HektorSchulz

Sic Parvis Magna

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.

К счастью, тот вечер мама решила провести в обществе своего сожителя и мне даже врать не пришлось. В такие моменты я обычно сидел во дворе на лавочке до утра или дремал, пристроившись на подоконнике в подъезде, если было холодно. Зайти домой, когда мама развлекалась, было сродни самоубийству. К этому я давно уже привык. Да и напоминание в виде косого шрама на левой щеке было. Мама тогда швырнула в меня хрустальной пепельницей. Разозлилась, что я увидел, как ее трахает очередной незнакомый мне мужик. Щеку потом зашили, но шрам остался.

- У дружка своего заночуй, не знаю, - отмахнулась она, когда сообщила мне, что сегодня у нее будут гости.
- Хорошо, - покорно ответил я, стоя у входа на кухню. Мамин сожитель Гоша – здоровенный грузин, колко усмехнулся и помотал головой. Меня он считал тряпкой, а когда напивался, мог начать учить жизни. И хорошо, если на словах. Порой он свою «учебу» подкреплял крепкой пиздюлиной. «Доходит лучше», как он любил повторять.
- Утром приходи. Но не рано, - рассмеялся он, заставив маму покраснеть.
- Хорошо, - снова повторил я и, вздохнув, отправился в свою комнату. Славик зайдет за мной в семь. Как раз успею собраться.

Черных вещей в моем гардеробе было немного. Школьные брюки, черные джинсы, купленные мамой когда-то в секонд-хенде, и черная водолазка, которую я носил большую часть времени. Славик к выбору своего образа подошел более ответственно, и я не удержался от улыбки, когда он зашел за мной ровно в семь вечера.
- Перебор? – тихо поинтересовался он, с сомнением осматривая свой прикид: черные джинсы, футболку-сеточку, надетую поверх другой футболки и видавшие виды военные берцы. Глаза Славик зачем-то обильно подвел черной тушью.
- У белой женщины готичный ребенок, - сострил я, заставив Славика улыбнуться.
- Я в «Kerrang» подсмотрел. Так гитарист Type O Negative одевается.
- Странно, что ты до меня живым и здоровым дошел. Или дороги пустыми были?
- Бегаю быстро, - вздохнул он. – Ты-то готов?
- Да.
- Тогда двинули.

«Шесть семерок» был довольно популярным клубом в центре города, которым владел мрачный мужчина, отзывающийся на погоняло Абрек. В стенах этого клуба не барыжили наркотой, практически не было драк и конфликтов. Виной всему слишком уж богатая биография Абрека, ссориться с которым было равносильно самоубийству, а его охране только дай повод почесать кулаки. Так почешут, что в больничку надолго заедешь, а там и в овощ превратиться недолго.
Обычно в клубе играла популярная музыка, но иногда Абрек позволял здесь выступить местным рок-группам, что привлекало множество человек. Нефоры нашего города в массе своей были трусливыми и неконфликтными, поэтому с радостью шли в те места, где риск получить пизды был минимальным. Сегодняшний вечер был отдан на откуп готам, которые стекались к клубу черными боязливыми ручейками. Правда на входе у нас с Розановым возникла проблемка. Мы выглядели, как пиздюки, а в клуб обычно пускали только совершеннолетних. Ну, либо тех, кто выглядел старше своих лет.

- Здравствуйте, - широко улыбнулся Славик, пытаясь протиснуться мимо бородатого громилы в черной футболке и черных свободных брюках. Тот, однако, выставил вперед руку и мотнул головой.
- Нет прохода, - хрипло пробасил он. Славик нахмурился и попытался обойти охранника, но тут же получил легкий тычок в грудь, от которого отлетел на пару метров. – Детей не пускаем.
- Это я ребенок? – возмутился Славик. – Я школу следующим летом закончу.
- Документ покажи, - равнодушно обронил бородач. Розанов покраснел от гнева и упрямо помотал головой. – Нет документа? Домой иди.
- Да как же… Музыку послушать! – пискнул Славик, не оставляя попыток проскользнуть мимо охранника. Я молча стоял позади и наблюдал, как тычки бородача становятся все ощутимее и ощутимее, а в голосе Розанова прорезаются визгливые нотки. – Права не имеете. Я человек и волен идти куда хочу!
- Значит пшел нахуй! – рыкнул охранник, отвешивая Славику оплеуху. Губы моего друга побледнели и затряслись от обиды, а в глазах заблестели слезы. Правда упрямство никуда не делось.
- Почему вы их тогда пропускаете? – попытался он воззвать к логике. Но бородачу на логику было похуй. Он ехидно улыбнулся, ощерив редкие зубки и в глазах полыхнул огонь.
- Нахуй иди, родной. Не гневи, а?
- Слав, пошли, не надо, - пробормотал я, пытаясь утащить Славика за руку. Тот взбрыкнул и, задрав подбородок, с вызовом посмотрел на охранника. Правда добился этим только того, что бородач рассмеялся.
- Здравствуй, Марат.

Повернувшись, я увидел, как к нам подходит миловидная высокая девушка в черном викторианском платье. Она холодно посмотрела на смутившегося охранника, затем перевела взгляд на пунцового от гнева Славика и вопросительно изогнула бровь.
- Мы на концерт пришли. Музыку послушать, - словно оправдываясь, воскликнул Розанов. – А этот… не пускает.
- Буянит тут, - высказал свою точку зрения бородатый Марат. – Не бери в голову, Ольга. Ща выкинем. Дебошир, блядь.
- А на вид вполне цивильные ребята, - задумчиво обронила девушка. – Пусти. Под мою ответственность. Не похожи они на дебоширов.
- Ладно, - охранник сдался как-то слишком легко, что заставило Славика открыть от удивления рот. Он довольно улыбнулся, посмотрев на Марата снизу вверх и с благодарностью кивнул своей спасительнице.
- Не стоит благодарности, - слабо улыбнулась она.
- И все же спасибо, - тихо ответил я, входя за ней в клуб. – Слава бы не угомонился, пока по морде бы не получил.
- Вы новенькие? – спросила девушка. – Я вас раньше не видела в нашем обществе.
- Можно сказать и так, - вклинился в разговор Славик. – Простите. Тот грубиян на входе заставил меня позабыть о манерах. Вячеслав.
- Ярослав, - представился я, поправляя горло водолазки.
- Ольга, как вы уже слышали. Но предпочитаю не пользоваться мирским именем. Зовите меня Лаки.
- Лакрима? Слеза? – спросил Славик. Девушка удивленно на него посмотрела и, тихонько рассмеявшись, кивнула.
- Верно. Слеза. Забавно, что обычно упоминают удачу, а не слезу.
- Готам ближе латынь, чем английский, - пожал плечами Славик и, смутившись, добавил. – Я в Kerrang читал.
- Тяга к знаниям похвальна, - кивнула Лаки. – Располагайтесь. Концерт скоро начнется. Приятного вам вечера.
- И вам, - кивнул Славик, после чего задумчиво посмотрел вслед уходящей девушке. – Она… красивая.
- Не твоего поля ягода, Розанов. Определенно не твоего, - вздохнул я. – Пошли к сцене?
- Нет. Надо у пульта место занять. Там звук лучше.

Я не сказал Славику, но это был первый концерт в моей жизни. Все выступление Silver Queen я простоял молча с открытым ртом, наслаждаясь энергетикой, бьющей со сцены, и вибрацией, отдающейся в груди. В клубе было жарко, пахло потом, алкоголем и духами. Голова кружилась с непривычки, а сердце скакало в груди, как сумасшедшее, но я впитывал каждую песню, каждый звук не только ушами, но и кожей.
Розанов же, как обычно, подошел к концерту очень прагматично. Все выступление он морщился, кривил губы и что-то бормотал себе под нос. Да, я тоже слышал, что многие музыканты сбивались с ритма, а вокалист порой фальшивил, но все эти ошибки перекрывались энергией и подачей. Славика же подобное не устраивало, о чем он и сообщил мне, когда группа устроила технический перекур.

- Посредственно, - проворчал он, смотря на сцену. – Один гитарист, кажется, забыл, что есть метроном. У второго что-то со строем, из-за чего он сильно выбивался. Клавишник по ощущениям лишний. Его пассажи лишь расстраивали общую картину произведений, а не украшали, как надо.
- А вокалист? – улыбнувшись, поддел его я.
- Шутишь?! – искренне удивился Славик. – Вокал оторви да выбрось. Или он не слышал о том, что горло перед выступлением разогревать надо? Такими темпами через пару лет он будет хрипеть, как ты. Или как старая, рассохшаяся дверь.
- А ты у нас музыкальный критик, малыш? – усмехнулась стоящая рядом с нами пухленькая девушка в черном платье с весьма откровенным вырезом. Славик упругую красивую грудь проигнорировал и, задрав нос, презрительно хмыкнул. – Или ты из когорты «пиздеть, не мешки ворочать»?
- Я – музыкант. И знаю, как должна звучать качественная музыка. Если у кого-нибудь есть слух, он согласится с моими доводами. Silver Queen неплохо отыграли, но им не хватило мастерства. А мастерство должно идти рука об руку с душой.
- Вообще-то, он дело говорит, Блодвен, - кивнул стоящий рядом с девушкой высокий, бледный парень. Он с интересом посмотрел на Славика и тонко улыбнулся, чем напомнил мне змею, которая готовится к броску. – То, что ты трахалась с Лордом, не является препятствием для обоснованной критики.
- Хуй с тобой, - фыркнула Блодвен. – Доеб по делу. Давно говорила Лорду, что если он не перестанет на похуизме относиться к вокалу, то будет говорить, как разбитый инсультом дед. И где ты, чипиздик мой родной, в музыке так поднаторел?
- Музыкалка, - буркнул Славик, теребя прыщавый нос.
- По классу… - протянул высокий, смотря на Розанова сверху вниз.
- Фортепиано. У меня абсолютный слух. Поэтому я замечаю даже незначительные огрехи.
- О, блядь. Еще один, - рассмеялась Блодвен, хлопнув высокого по плечу. – В твоем полку прибыло, Максимушка. Не дай Темный лорд пердануть не так. Тут же разберете, где и как моя задница сфальшивила.
- Не обращай внимания, - усмехнулся высокий, махнув рукой. – К шуткам Блодвен либо привыкаешь, либо избегаешь эту язву до конца дней.
- Истинно так и есть, - кивнула Блодвен, смерив внимательным взглядом Славика. Ее глаза заинтересованно блеснули, остановившись на мне. – Ну а ты, красотуля? Тоже музыкант?
- Да.
- Лаконичный и готичный ответ, - улыбнулась она. – Тоже пианину мучаешь?
- Нет. Скрипка. И бас-гитара еще.
- Неплохо, - хмыкнул высокий и протянул мне ладонь. – Где мои манеры? Максим.
- Ярослав.
- А ты?
- Вячеслав.
- Было у короля три сына. Ярослав, Вячеслав и Сквиртослав Печеное Яйцо. Двое нормальных и один ебанько, - улыбнулась Блодвен. – Новенькие, значит? Кого знаете?
- Ну, это наш первый выход в свет, - пробормотал Славик. – К несчастью, я знаю лишь одно имя. Лаки. Да и то знакомство случилось пару часов назад до концерта.
- Ну, родной, Лаки все знают. К ней на сраной козе не подъедешь. Дама она строгая и суровая.
- Так. Хватит жути нагонять, - поморщился Макс и, чуть подумав, добавил. – Мы после концерта у Слепого Пью собираемся. Тусовка для своих, но я приглашаю.
- Хм, - протянул Славик. – А некий Бычков там будет?
- Конечно, роднуля. Как же без некоего Бычкова, - прыснула в кулак Блодвен, переглянувшись со своим другом. – Вот он стоит. Собственной персоной. Бледный, холодный и красивый.
- Все любопытнее и любопытнее, - улыбнулся Макс. – Ладно, еще успеем пообщаться. Silver Queen наконец-то готовы ко второму акту. Надеюсь, что Лорд все-таки не сорвет голос.

Глава вторая. Бледные.

Тогда я никому не признался в том, что был готов плясать от радости, когда Макс позвал нас на вписку к Слепому Пью. Перспектива куковать в подъезде до утра, пока мама развлекается с Гошей определенно не радовала. Напрашиваться на ночевку к Славику я бы не стал. Более того, никогда бы не признался в своем постыдном положении.

Концерт закончился ближе к полуночи, и готы принялись растекаться по округе все теми же черными, боязливыми ручейками. Они ныряли в темноту, растворяясь в ней без лишних слов и эмоций. Только небольшая компашка с Максом и Блодвен во главе отправилась на трамвайную остановку. Мы со Славиком, естественно, последовали за ними.
Странное то было шествие, перепугавшее и случайных забулдыг, которые дрыхли в парке рядом с «Семерками», и немногочисленную гопоту, потерявшую дорогу домой. К счастью, до нас никто не доебывался. То ли и правда удивление было слишком сильным, то ли попросту никто не рисковал нарываться на столь многочисленную компанию бледной молодежи во всем черном. Лишь троица обычной шпани синхронно рассмеялась, когда мы прошествовали по парку в сторону остановки. Рассмеялась и вернулась к распитию «плодово-ягодного». Лето отцветало, в головах у людей еще плавал хмель и тепло. Скоро его сменит осенняя меланхолия и злоба. Тогда так просто по парку ночью ты уже не прогуляешься, не лишившись пары зубов, а то и жизни. Впрочем, доебов в тот вечер мы не миновали. А виной всему двое пьяных пацанов с Окурка, которые ехали на трамвае домой.

- Гля, Камыш, какая цаца, - заржал один из них, как только Блодвен устало плюхнулась на сиденье в хвосте трамвая рядом с Максом.
- Ничо так сиськи, - согласился Камыш – болезненно худой, с желтой пергаментной кожей и пьяными злыми глазками. – Девушка, а, девушка? А вашей маме зять не нужен?
- Расслабься, родной, - вздохнула Блодвен. – Моя маман таких, как ты за пять минут пережует и вздернуться заставит.
- У, страшно, - гоготнул первый. – Слыш, Камыш, а может рискнем?
- А чоб нет, Слив. Можно и рискнуть, - кивнул Камыш, поднимаясь со своего места. Икнув, он сделал пару шагов вперед, а потом недоуменно посмотрел на того, кто преградил ему путь. – Ты чо, блядь, бессмертный?
- Отнюдь, - буркнул Славик, задрав подбородок. Шпану его ответ только повеселил.
- А ты чо такой бледный-то? – нахмурился Камыш, смотря на Розанова сверху вниз. – Глаза подвел еще, как баба. Пидор, что ли?
- Отнюдь, - повторил Славик. – Гетеросексуал.
- Точно пидор, - откликнулся Слива. Он пока предпочитал сидеть на своем месте, но в голосе послышались злые нотки. Шпана постепенно распалялась, как было всегда. Теперь им достаточно одного неправильно брошенного слова, чтобы доебаться и кинуть предъявы.
- Что-то ты на пидорах помешанный, родной, - заметила Блодвен. – Попка в прошлом не страдала?
- А давай я тебе на клыка дам, там и узнаешь, на чем я помешан, - усмехнулся Камыш, делая характерное движение тазом.
- Оставьте девушку в покое, - потребовал Розанов, напоминая шпане о себе. Вместо ответа Камыш вытащил из кармана китайскую «бабочку» и, раскрыв ее, со злобой посмотрел на Славика. Тот, опешив, сделал шаг назад.
- Съебал бы ты, а? – шепнул ему Камыш. – И вы, бледные, тоже бы съебали. А бабы пусть остаются. Покажем им кой-чо веселое.
- Угомонитесь, пацаны, - встрял в разговор незнакомый мне крепкий парень в черной безрукавке и джинсах. Он отстегнул от пояса металлическую цепь и намотал ее на кулак.
- А ты типа хахель ейный? – уточнил Слива. – Чо ты впрягаешься?
- Не хахель, - передразнила Блодвен. – А друг, залупа ты стоеросовая. Но он прав. Угомонились бы вы, а?
- Итак, - подал голос Макс, выходя вперед. Он мягко оттеснил от Камыша Славика и с улыбкой посмотрел на нож. – У нас два пути, господа. Разойдемся по местам, согласно купленным билетам? Или же продолжим беседу в деструктивном тоне и постепенно перейдем к драке?
- Чо? – нахмурился Камыш, выставив нож вперед. – Чо ты, блядь, несешь?
- Говорю, что либо расходимся мирно, либо мы вам дадим пизды.
- А сдохнуть не ссышь, бледный? – зло рассмеялся Слива, выглядывая из-за плеча своего друга. Камыш в подтверждение этих слов приставил нож к шее Макса, но гот даже не дрогнул. Напротив, его глаза весело заблестели, а на губах появилась улыбка.
- Все мы, когда-нибудь, сдохнем, как вы выразились. И станем едой для червей. Сегодня, завтра, через десять лет. Без разницы. Финал пути у каждого един. Однако у вас, как и у нас, есть выбор. Забавно, но хоть в этом мы похожи, да?
- Чо?
- Выбор. Он есть у каждого. Утром, думаю, вы не вспомните этот разговор. Сейчас в ваших головах плещется не разум, а хмель. Но выбор вы сделать все же можете. Проснуться утром с больной головой или не проснуться вовсе.
- Ты попутал? – буркнул Камыш. Он слишком сильно сжал рукоятку ножа, так, что костяшки побелели. Но в его голосе я услышал и кое-что другое. Страх. Шпана привыкла к тому, что их жертвы сочатся страхом. А голос Макса был ровным, тихим, вежливым и равнодушным. Он не боялся смерти, которая слюдяно поблескивала на острие ножа. Более того, он готов был ее принять. И шпану это напугало.
- Ебнутый какой-то, - согласился Слива. В его голосе поубавилось уверенности. И Макс это заметил.
- Вы не представляете насколько, - усмехнулся он. Камыш вздохнул и, косо посмотрев на остальных готов, нехотя убрал нож. Улыбка Макса стала шире. – Правильный выбор.
- Ты точно ебнутый, - повторил Слива. – Своей смертью ты не умрешь. Бля буду.
- Нашу жизнь определяет выбор, который мы делаем, - ответил Макс и, обернувшись, добавил. – Когда придет мое время, я встречу смерть, как старого друга. Не боясь и смотря ей в глаза. Мы все мертвы. Просто вы еще не знаете об этом.
- В пизду, Слив. Нахуй. Погнали, - вздрогнул Камыш, когда до него дошел смысл сказанного. Шпана покинула трамвай на ближайшей остановке, и, как только двери за ними закрылись, Макс и Блодвен синхронно рассмеялись.

- Ну ты выдал, - утерев слезящиеся глаза, воскликнула Блодвен. – Чисто Брендон Ли в «Вороне».
- Ожидаемо. Стоит пофилософствовать на тему смерти, как весь гонор исчезает, - зевнул Макс. Он тепло посмотрел на Славика и благодарно тому кивнул. – Приятно, что ты заступился за Настю. Это редкость в нашем мире.
- Я так воспитан, - хмыкнул Славик. Румянец пробился через грим, что повеселило остальных. – Какой бы грубой ни была девушка, долг мужчины защищать ее.
- Ну, родной, тут и парировать нечем. Ладно, Эндрю, - Блодвен кивнула в сторону парня в безрукавке, который снова прицепил цепь к джинсам. – Ему подраться, что чихнуть. А ты? От горшка два вершка, а не испугался.
- За мной правда. У кого правда, тот сильней, - насупился Славик. – И рост у меня нормальный для моего возраста и телосложения.
- Не обращай внимания, - перебил его Макс. – Говорю же, либо ты привыкнешь к этой язве, либо будешь избегать ее до конца своей жизни.
- Тебе не было страшно? – тихо спросил я, оборвав веселый смех. И тут же смутился, когда готы на меня посмотрели.
- Нет, - коротко ответил Макс. – Мне не было страшно.
- Он мог ударить.
- Нет, не смог бы. Я видел глаза тех, кто мог бы ударить. У него были другие глаза. Пьяные и напуганные, - улыбнулся он. – И, как видишь, оказался прав.
- Я бы так не смог, - шепнул я, но Макс услышал. Он понимающе кивнул и положил ладонь мне на плечо.
- Потому что боишься. Убивает не нож и не пьяная шпань. Убивает страх.
- Так, хватит философствовать, - рявкнула Блодвен. – Наша остановка. А значит, нас ждет унылая рожа Пью и, надеюсь, полный холодильник приличного вина.

