресле, как беспомощная лялька. Убеждать его в обратном она, наученная горьким опытом, не собиралась.

- Ну что, добилась своего? - мрачно спросил он, наконец, не оборачиваясь.

- Разве тебе здесь не нравится?.. - с грустью спросила она. - Разве это не лучше, чем в городе и, тем более, в больнице?..

Он снова надолго замолчал.

- Лучше, - наконец, выдавил он, и у Арины потеплело в груди.

Это был первый раз, когда он хоть что-то открыто признал после возвращения в физическое тело. Первый крошечный шаг, но она и этому была рада.

И, будто почувствовав перемену в её настроении, он резко развернул кресло.

- Но я тебе вот что скажу, Арина свет Викторовна. Не обольщайся. Ты не навечно в этом доме. Если я и в самом деле встану на ноги, ты в тот же день его покинешь. Я отдам тебе всё, что удастся получить за ранение, но на этом мы с тобой распрощаемся. И вообще, как только немного освоюсь, попрошу вас с Танькой найти мне другую сиделку. Может, даже из местных какую тётку, если в городе не получится...

Каждое слово падало, будто камень, оставляя на душе синяк.

- Почему? - прошептала Арина, невольно сжав кулаки. - Почему я тебя не устраиваю?.. Что я делаю не так?.. Мы же обо всём договорились?..

- Я с тобой, - он намеренно выделил это «я», сверля её холодными глазами. - Ни о чём не договаривался. После того, как вернулся в тело. Ты сама всё за меня решила. И с деревней тоже. Ты и Татьяне умудрилась заморочить мозги. Не исключено, что с помощью дара...

- Нет! - вскочила она, схватившись за ворот рубашки. - Что ты такое говоришь, Данил!..

- Ну, допустим, верю, - криво улыбнулся он. - Но в остальном всем заправляла ты. И продолжаешь это делать! Продолжаешь... меня мучить.

- Мучить?.. - потрясение сковало её как январский мороз реку. - Я... тебя мучаю?..

- Да!!! - заорал он дико, и она отшатнулась. - Я теперь твоя лялька, твоя кукла - ты ж мамские свои инстинкты на мне реализуешь! Дорвалась, наконец! Мне и слова теперь не сказать - Данил то, Данил сё, открывай ротик, кушать будем, уси-пуся моя!.. Да какой мужик на такое согласится! И ещё ты теперь благодетельница - вся из себя спасительница, да? Да вот хрен-то там, найми мне нормальную сиделку и катись отсюда!..

Он таращился невидящими глазами в летние сумерки, пока за спиной не закрылась тихо дверь. И только тогда прижал ладони к переполненным жгучей влагой глазам.

Продолжение следует...

Скачать сборник рассказов бесплатно