Слепой Пью тоже жил в Грязи, минутах в десяти ходьбы от моего дома. Жил он в типичной хрущевке, которыми застроен был каждый район нашего города. Хрущевке маленькой, тесной и по-хорошему неформальской. Сегодня в эту хрущевку набилось какое-то запредельное количество народу, причем преимущественно готы всех сортов и расцветок. Мы со Славиком не сдержали удивления и раскрыли рот, когда переступили порог квартиры.
На стенах висели пожухлые плакаты из музыкальных журналов, странные картины, которые здоровый человек попросту не мог бы нарисовать, пахло сигаретами, вином и потом, а из глубин квартиры до нас доносилась музыка.
- «Реквием» Моцарта, - озвучил очевидное Славик.
- Ожидаемо, - кивнул я, разуваясь в прихожей. Блодвен и Макс уже умчались здороваться со своими знакомыми, а мы с Розановым, чуть подумав, отправились на кухню, где знакомых лиц было все-таки побольше, чем в гостиной. На кухне было тесно, пахло подгорелой кашей и сигаретами, а закопченную плиту, которая сразу бросалась в глаза, кажется, не мыли с момента заселения в квартиру.
- Что пить будете? – спросил меня крепыш в безрукавке. Блодвен назвала его Эндрю. Поди разбери, мирское это имя или темное. В мире готов я пока чувствовал себя неуютно. Как и в компании совершенно незнакомых людей. Славик же наоборот втянулся быстро, словно всю жизнь провел в шкуре гота.
- А пить обязательно? – поинтересовался он.
- Так или иначе, а пить придется, - усмехнулся крепыш. – Есть водка, вино, пиво, коньяк. Но коньяк мутный, не советую. Хуй знает, где Пью его взял, но пахнет отвратительно.
- Тогда вино, - чуть подумав, ответил Славик. Он посмотрел на меня, ожидая моего ответа, но я мотнул головой.
- Я не пью. Спасибо.
- А чо так? – позади раздался голос Блодвен и ее рука перехватила стакан с вином, который предназначался Розанову. – Болеешь?
- Нет. Просто не пью. Да и мама не будет рада, если с запашком приду.
- Нет, красотуля. Выпить придется. Хотя бы за знакомство. Не боись, успеет выветриться, - пропела она мне на ухо, обдав кожу жарким дыханием. Смутившись, я невольно вздрогнул, что повеселило всех обитателей кухни. – Давай, налетай. Андрюшенька, сладость моя, плесни ему винца тоже.
- Ладно, - буркнул тот. Вздохнув, я взял стакан и сделал глоток вина. Дешевого, теплого, кисловатого. Наполнившего сердце теплом почти сразу. От взгляда Блодвен это не укрылось. Она хохотнула и повисла у меня на плече, прижавшись грудью к спине.
- Вот умничка. А то «не пью, не пью». У Пью все пьют. Ну и знакомство обмыть надо.
- Осторожнее, - рассмеялся Андрей, - пацан сейчас в обморок шлепнется, если ты тереться об него не перестанешь.
- Правда упадешь? Тебе нравится? А так? – шепотом спросила Блодвен, прижавшись ко мне еще сильнее. В паху сладко заныло и живот свело в сладкой истоме. И Блодвен снова это подметила. Вздохнув, она легонько ущипнула меня за задницу и с тихим вздохом отстранилась. – Ладно, ладно, мечта вампира. Не буду тебя смущать.
- Почему «мечта вампира»? – спросил я, стараясь изгнать из головы слишком уж похотливые мысли.
- Девственен ты весьма. Как черешенка еще не сорванная, - пояснила Блодвен. – Вампиры таких на раз вскрывают. Соблазнительно-то как…
- Отстань от парня, Насть, - рассмеялся Макс, входя на кухню. Он благодарно кивнул Андрею, который протянул ему бутылку пива, после чего уселся на подоконник и с интересом на меня посмотрел. – Не бери в голову…
- Бери в рот, - перебила его Блодвен. – Не понравится – выплюнешь.

Через секунду громкий хохот сотряс кухню. Но смех этот не жалил и не приносил боль. Он был теплым, искренним и каким-то дружеским что ли. Я тоже не удержался от улыбки. На миг мелькнула мысль – а когда я улыбался последний раз? Мелькнула и пропала, потому что ответа на этот вопрос попросту не было. Впрочем, обо мне быстро позабыли. Настя завела разговор с худенькой девчонкой, сидевшей на табуретке. Макс о чем-то тихо разговаривал с Розановым, а Андрей, занявший место у холодильника, снабжал всех желающих алкоголем. Из гостиной до меня донесся упругий бас и знакомые аккорды. Моцарта сменил Питер Стил и его Type O Negative. Хмыкнув, я пригнул голову и незаметно слинял с кухни. Глупо стоять одному, пока остальные о чем-то разговаривают.

В гостиной было гораздо больше шума, чем на кухне, но я все же нашел себе местечко в уголке, на продавленном диване, где уже сидел хозяин квартиры – Слепой Пью, обнимавший незнакомую мне бледную девушку в пышном черном платье. На меня они даже не посмотрели, полностью сосредоточившись на беседе друг с другом. Это радовало. Меньше всего я хотел привлекать внимания. Комфортнее было просто молчать. Как и всегда. Впрочем, побыть одному мне так и не дали. Пью со своей подругой отправился в другую комнату, а его место заняла худенькая девушка, с которой на кухне беседовала Блодвен.
- Можно присесть? – осторожно спросила она, неловко вертя в пальцах бокал с вином. Я удивленно на нее посмотрел и, смутившись, дёргано кивнул. – Спасибо.
- Не за что.
- Ты же с Максом пришел, да?
- Ага, - снова кивнул я. Настал черед девушки смущаться, а я в которой раз проклял свою неловкость. – Из меня не очень хороший собеседник. Простите.
- Все в порядке, - робко улыбнулась она и протянула мне ладошку. – Василиса.
- А в миру?
- Это оно и есть. Имя мое, то есть, - ответила девушка. – Правда меня чаще всего Васей зовут. А я и привыкла.
- Красивое имя, - ответил я, заставив ее зардеться. – Ярослав. Можно просто Ярик.
- Рада знакомству. Ты давно Макса знаешь? – спросила она.
- Навскидку… часов шесть, - сострил я. Василиса поддержала шутку смешком и заинтересованно склонила голову.
- Не подумай… я к тому, что Макс обычно очень выборочно относится к тем, с кем общается. Чем-то ты ему приглянулся.
- Не я. Слава. Ну, друг мой, - махнул я рукой в сторону кухни. Славик все еще болтал с Максом, причем так, словно знал того всю свою жизнь.
- Не скажи, - мотнула головой Василиса. – Незнакомых на вписку к своим не зовут, если что. Чем-то вы его зацепили.
- Славик на музыке повернут. Для него она вся жизнь, Василис, - вздохнул я, пригубив вина.
- Просто Вася. Не люблю, когда меня называют полным именем. Так вот… Для Макса музыка тоже нечто большее, чем просто хобби. Погоди, сейчас догонится до нужной кондиции, гитару возьмет и пиши пропало.
- Он тоже музыкант?
- Можно сказать и так, - чуть подумав, ответила Вася, причем ее глаза загадочно блеснули. – Многие из нас кружатся в мире музыки. В этом плане мы с Максом очень близки.
- И ты?
- И я. Музыкалка окурковская по классу гитары. Пара-тройка групп. И любовь к тяжелым риффам. До харизмы Макса мне, конечно, далеко, но нет предела совершенству. Ты что слушаешь?
- Все подряд, чем меня Розанов снабжает, - тихо ответил я. Горло с непривычки начало болеть и добавило голосу хрипотцы. – Сейчас просвещаюсь в готике, до этого была классика трэша, дэта и блэка.
- И что тебе ближе?
- Готика, как ни странно.
- Ожидаемо, - рассмеялась она и, смутившись, хлопнула себя по щеке, чем неслабо меня удивила. Впрочем, вопросы о странной пощечине я решил пока отложить. Мало ли, захочет, сама расскажет.
- Готика красива. Чем-то похожа на классику, а классику я еще с музыкалки люблю.
- Макс тоже говорит, что лучше классических произведений ничего нет. Все остальное вторично. А вот и он, - она махнула рукой Максу и Славику, которые подошли к нам и синхронно плюхнулись на диван.
- Не скучаете? – улыбнулся Макс и, дождавшись нашей реакции, понимающе хмыкнул. – Успели познакомиться?
- Немного, - кивнул я, переглянувшись с Васей. Девушка снова зарделась, вызвав у Макса улыбку.
- Вася у нас скромница, но на гитаре играет, как богиня. Хочешь фламенко? Пожалуйста. Хочешь Iron Maiden? Легко.
- Скажешь тоже, - фыркнула Вася.
- Констатирую факт, - вздохнул Макс, поднимаясь с дивана. – Так, пойду обновлю напиток и вернусь.

Как только Макс ушел, Славик тут же повернулся ко мне и, судя по его горящим глазам, сообщить он хотел нечто особенное. Посомневался ради приличия, стоит ли делать это при Васе, но в итоге махнул рукой и выпалил, как на духу:
- Он потрясающий.
- Кто? – нахмурился я.
- Максим, - ответил Славик. – Я думал, что настоящий панк – это Зед. Нет, Ярослав. Вот кто настоящий панк. В хорошем смысле.
- И у нас еще один, попавший в сети Макса, - понимающе улыбнулась Вася. Славик покраснел и пробормотал что-то язвительное, но девушка лишь махнула рукой. – Не смущайся. Первое впечатление у всех такое.
- Моим первым желанием было затащить его в постель и сделать это удалось легко, - мечтательно протянула Блодвен, подсаживаясь к нам. Она снова прижалась к моей руке и заговорщицки улыбнулась. – Сплетничаете?
- Беседуем, - поправил ее Славик. – О Максиме.
- О, Максимушка – наш темный гений, мастер и кумир. Я давно удивляюсь, как тараканы в его головушке умудряются уживаться мирно с его талантом. Не будь он таким распиздяем, давно бы правил всем миром.
- О чем ты? – спросил Розанов, не поняв, куда клонит Настя.
- Знаешь, сладкий, говорят, что талантливый человек талантлив во всем? Вот это про Макса. Когда рот открывает – заслушаешься. Стихи пишет – ну, прям ножом по сердцу. А гитару в руки берет, так время останавливается.
- Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, - хмыкнул Славик.
- Именно. Но это правда. Как правда и то, что такого ебанько еще хуй где найдешь, сладенький, - рассмеялась Настя. – Одно могу сказать точно, если он положил на тебя свой взгляд, значит что-то в тебе есть.
- Я тоже так сказала, - кивнула Вася. – Абы кого Макс к себе не подпускает.
- Точняк… - Настя неожиданно замолчала и крайне ехидно улыбнулась, увидев, как в гостиную входит странный тощий пацан. Странным он был не из-за прикида и не из-за рваной майки-сеточки на голое тело. А из-за головы, выкрашенной в неестественный оранжевый цвет с редкими красными всполохами. – А вот и Валера. Ну, значит, будет веселье.
- Кто это? – нахмурился Славик, рассматривая тощего гота, который ходил по гостиной и здоровался с гостями Слепого Пью.
- Это? Это Асгарот. Новенький. Типа, как вы, но чуток иначе, - пояснила Настя. – Ща его в готы посвящать будут.
- Как это «посвящать»? – переспросил я.
- Увидишь, - коротко ответила Настя и резко чмокнула меня в щеку. – А ты сладенький.
- Отстань от человека, Блодвен, - вздохнул Макс, возвращаясь с кухни с двумя бокалами вина. Один он протянул своей подруге и, расслабленно выдохнув, опустился на диван.
- Ничего не могу с собой поделать, красотуля, - рассмеялась та. – Как вижу девственную плоть, так сразу с катушек слетаю.
- Это твой знакомец? – палец Макса описал полукруг и указал на тощего гота с оранжевой головой. – А что у него с прической?
- Шампунь паленый попался. Хотел стать, как Шон Брэннан.
- А стал, как мандарин. Плешивый, - хмыкнул Макс и в его глазах зажегся интерес. – Значит, хочет влиться в нашу компашку?
- Жаждет, я б сказала.
- Ладно. Поглядим, что за человек.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

Глава первая. Тихий голос.

О чем думает цивил, когда слышит слово «гот? Уж точно не о выцветшей странице учебника по истории, с параграфом про союз древнегерманских племен, о котором рассказывал учитель в седьмом классе. С большей вероятностью в голове всплывет одна из субкультур нулевых – мрачные подростки в черных одеждах, с восковыми лицами, с причудливыми железными и серебряными побрякушками. Тихие, неконфликтные, закрытые, любящие кладбища и эстетику смерти. Презираемые и нефорами, и цивилами. Отверженные, прокаженные. Бледные.
Бледным был и я.

Кто-то на «Dark Diary» однажды сказал, что гот – это не внешность, а состояние души. Это утверждение верно лишь отчасти. В субкультуре готов хватало, как и эмоциональных калек, чья жизнь – это лучшая реклама презерватива для садистов-родителей, так и обычных позеров, не сумевших понять, что же такое готика на самом деле. И в чем ее протест.
Да, протест. Цивилы думают, что готы сплошь вампиры, сатанисты, нелюди и долбоебы. Настоящие готы – это беглецы, вырвавшиеся из-под крыла панк-культуры, для которых насилие и дешевая анархия были не тем выходом, которого они желали. В моем родном городе настоящих готов почти что не было. Да они и сами избегали наших сборищ, смотря на кучкующийся молодняк, как дородные хищники смотрят на цепных шавок.

Поэтому нет ничего удивительного, что готами себя называли и сопливые девчонки, фанатевшие по HIM и Nightwish, и любители вампиров, и те, кто просто видел прелесть в готической тусовке. В конце девяностых никто не знал ни о пассивных протестах, единицы слышали о Joy Division и London After Midnight, не вникали в полиаморию и агностицизм. Да и откуда об этом можно было узнать? Интернета, как такового еще не было. Информацию собирали урывками и трактовали ее порой совсем не так, как следовало. Но даже несмотря на это готы были и в моем городе.
Готом был и я.

Каждый приходил к готике по разным причинам. Кто-то проникался темной лирикой Diary of Dreams и Dead Can Dance. Кто-то прятался от боли и находил приют среди таких же искалеченных душ. Кто-то искренне любил викторианскую красоту, темную романтику и молчаливую прохладу кладбищенских аллей и величественных католических соборов. А кто-то попросту бежал от серой действительности к спасению. Готика принимала каждого, каким бы больным, искалеченным и мертвым внутри ты ни был. И давала тот покой, которого ты желал. Пафосно? Ну, не без этого. В готике вообще много пафоса. В этом ее прелесть, в этом ее проклятье. Одного не отнять.
К готике я пришел, когда мой голос умер и в горле поселилась боль.

Так уж получается, что боль человек запоминает навсегда. Будь это боль от неловкого пореза ножом во время готовки или боль от осознания того, что родной человек тебя ненавидит. У нас на районе было много таких. Поломанных, забитых, истерзанных, перемолотых старыми совковыми убеждениями и годами безнадеги. Особенно в девяностых. Многие родители, столкнувшись с той тьмой, тонули в ней. А потом начинали топить и своих детей.
Я не был исключением. Боль, которую я испытал, до сих пор со мной. И от нее не избавит ни психотерапевт, ни горы таблеток, ни бухло. Ты выбираешь либо жить с ней, либо сдохнуть, чтобы вообще ничего не чувствовать. Я выбрал жизнь, если ее можно было так назвать. Да и то по причине собственной трусости. Жить калекой проще, чем холодным куском мяса, который рано или поздно сожрут черви.

До середины девяностых мое детство было обычным. Не лучше и не хуже, чем у других детей. А потом в него медленно вошла боль. Я смутно помню тот момент, пусть он почти лишил меня голоса. Помню только звон разбитой вазы, а потом перекошенное лицо папы, запах перегара и стальные пальцы, сдавливающие мою шею. Я пытаюсь кричать, но не могу. Из горла вырывается лишь сиплый писк, оседающий белой слюной на губах. В висках стучат молоточки. Бум-бум, бум-бум, бум-бум… бум… бум… бум. С каждым стуком все тише и реже. Голоса больше нет. Он задушен пальцами папы. Вместо голоса только тихий хрип.
Врач в детской поликлинике потом скажет, что виной всему травма горла. Мол я упал неудачно со стула и ударился горлом об югославскую стенку, когда полез за книгой. Я промолчу, до одури боясь бледного отца, который не будет сводить с меня злобного взгляда. Промолчу и потому, что не смогу ничего сказать. А врач… врач сделает вид, что ничего не видел. Ни синяков на шее, которые ничуть не похожи на синяки от удара. Ни моих слез, застывших в молящих о помощи глазах.

Та ваза словно стала точкой старта, когда родители слетели с катушек и из любящих людей превратилась в чудовищ. Отец поднимал на меня руку, когда выпивал, когда был чем-то расстроен, когда просто хотел выплеснуть гнев. Это его и погубило. Сердечный приступ. Прямо в процессе моего наказания. Серое лицо, трясущиеся губы, и хрип. Такой же хрип, как и у меня. А потом тишина…
Хотелось бы сказать, что жизнь после смерти отца поменялась. Может, такое бывает в кино или книгах. Моя жизнь осталась прежней, только место отца заняла мама. И в своей жестокости она могла дать фору даже средневековым инквизиторам. Порой на нее накатывало, она плакала, вспоминая момент, когда впервые вцепилась мне в горло. Корила себя за то, что подалась эмоциям. И забывала об этом на следующий день избивая меня до синевы шлангом от стиральной машины. Просто так. Потому что я не так на нее посмотрел. Иногда не шлангом, а шнуром от утюга. Или отцовским кожаным ремнем. Или кулаком, если злость слишком сильная, а под рукой ничего нет. Таких, как она много в нашем районе. Что уж там, даже в подъезде найдется парочка родителей, чьи дети воют волком каждый вечер, пытаясь забиться в угол, где их не достанет ремень или тяжелый кулак.
Я помню, как мой сосед Сашка Феоктистов выносил вечером мусор. Иногда он хромал, иногда зажимал пальцами разбитый нос и долго стоял у подъезда с пустым ведром, задумчиво смотря в темное небо. Кто знал, какие мысли гуляли в его голове? Одно понятно – мысли были нерадостными. Сашке тоже не повезло, как и мне. Его лупцевала не только мать, но и отец. Ну, как отец… Сашка был нагулянным, вот и расплачивался за грехи своей матери и настоящего отца, которого знать не знал.
Правда в один из дней Сашка домой не вернулся. Пошел выносить мусор, а потом, зашвырнув пустое ведро на крышу гаража, отправился в промку. Забрался на пятый этаж недостроенной хрущевки и шагнул вниз. Он не оставил ни письма, ни записки, ни словом не обмолвился об этом. Просто однажды вышел выбросить мусор, только вместо мусора решил выбросить из этой жизни себя.
Моя мама в ту ночь плакала сильнее обычного. А потом пришла ко мне в комнату и долго гладила по голове непослушной рукой. Я же лежал тихо, не шевелясь. Боялся, что пальцы снова вцепятся в волосы, а потом мама начнет меня душить. Ушла она под утро, оставив после себя мокрую от слез подушку. А через пару дней привычная жизнь вернулась.

Нет, мама не всегда была такой. Была любящей, доброй, веселой. Просто в какой-то момент все изменилось. Ей нужен был психиатр, таблетки, возможно больница. Я не понимал этого, будучи маленьким и глупым. А когда повзрослел и понял, было уже поздно что-либо менять.
Счастливых воспоминаний из детства мало. Они скупы и скоротечны. Да и свет от них неприятный. Серый, противный, с холодком. Воспоминания мелькают порой где-то внутри головы и исчезают так же быстро, как и появились. Говна зато много. И говно из головы сложно вытрясти. Оно вцепляется в закорки своими крохотными склизкими лапками и причиняет боль. Каждый раз. Каждым воспоминанием. Каждым вдохом.

Если мама не душила меня и не избивала чем под руку попадется, она занималась моим воспитанием. Занималась со всей одержимостью, на которую была способна. Дети моих соседей носились летом по улице, гоняли на речку в Блевотню, весело шумели вечерами после подъезда. А я? Я учился. Учился, чтобы стать хорошим человеком, как того хотела мама. Учился на каникулах, учился летом, учился зимой. Учился всему, что казалось маме важным и нужным. Так в моей жизни появились художка и музыкалка. И если с рисованием у меня особо не сложилось и им я занимался без удовольствия, то музыка стала моим спасением. По-настоящему говорить я мог только через музыку. Без хрипов, без стонов, ярко, чисто и честно.
- Хоть в чем-то ты не бездарь, - вздыхала мама, когда я приносил благодарственную грамоту от моих учителей. – Может и человек из тебя получится, а не шпань подзаборная, что сдохнет потом в кустах от передоза.
- Да, мам, - тихо соглашался я. Не потому, что боялся говорить громко. Говорить громко я больше не мог, а повышение тона приносило боль. Как и всегда. В школе моя особенность тоже приносила свои неудобства. Не в музыкалке. В обычной школе, куда я ходил каждый день на протяжении одиннадцати лет.

Учителям было откровенно плевать, что я не могу говорить громко. За это мне занижали оценки, унижали перед классом, а одноклассники попросту высмеивали, наградив меня погонялом Шептун. Хорошо хоть меня никто не бил, как моего одноклассника Вову Воробьева. Воробья лупили все. И старшаки, и другие лохи, и даже девчонки. Он вздрагивал после каждого удара и иногда униженно смеялся вместе со своими мучителями. Пока его однажды не опустили в школьном туалете на перемене. Опустили по всем этим сраным уголовным понятиям, которые практиковались и в Грязи, и на Окурке, и на Речке. Этого Вова уже не выдержал и вздернулся в школьном подвале, когда трудовик послал его туда за заготовками для урока. Сложно забыть его скрюченное синее тельце, висящее на куске грязной наволочки под потолком. Как и его взгляд. Пустой, стеклянный, полный боли, которая вытекла из него вместе с мочой.
Конечно, были разборки, была милиция, но дело в итоге спустили на тормозах. Разве что лохам вроде меня жить стало чуточку комфортнее. Бить нас перестали. Измывались скорее морально, чем физически. Все же хоть чего-то Воробей своей выходкой добился, как думал я по пути домой.

Хорошо хоть в музыкалке всего этого деления на нормальных и лохов не было. Там учились обычные дети, день за днем постигая нотную грамоту и теорию музыки. Так что хотя бы за это учебу в музыкальной школе я любил. Там я мог побыть обычным ребенком. А еще в музыкалке у меня появился первый настоящий друг. Слава Розанов.
Славик был моим ровесником. Талантом, как о нем с восторгом отзывались преподаватели. Стоило ему сесть за рояль, как серая действительность пропадала. Музыка меняла ее до неузнаваемости. Меняла она и людей. На отчетных концертах Славе хлопали громче всех, а он, с рассеянной улыбкой только кивал, всматриваясь в блестящие глаза зрителей и витая в одному ему понятных мыслях. Это не снискало ему популярности у других учеников, но Славе плевать было на их одобрение. Он растворялся в музыке так же быстро, как порошок Юпи в двух литрах холодной воды. Тогда я не знал, почему из всех учеников он подошел именно ко мне и обронил скупую похвалу. Понял позднее. Гораздо позднее. Потому что и он, и я, мы жили музыкой. Музыка была нашей страстью. Нашей возможностью говорить.

- Пожалуй, ты – лучшая скрипка в нашем городе, - задумчиво заметил он, когда я закончил свое выступление и, пригнув голову, скользнул за кулисы, где толпились в ожидании своего выхода другие ученики.
- Спасибо, - тихо ответил я. Славик нахмурил густые брови и потер прыщавый нос.
- Что у тебя с голосом? – прямо спросил он. Он всегда говорил прямо. Не задумываясь о чувствах собеседника. Это тоже было особенностью. Его особенностью. Как мой голос.
- Травма горла. Давно было, - чуть подумав, пояснил я. Славик отстранённо кивнул и, вздохнув, открыл свой видавший виды дипломат, чтобы через мгновение выудить оттуда пачку нотных листов.
- Посмотри. Что думаешь?
- Сложная пьеса.
- Я не о структуре. Я про общие впечатления. Что думаешь?
- Неплохо. Финалу недостает пронзительности. Ты написал?
- Ага, - заинтересованно хмыкнул он, забирая у меня нотные листы. – А ведь правда. Слишком мрачно. А если фортепиано заменить на скрипку?
- Будет более ярко, - согласился я.
- Предлагаю встретиться в субботу и попробовать.
- В субботу? – вздохнул я, вспомнив, что мама обычно таскала меня с собой на дачу, где она отдыхала, а я возился в огороде, пока не сгорю на солнце к чертям собачьим. – Могут быть дела.
- Так отмени, - отрезал Славик. По тону его голоса и по энергии сразу становилось понятно, что отказа он не потерпит. Еще одна его особенность, против которой пасовали почти все, кто его знал. О странных особенностях Розанова ходили разные легенды.

Очень скоро я на собственной шкуре понял, что Славик буквально живет музыкой. За первые пару месяцев нашего знакомства он показал мне все свои пьесы, миниатюры и этюды. Затем задавал привычный вопрос про общие впечатления, вносил необходимые правки и бронировал учебный класс на ближайшие выходные, чтобы все опробовать, не откладывая в долгий ящик. Отказов он не терпел и по-настоящему обижался, если у меня вдруг не получалось вырваться на обсуждение его произведений. Но странным Розанов был и по другим причинам.
Он рубил правду-матку так отчаянно, что неоднократно за это страдал. Мог крайне жестко пройтись по методикам преподавания учителей в музыкалке и довел до слез не одного человека. Одной девочке, решившей сделать ему комплимент, он ответил, что в одобрении бездарей не нуждается, чем спровоцировал у бедной девчонки настоящую истерику. И искренне не понимал, почему его повели к директору и основательно пропесочили за обидные слова. Лгать Слава не умел совсем.
Помимо этого, он не мог смотреть кому-либо в глаза, предпочитая изучать одежду собеседника. Не терпел прикосновений, которые вызывали у него что-то вроде припадка. И постоянно совершенствовался, посвящая музыке не только детство, но и юность. Но родители Славика – тихая чета интеллигентов, сына в этом плане только поддерживали. Смирились давно с его заскоками и не мешали ему проявляться так, как тот хочет. Забавно, но именно Розанов познакомил меня с рок-музыкой, а потом привел в готику. Как и многих. Если он что-то вбивал себе в голову, то так просто с этой идеей не расставался.

Славик ждал меня возле входа в музыкалку и, судя по лихорадочной ходьбе туда-сюда, ему не терпелось со мной чем-то поделиться. Вздохнув, я улыбнулся и, перехватив футляр со скрипкой в левую руку, подошел к нему.
- Привет.
- А, Ярослав. А я тебя жду, - пробормотал он, суетливо копаясь в карманах своих отвисших брюк. Кто-то из моего класса говорил, что в карманах Розанова можно найти даже антиматерию. Скорее всего, так оно и было. Полностью содержимого карманов Славика никто не видел. Но в тот раз он искал не антивещество и не очередную пьесу, записанную дрожащей рукой на салфетке посреди ночи. Искал он объявление, которое сорвал с доски у входа. – Посмотри. Что думаешь?
- «Группа «Грязная лоботомия» ищет в свой коллектив басиста и клавишника. Играем панк, каверы, веселимся, бухаем. Спросить Зеда в шестой аудитории», - прочитал я и, нахмурившись, помотал головой. – И что?
- Мне необходима твоя помощь, Ярослав, - он всегда называл всех по имени полностью, игнорируя уменьшительно-ласкательные формы. Но к этому я уже привык. Куда больше меня удивила его просьба. Славик и панки – вещи несовместимые. Более того, он всегда скептично относился к разным кружкам самодеятельности, считая это примитивностью и легкой дорогой к деградации. – Моим пьесам не хватает грязи и хаоса. Они могут это дать.
- Ну, не знаю, - тихо протянул я. Бегающие горящие глазки Розанова заставили неуютно поежиться. – Про скрипку тут ни слова.
- А скрипка им не нужна. Им нужен басист. Вот ты басистом и будешь.
- Я?!
- Ты, - коротко подтвердил Слава. – Бас-гитара – инструмент для быдла. Даже ты его без проблем освоишь. Считай, что это как виолончель. Только в десяток раз проще. Знай себе, ритм держи.
- Слав, - больное горло снова подвело. Скривившись, я сипло кашлянул и продолжил. – Меня мама на выходные-то с тобой с трудом отпускает, а ты про полноценные репетиции с панками говоришь.
- Тебе придется найти выход. Без тебя я к этим дегенератам не сунусь, - нервно улыбнулся Розанов. – К тому же это на пару месяцев. Не больше. Мне нужно понять структуру хаоса в музыке, а что более хаотично, чем панки?
- Им басист нужен, а не скрипач. Меня завернут сразу же.
- Не беспокойся. Это я беру на себя, - заверил меня он. И так всегда. Если Слава что-то вбил себе в голову, он не успокоится, пока не добьется своего. Любыми средствами.

С «Грязной лоботомией» мы познакомились в тот же день, когда закончились занятия. Заглянув в шестую аудиторию, Славик поинтересовался, кто здесь Зед и в ответ получил дикий хохот. Сидящий у окна высокий пацан с грязно-зеленым ирокезом, сплюнул на пол и, вразвалочку подойдя к нам, скептично посмотрел сначала на Славика, а потом на меня.
- Ну, я Зед, - хмыкнул он, а потом в мутных голубых глазах загорелось понимание. – А! Ты по объяве?
- Ага, - кивнул Славик. – Вам клавишник и басист нужны.
- Ты ж тот задрот, да? Который Шопена шпарит на всех концертах, - уточнил Зед, почесав бровь. От него пахло кожей, железом и мочой. Наверное, так пахли все панки. Но запах Зеда заставлял слезиться глаза.
- Не только Шопена. Генделя, Гайдна, Прокофьева тоже, - спокойно ответил Розанов.
- Ну, секи сюда тогда. Шопена мы не играем. Нахуй его! Нам его за годы учебы хватило.
- Я знаю.
- Ну так хули ты тут тогда забыл? Не похож ты на панка.
- Твоя правда. Ссаться под себя и мыть блевотиной голову я не собираюсь, - улыбнулся Славик. Зед скрежетнул зубами и насупился. – Музыку просто люблю. Есть в этой агрессии свое очарование.
- Хуй с тобой. Инструмент есть? – неожиданно сдался Зед. – И я не про пианино. Синтезатор нужен.
- Есть.
- Ладно, - вздохнул Зед и повернулся ко мне. – А ты, кажись, Шептун, да? На скрипке лабаешь.
- Да, - подтвердил я.
- Ну, скрипач нам не всрался, - заржал толстый пацан, сидящий на стуле рядом с входом.
- Факт, - кивнул Зед. – Клавишника хватит.
- Он басист, - ответил за меня Славик.
- Пиздишь, - снова рассмеялся толстый. – Порожняк нам гонит. Какой он басист, бля буду. Пальчики вон нежные. Поди еще и бабу не мацал никогда.
- Он научится, - упрямо гнул свое Розанов. – Вы ему только гитару дайте.
- Объява уже неделю висит, брат, - встрял в разговор еще один – крепкий, короткостриженный пацан, одетый в потертую косуху. – Мож попробуем?
- Ладно, - ответил Зед. – Подваливайте сегодня к восьми. Мы в первой аудитории репетируем. Поглядим, что умеете, а там понятно будет.
- Вот и славно, - улыбнулся Славик и, махнув мне, отправился к выходу. Я поплелся за ним, гадая, как объяснить маме, что мне нужно будет уйти вечером. О том, чтобы сказать ей о репетиции в панк-группе и речи не шло. К современной музыке мама относилась всегда одинаково. «Говно. Дрянь. Мерзость». И неважно, попса это была или панк.

В одном Розанов оказался прав. Нескольких репетиций мне хватило, чтобы понять, что в бас-гитаре нет ничего сложного. Партии песен были настолько примитивными, что их сыграл бы и однорукий, слепой инвалид. Знай себе не выпадай из ритма. Но о ритме думали только мы со Славиком. Зед, Паштет и Косой играли обычно на отъебись, оправдывая это панковской философией. Когда Славик привел в пример другие панк-группы, которые ритму уделяли должное внимание, и обозвал компашку панков «ленивыми дегенератами», которые не умеют играть, то получил кулаком в лицо от Паштета и половину репетиции провел в туалете, пытаясь остановить кровь.
Впрочем, это не помешало Славику и дальше играть панк-рок, пусть его и бесили примитивные песни и пьяные одногруппники. Более того, он серьезно отнесся и к моему обучению на бас-гитаре, притащив откуда-то кучу учебников и до кучи снабжал меня кассетами с классикой рока и панк-рока. Так я познакомился с Metallica и Black Sabbath, Motorhead и Sex Pistols, Арией и Гражданской обороной. С удивлением, я понял, что мне это нравится. Нравится музыка, нравится низкий, тягучий и вибрирующий звук бас-гитары, нравится выплескивать злость в творчество. Впервые за долгое время домой я шел с улыбкой на лице, выжатый, как лимон.

- Это и есть панк, брат, - протянул бухой Зед, развалившись на стуле после двух отыгранных песен.
- Быть пьянью и отрепьем? – уточнил Славик. Зед в ответ рассмеялся и махнул рукой. Привык уже к загонам Розанова и теперь предпочитал объяснять, а не бить, как раньше. Чему Славик был только рад.
- Быть свободным, туебень.
- И в чем эта свобода?
- Во всем, - вздохнул Зед, переглянувшись с Паштетом, который, матерясь, пытался засунуть гитару в чехол. – Ты типа думаешь, что мы ебланы и обсосы, раз на ритм хуй кладем, да?
- Была такая мысль, - согласился Розанов, снова вызвав у Зеда улыбку.
- А на деле – это протест. Мы в музыкалке семь лет дрочимся. Пьесы эти ебаные играем, этюды, гаммы. Остопиздело все. Хаоса хочется. Ярости. Вот панк и дает это все. Понял?
- Отчасти.
- Зануда, блядь, - усмехнулся Паштет.
- Забей, - хмыкнул Зед. – Пацану интересна философия. Хули тут темнить-то? Свои же. Кто ему еще объяснит, как не мы? Короче, секи сюда. В мире, брат, вообще все от панка произошло.
- Так уж все, - усомнился Славик.
- Все. Метал – от панка. Кроссоверы всякие тоже от панка. Моцарт панком был. Да, бля, даже готика от панка произошла.
- Готика? – нахмурился Слава.
- Готика. Ну, бледные эти. Ебла белым малюют, по кладбищам тусуются. Как Терехина из твоего класса. Не видал?
- Не-а.
- Короче, готы – это тоже панки. Пассивные только.
- Как пидоры, - заржал Косой.
- Как пидоры, - согласился Зед. – Ежели чо панку не понравится, он это разъебет, отвечаю. А гот типа мысленно осудит и все. Но это правильные готы. Типа… как его там, Косой? Бледный, на вписках частенько нам встречался. Шрам у него еще над бровью.
- Бычков.
- Ага. Хуй знает, какое у него погоняло там, но фамилия Бычков. Вот это, брат, настоящий гот, а не еблан, что сметаной морду свою мажет и на Дракулу дрочит. Остальные пидоры про протесты знать не знают. Чахнут на кладбищах своих, о смерти мечтают.
- Значит, готы – это пассивные педерасты, а панки – активные? – уточнил Славик. И быть ему снова избитым, да у Зеда в тот день настроение определенно хорошим было. Он заржал так громко, что в итоге свалился со стула в лужу собственных харчков. Паштет, отсмеявшись, утер слезящиеся глаза и помотал головой.
- Бля буду, Розанов. Своей смертью ты не умрешь. Тебя точно кто-нибудь ебнет наглухо. Смотри не ляпни кому… Додумался, а? О протесте речь, дебил. Теперь понял?
- Вроде бы да. А Бычкова этого, где встретить можно?
- Да везде, - махнул рукой Зед, валяясь на полу. – Вписки, тусы, концерты. Погуляй, людей поспрашивай и точно найдешь.
- Ты ему главное эту телегу про активных и пассивных не задвигай. А то точно в зубы получишь, - добавил Паштет. – Эт мы тебя, дурака, знаем. А он от подобного в осадок выпадет и тебе пизды даст.
Ни Зед, ни Паштет, ни Косой тогда даже не догадывались, что Славик и впрямь будет искать этого гота. Потому что пресытится панковской движухой и будет искать другую гавань. Где агрессия может сосуществовать с музыкой, а не калечить ее.

С «Грязной лоботомией» мы расстались через два месяца, как и планировал Розанов. Обошлось без скандалов, потому что Паштету и Косому было насрать, а Зед был пьян, как обычно, и нашего ухода даже не заметил. На память о том времени у меня осталась самодельная бас-гитара, которую когда-то сделал отец Зеда, на редкость талантливый умелец. Гитару я попросту забыл вернуть панкам, а те и не вспомнили о ней. Славик потом сказал, что это судьба и грешно отдавать нормальный инструмент в руки дегенератов, которые им подопрут в итоге какую-нибудь стенку или раздолбают об чью-нибудь голову.
Мама поначалу ругалась, что я стал уделять внимание и басу, но сменила гнев на милость, когда зашедший в гости Розанов сообщил ей, что практика игры на бас-гитаре развивает мелкую моторику, так необходимую для скрипачей. Странно, но она ему поверила, и бас-гитара заняла почетное место рядом с футляром, где хранилась скрипка. Со временем скрипка и вовсе отошла на второй план и доставалась из футляра по редким случаям.

Славик же снова с головой провалился в творчество и именно тогда в нашей жизни появилась готика. Правда только в плане музыки. Розанов перестал снабжать меня классикой трэша, а на его место пришли The Cure, Joy Division, Fields of the Nephilim и LAM. Последних Славик полюбил какой-то особенной, инфернальной любовью и порой цитировал избранные цитаты Шона Брэннана, вычитанные им в зарубежных журналах, которые продавались в «Черном солнце». Я же относился к музыке, как к музыке, особо не вникая в философию хотя бы тех же LAM. Мне просто нравился звук и атмосфера. Славик же пошел дальше.

- Люди живут в добровольной слепоте, Ярослав, - обмолвился как-то раз Славик, когда мы закончили приводить в порядок его этюд. – Они сознательно связывают себя всеми мыслимыми и немыслимыми запретами и страхами.
- И ты? – усмехнулся я, убирая скрипку в футляр.
- И я. Но я по крайней мере пытаюсь содрать эту повязку, закрывающую глаза. Большинство же предпочитает сосуществовать с ней.
- Она не приносит им дискомфорта.
- Приносит. Это самообман. Возьми, к примеру наших преподавателей. Спорю, что никто и понятия не имеет, сколько музыкальных стилей и ответвлений существует. Они застряли в мире классики. Красивой, но бездушной. Порой ее сменяет что-то простое. Блатняк, попса… не важно. А сотни прекрасных произведений остаются за бортом. Хуже добровольной слепоты только ограниченность мышления.
- Нельзя познать все, Слав, - вздохнул я, понимая, что моего друга вновь потащило в дебри философии.
- Нельзя, - согласился он. – Но можно к этому приблизиться. Возьми мой этюд, которому мы добавили органичный и пронзительный финал. Как ты думаешь, откуда он взялся?
- Понятия не имею, - ответил я. После философских бесед со Славиком в голове чаще всего царила пустота.
- Отказ от правил, - усмехнулся Розанов. – Стоило забыть то, чему нас учили на протяжении семи лет в музыкалке и добавить личный опыт, как получилось более яркое и самостоятельное произведение. Такое уже не останется за бортом. Это же аналог литературы, Ярослав. В школе тебя учат читать и писать, а если ты, к примеру, решишь написать книгу, то в дело вступит твой личный опыт, начитанность, насмотренность и что только не. И тогда ты создаешь нечто уникальное.
- Так, я не понял, куда ты клонишь?
- Я хочу содрать, как можно больше повязок, закрывающих чужие глаза, - улыбнулся Славик, на миг превратившись в обычного, пусть и взъерошенного мальчишку. – С помощью своего таланта.
- Ну а я тут при чем?
- Ты – моя вторая половина… - не договорив, он сконфуженно рассмеялся и покраснел. – Блин! Не в том смысле, что половина, а половина, понимаешь?
- Не очень, - снова вздохнул я.
- Без тебя мои пьесы – это грамотные, чистые и стерильные классические произведения. В них нет души. Для меня это сложно. Душу привносишь ты и твоя скрипка, добавляя эффект неожиданности. Да, не спорю, что порой твои идеи довольно посредственны и попахивают дилетантством, но они работают. Вспомни последнее выступление, где мы играли пьесу для фортепиано со скрипкой. Вспомни, как нам аплодировал зал. Это не сухие хлопки ради вежливости. Людям понравилось то, что мы создали.
- Так, ты типа предлагаешь писать музыку вместе?
- Именно.
- Ну, попробовать можно, - чуть подумав, ответил я. Розанов тут же засиял, как мыльный шар.
- Отрадно слышать. А еще. Сегодня мы на концерт идем.
- Блядь, Слава, - выругался я. – Когда ты уже поймешь, что о таком надо предупреждать заранее.
- Это всего лишь концерт. В «Семерках».
- Давно тебя на блатняк потянуло?
- Сегодня там готы собираются, - загадочно улыбнулся Славик. – Отличная возможность познакомиться с ними лично.
- Ну, если мама не будет против…
- Не будет, - перебил меня он. – Скажешь, что у нас репетиция к отчетному концерту.
- Не так все просто, - проворчал я, гадая, как бы подать маме эту новость в правильном свете. Ложь она чувствовала особенно тонко. А когда ловила на лжи, то и наказание было незамедлительным.
- Я зайду за тобой в семь, - отмахнулся Розанов, запихивая пачку нотных листов в дипломат. – И это… черное что-нибудь надень. У них там дресс-код такой.
- Ладно. Ты же не отвяжешься, - сдался я.
- Не-а. Не отвяжусь. Нам необходимо вдохновение и что-то мне подсказывает, что на этом концерте мы его как раз найдем.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

Ну, с днем вылупления, Пикабу. Ты, конечно, кривоватый, порой бесишь, порой хочется влепить тебе леща, но ты свой. Родной, теплоламповый и в каких-то моментах все еще уютный. Живи своей головой, процветай и помни, что ты должен дарить радость и смех, а не злость и ненависть. С днюхой. Приобнял.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.
Часть одиннадцатая.
Часть двенадцатая.
Финал.

- Валера, - представилось нечто, оказавшееся бледным пареньком с заостренным лицом, обильно покрытым корпспейнтом. Черные глаза-угольки внимательно осмотрели меня, потом Марка и затем студию. – Предпочитаю не мирское имя, но Блодвен предупредила, что вы цивилы.
- Да хоть медный тазик, если так удобнее, - заверила я.
- Тогда предпочтительнее Асгарот, - кивнул паренек, присаживаясь в кресло и ставя на пол пухлый, тяжелый рюкзак.
- Ладно, Асгарот, расскажи о себе.
- Ну, моя биография вам наверняка малоинтересна. Блодвен сказала, вам оператор нужен. Типа, вы порно снимаете.
- Особое порно. Эксклюзивное, можно сказать.
- А, понял, - снова кивнул Асгарот. – На заказ. Блодвен показывала мне фильмы ваши. Операторская работа говно, сразу скажу. Ни глубины резкости, ни игры со светом, экспозиция задрана…
- Так, хватит, - рассмеялась я. – То было в прошлом, а нам надо, чтобы было в разы лучше, чем тогда. Фильм этот в качестве рекламы пойдет.
- Можно сделать, - хмыкнул паренек и почесал нос, испачкав палец в гриме. – Вообще странно. Блодвен вроде раскадровки рисовала. Так чего оператор ваш говно такое снимал?
- У творцов свои тараканы, - вздохнула я.
- Так, ну, снимаю я на свою камеру. Не самая дорогая, но видео пишет, и сразу в цифру, что удобно. Пленка – прошлый век. Плюс, могу вам промо-фоток наделать.
- Промо-фоток? – переспросил Марк. Асгарот посмотрел на него с видом человека, перед которым сидит какой-то дилетант.
- Сразу видно, что в порно вы снимались, а не снимали его. Короче, все приличные студии делают промо-фото. Типа стоп-кадры, но в высоком разрешении. Актеров рассмотреть подробно можно, реклама опять же. Да и клиенту приятно будет, если вы ему плюсом что-нибудь накинете. Блодвен мне ваших конкурентов показала. Оформление дизайнера-дебила из девяностых. Таким макаром вообще не понятно, как к ним хоть кто-то обращается.
- Так, сможешь сделать все по красоте, будет славно.
- Говно вопрос, - улыбнулся Асгарот. Зубы у него были мелкими, подернутые желтизной. Даже как-то не верилось, что готичные девчонки текли по такому, как уверяла нас Настя. Впрочем, у каждой субкультуры свои заебы. Хлопнув себя по лбу рукой, Асгарот потянулся к рюкзаку и вытащил из него диск. – Вот, типа примеры моих работ.
- Да у нас не то, чтобы большой выбор операторов, - криво улыбнулась я.
- Все равно посмотрите, - упрямо мотнул головой паренек. Жидкие волосы рассыпались по его плечам, став похожими на тощих змеек. – Может, вдохновитесь или идей каких почерпнете.
- Договорились, - кивнул Марк, забирая диск.
- Как Блодвен сделает сценарий и раскадровку, зовите. Снимем вам кино, - ухмыльнулся он.

- Забавный паренек, - хмыкнула я, когда Валера ушел. Марк, положив диск гота на стол, присел рядом и шутливо поддел меня плечом.
- Граф Сатана-то? Определенно. Идеально впишется в нашу компашку, - ответил он.
- Думаешь, у нас получится? – спросила я. Марк пробормотал что-то ругательное и крепко меня обнял.
- То есть, сняв помещение, сделав там ремонт, купив кучу барахла и проведя собеседование с Дракулой, ты начала сомневаться?
- Да я и не переставала.
- Все получится, Женька. Другого пути у нас нет, - вздохнул Марк. – Раньше сомневаться надо было. Сейчас пора закатать рукава и делать.
- Твоя правда, - кивнула я. – Тогда пошли. Нам еще кухню покрасить надо.
- А потом по пивку.
- Определенно. Даже по парочке пивка, я бы сказала.
- Хороший из тебя, босс… - не договорив, Марк рассмеялся, заразив своим смехом и меня. На миг отступили все сомнения. Нет у нас другого пути. Надо взять и сделать. Да так, чтобы все любители порно охуели.

Правда, чтобы это случилось пришлось постараться. К счастью, у нас были Настя и Валера. Даже не представляю, как бы мы сняли первый фильм без них. Потому что ни я, ни Марк понятия не имели, как и что делать. Разве что, только в голове было хоть какое-то понимание, как все должно выглядеть.
Сценарий Настя принесла аккурат в тот момент, как работы по благоустройству студии были закончены. Дипломированный патологоанатом сидела в кресле и дергала ножкой, пока мы с Марком читали сюжет нашего первого фильма. К счастью, Настя обошлась без излишней жести и выдала своеобразную историю любви, о парне и девушке, которые поменялись телами, и в какой-то момент между ними случился ожидаемый секс. Диалоги были живыми, персонажи симпатичными, да и сама идея показалась нам довольно интересной.

- Ну, чо? – нетерпеливо спросила она, когда сценарии легли на стол, а мы с Марком обменялись многозначительными улыбками.
- Думаем, что Сема не зря тебя выпер, - усмехнулся Марк и тут же поспешил добавить, увидев, как Настя напряглась. – Иначе мы бы не получили в свое распоряжение такую прекрасную сценаристку.
- Ох, блядь, висела твоя жизнь на волоске, красотуля, - вздохнула Настя. – Короче, поясняю. С учетом, что у нас нет в данный момент костюмов, декораций и прочего, сюжет будет максимально простой, но со своей фишкой в виде обмена телами. Уверена, что найдется пара-тройка дрочил, кто задумывался о подобном.
- Как скажешь, - ехидно ответила я. – Здесь мы тебе полностью доверяем, Блодвен.
- Насчет Асгарота тоже не бздите. Он снимет все по красоте. Вы б видали, какой он Колумбу клип заебенил.
- Видали, - кивнул Марк. – Он нам диск со своими работами давал.
- В общем, ща раскадровку сделаю и можно планировать съемку.
- Сколько времени тебе надо?
- Дня три.
- Тогда планируем на выходные? – спросила я. – После обеда нормально?
- Годится, - кивнула Настя. – Асгароту скажу, чтобы тащил свой бледный орешек сюда. А пока давайте прогоняем пару сцен. Чот меня диалоги там смущают…

Странное это было действо – снимать свой первый порно-фильм. К счастью, у нас был Асгарот, который, только заявившись на площадку, тут же включился в работу. Бледный гот, чье лицо в тот день было особо сильно замазано белилами, стащил к кровати все осветительные приборы, которые только были в студии. Затем настроил арендованный свет, который мы за пару бутылок водки позаимствовали у администратора балетного кружка с третьего этажа дома культуры, и, установив камеру на штатив, дал понять, что к съемке все готово. Сережа тоже получил указания, куда и в какой момент ставить тот или иной источник света.
- Так, начинаем с постельных сцен, - скомандовала я, поправляя обтягивающее платье, которое купила давным-давно для съемок в одном из фильмов Семы.
- И не забудь. Ты – мужик, Женька, - напомнила Настя. – А Марк – телочка. Симпотная такая телочка с щетиной.
- То есть, если в кадре будем выглядеть нелепо или неловко, это нормально? – спросил Марк.
- Конечно. Вы ж телами обменялись и понятия не имеете, как теперь трахаться, - фыркнула Настя, заставив Асгарота усмехнуться.
- Я свет настроил таким образом, чтобы атмосфера была более интимной, - встрял он. – Старайтесь не слезать с центра кровати. А то подсветим то, что не надо. Потом, для крупных планов, торшер используем. Он такой свет охуенный дает, что грех этим не воспользоваться.
- Ладно. Поехали, - вздохнула я.
- Сцена первая, дубль первый, - дурашливо пропищала Настя. – Работаем, родные, работаем.

Кто б только знал, как эти съемки отличались от тех, к которым мы привыкли. Все было по-другому, а за Асгарота я была готова Настю расцеловать. Бледный паренек, то и дело сверяясь с раскадровкой, носился с камерой по съемочной площадке, как ужаленный. Предварительные футажи, которые он показал нам в перерыве, заставили меня ахнуть. Отснятые сцены выглядели не как порно, а как настоящее кино. Валера умело поработал со светом, фокус был ровно там, где он нужен, а красивое боке от размытия удивило даже равнодушного к подобному Марка. Правда, несколько сцен, которые показались мне натужными и нелепыми, мы все-таки пересняли. И снова ни капли раздражения от оператора. Только понимание.
- На посте цвет поправлю, - хмыкнул он, отсматривая футажи вместе с нами.
- Вот этот кадр убрать может? – смутился Марк, увидев, как его задница заполняет весь экран.
- А, не парься. Это я камеру двигал. Монтировать-то будете по раскадровке? – махнул рукой Валера.
- Слушай, а может монтаж ты сделаешь? Мы-то дубы в этом всем, - вздохнула я, взъерошив себе волосы.
- Не вопрос, - согласился гот. – Блодвен цапану, посидим вместе, склеим…
- Ты не думай, что я тебе дрочить в этот момент буду, - перебила его Настя.
- Да я и не думал ни о чем таком, - усмехнулся Валера. И, судя по его ухмылке, Настю ждало весьма настойчивое соблазнение.
- Вот и славно, - кивнула та. – Не бздите. Монтаж будет на высоте. За этого ебаря-террориста я ручаюсь.
- Слушайте, может, это не мое дело, - чуть подумав, буркнул гот, обращаясь к нам с Марком. – А вы типа пара? Ну, встречаетесь?
- Нет, - удивилась я. Марк и вовсе покраснел. – С чего ты это взял?
- Да вы так натурально в кадре смотритесь, - пожал плечами Валера и, хитро прищурившись, посмотрел на улыбающуюся Настю. – Прикасаетесь друг к другу не так, как актеры.
- Это, блядь, неебическая химия у них, - встряла Настя. – Опыт не пропьешь. И вообще, отстань от боссов. Им еще финал снимать.
- Кстати, может на лицо не будем? – спросила я. Настя, нахмурившись, помяла пальцем нижнюю губу. – Ну, на грудь может кончить?
- Нет, красотуля. Только на лицо. Вы дрочил зацепить хотите или себе киношку для домашнего просмотра делаете? То-то же. И это, Асгарот…
- Чего? – спросил Валера, возясь с камерой.
- Без слоу-мо своих давай. А то распугаем всех потенциальных клиентов.
- Говно вопрос. Без слоу-мо, - согласился гот. – Ну, что? Поехали?
- Ага. Перекурим по-быстрому и начинаем, - кивнула я, доставая сигареты.

Работа над фильмом заняла две недели, чего никто из нас не ожидал. Причем одну неделю Асгарот потратил на монтаж под чутким руководством Насти. И снова, это сильно отличалось от того, к чему мы привыкли. Сема тратил на съемки одного фильма максимум пару-дней, еще день отводился на монтаж, а потом фильм улетал к клиенту после финального просмотра режиссера. Мы же доводили до идеала каждую сцену. Если кому-то что-то резало глаз или просто не нравилось, тут же следовала пересъемка. Асгарот безропотно сносил все придирки и действовал максимально профессионально, прислушиваясь к каждому. Конечно, творца в нем никто не душил, и, если он считал, что нужно так и никак иначе, мы делали так, как он говорил.
Готовый фильм он принес на студию, когда мы с Марком вовсю трудились над облагораживанием странички нашей студии на форумах коллекционеров порно. Все работы были тут же свернуты, когда пластиковая коробочка с болванкой легла на стол.
- Ну, поздравляю. Фильм готов, - усмехнулся Валера, почесывая прыщавый нос. Без трупного макияжа он выглядел, на удивление, куда симпатичнее.
- И как тебе? – осторожно спросила я, держа диск в руках, как величайшую драгоценность.
- Заебись. При наших возможностях получилось даже лучше, чем ожидалось, - ответил гот.
- Это потому, что я его контролировала, - фыркнула Настя и неожиданно покраснела. – Так бы монтировал еще месяц. Короче, заценяйте. Мне понравилось. Получилось охуенно. Это вам не Семина кустарная порнуха. Это, блядь, искусство.

Настя не соврала. Фильм мы с Марком смотрели, открыв рот. Даже не верилось, что подобное можно было снять на фотоаппарат Валеры, но факт был налицо. У Асгарота получилось создать по-настоящему киношную картинку и смонтировать все так, что это выглядело, как настоящий фильм. Ну, фильм с еблей в финале, но все ж фильм. Да, такой продукт не стыдно засунуть в свое портфолио. Осталось дождаться, как отреагируют коллекционеры. Но меня заботил и другой вопрос. В памяти всплыли слова Асгарота о том, что в кадре с Марком мы смотримся слишком натурально. Как настоящая пара. Сейчас я это увидела. И от увиденного сами собой заалели щеки и кончики ушей. И поди разбери, актерская игра это или все же чувства, которые вырвались на волю?

Отметить создание первого фильма было решено после того, как у нас появится первый клиент. И это событие не заставило себя долго ждать. Прошло всего пару дней, прежде чем на почтовый ящик нашей студии упало письмо из Германии. И с этим письмом я буквально влетела на кухню, где некогда вся команда Семы гоняла чаи в перерывах. Сейчас там сидели только четыре человека и на их лицах синхронно расцвели улыбки, когда они увидели, что я держу в руке лист бумаги с плохо отпечатанными буквами на нем.
- Есть! – рявкнула я и тут же рассмеялась. – Первый заказ, ребятушки.
- Ну, наконец-то, - вздохнул Марк, нервно потирая виски.
- Чо наконец-то? – ехидно спросила Настя, выхватывая у меня письмо. – Два дня прошло всего-то, а драмы развел, будто мы год без заказов сидим.
- Волнительно просто, - выдавил из себя улыбку Марк.
- Расслабь булки, - посоветовала Настя. – А то кондратий хватит… Ну-с, господин Vyvern, чего мы хотим?
- Я бы что-нибудь про демонов поснимал, - размечтался Валера.
- Ну, Темному лорду до пизды твои жалкие молитвы, - отмахнулась Настя. – Так… мужик хочет, чтобы Призрак оперы выебал Кристину Даэ. М-да…
- Ну, не самый плохой заказ, - улыбнулся Сережа.
- Ты удивишься, Половинкин, - покачала головой Настя, - но Призрак оперы должен быть карликом. Хотя, хули тут удивляться. Дрочеры-коллекционеры и не такую хуйню заказывают. К счастью, у нас есть ты. Сошьем тебе крохотный костюмчик, масочку белую на личико. Будешь на люстре качаться, как барабашка озабоченная… Мужик тут про стоимость спрашивает.
- Ну, за качественный фильм ему придется раскошелиться. Нам еще на реквизит тратиться, - вздохнула я. – Сцену-то мы найдем. Все ж в доме культуры обитаем. Ладно, стоимость мы с Марком обсудим, чтобы в накладе никому не остаться.
- Тут еще проблемка. Ты у нас брюнетка тощая, - добавила Настя. – А мужик в роли Кристины видит пухлую рыжую бабенку.
- Значит, надо искать актрису.
- А может Никки подпрячь? – чуть подумав, спросил Асгарот. Настя на это только фыркнула, как частенько любила делать.
- Никки – коротышка. И еще худей, чем Женька. Она тебе пизды даст, если ты ей такое предложишь, а потом пацан ее добавит…
- Нет, - мотнул головой гот. – Не для съемок. Никки же с Эржбет трется. Ну, с Блевотни которая.
- А, слушай… как вариант, - просияла Настя.
- Так, объяснит кто-нибудь, кто такая эта Эржбет и чем нам поможет? – устало вздохнула я.
- Эржбет – нимфоманка с сиськами пятого размера. Однажды чуть Асгарота не задушила ими на вписке, - пояснила Настя, заставив Валеру глупо хихикнуть. По его лицу было понятно, что он ни о чем не сожалел. – К тому же она пухлая. А если ей сказать, что есть маза карлика выебать, она бесплатно согласится это сделать.
- Правда петь не умеет, но я из мюзикла дорожку вставлю, если что, - добавил Валера. – Ну, если критично, конечно.
- Без справки о здоровье не возьмем, - мотнул головой Марк. – Если она нимфоманка, хуй его знает, что у нее может быть. А Серега нам здоровый нужен.
- Ну, это само собой, - кивнула Настя. – Просто на безрыбье и такое сгодится. Так-то выбора у нас не особо много, если что.
- Ладно, - согласилась я. – Поговорите с этой Эржбет. А мы пока с Марком стоимость фильма обсудим.
- И пусть справку несет, - напомнил Марк. – Без справки никаких съемок.
- Не бзди, красотуля, - усмехнулась Настя, доставая мобильник из сумки. – Пойду Никки звякну.
- Ну, за работу, - улыбнулась я, перечитывая письмо клиента. Нашего первого клиента.

С первым заказом проблем не возникло. Эржбет, которую в миру звали Аней, согласилась поучаствовать в съемках и даже принесла справку из больнички, на которой так настаивал Марк. Пусть меня и грызли сомнения, стоит ли брать для съемок нимфоманку, но Валера меня клятвенно заверил, что все пройдет, как надо. Ну а я в кои-то веки заняла кресло режиссера, контролируя съемочный процесс вместе с Настей и Асгаротом.
Правда во время съемки сцены в оперном зале, где Призрак оперы трахается с Кристиной, случился казус и на слишком уж яростные и сладострастные крики Ани примчалась вахтерша, которой показалось, что кого-то убивают. Актеры в последний момент успели спрятаться в оркестровой яме, вахтерше объяснили, что идут съемки фильма, а Ане настоятельно рекомендовали стонать потише.
Готовый фильм через две недели был отправлен заказчику, который осыпал дифирамбами всю съемочную группу и оставил восторженный отзыв на страничке нашей студии. Этот отзыв стал тем самым толчком, благодаря которому к нам потянулись и другие коллекционеры со своими бредовыми идеями. Заказы посыпались на почтовый ящик, как из рога изобилия, а о нашей студии начали говорить в интернете, отмечая качество выполненных работ. Я этому могла только порадоваться. Ну а когда к нам в дверь робко постучала мама Валя, то и вовсе была готова расцеловать Марка, который связался с гримершей и рассказал ей о нашем предприятии.

Мама Валя в ответ рассказала, как идут дела у Семы. И там радостного было мало. Как я и думала, Сема целиком и полностью сосредоточился на экскорте, забросив съемки порно в дальний ящик. Олег Бессмертный вернулся к съемкам свадеб, часть актеров разбежалась, а часть стала деталями Семиного экскорт-борделя.
- Семену Виталичу девчонок этот вот Вова поставляет, - вздохнула мама Валя, когда я утащила ее на кухню и угостила горячим кофе. – Из наших там Лада и Светка остались. Тоня ушла, Веня ушел, Катерина Львовна ушла. Катерина сейчас репетиторством подрабатывает. Звонила вот ей недавно. Говорит, что денег не хватает. Мама ж у нее лежачая была, так хоть пенсию получала, а как не стало ее, так все.
- Пусть к нам приходит, - чуть подумав, ответила я. – По сути, свои все. Работа найдется.
- Хорошо, Женечка. Передам. Спасибо тебе. Я уж думала обратно в театр идти. Да там копейки плотют. Сама знаешь.
- Знаю. Я рада, что вы с нами. А Семен Витальевич там как?
- А что ему будет? – сварливо ответила мама Валя. В голосе послышалась обида. – Дурной совсем стал, как Роза от него ушла.
- Серьезно?
- Ага… Как узнала, что Семен Виталич с проститутками водится, так вещи собрала и ушла. Сказала только, что тот стыд и совесть совсем потерял.
- Хм, странно, - хмыкнула я. – То есть, снимать порно – это нормально, а бордель – перебор?
- Я в ихнюю жизнь не лезу. Оно мне не надо. Свою бы в порядок привести, - мама Валя глотнула кофе и улыбнулась. – Так что? Когда приступать-то?

Вместе с мамой Валей к нам пришла и Катерина Львовна, которая потом долго плакала на кухне и благодарила, что мы ее приютили. Мы с Марком, переговорив позднее, решили дать Катерине Львовне полноценную ставку, как остальным актерам, даже если она не снималась. К счастью, количество заказов позволяло это сделать. Но Катерина Львовна на месте не сидела. То чай актерам заварит, то студию после съемки уберет, то Сереже свет таскать поможет.
Наша студия постепенно набирала силу. Марк решил вопрос с крышей, обратившись к своему однокласснику Олегу Балалаеву, который работал с депутатом Шамановым, прославившимся тем, что навел порядок в нашем городе. Так у нас появился полноценный охранник, прямо намекающий, кто занимается нашей защитой. Конечно, Марк умолчал, чем занимается наша студия, понимая, что в таком случае ни о каком покровительстве речи бы не шло. Шаманов очень уж жестко относился ко всему незаконному.

Но жизнь решила преподнести еще один сюрприз, посчитав, что хорошего с нас достаточно. Пора бы добавить грязи, боли и страданий. Не бывает историй с хэппи-эндом. Ну, только в фильмах, наверное, если на то будет воля сценариста. В жизни все иначе. И за парой белых полос запросто может последовать беспросветная черная. Такая, которая сдавит раскаленными клещами сердце. А виной всему один звонок. Звонок от человека из прошлого.

- Чего, блядь? – нахмурилась я и показала Марку экран мобильника, на котором высветилось «Семен Витальевич». – Хули он мне звонит?
- Сто пудов обратно позовет, - усмехнулась Настя, погруженная в работу над очередным сценарием. – Или будет расписывать в красках, как охуенно в эскорте. Давай. Врубай на громкую. Послушаем, что там экс-босс вещать будет. Поржем хоть.
- Ладно, - вздохнула я, принимая вызов. – Слушаю.
- Женя? – голос ломкий, усталый. Даже больной, но точно голос Семы. – Здравствуй.
- Привет, - скупо ответила я. – Чем обязаны?
- Как вы?
- В порядке, спасибо. Живем, работаем. Ты что-то хотел? – спросила я. Голос Семы дрогнул. Почуял холод, не иначе.
- Мы тут собираемся, чтобы… ну… - промямлил он. – Девочек проводить вот… в последний путь.
- Каких девочек? – нахмурилась Настя, переглянувшись с Марком.
- Каких девочек? – повторила я.
- Ладу… Свету… Послезавтра похороны. Вы же работали вместе. Думал, захотите проститься.
- В смысле, похороны? – встряла в разговор Настя. – Чо там у вас случилось, Сема?
- Настенька?
- Хуястенька. Чо случилось?
- Не по телефону же. Тяжело нам, - пробормотал Сема. – Приходите. Они бы этого хотели.
- Тебе-то, блядь, откуда знать, что они хотели? – огрызнулась Настя. Румянец, заливший ее щеки, пробился даже через слой белой штукатурки. Марк молчал, растерянно смотря то на меня, то на Настю.
- Хотели бы, - повторил Сема. – Приходите послезавтра. У студии собираемся.
- Ладно, - тихо ответила я. – Пока.

На похороны поехали все, кто знал Ладу и Свету. Хватало и новых лиц. Длинноногие девицы, странные мужики… и девушка, которая держала за руку пацана лет пятнадцати. Девушка, очень сильно похожая на Ладу. Ее сестра. Заплаканная и черная от горя.
Но даже в этот скорбный момент мы стояли порознь, разделенные двумя закрытыми гробами. По одну сторону наша студия, по другую Сема и люди, которых мы не знали. Мелькнуло лицо осветителя Леши, который выглядел как-то слишком похуистично. Но тогда я не придала этому должного внимания, не до того было. Не до того.

- Рассказывай, - тихо спросила я Сему, когда церемония прошла и могильщики принялись бросать в ямы комья влажной земли. Мы отошли подальше от всех, я закурила, а Сема достал из внутреннего кармана пиджака небольшую фляжку. – Что с ними случилось?
- Это не я, Женя, - пробормотал бывший режиссер, смотря пустым взглядом на чей-то покосившийся памятник. – Это все клиенты. Клиенты, понимаешь?
- Да скажи ты толком, что случилось? Почему гробы закрыты? – повысила я голос, заставив Сему вздрогнуть. Неподалеку тихонько завыла сестра Лады, услышав мой вопрос.
- Клиенты это… - повторил Сема. – Леша сказал, что банкиры. Что на банкет две девочки нужны. Свету и Ладу выбрали. Приличные люди. Наличными заплатили, улыбались, девушкам комплименты делали. А после банкета баня была и там…
- Что там? – вздрогнула я, понимая, что детали этого рассказа навсегда останутся в моей памяти.
- Наркотиками накачали и насиловали. Всю ночь, - глухо ответил Сема. – Били. Издевались. А утром выбросили на обочину. Как мусор. Мертвых уже.
- Блядь… - простонала я, схватившись за голову. – Сема, блядь. Охрана-то где была?
- Не было охраны. Приличные же люди, - пробормотал он. Язык Семы заплетался. Судя по всему, это была не первая фляжка с бухлом за последнее время. – Улыбались. Комплименты делали. А мы их, значит, в закрытых гробах. Потому что… ну, не можно же так… хорошие же девочки.
- Сука, - выпалила я и, не сдержавшись, влепила Семе пощечину. – Ты же говорил, что не будет такого! Сука! Сука!
- Тихо, Жень, тихо, - подскочил ко мне Марк, встав между мной и Семой. – Не надо. Не на людях.
- Да, похуй мне на людей этих, - рявкнула я. – Ты слышал? Слышал, что с ними сделали?
- Да, - тихо ответил Марк. – Слышал. Но сейчас это не важно, Жень. Оставь его. Оставь.
- Сука ты, Сема, - буркнула я, сплюнув на землю. – Ты на их месте должен был быть. В земле лежать. Отпизженным, изнасилованным и дохлым. Ты им небесные горы обещал. Ты их втянул в этот блудняк. Ты им обещал, что все нормально будет. Ты, блядь!
- Жень, - попытался оттеснить меня Марк, но я отпихнула его и, шатаясь, поплелась к выходу с кладбища, оставив позади и Сему, и двух девчонок, которых знала. Девчонок, которых больше нет.

В ресторан, который был заказан Семой, я не поехала. Не поехал ни Марк, ни Настя, ни Сережа. Вместо ресторана мы собрались в студии. Той самой студии, где все когда-то началось. Где я, краснея, смотрела на красивую Ладу, которая ласкала себя на камеру и еще не догадывалась, как закончится ее жизненный путь.
- Это нельзя так оставить, - глухо сказала я, глотнув коньяка. – Нельзя.
- Веня сказал, что банкиров этих даже задерживать не стали, - мрачно ответила Настя. – Какие-то мажорные хуеплеты, на Вову Черного работающие. Слушок там прошел, что наши девчонки далеко не первыми были. Любят они, бляди, так развлекаться. Накачают дерьмом и измываются. А тут походу переборщили.
- Да похуй на них, Насть. Девчонок жалко. Да, посрались мы, когда уходили, но они ж наши. Свои. Лада, Светка…
- Свои, - ответил Сережа, грустно смотря на меня. – Только нет их больше. И не поможешь им никак.
- Блядюшник Семин закрыть, а уебков тех… на место поставить, - ругнулась Настя. – И похуй, сколько времени это займет.
- Давайте выпьем, - тихо сказал Марк, наливая себе коньяк. – За девчонок наших.
- За девчонок, - кивнула я, подняв пластиковый стаканчик. Не чокаясь, мы выпили. Я, Сережа, Марк, Настя, мама Валя, Катерина Львовна. Валера и Анька, хоть они и не знали ни Ладу, ни Свету. Выпил каждый. Только облегчения алкоголь в этот раз не принес.
- И что делать теперь? – спросила Настя. – Как, блядь, из головы это выкинуть, а?
- Работать, - пожала я плечами. – Работать, как умеем.

Интервью.

- На этой ноте я, пожалуй, закончу свой рассказ, Вань, - вздохнула я и потянулась за сигаретами.
- Обойдемся без хэппи-энда? – понимающе кивнул журналист – высокий мужчина с вьющимися волосами, зачесанными назад. Сощурившись, он задумчиво следил за моей реакцией.
- А тебе нужен хэппи-энд? – тонко улыбнулась я. – У подобных историй счастливых финалов не бывает. Ну, в кино, если только, как я уже говорила.
- Твоя жизнь и правда похожа на кино, - улыбкой на улыбку ответил Иван. – А еще в ней хватает белых пятен, чтобы так просто взять и закончить интервью. Когда Наташа впервые обмолвилась, что со мной хочет побеседовать порно-актриса, я предвкушал интересную беседу. Но не думал, что она окажется настолько интересной. Хотя, зная Наташиных друзей, этому уже не удивляешься.
- Ну, во-первых, порно-актриса давно уже бывшая, - заметила я. – Во-вторых, Никки я знаю поверхностно. Она все-таки Настина подруга, а не моя.
- Да, я в курсе. Почему ты согласилась на интервью?
- Репортаж твой понравился. Последний.
- «Шпана. Исповедь»? – уточнил Иван. Я кивнула. – Да, там тоже была по-своему интересная история.
- Меня зацепила искренность. И грязь.
- Люди любят грязь. В этом нет ничего удивительного.
- Вот и Настя так говорит. В порно много грязи. Конечно, по моему рассказу может сложиться обманчивое впечатление, что там весело и беззаботно, но это не так. Просто занимаясь этим, невольно абстрагируешься от неприятных моментов. Там, за камерой, за сценарием и игрой актеров все иначе. И грязи там тоже много. Даже в моих смехуечках, как выразилась бы Настя, ты легко найдешь грязь.
- Так и есть. Я же не слепой, - усмехнулся Иван. – К тому же это не первая моя «исповедь». Быстро учишься видеть правду там, где рассказчик пытается ее скрыть. Пусть и несознательно.
- Это вторая причина, почему я согласилась на интервью. Настя мне все уши прожужжала, что такой формат станет нам охуенной рекламой. А мне, наверное, просто захотелось выговориться. Так, ладно… Что ты там про белые пятна говорил?
- Ну, к примеру, твои последние слова. Что так просто ты не оставишь смерть Лады и Светы, - сверился с записями в блокноте Иван.
- Мы и не оставили, - честно ответила я. – Мне тут Марк помог, на самом деле.
- Как?
- С Шамановым свел. Ну, депутатом. Знаешь его.
- Прекрасно знаю, - улыбнулся Иван.
- Вот тебе, кстати, его надо на интервью затащить. Олег Балалаев, друг Марка, говорил, что у Шаманова история богатая. Как раз для твоих репортажей.
- Если согласится, конечно, - мягко поправил меня журналист. – Но мы свернули на другую тропу. Чем помог Шаманов?
- Я с ним встретилась через пару месяцев. Все у меня эта история из головы не выходила. Словно Лада или Света с того света меня к этому подталкивали, понимаешь? Так вот. Шаманову я все вывалила. Как на духу. И про порно-студию, и про потуги Семы в эскорт, и про банкиров. Последнее Шаманова неплохо так заинтересовало. Хороший он все-таки мужик. Правильный, по-своему. Сразу видно, что пацан с района. По взгляду, по голосу, по поступкам. Короче, нашли этих ублюдков. В бане повязали, когда те там с очередными девчонками откисали.
- Погоди, - перебил меня Иван. – Это не тот процесс, от которого город восемь лет назад гудел?
- Он самый.
- Мне о нем Рубен Карлович рассказывал. Декан нашего факультета.
- Полиция, что в ту баню нагрянула, много чего интересного увидела. И девчонок обдолбанных, и кровь, и боль, и вещества запрещенные. Клубок размотали на полную. Выяснилось, что Леша, ну, осветитель наш, оказывается на Вову Черного втихаря работал. Он на студию братков и навел, чтобы потом под крышу Вовы передать. Ну, что сказать… сидеть им еще долго, ублюдкам этим.
- Легче стало? – серьезно спросил Иван. Скривившись, я отрицательно мотнула головой.

Окончание истории в закрепленном комментарии.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.
Часть одиннадцатая.
Часть двенадцатая.

Мама ничего не ответила. Когда я ушла, она так и сидела на кухне, подперев подбородок кулачком и смотря в пустоту. Из комнаты брата слышался мой голос. Искаженный и приглушенный, из дешевых колонок, но мой. Марк был прав. Выше нос. Это уже случилось. Значит, надо думать, как жить дальше, а не пытаться исправить то, что исправить нельзя.

Глава девятая. Бежать или остаться.

Можно было бы, конечно, разлиться соплями, мол интернет нам жизнь испортил, в магазин без мотоциклетного шлема не выйти, а каждый прохожий тычет в лицо пальцем и говорит, в каком фильме тебя видел. Но все было не так. Да, какую-то популярность в родном городе каждый из нас получил, а вся эта ситуация хорошенько так перетряхнула привычный уклад, но большой трагедии, как таковой, не случилось.
Этот слив запустил интересную цепочку событий, результат которой никто не мог бы тогда предсказать. В первую очередь, почти все наши друзья и знакомые узнали о том, что мы снимаемся в порно. Кто-то самолично увидел, скачав фильм с нашим участием в интернете. Кому-то попросту рассказали, а кто-то услышал слухи и понес их в мир дальше. Сема даже устроил вынужденный перерыв в съемках на две недели, а когда все по итогу собрались на съемочной площадке, состоялся первый обмен мнениями. Как и ожидалось, там нашлось место и смеху, и грусти.

- Андрей удалил фильмы с вашим участием из общего доступа, - сообщил Сема, когда мы расселись в комнате отдыха, как попало. Кто-то с бокалом вина, кто-то с пивом, а кто-то, как Лада, с бутылкой вискаря.
- Пф, - фыркнула Настя. – Можно подумать, это что-то изменит. Эти фильмы скачали все, кому, блядь, не лень. И хуй их удалишь, даже если найдешь, кто и куда их скачал.
- Факт, - кивнул Марк, переглянувшись со мной. – К тому же их уже увидело такое количество народу, что нет смысла даже думать об этом.
- Угу. Например, мой племянничек, - мрачно добавила Лада. – А сестренка донесла до всех остальных знакомых, какая я оказывается блядища. Хорошо, что хоть бабка, у которой я хату снимаю, в интернете не сидит, и внуков не знает. А то тоже с радостью мозги мне поебала бы.
- Меня из института отчислили, - вздохнула я, сделав глоток пива. Увидела удивленные лица коллег и, улыбнувшись, кивнула. – Ну, да. Нашлись добрые однокурсницы, кто слил все ректорату. Ну а дальше по классике… Простите, Евгения Анатольевна, подобное бросает тень на наш ВУЗ, мы не можем допустить вас до работы с детьми, бла-бла-бла…
- Бляди дурные, - помотала головой Настя. – Уж уверена, что сами сидят и надрачивают на своих студенточек. А тут фу-фу-фу, мораль, хуе-мое, нельзя, они же дети…
- Ну, их понять можно, - вздохнул Марк. – Меня тоже отчислили, как и Женьку. Времени потраченного только жалко. А так… поначалу жопа горела, а теперь плевать почему-то.
- Ну а ты, Маис? – спросила Настя, повернувшись к Вене. – У твоих дверей еще нет очереди желающих завладеть кукурузой? Может толпа с вилами и факелами, чтобы такое противоестественное создание по земле-то не ходило?
- Как сказать, - пожал плечами тот. – Кто-то улыбается, кто-то мимо проходит. Соседи по подъезду срамотой величают и вслед плюются.
- Иными словами, ничего не поменялось, - кивнула Настя.
- Тебе-то хорошо, ты лицо нигде не светила, - парировал Веня.
- Угу. Повезло с профессией. Хотя, жмуры – это ж не дети, которых учить надо. Тут могли бы и скидку сделать.
- У меня мама умерла, - неожиданно выпалила Катерина Львовна и, сморщив лицо, заплакала. Настя, у которой очередная колкость застряла в горле, захлопала глазами, а потом жгуче покраснела. Веня, вздохнув, подсел к ней ближе и осторожно приобнял за плечи. Ну а мы, только что делившиеся тем, что особо ничего не изменилось, вдруг почувствовали себя конченными идиотами.
- Прости, Катенька, - глухо протянул Сема, теребя дрожащими пальцами шариковую ручку. – Мы не знали.
- Она и первую мою проказу-то с трудом вынесла, а эта… эта добила, - всхлипнула Катерина Львовна. – Соседки донесли. Смотри, мол Мария Васильевна, доча твоя с зэками трахается, члены сосет. А там фильм как раз… где я учительница… Меня же из школы за то же выгнали!
- За то, что с зэками веселилась? – нахмурившись, спросила Настя. Катерина Львовна горько рассмеялась и мотнула головой.
- Нет, конечно. С отцом ученика моего. Видный был мужчина, а я… как девчонка перед ним робела. Он заметил это, цветы дарил, подарки… А потом после родительского собрания мы в кабинете… ну, в кабинете это и случилось.
- Затейница вы, Катерина Львовна, - усмехнулась Настя. – Ну, хули. Все мы люди. Я б вот не отказалась препода своего завалить. Мрачный, высокий… ну, чисто Питер Стил. Так бы и скакала на нем без устали.
- Вот и я голову потеряла. Мы даже прятаться особо перестали. В один такой момент я дверь в класс запереть забыла. А тут от меня завучу что-то потребовалось. Заходит она, а мы… ну, на учительском столе аккурат. Уволили меня с помпой. С порицанием, с оглаской всех грехов. Мама, как узнала… инфаркт, в общем. Но я выходила, денег уйму потратила… А тут соседка в гости забежала. Рассказала, чем дочь ее занимается. Сердце не выдержало. Я даже попрощаться не успела. Прихожу, а там скорая…
- Тише, моя хорошая, - вздохнул Веня, прижимая плачущую Катерину Львовну к своей груди. Нам же было так неловко, что мы попросту избегали смотреть друг другу в глаза. Свои проблемы вдруг стали мелкими и несущественными. Впрочем, Вене удалось ее успокоить. Вытерев опухшие глаза, Катерина Львовна слабо улыбнулась.
- Простите. Само это… вырвалось. Понимаю, что у каждого проблемы тут. А я…
- Не извиняйся, Катерина, - мотнула головой мама Валя. – Твоей вины тут нет. Каждому досталось. Кому-то больше, кому-то меньше.
- Точнее не скажешь, - согласилась Настя. – Ну, и что делать будем? Разбегаемся?
- А смысл? – хмыкнула я. – Да, грязь вылезла наружу. Попортила жизнь. В остальном что изменилось?
- Деловая хватка, красотуля.
- Сем, у нас заказы есть? – спросила Лада. Режиссер утвердительно кивнул. – Тогда работаем, как работали. Возражения? Мне деньги сейчас лишними не будут.
- Как и всем, - вздохнула я. – Монтажера только нормального найдите. Чтобы не сливал куда не надо наши художества.
- Значит, решено! – воскликнул Сема. – Возвращаемся к работе, родные. Ставки остаются прежними, как я уже говорил. С клиентами, чьи фильмы утратили эксклюзивность, я сам пообщаюсь. Эту проблему решим.
- Вот и заебись. А то у меня гора сценариев вас дожидается, - съязвила Настя. – На любой вкус и цвет, как говорится.

Хотелось бы сказать, что все стало, как прежде. Но это было не так. Случившееся, по многим проехавшееся катком, все же оставило свой след. На съемочной площадке чаще всего царило напряжение, а былой легкости и веселья стало ощутимо мало. Что уж говорить, если даже Настя, предпочитавшая творить в съемочном хаосе, частенько закрывалась в комнате отдыха и писала сценарии в тишине.
Изменения произошли и с другими актерами. Большинство сцен снималось на автомате, в них не было жизни и страсти, что глубоко печалило Сему, требовавшему от актеров больше эмоций. Лада перед съемкой частенько бегала в туалет, откуда возвращалась словно наэлектризованной и отчасти сумасшедшей. Ее импровизации на съемочной площадке заставляли Сему впадать в ступор, и даже привычный ко всему оператор Олег нет-нет да качал головой, глядя, что вытворяет Лада. А посмотреть там было на что. То она расцарапает актеру спину до крови. Да так, что маме Вале потом постельное белье приходилось менять. То вдруг начнет насмехаться над Сережкой, отчего у последнего пропадало всякое желание перед съемкой сцены. Досталось и Марку, которому она так передавила яйца во время съемки минета, что бедный пацан взвыл белугой и минут десять бегал по студии, пытаясь восстановить дыхание.

- Ебу дала, мать, - озвучила очевидное Настя, когда Лада после съемки умчалась в туалет, шмыгая носом. – Чуть графа нашего маисового отростка не лишила. Не, я все понимаю, мол, мутант решил выебать биолога, а биолог отпор пыталась дать… Но что-то в роль она слишком сильно вжилась. Вениамин, душа наша, ты как?
- Могло быть хуже, - вздохнул Веня, рассматривая царапины на своем члене. Лада в пылу борьбы по сюжету неплохо так вцепилась ногтями в кукурузу, отчего всем потребовался перерыв. – Пойду к Вале. Пусть припудрит.
- Странное с ней что-то, - пробормотал Марк. – Вчера мне чуть яйца не оторвала. Сегодня Веню покалечила. Завтра что? Сереге хер отгрызет?
- Можно не надо? – поспешил вставить маленький человек.
- Да походу с дурманом перебрала, вот и корежит, - ответила я. – Чего ты думаешь она в туалет бегает и нос потом трет? После той хуйни со сливом фильмов она сама не своя. Еще и Светку за собой тянет.
- Факт, - согласился Марк. Света тоже порой вела себя неадекватно. Могла залипнуть в пустоту на добрых десять минут, а могла ржать с Ладой так, что Семе приходилось их на улицу выгонять, чтобы не мешали съемкам. Ну и понятно, что в туалет они бегали вместе, возвращаясь из него еще более возбужденными, чем раньше.
- Так, родные. Фильм «Опасные эксперименты» ставим на паузу, пока Веня в норму не придет, - сообщил Сема, подойдя к нам. Режиссер осунулся, похудел, а в глазах плескалась смертельная усталость. Но он все же нашел в себе силы улыбнуться. – Женя, Марк… снимаем вас. Полчаса на подготовку и вперед. Так, сначала душ, потом в гримерку и начнем.
- Понял-принял, - кивнула я и криво улыбнулась Марку. – Постараюсь тебе ничего не откусить.
- Уж сделай милость, - вздохнул он, почесав лоб. – Вторую ебанько на площадке я не выдержу.

Следующие полгода студия медленно катилась на дно. Сначала всех подкосили новости о спаде заказов. Виной всему был тот самый слив. Коллекционеры, конечно, получили компенсацию от Семы, но среди своих подробненько обо всем рассказали, из-за чего студия попала в негласные черные списки. Никому не хотелось, чтобы фильм по его идее потом растащили по всему интернету без спроса. И если сначала Сема мог выбирать, за что ему браться, то теперь хватался за все подряд, боясь потерять деньги и заказчика.
Финансовый спад привел к тому, что студию посетили люди Вовы Черного. Они отвели Сему в комнату отдыха и обстоятельно с ним там побеседовали. С беседы Сема вернулся бледным и напуганным. Конечно, Вове было похуй на причины. Его волновало то, что приличная финансовая река вдруг превратился в педерастический крошечный ручеек. Ну а Сема ничего не мог с этим поделать. Все чаще и чаще он впадал в черную депрессию, сидя рядом с Олегом для галочки и витая в одних ему понятных мыслях. Конечно, актеры пытались привести режиссера в чувство, но очень скоро сдались. Даже Настя, пытавшаяся подменить Сему во время съемок, по итогу махнула рукой и вернулась к своим сценариям.
Съемок тоже стало в разы меньше, а сами сюжеты для фильмов перестали изобиловать тем, что и принесло Семе славу. Все чаще и чаще режиссер обращался к бытовухе, которую ранее презирал. В итоге фильмы постепенно исчезали, превращаясь в обычное, заурядное порно, которого и так было много в интернете.
Даже на обязательном корпоративе в сентябре было понятно, что дни студии сочтены. И актеры, и персонал, все просто молча надирались бухлом, а если и смеялись, то тихонько. Так, чтобы невзначай не разозлить особо раздражительного Семена Витальевича. Никто не знал, что сумрачный разум режиссера уже обдумывает одну идею, которая станет похоронной точкой в жизни студии. Проболталась о ней Лика, которая залила за воротник изрядно алкоголя и потому не смогла удержать язык в узде, о чем после сожалела.

- Сейчас хорошо, если три заказа в месяц упадет, - хмыкнула она, буравя задумчивым взглядом пластиковый стаканчик с непременным виски и колой. – Постоянные клиенты ушли, а новые… так, мелочевка.
- Ну а хули. Стремаются дрочилы, что их охуенные фильмы еще кто-то увидит, - проворчала Настя. – У меня сценариев гора, а Сема снимает убогую пошлятину для цивилов.
- Что заказывают, то и снимает, Насть, - улыбнулась Лика. – Но может, скоро в этом нужда отпадет.
- Это ты о чем? – нахмурилась я. Лика картинно хлопнула себя ладошкой по губам и рассмеялась.
- Секрет это, - прогудела она.
- Да, ладно, - ответила Настя. – Свои все. Или думаешь, что мы, как Андрейка, сольем это в унитаз? Давай, колись.
- Ну, ладно. Только ни-ни… никому.
- Ага. Крест на пузе, слово скаута, чтоб у Вени елда отсохла, ежели кто проболтается, - отмахнулась Настя, заставив нас с Марком рассмеяться. – Ну, в чем секрет?
- Порно сейчас – это прошлый век. На рынке переизбыток фильмов, держаться на плаву все сложнее. А тут Владимир Антонович, ну, партнер Семы, идейку ему подкинул хорошую. Они втроем ее уже обсудили. Владимир Антонович, Сема и Леша…
- Это давно Вова Черный партнером нашего ненаглядного стал? – перебила я. – Да и Леша как-то высоко с осветителей прыгнул.
- Чего не знаю, того не знаю, - вздохнула Лика. – Но идея у них хорошая. Сейчас в моде одно направление. Экскорт называется.
- Эскорт? – переспросила я, переглянувшись с Настей и Марком.
- Свита из блядей, - пояснила Настя. – Как традиционные гейши, но могут не только попиздеть, но и поебаться. Короче, надо какому-нибудь бандосу посветить лицом в компании смазливой телки, вот и идет за экскортницей. А там и потрахаться можно, если прижмет. Типа обычную шлюху с собой не возьмешь, нужен кто-то поприличнее. Вот экскорт – это выход.
- И чем это от проституции отличается? – нахмурилась я.
- Разве, что ценником. А так… Ничем, - ответила за Лику Настя. Было видно, что идея сценаристке не зашла от слова «совсем».
- Ну, про секс с клиентом речи не шло, - мотнула головой Лика. – Просто сопровождение.
- Ага. Сначала просто сопровождение, а потом отсоси-ка, милая, клиенту, а то он перенервничал на переговорах, - усмехнулась Настя. – То есть, мы теперь не порно снимаем, а бордель организуем? Порно так-то тоже незаконная хуйня, а тут явный блудняк, Лик.
- Поэтому контролировать все будет Владимир Антонович.
- Охуенно придумали, - мрачно добавила я. – За бабки сдавать актеров всяким мутным людям. Охуенно.
- Ладно. Я и так много разболтала, - хихикнула Лика, поднимаясь со стула. – Но вы… молчок. Это пока еще обсуждается. Да и не факт, что случится.
- Угу, - фыркнула Настя, провожая Лику взглядом. – Если Сема себе это в башку вбил, да еще и при участии бандосов, значит, реализует сто процентов. Ну, тоже неплохо, чо. У меня тут выпуск скоро, пойду в морг работать, со жмурами ночи коротать, и писать ужастики вместо ебли обезьяны с американской актрисой.
- Если это правда, то надо работу искать, - вздохнула я. – Порно еще ладно. Но эскорт для меня слишком.
- Согласен, - кивнул Марк. – Ублажать пьяных или старых баб… увольте.
- Капризуля, - рассмеялась Настя и, посмотрев на Сережу, добавила. – Ну а ты, Половинкин? Уверена, на тебя будет такой спрос, что Сема заебется почтовый ящик разгребать. Поебаться с полуросликом, что с ампутантом. Куча эмоций.
- У каждого есть граница, которую он не переступит. Я хоть и недочеловек, но уважение к себе у меня все-таки есть.
- Жалишь ты порой, пиздец как больно, - поморщилась я. – Не обращай внимания, Сереж.
- Да все нормально, - улыбнулся он. – Если б я эту язву всерьез воспринимал, давно бы ушел. Но в одном вы правы. Если студия закроется, надо искать новое место.
- А меня устраивает, - неожиданно встряла Лада. – Что порно, что этот… эскорт. Один хуй ебаться надо.
- Это ты сейчас так говоришь. А ну как тебе спидоносец попадется? – съязвила Настя. – Или прокаженный. Или отпиздить тебя решат до кровавых ссак?
- Ты эскорт с блядями обычными-то не путай, - мрачно ответила Лада. – Лучше уж бандосов ублажать в ресторане, чем на паперти стоять. Или за прилавком, как синь подзаборная.
- Видал, Половинкин. У кого-то принципы давно уже по пизде пошли, - хохотнула Настя, заставив Ладу покраснеть.
- Нахуй иди, а, - буркнула та.
- Она согласится, - ответил Марк, смотря Ладе вслед. – С ней давно что-то не так. Если и правда на дрянь подсела, то определенно согласится.
- Да и хуй с ней, - хмыкнула Настя. – Каждый сам свой выбор делает. Хочет обосрать себе жизнь окончательно? Хуярь! Доброго пути!
- А если нам свою студию открыть? – тихо спросила я и пожала плечами, увидев удивленные взгляды, которыми меня наградили коллеги. – Ну а что? Опыт у каждого есть. Да и другую студию искать – такое себе. Не факт, что адекватной окажется.
- И как ты себе это представляешь? – заинтересованно подался вперед Марк.
- Найти помещение, оператора, остальной персонал.
- Ну, если Лику потрясти, особенно сейчас, она без проблем сольет все пароли и явки, - ехидно добавила Настя. – Я про форумы, откуда она заказы дергает для Семы.
- Имя, конечно, придется еще заработать, но если снимать уникальные фильмы, с необычным сюжетом, как раньше, то это может выстрелить.
- Сема обидится, если мы разом все уйдем. Тем более, если свою студию откроем, - озвучил очевидное Сережа.
- Так-то мы тоже можем обидеться, что он нам нихуя про экскорт-бордель имени себя любимого не рассказал. Сидит там со своим Черным, идеи всякие стремные вынашивает, - парировала Настя. Было видно, что моя идея ей тоже понравилась. Хоть сценаристка и не признавалась, но куковать в обществе мертвецов было лучше с хорошо оплачиваемой подработкой. А свои сценарии Настя любила, как родных детей, отдавая себя им полностью. – Не, идея со своей студией мне прям нравится. Охуительно. Нас вот четверо, на четверых и будем делить основную прибыль.
- Ты гляди, как загорелась, - рассмеялся Сережа.
- Все так, малыш. Все ж люблю я свою работу, хули тут темнить. Да и вы, наверняка, тоже питаете к порно особые чувства.
- Что есть, то есть, - согласился Марк.
- Только для того, чтобы о себе заявить, нам хорошенько так придется поработать, - вздохнула я. – Тут и про организацию, и про сами съемки.
- Не бзди, красотуля. Я вам такие сценарии накатаю, охуеете. К нам потом очередь из дрочил выстроится, фильтровать устанете.
- На словах все хорошо, - осадил всех Марк. – Но, если что я не против вписаться. Не хочу остаться с голой жопой, когда студию неожиданно для всех закроют.
- Вписываюсь, - кивнул Сережа. – У меня и выбора-то особо нет. Кто такого на работу возьмет?
- Я возьму, - широко улыбнулась Настя. – Разбогатею и найму тебя в качестве своего пажа. Будешь мне пяточки массировать на ночь, а я тебя кормить, холить и лелеять.
- Приемлемо, - улыбнулся в ответ тот. Но улыбка быстро сошла на нет. – И все же как-то неправильно.
- Что именно? – спросила я. – Что мы Семе об этом не сказали?
- Ага.
- Тогда нас точно ссаными тряпками выгонят, - ответила Настя.
- Значит, работаем, как работали, - вздохнула я. – А идея наша… Пусть будет запасным аэродромом.
- За это надо выпить, - поднял банку пива Марк. – Будем.
- Да мы, сука, и так есть, - проворчала Настя. – Будем.

Однако, Настя и Сережа не догадывались, что я не смогу так просто взять и отказаться от идеи своей студии. Марк, с которым мы вышли перекурить на улицу, полностью меня поддержал. Он, как и я, прекрасно понимал, что закладывать фундамент надо уже сейчас, не дожидаясь, когда Семе стрельнет в жопу переключиться на эскорт. Именно там, в тесном, зассанном закутке за рестораном «Моряк» были обговорены устные договоренности и положено начало. Ну и как показало время, не зря мы с Марком проторчали тогда почти час на улице обсуждая различные детали предстоящей авантюры.

Ближе к декабрю появились первые звоночки, когда Сема собрал всех актеров в комнате отдыха и, как лис, начал издалека заводить разговор о смене деятельности. Тут, конечно, грех не признать, что язык у Семы был подвешен, как надо. Новый бизнес-план, предложенный им, сулил всем финансовую выгоду, уход в новую, еще никем не заезженную сферу, и главное, уход из порно.
Мнение актеров разделилось. Я, Марк, Сережа и Катерина Львовна были против того, чтобы переквалифицировать порно-студию в экскорт, но нашлись и те, кто с радостью воспринял изменения. Лада, Света, Тоня и трое новеньких, которых Сема набрал совсем недавно. Их щедрые посулы режиссера вполне устроили, а Лада вдруг решила подкинуть нам говна, чего от нее точно никто не ожидал.
- А чего вы рожи-то кривите? – нервно усмехнулась она, смотря на меня исподлобья. Глаза Лады блестели ярче прежнего. Значит, снова «посетила» туалет. – У меня подруга в эскорт-агентстве работает. Бабла зашибает немерено, а с клиентами… сама решает, трахаться или нет.
- Ну, вот мы и решили. Тактично отказаться от этого, - холодно парировала я. – Хочешь – иди в эскорт. Не хочешь – не иди. Свобода выбора, хули тут.
- Ага, ага. Чо, думаешь, что со своей студией тебе проще жить будет?
- Что? – нахмурился Сема. – Какой такой своей студией?
- А, Сема же не в курсе. Вы его не предупредили, да? Как свалить решили? Свою студию открыть и порно снимать?
- Это правда, Женя? – строго спросил Сема. Вздохнув, я нехотя кивнула.
- Ну, правда. Про эскорт мы еще полгода назад узнали. Ну, честно скажу, не мое это, Сем.
- И говоришь только сейчас, - зло улыбнулась Лада. – Честно, да?
- Лад, хватит, - встряла Настя. – Ты себе мозги уже настолько запудрила, что хуйню несешь и на людей кидаешься.
- Свобода выбора, хули тут, - издевательски ответила Лада и, повернувшись к Семе, добавила. – Эта тоже свалить собралась.
- Но мы же не отказываемся от фильмов, - пробормотал режиссер. Кончики его ушей стали малиновыми, что говорило о том, что Сема еле сдерживает гнев. Это мы за годы работы давно поняли.
- Это не фильмы уже. А ширпотреб для дрочил, - ругнулась Настя. – Когда творец в тебе сдох, стало рождаться такое вот говно. И где ты для меня местечко-то в эскорте своем припрятал? Я сценарист, Сема, а не блядь. На блядство я не подписывалась. Ясно?
- Так! – перебил ее Сема, чей трясущийся от гнева палец обвел всех присутствующих. – Кто еще собрался уйти?
- Я, - кивнул Марк. Сема побагровел еще сильнее.
- Я тоже, - вздохнул Сережа.
- Вон! – прошипел режиссер, превратившись в осунувшуюся, страшную горгулью. – Вон отсюда! Предатели, искариоты, штрейкбрехеры, отщепенцы, дезертиры!
- Хуя се загнул, - присвистнула Настя, подхватывая свою сумку. – Кто как, а я пошла отсюда. Пока он до клятвопреступников не дошел. Этого моя черная душа точно не вынесет, ибо клятве темным богам я все еще верна.
- Ноутбук верни! – взвизгнул Сема. Настя устало на него посмотрела и помотала головой. – Ворюга!
- Ворюга? – переспросила она. – В монтажной твой ноутбук лежит. Сломался он давно, сто раз тебе говорила, новый возьми. Пришлось самой покупать.
- Еретики, переметчики! Вон! – просвистел Сема. – А то я… разобью, сука… на колени.
- Да слышали уже, - буркнула Настя и, повернувшись к нам, спросила. – Идете? Или будете эти вопли слушать?
- Пошли, - кивнула я, вставая со стула. Марк и Сережа потянулись за мной. Вот так хаотично и эмоционально прошло расставание с коллегами. Кто-то сидел в состоянии полнейшего ахуя, как Веня, мама Валя и Катерина Львовна, кто-то нервно смеялся, как Лада, а кто-то истерил и сучил ножками, как Сема. Пожалуй, только Олег похуистично курил сигарету в уголке. Бессмертный видел разное дерьмо. Таким его пронять было сложно. Но и понять, что было у него на уме, тоже невозможно.

- Это все Ладка, - прошипела Настя, когда мы расселись за столом в баре, неподалеку от бывшего места работы. – Уши нагрела, вот и решила поднасрать.
- Да хрен с ней, - вздохнула я. – Рано или поздно все равно сказать бы пришлось. Как жопой чуяла, что подобным все и закончится.
- Сема ща побесится и звонить начнет. С извинениями. Мол, погорячился, лиха навалил, простите дурного.
- Ну, возвращаться я не собираюсь, - мотнула я головой. – Давно к этому все шло, заднюю давать поздно.
- И куда теперь? – грустно спросил Сережа. – Надо было тебя послушать тогда, на копоративе, когда про студию свою разговор вели.
- Ну, не все так страшно, - усмехнулся Марк. Он махнул рукой, подзывая официанта.
- Да, что будете заказывать? – спросил печальный вьюнош с томными, коровьими глазами.
- Так. Этой барышне в черном вино. Красное, сухое. Даме в джинсовой куртке – стаут. А мне и маленькому человеку по лагеру. Какой самый лучший у вас, тот и давайте.
- Хуя се, - искренне удивилась Настя. – Нехило ты нас знаешь, красотуля. Но погоди, о чем ты там заикался, что не так все страшно?
- Расскажешь? – улыбнувшись, спросил меня Марк.
- Конечно, - кивнула я. – Короче, студия у нас есть. Надо только народ набрать и технику по мелочи. После корпоратива мы с Марком решили на словах не останавливаться.
- В общем, помещение сняли там, где раньше квартировали. В доме культуры, на Окурке, - добавил Марк.
- От хитрожопые, - рассмеялась Настя, ничуть не обидевшись, что мы не посвятили ее в свои планы. – А я и знать не знала.
- Решили почем зря не беспокоить, - ответил Марк. – В общем, помещение у нас оплачено на полгода, ремонт там сделали по мелочи, косметический.
- Мебель завезли. Кровать двуспальную, белье купили.
- Так, ну если такое дело, - перебила Настя. – Я деньгами впишусь. А то собирались вчетвером, даже как-то неловко, что вы там сами все сделали.
- Я, к сожалению, - покраснел Сережа. – Могу только рабочей силой побыть. Денег я скопил не так уж и много, учитывая, что почти не снимался.
- Расслабься, - заверил его Марк. – Работы еще много. Внесешь свою лепту.
- Хорошо бы так, - слабо улыбнулся маленький человек. Выдохнув, он вытер вспотевший лоб. – Я уж думал, вы меня восвояси отправите.
- Штрейкбрехер! – взревела Настя, перепугав немногочисленных посетителей бара и заставив нас подпрыгнуть от неожиданности. – Крамольник! Дезертир!
- Ну тебя, - рассмеялся Сережка. – Так и… какой план?
- Найти камеру, найти оператора, купить свет нужно.
- Монтажером я пока побуду, - добавил Марк. – А Женька возьмет на себя заказы.
- Лику значит растрясли? – усмехнулась Настя. – Хитро.
- Да она не особо-то и скрывала, - пожала я плечами. – Адреса сайтов дала. Инвайты на закрытые форумы. В общем, страничку нашей студии я уже оформила. Думала, что надо бы в качестве рекламы пару наших фильмов залить, да Марк отговорил.
- Правильно, - согласился Сережа. – Если прознают, что мы со студии Семы, то придется туго.
- Он так и сказал, - улыбнулась я. – В общем, надо один фильм за свой счет снять.
- Говно вопрос. Сценарий сделаю, - кивнула Настя. – Над темой только подумать надо. Ща с институтом вопрос закрою и все будет.
- Думаю, надо еще маме Вале позвонить, - ответил Марк.
- Чтобы она Семе все слила? А с того станется нам поднасрать.
- Не сольет. Мама Валя – мировая женщина. Да и хорошего гримера еще поискать надо, а она в теме. Все знает, и по красоте сделает.
- Ну, вам виднее, - сдалась Настя. – Оператора тоже поищу. Есть у меня знакомец один. Асгаротом кличут. Демон тот еще, поди разбери, что он любит больше – баб ебать, на кладбище зависать или камеру свою. Это вам не Бессмертный, который только два плана знает: средний и крупный. Если хотим выстрелить, нам своя фишка нужна. Фильм должен получиться восхитительным. Так что на камеру пока деньги не тратьте. Если Асгарот впишется, это не понадобится.
- Свет все равно купить надо.
- За свет я могу встать, - вставил Сережка.
- С табуреткой? – хохотнула Настя, заставив Сережу улыбнуться.
- Стремянку тогда уж лучше.
- Что ж, теперь в разы проще. Если с оператором и правда выгорит, то до конца месяца сможем залить фильм на форумы и, если повезет, поймаем первые заказы.
- Слишком много если, - отрезала Настя. – Все получится. Когда собираются три с половиной творца, получается на выходе шедевр.
- Жопа ты, - рассмеялся Сережа.
- Ладно, тебя, Половинкин, пожалуй, можно и за полноценного человека считать, - вздохнула Настя, поднимая бокал с вином. – Ну, давайте воздадим должное питиям, и бухнем за наше маленькое предприятие.
- За нас, - улыбнулся Марк.
- За нас, - добавил Сережа.
- Пусть все получится, - кивнула я. И в этот миг мне казалось, что все и правда получится. С этими людьми ничего другого не остается.

Однако же с трудностями нам все же пришлось столкнуться. Это у Семы все было худо-бедно организовано и каждый знал, что ему надлежит делать. Мы же приступали ко всему с чистого листа, совершая ошибки и учась на них, как полагается приличным людям. Обжечься пришлось и в ремонте, который оказалось делать куда сложнее, чем снимать порно. Да и подготовка к первому фильму далась нелегко.
Когда ремонт был закончен, Настя наконец-то стала дипломированным патологоанатомом и смогла заняться сценарием для фильма. Но перед этим она познакомила нас со своим другом, которому суждено было стать нашим оператором. Признаюсь, впервые увидев это бледное нечто, переступившее порог студии, я серьезно засомневалась, что существо сможет снимать порно.  

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.
Часть одиннадцатая.

- Ладно. Ну, скажи тогда, хули ты тут забыла? – спросила Лада. – Ну, в порно, естественно.
- Деньги были нужны, - честно ответила я. Делиться своим грязным бельем на людях всегда тяжело. А если речь о тех, кого считаешь своей семьей, то это еще тяжелее.
- Эт понятно. Как и у большинства из нас. Наверняка за этим кроется какая-нибудь милая история о больной маме, да? – фыркнула Лада, но я предпочла ее подъебку пропустить мимо ушей. С помощью этой агрессии она пыталась защитить себя. Только дурак бы этого не понял.
- Ну, больная мама – это полбеды, - кивнула я. – Главная беда – это мой родной братец. Вот тебе некоторые из его приключений: залез на промку и сжег дорогущую катушку с силовым кабелем, напугал до инфаркта бабку, у которой хотел спиздить пенсию, влез с дружками в квартиру Авто Андриашвили… Продолжать?
- Не, - мотнула головой Лада. – Понятно. Более чем.
- У мамы на фоне всего этого сердце пошло по пизде, а братец… а хули ему? В голове ветер, в жопе дым. Пока я с пеной у рта носилась и искала, где бы денег найти, он розеток окурковских дома поебывал, да с дружками на промке бухал. Так что Марк очень уж удачно объявился…
- Вот и он, - улыбнулась Лада. – Хай, Марк! Давай к нам. Мы тут охуительные истории рассказываем.
- Да, вижу, - кивнул он и, подвинув бутылку водки, уселся на краешек стола. – И что за истории?
- Как мы докатились до жизни такой, что превратились в блядей, которые ебутся на камеру за деньги.
- Понятно. Моральные терзания.
- Угу, - промычала Лада. – Женька вон своей историей поделилась. Может ты расскажешь, за каким хуем в порно поперся?
- Деньги нужны были, - коротко ответил Марк.
- Пф. Открыл Америку. Ради ебли у нас только Тонька. Давай, вытаскивай своих скелетов из шкафа. Не заебались они пылиться?

Кто знает, почему Марк решился рассказать нам о причинах, почему пошел сниматься в порно. Может, виной всему бухло, стершее стеснение и оголившее душу. Или виноваты циничные подъебки Лады. Или же обычная усталость, когда в одиночку пытаешься справиться со всеми проблемами мира и боишься открыться даже родным. Так или иначе, но свою историю он тоже рассказал. Где-то скупо, где-то слишком откровенно. Но честно. Не скрывая ничего от людей, ставших его семьей.

- Вову Черного помните? – спросил он, закуривая сигарету. Сизый дым узкой змейкой струился к потолку, будто и не сигарета это была, а палочка для благовоний. – Так вот, мой папа ему должен.
- Много? – усмехнулась Лада. Однако смех застрял в горле, когда Марк тихо озвучил сумму. Такую сумму, что все мои проблемы сразу же показались мелкими и ничтожными. Сумму, за которую запросто могли убить. – Пиздец. Как он умудрился на такие деньги попасть?
- В девяностых с другом бизнес мутил, - криво улыбнулся Марк. – Гоняли поначалу иномарки из Европы, поднялись немного на этом, амбиции появились. Решили они с похоронкой работать.
- В смысле? Ритуальная контора? – нахмурилась я.
- Именно. В нашем городе их тогда не сильно много было. Ну, по итогу им это удалось. Кусок земли солидный выбили под кладбище. Там много мутить не надо. На лапу дал кому надо и держи разрешение. Хоть ядерные отходы туда сливай, всем похуй. А с учетом, что дело в середине девяностых происходило, то проблем они не испытывали. Помимо обычного люда и братков хоронили. А у тех похороны царские, денег-то на них не жалели. Гробы эксклюзивные, с золотом, мрамор особенный. Так что хорошо они поднимали. Что тут говорить, я в школе самым модным пацаном был. А потом Жора Золотой умер. Слышали о таком?
- Цыган? – спросил Сережа. – За Блевотней вроде их зона.
- Ага. Старшой у них. Барон, не барон, хуй пойми. Уж не знаю, почему, но родня его к папе моему обратилась. Мол, похорони по-человечески, так, чтобы стыдно не было. Денег там не жалели. Такой склеп отгрохали, что больше на квартиру был похож, а не на могилу. Папа потом рассказывал, что на похоронах в могилу натурально пачки денег швыряли. Золото. В общем, с шиком проводили, так сказать. Но самое интересное потом было. Загрузили в могилу мешки какие-то. Двадцать штук. Дядь Рома, ну, партнер отца, сразу их приметил. А потом, как похороны прошли, могилу вскрыл. Втихаря от папы. Тот знать ничего не знал, пока к нам домой гости вечером не нагрянули. Мне тогда шестнадцать было. Хорошо все помню. Как маму на кухне какие-то жлобы зажали. Как папу лупили всем, что под руку попадется. А мне нож к шее приставили. Шрам на шее до сих пор об этом напоминает. И прядь седая.
- Хуя се, - только и могла ответить Лада. Нас тоже обуревали подобные эмоции, но перебить Марка никто не решался.
- Ну а дальше – чистый Голливуд. Как в фильмах, на видеокассетах, помните? В общем, цыгане в те мешки наркоту сгрузили. И налик. Припрятали, так сказать. Понятно, что на такое богатство сразу кое-кто глаз положил. А именно Вова Черный. В общем, сговорились они с Ромой, партнером отцовским, могилу эту вскрыть, да только Рому цыганский клад приворожил. И в такой блудняк вписал, что до сих пор разгребаем. Короче, не зря я сказал, что могила у Жоры Золотого на квартиру похожа была. Там даже дверку сделали. Вот Рома эту дверку и вскрыл. А потом исчез. Вместе с мешками и ценностями. Взлом-то не сразу обнаружился. Роме хватило ума копию ключей от склепа сделать, поэтому никто и не в курсе был, что могилу обнесли. А то, что пропал… Папе он сказал, что надо срочно в Уфу смотаться. Мол, маме плохо и все такое. Ну а цыгане, когда проведать склеп пришли, очень удивились, что могила пустая.
- Тогда они к вам домой вломились?
- Ага, - кивнул Марк. – Думали, что папа в теме. А тот вообще не в курсах. Пытался им что-то там объяснить, да куда там. Пиздили так, что до сих пор аукается. Да и я забыть не могу, как на кухне мама кричала. Они ей руку тогда сломали. Грозились выебать, а потом квартиру сжечь, если папа украденное не вернет. Ну, на следующий день с таким же запросом заявился и Вова Черный. Правда он, в отличие от цыган, никого бить и насиловать не стал. Хватило ума понять, что папа не при делах. Знаете, в чем ирония, блядь? Вова тоже считал, что украли его собственность. С одной стороны цыгане, с другой Вова. И каждому то, что в могиле лежало, на блюде подай. В общем, папу на счетчик поставили. Угрожали. Били еще не раз. Меня к бабушке отвезли, чтобы опасности не подвергать. Да хуй там плавал. Я-то видел, что возле подъезда то братки какие-то трутся, то чумазые. Трогать не трогали, но и так понятно было, нахуя они тут кучкуются. С цыганами Вова ссориться не стал. Слился, так сказать. Да и смысл ему был признаваться, что он сам хотел лапу на цыганское добро наложить. Вот и нашел козла отпущения.
- А пидораса этого так и не нашли? – спросила Лада.
- Не-а. Исчез он с радаров. Общие знакомые говорили, что то ли в Грецию свалил, то ли в Испанию. Видать богатый улов был. Ну а папа фактически в рабство попал. Все продал, что было. Контору похоронную Вова под себя отжал, квартиру продать пришлось, машину, все, в общем. Осталась только бабушкина квартира на Окурке. Куда мы и переехали. У родителей на фоне этой нервотрепки здоровье сдало. Ну, оно и понятно. Счетчик-то никто не выключал. Уродам этим удобно было, что у них на крючке человек есть, который им должен. Вот и доили, пока у папы инсульт не случился.
- Охуительная история, - тихо ответила я. Марк тонко улыбнулся и, чуть подумав, кивнул.
- Я уже к концу приближаюсь. Хотя, это еще как посмотреть. Деньги-то семья моя Вове все еще должна. Пусть и не в таких количествах, как раньше. В общем, как папа окончательно слег, мы с мамой думать стали, что теперь делать. Взывать к совести Вовы? Такое себе. У этих людей ни чести, ни совести нет. Были мысли и сбежать. Не без этого. Да только что бы это изменило? Короче, я тогда как раз первый курс закончил. Решил, была-не была, надо к Вове Черному на разговор идти. Трусил, пиздец как сильно. Ну, оно и неудивительно. Пришел я в офис, где Вова с братками своими заседал, на прием напросился. Думал, что погонят сразу, ан-нет. Кивнули только и на стул указали. Мол, жди. Ждать пришлось долго, пока Вова принять меня не соизволил. К слову, выслушать он меня выслушал. Даже не перебивал почти. А потом рассмеялся, когда мою просьбу услышал. А я всего лишь попросил, чтобы отца в покое оставили. Ну и говорит, мол, долг есть долг. Его выплатить надо. А потом подарок царский сделал. Сказал, что большую часть долга прощает. Да вот загвоздочка. Та сумма, что он озвучил, один хуй неподъемной оставалась. Но я хотя бы гарантии получил, что как только выплачу все, он от моей семьи отстанет. Слово дал.
- Тогда ты к Семе попал? – спросила я.
- Позже. Через полгода где-то. Искал любую подработку. Голову ломал, где взять такие деньги, чтобы от Черного откупиться. К счастью, в моей жизни Сема возник. И работа эта. Хотя бы голову поднять удалось. И долг уменьшаться начал. Не бог весть что, но хотя бы так. Ну, утолил я ваш интерес?
- Да уж, - буркнула Лада. – Хоть сценарий пиши и Балабанову неси. К слову, о сценариях… вот и наша фантазерка.
- Чего сразу фантазерка? – проворчала Настя, присаживаясь к нам. Она пихнула улыбнувшегося Сережу и, глотнув вина, обвела всех внимательным взглядом. – А вы чего тут трете?
- Как там в кино это называют? – задумчиво протянула я. – А! Раскрытие персонажей через призму диалога. Точно! Короче, историями своими делимся, кто и как в порно попал.
- Ну, с Половинкиным и так ясно. Его на военной базе создали. Сексуально озабоченный карликовый робот, способный проникнуть в прошлое, чтобы испортить генофонд целой нации, - фыркнула она.
- Ну а ты? – с нажимом спросила Лада. – Тебя-то как сюда занесло? Ты ж патологоанатом будущий, не?
- Истинно так, сестренка, - кивнула Настя. – Трупы меня привлекают больше, чем живые. У трупов говно изо всех дыр лезет, а у живых оно в головах варится и жизнь отравляет. Да и хули. Мертвых я и так почти каждый день вижу, а тут хоть какая-то имитация жизни.
- Угу. Скажи еще, что с детства любила писать всякие стремные истории и грезила карьерой писательницы, - рассмеялась Лада. Однако Настя неожиданно кивнула, обойдясь без привычных ядовитых подколов.
- Типа того. Я ж, блин, отпрыск четы из творческой интеллигенции. Родители очень расстроились, когда их краса и гордость решила патологоанатомом стать, а не журналистом, как матушка. Но тут ничего странного. Меня с детства ко всему мрачному тянуло. Поэтому в моей жизни готы возникли, романтика смерти, а потом и настоящая смерть, в которой есть другая красота. Вы ее понять не сможете.
- Куда уж нам, цивилам, - съязвил Сережа.
- Понимаешь, молодец, - улыбнулась Настя. – К тому же писать мне никто не запрещает. Вы не думайте, что у меня все сценарии исключительно ебле посвящены. Нормальных историй тоже предостаточно. Вот причешу их, а потом как получу Букеровскую премию по литературе. Или кино вообще снимут.
- Про нас ты тоже сценарий пишешь? – спросил Марк. – Ну, про настоящих нас, а не наши роли.
- Конечно, родной. Есть у меня тетрадка одна. С красной обложкой. Вот в ней вы все и обитаете, - ехидно ответила Настя. – Ну, обитали, до поры, до времени. Сейчас все в файлике на компе хранится. Технический прогресс, хули там. Так что вы не стесняйтесь. Делитесь. А я послушаю, глядишь и разживусь парой-тройкой интересных историй.
- А тут уже все поделились, - проворчала Лада. – Кроме меня. Но моя история банальна, скупа, и скучна.
- Пришла по зову зуда в пизде? – съязвила Настя, заставив Ладу рассмеяться.
- Не. Деньги были нужны. Ну, как и многим. Институт закончила, попыталась работу найти, а там такие копейки платят, что охуеть можно.
- На кого ты училась?
- Химик-технолог. Дипломированный, - грустно улыбнулась она. – С детства химию любила, грезила, как всю жизнь ей посвящу. Ну, пока не повзрослела. Реальность другой оказалась. Ну а мне бабки нужны были. Своих проблем хватало. Да и квартиру мамка на сестру переписала, а та меня выпнула с вещами на мороз, как мамка на тот свет отправилась. Когда в кармане полтос остался, я газету купила, а там объявление. «Требуются актеры нестандартной внешности для съемок в фильмах экспериментальных жанрах. Мужчины и женщины. 18-30 лет. Высокая заработная плата». Так что цапанула я двух друзей, чтобы не так стремно было, и на кастинг поперлась. А там Сема, с волосами на голове еще, Олег с дешманской камерой. Сидят, вопросики задают. Как, мол, относитесь к эротике? А как к порно? А не хотели бы попробовать? Сема меня как увидел, аж стойку сделал. Ну, это не удивительно. Я тогда с внешностью вовсю экспериментировала. Розовые косички, татухи на руках, шмотье из секонда эксклюзивное. За шмот мне частенько на районе предъявляли. И свои, и залетные. А тут на руку сыграло. Семе я понравилась. Предложил он роль, значит. В фильме. И сидит такой, серьезный, о научной фантастике говорит. Оказалось потом, что я должна была инопланетянку сыграть, а друзей моих на роли вояк, что ее долбят, взяли. Молодые были, дурные. Сразу согласились. А для храбрости еще и вмазались дополнительно. Ну и так в роль вжились, что Витек, друг мой, увлекся и зуб мне выбил. Кулаком ка-а-к уебал, чтобы не вертелась. Сема аж слюной захлебнулся. Реализм зашкаливал. На эмоциях сняли все быстро… Но пацаны быстро слились. Поняли, что не их тема. А мне понравилось. Кино же. И пусть, что порно. Чем порно не кино? Тут тоже сюжеты есть, диалоги и все такое. А то, что ебут по-настоящему? Реализм, как Сема любил повторять. Так что, Настька, если тебе истории нужны для тетрадки твоей красной, то обращайся. Я тебе столько расскажу, что заебешься записывать.
- Заметано, сестренка, - пробормотала та, записывая все в блокнот. Ладу это повеселило.
- Ты и сейчас все записываешь?
- Ага. Истории ваши – это ж как наркотик. Чем грязнее, тем сильнее торкает. А цивилы грязищу любят. Она им показывает, что их жизнь не такая грязная и убогая. Всегда радостно, когда кому-то хуже, чем тебе.
- За это надо выпить, - вздохнула Лада, поднимая стакан с водкой.
- Давай тост, - вздохнула Настя. – Что мы, синяки, что ли, подзаборные, чтобы без тоста?
- Ну, за нас, красивых, - кивнул Марк.
- И за еблю, - добавила Лада. – Будем.
- Будем.

После новогодних каникул студия потеряла одного человека. Монтажера Андрюху. Правда он заранее предупредил и Сему, и остальных, что уходит. Виной всему переезд в Москву и желание работать с настоящим кино, а не с обычной порнухой. Сема отговаривать его не стал, да и простились с ним очень тепло, устроив небольшие посиделки после трудного рабочего дня. Все ж каждый понимал, что съемками порно сыт не будешь. Особенно, если ты слишком уж творческий человек. Правда в тот момент мы еще не догадывались, что уход Андрюхи станет отправной точкой для начала пиздеца, о котором никто и подумать не мог. А виной всему, отчасти, блядский интернет.
Это в девяностых и в начале нулевых интернет был привилегией особой прослойки общества. Жутко дорогой и тормозной, позволить его мог себе далеко не каждый. Но технический прогресс никогда не стоял на месте. Более того, в нулевых он нехило так ускакал вперед. Каждый месяц выходили новые мобильники, компьютер стал легкодоступным, и среднестатистический работяга запросто мог купить своему ребенку ноут в кредит в одном из многочисленных магазинов по продаже техники. Качественно скакнул и интернет. Появились рекламки провайдеров в почтовых ящиках, предлагающих всем желающим выделенную линию. Отпала нужда в модемах, срачах с родными, что невозможно позвонить по телефону, пока ты сидишь в сети, а аськи и провайдерские чаты стали сборищем самого разнообразного народа. Более того, стало возможным делиться своими файлами с другими посредством внутренних чатов. Всего делов-то, размести папки со своим добром и его может скачать любой желающий. Фильмы, музыка, взломанные программы – все это стало легкодоступным и дешевым. Даже моего любимого братца Петрушку всеобщая истерия не обошла стороной.
Он откуда-то припер домой компьютер, а через пару дней у нас уже были монтажники, тянувшие кабель к нам в квартиру. Так интернет стал частью и нашей жизни. Петька мог сутками пропадать в «Матрасе» - уютном чате и файлообменнике одновременно, доступ к которому предоставлял провайдер за смешные десять копеек за мегабайт траффика. Здесь знакомились, обменивались фотками, качали музыку и порно, забивая жесткие диски до упора. Засыпая, я слышала, как за стеной тяжко кряхтит братец, гоняя лысого шарлатана, прячущегося в трусах, и улыбалась, не догадываясь, что технический прогресс заденет и меня.

Тот день многим запомнился, пусть и казался поначалу обычным рабочим днем. Сема договорился с окурковской закрытой школой, чтобы снять там очередные похождения похотливой учительницы, которую обычно играла Катерина Львовна. Так как в сюжете фигурировали и другие люди, в качестве массовки выступили свободные актеры. Марк играл учителя физики, я одну из учениц, которую он пытается соблазнить, ну а Веня был отцом школьника-хулигана, которого вызвала к себе на ковер учительница.
- Стоп. Снято! – крикнул Сема, когда Веня прекратил кончать и обессиленно свалился с парты, на которой, собственно, и исправлял грехи своего выдуманного чада. – Так. Веня пока свободен. Можно принять душ, но лицо не трогать. Отснимем крупные планы. Катерина, тобой займемся сейчас. Таким румянцем грех не воспользоваться.
- Как скажете, - вздохнула актриса, покорно подставив тело под влажные салфетки и заботливые руки мамы Вали. Далее последовал привычный уже процесс съемки крупных планов. Катерина Львовна тряслась, стонала и корчилась от экстаза, словно Веня никуда не уходил, а Олег, буквально прилипнув камерой к ее лицу, фиксировал на пленку каждую эмоцию. Процесс был давно отлажен, и актеры знали, что от них требуется, поэтому проблем не возникло и нужное отсняли быстро. Наши с Марком сцены, где я делаю ему минет, тоже отсняли быстро, потому что все было фикцией, но необходимой деталью для истории, на которой настаивала Настя. Сема со сценаристкой предпочитал не спорить, понимая, что переубедить Настю мог бы только Вилле Вало, если бы тот вдруг оказался на нашей съемочной площадке. Но готичного финна на горизонте не наблюдалось, поэтому требование Насти удовлетворили полностью, отсняв сцену так, как было нужно ей.

Отстрелявшись к трем часам дня, я с чистой совестью отправилась домой, не забыв заехать по пути в магазин за тортиком. В кои-то веки хотелось порадовать маму сладким, которой врач велел не сильно налегать на сладкое. Меж тем тучи уже сгущались над моей бедной головушкой и первым звоночком стали странные лица соседок у подъезда. Конечно, можно задать справедливый вопрос. Неужели бабки с советским воспитанием смотрят порно? Нет, конечно. Зато порно смотрят их дети и внуки, которым тоже провели выделенные линии в квартиры. Правда я не обратила на старух должного внимания. Ну, не поздоровались, ну, процедили сквозь зубы что-то похожее на «шалава», мало ли у пожилых людей заскоков. Но вот презрение, которым сочились их подслеповатые глаза, не заметить было сложно. Хмыкнув, я пожала плечами и зашла в подъезд.
Ну а дома меня уже ждала бледная мама на кухне, гаденько улыбающийся братец и стойки дух валерьянки, не желавший уходить даже в открытое окно. Конечно, сердце предательски екнуло, как всегда и бывает при приближении пиздеца. Только вот я понятия не имела, что случилось, и поэтому, поставив торт на стол, уселась напротив мамы на табуретку. Руки сами собой потянулись за сигаретами, а мама была настолько погружена в свои мысли, что попросту забыла ради приличия хотя бы поворчать.

- Что, умер кто-то? – поинтересовалась я.
- Может, лучше бы и умер, - тоненьким, ломким голосом ответила мама.
- Так! – уставилась я на Петьку. – Ты опять куда-то влез?
- Не-а. А вот ты… да. Зашкварилась, сестренка. По полной.
- Что ты несешь?
- А погнали в комнату. Покажу, - усмехнулся он, делая пригласительный взмах рукой.
- Ладно. Интриганы, блин, - вздохнула я. – Давай, показывай…

И Петька показал. Стоило мне войти в комнату брата, как в глаза сразу же бросился монитор и стоп-кадр. Я в черных чулочках восседаю с перекошенным лицом на внушительном агрегате Марка. Сразу было видно, что творческая искра на братце решила отдохнуть. Стоп-кадр был отвратительным. Никакой эстетики. Правда об эстетике я думала в последнюю очередь.
- Где ты это взял? – тихо спросила я. Братец понял по моим налившимся кровью глазам, что ехидство лучше отложить и ответить коротко и по существу.
- В «Матрасе» лежит.
- Что за матрас? Что это такое?
- Да, так. Чат наш, от провайдера. Там народ пиздит по мелочи. Можно скачать, что хочешь, если человек это в общак вывалил.
- У кого ты это скачал?
- Ща, погодь, - мотнул головой Петька. Он открыл историю загрузок, пролистнул пару страниц вниз и просиял. – Во. AArchipov1704.
- Ебаный Андрюша, - вздохнула я. – Ебаный ты гондон.
- Эт кто? – ухмыльнулся Петька. – Тот, что с елдой здоровой? Не больно было?
- Нахуй проследуй, - перебила я, сопроводив посыл характерным жестом. Мысли в голове сплелись в безумную кашу, напрочь лишив меня возможности мыслить рационально.
- Нехило он тебе на лицо-то накончал, - рассмеялся Петька и, не договорив, вылетел из комнаты, когда я заорала.
- Сука, - озвучила я, адресовав это ругательство и братцу, и монтажеру Андрею, который сознательно или несознательно, но слил фильмы студии в интернет.

Беглый поиск по папке ясно дал понять, что в сети оказалось пять фильмов, где засветились почти все актеры. Причем, судя по счетчику скачиваний, популярен был тот, где фигурировала Лада и Веня в костюме обезьяны. Ругнувшись, я схватила телефон, сигареты и выскочила на балкон, после чего задумалась, кому звонить. Но в итоге решила действовать по порядку.
Сначала позвонила Андрюхе, где роботизированный голос сообщил мне, что абонент не абонент. Вместо голоса Семы сплошные короткие гудки. Судя по всему, режиссеру сейчас было несладко. Ответил мне только Марк, причем после первого же гудка.

- Ты в курсе? – коротко спросил он.
- В курсе. Как и мама с братцем, - ответила я. – Это все Андрюша ебучий!
- Тише, - вздохнул Марк. – С ним связались. Говорит, что случайно фильмы попали в папку, которую он в общий доступ выложил. Сейчас пытается удалить, а телефон отключил, чтобы мы ему не мешали.
- Охуенно придумал. Пока он это удалит, весь город в курсе будет.
- Так и есть, - голос Марка дрожал, но все ж уверенности в нем было побольше, чем в моем. Я готова была рвать и метать. И Марк это прекрасно понимал. – Сейчас главное не истери. То, что случилось, уже случилось. Каков шанс, что все наши знакомые это увидят?
- Ну, бабки с моего подъезда уже в курсе. Должно быть детки с внучками подсуетились. Ладно б там качество говеное было. Но, нет. Видно в мельчайших деталях, как ты меня ебешь, а я постанываю. Одно радует, хит продаж у нас Веня с Ладой.
- Угу. Ладка в комнате отдыха заперлась. С бутылкой водки, - хмыкнул Марк. – Ей сестра позвонила и скандал закатила. Мол, племянник увидел.
- Да в этом блядском «ДомТелеком» весь город сидит, - ругнулась я. – А Веня что?
- Растерян, - честно ответил Марк. – Понятно, что клиенты рано или поздно поймут, что их коллекционные экземпляры в сеть слили. Вот и думает, что делать, как убытки покрывать. Это ж пятно на репутации.
- Наша репутация пошла по пизде и стекла грязной малафьей в сортир, - добавила я. В голосе Марка послышалась улыбка. – Или это его не так волнует?
- Сейчас главное успокоиться, Жень.
- На соседок-то похуй, - вздохнула я. – А вот мама…
- Понимаю. Но подаваться панике сейчас нет смысла. Вернуть назад все не получится. Надо думать, как теперь с этим быть. Ладно, тут Сема зовет. Поговорить хочет.
- Да, давай. И звони, если что, - ответила я. – А меня ждет разговор с родительницей. Судя по голосу, сейчас мне будут давать пизды.
- Выше нос. И не такое дерьмо с нами случалось, - улыбнулся Марк. – Найдемся.
- Найдемся.

На кухню я зашла с абсолютно похуистичной рожей. Первый шок исчез и на смену ему пришел холодный расчет. Я вдруг поняла, что не считаю себя виноватой в том, что снималась в порно. Что не обязана оправдываться ни перед мамой, ни перед ехидно скалящимся братом, который тут же сдристнул с кухни, стоило мне на него посмотреть. Но разговор должен был случиться. И я, и мама это прекрасно понимали.
- Как же так, Жень? – тихо спросила мама. Она избегала смотреть мне в глаза и вместо этого буравила чашку с давно уже остывшим чаем. – Как ты докатилась до срама-то такого?
- Как докатилась? – переспросила я удивленно. – Хм, дай подумать. Наверное, когда Петенька катушку ту со стройки спалил и нам счет выставили. Или, когда ты в больницу попала из-за его проделок. А, нет. Наверное, когда Петрушечка в хату Авто Андриашвили залез. Всего и не упомнишь, мам.
- Ну, есть же другие способы, как деньги достать. Работу там найти…
- Работу? – поперхнулась я. – Мам, мы дачу продали, машину и один хуй должны остались. Подскажи, на какой работе такие деньги платят? А то может я и правда дура, раз в порно сниматься пошла.
- Ну, не за деньги же трахаться, Женя! – в мамином голосе прорезалась обида, а меня почему-то захлестнул гнев. Хотя, гнев был вполне оправдан. Вместо понимания и поддержки, я получила обиду и осуждение. – Как шалава последняя, прости, Господи. Еще и на камеру! Как ума хватило?
- Что-то вы не задавались вопросом, откуда деньги берутся, - тихо ответила я. Мой голос дрожал так, что я чувствовала вибрацию в груди. И еле сдерживалась, чтобы не заорать. – Удобно было об этом не думать, да? Хули, Женя придет, бабла принесет, проблемы разрулит.
- Как из дома теперь выйти? – всплеснула руками мама. – Что люди скажут?
- Да похуй мне, кто там что скажет, мам, - криво улыбнулась я. – Или ты думаешь, что другие актеры этим от хорошей жизни занимаются? Каждый свои проблемы решает, как умеет. И поверь, если бы не Марк, не Сема, не другие ребята, сынок твой давно бы на зону отъехал. Таскала бы ему передачки, если б его пером в бочину не пырнули, конечно.
- Женя!
- Не, ты не поймешь, - мотнула я головой. – Нет смысла в этом разговоре. Для тебя порно – величайший грех. А что к нему привело… это так. Мелочь, внимания недостойная.
- Как же ты детей-то учить собралась? – мама наконец-то посмотрела на меня. В ее глазах стояли слезы. Она плакала не из жалости ко мне. Она плакала от стыда.
- Молча, мам. Молча, - вздохнула я, закуривая сигарету. Дым неприятно ободрал горло, заставив закашляться. – А может, в тройничке снимусь. С двумя здоровенными неграми…
- Женя!
- Ладно. Пустой это разговор. Ты не поймешь. Не захочешь понять. А я… я устала. Устала объяснять. Устала оправдываться, мам. Знаешь, иногда хочется побыть обычной девочкой, а не мужиком с яйцами, которые должен решать ваши проблемы. Пойду погуляю. Голову проветрить надо.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.

©Гектор Шульц

Часть первая.
Часть вторая.
Часть третья.
Часть четвертая.
Часть пятая.
Часть шестая.
Часть седьмая.
Часть восьмая.
Часть девятая.
Часть десятая.

Естественно, на бедного Лешу тут же обрушился град вопросов. И от испуганного Семы, который понял наконец-то, кем были гости, и от остальных коллег. Бедный осветитель отдувался, но отвечать пришлось. Ну а когда страсти немного поулеглись, беседа вернулась в более спокойное русло.
- Что ж так, Семен Витальевич, - с укоризной протянул Леша, смотря на режиссера. – Кто ж без крыши-то работает? Я думал, что схвачено у вас все.
- Да не было нужды в этом. О нас и не знал никто. А тут… Как узнали-то?
- Слухами земля полнится. Слил кто-то, - важно произнес Олег, заставив Настю фыркнуть.
- От он, знаток преступного мира, - рассмеялась она. – Чего ж молчал, когда эти Сему прессовали? Только Лясику смелости хватило.
- Тихо, Насть, - пробормотал Сема. – Все растерялись. Чего сейчас это припоминать. Надо думать, что делать теперь.
- Ментов может вызвать? – предложил Марк.
- Не поможет, - мотнул головой Веня. – Не эти, так другие потом придут. Кому на власть плевать будет.
- Дело говорит, - буркнул Леша. – Если эти нарисовались, то теперь про студию все знать будут.
- И что делать? – растеряно спросил Сема. – Я ж с таким никогда не сталкивался. А зачем на стройке-то встречаться?
- Чтоб пизды дать, - коротко ответила Настя. – Пока не согласишься на их условия. А денег просить много будут. Зуб даю.
- Так точно, - кивнул осветитель. – Ну, раз я вписался, значит обратку давать поздно. Завтра съездим и поговорим, Семен Витальевич.
- А если отказаться? Ну, не ехать? – Сема отчаянно трусил. Это было заметно, однако все понимали нервозность режиссера. Он с таким никогда не сталкивался. Вот и боялся.
- Нельзя, - тихо добавила я. – Могут студию спалить. Могут актеров… ну, поняли. Такие люди на что угодно способны.
- Разве ж это люди? – всплеснула руками Катерина Львовна. – Уроды скорее, какие-то.
- Так и есть. На районе это норма. И не важно, где. Окурок, Речка, Грязь… центр. Везде так.
- И раз уж шпана объявилась, причем окурковская, значит, без крыши не обойтись. Слышал я про Герцога этого, - вздохнул Леша. – Мелочь, но кровь попортит может. Поэтому крыша нам нужна авторитетная. Чтобы напрочь отбить желание у таких сюда вот так заявляться.
- Если что, я с вами поеду, - чуть подумав, ответил Веня. Он с улыбкой посмотрел на свои расписные руки. – Но Семена Виталича в обиду не дам.
- Я тоже вписываюсь, - мрачно добавил Марк. – Четверо, это уже не трое.
- Ох, родные мои… - проскулил Сема, однако его тут же перебил Леша.
- Погодите себя в жертву приносить. Придумаем что-нибудь. Есть у меня друзья. Впишутся, если что. Да и человечек есть, который на нужных людей вывести может. Так что, отставить панику.
- Хотелось бы. Какая уж тут работа, - вздохнул Сема. И мы прекрасно его понимали. Ни о каких съемках теперь речи не шло. Все мысли занимала шпана и их недвусмысленное предложение о встрече. И только Леша, казалось, ни о чем не волновался. Словно в его жизни случались и вещи похуже.

Конечно, не спать всю ночь и гонять в голове не слишком уж приятные мысли пришлось именно Семе, но нашелся еще один человек, который страсть как хотел увидеть стрелку своими глазами. И ради этого готов был на все. Настя.
Для начала она атаковала Сему с Лешей, пытаясь набиться сопровождающей, однако Леша наотрез отказался брать ее с собой. Когда стало понятно, что поехать вместе с режиссером на стрелку не получится, Настя принялась придумывать другие варианты. Один из них был прост и по-своему гениален. Спрятаться где-нибудь на возвышении и следить за встречей с помощью бинокля. Благо что ресторан «Моряк» находился на возвышении, с которого открывался прекрасный вид на заброшенную промку. Но идти одной Насте не хотелось, поэтому она начала искать, кто впишется в эту авантюру. В итоге идти с ней пришлось мне и Марку, и далеко не по причине нашего любопытства. Виной всему беспокойство за Настю, которая могла засунуть чувство самосохранения себе в жопу и полезть в самое пекло.
- Да, ладно, - проворчала она, когда Марк озвучил свои опасения. – Чего вы бздите? Я ж не говорю, что надо прятаться в трех метрах от шпаны. Мы на пригорочке потусим, в бинокль позырим и свалим по-тихому.
- Чего тебе так эта стрелка далась? – нахмурилась я. – Поверь, в разборках ничего интересного нет. Зато есть возможность стать нежеланным свидетелем, если что-то пойдет не так.
- А если они Сему ебнут? – усмехнулась Настя. – И уйдут безнаказанными? А тут мы все видели. Оп! И рука правосудия сдавливает стальной хваткой мошонку организованной преступности.
- Угу. Или преступность сдавливает наши шеи, потому как менты у них куплены, - мотнул головой Марк. – Не, Насть. Правда. Откуда такой интерес?
- Блядь, ну вы и зануды, - вздохнула она. – Это же интересно. Ну, мне по крайней мере.
- Тебе не на патологоанатома надо было идти учиться, а на журналиста. С твоим-то любопытством.
- Там кафедру и так половина нашей тусовки оккупировала. А я, может, и правда книгу напишу. Или сценарий накатаю, а потом фильм по нему снимут. Про весь наш сраный городишко и дичь, которая в нем творится. Люди ж, они чо, грязь любят. А если эта грязь настоящая, так их за уши от нее не оттащишь. Короче. Либо вы со мной идете, либо я одна пойду.
- Говорят, что в споре осла с бараном нельзя поставить точку, - улыбнулся Марк. – Теперь можно, потому что найдено самое упертое существо на свете.
- Спасибо за комплимент, милый. Моему будущему темному принцу несказанно повезло, - улыбнулась в ответ Настя. – Так, что? Когда выдвигаемся?
- Давайте в пять у «Моряка» встретимся, - вставила я. – Но, если нас запалят, сразу валим. Идет?
- Говно вопрос, красотуля, - беспечности Насти можно было только позавидовать. То ли она и правда была бесстрашной, то ли просто маска бесстрашия сидела слишком уж хорошо.

«Моряк» был рестораном новым. Открылся он всего полгода назад, но уже стал излюбленным местом встречи и криминальных элементов нашего города, и зажиточных горожан. Ценник в ресторане и впрямь был конским, простой человек не потянул бы и тарелку оливье, однако тем, у кого были деньги, такие цены странными не казались.
Располагался «Моряк» на возвышении, с которого открывался прекрасный вид на реку и лес за ней. Поговаривали, что с этой верхотуры частенько спускали особо ретивых и загулявших посетителей, но то были просто слухи. Нас же куда сильнее волновали не легенды, которыми уже успел обрасти новый ресторан, а вид на промку, который с него открывался. Когда-то в пойме хотели построить детский центр: с кружками, шахматным клубом и стадионом. Но проект заморозили, и он очень скоро порос бурьяном, сквозь который торчали, как сгнившие пеньки зубов, бетонные опоры. Немудрено, что это место облюбовала шпана. Как мелкая, предпочитавшая нажираться в укрытии голых, бетонных стен дешевым бухлом, так и шпана серьезная, проводившая здесь стрелки и разборки с теми, кто попал к ним на прицел.

Когда мы с Марком подъехали к ресторану, то неслабо удивились, увидев, что Настя уже ждет нас. Удивляло не то, что она приехала раньше, а ее прикид. Куда только девалось привычное глазу черное платье и черные лакированные туфли. Сейчас Настя больше походила на обычного подростка, которые стайками гуляют по набережной, похожие друг на друга, словно близнецы. Величественные готические одежды сменила черная толстовка, камуфляжные свободные штаны, которые Настя сто процентов стащила у своего родителя, и серые кроссовки. За спиной болтался полупустой рюкзак.
- Что не сделаешь ради искусства, - вздохнула Настя, увидев наши с Марком улыбки. – Даже цивилом прикинешься.
- Тебе идет, - кивнула я. – Прям типичная босота из Грязи.
- Ну, конечно, - фыркнула она. – Так, ладно. Пока вас не было, я охуенное местечко нашла. Закачаешься. Вся промка, как на ладони. И жратвой из ресторана не несет.
- Бинокль-то взяла? – усмехнулся Марк.
- Естественно. Батя если узнает, румяной жопой я точно не отделаюсь. Трясется за него, как умалишенный. Память о службе. Ага, как же. Слямзил перед дембелем или за пузырь у кого выменял.
- Ладно, - сдался Марк. – Веди, Сусанин.
- Тут недалеко, - ответила Настя. – Забор только перелезем.

В одном она не соврала. Вид на промку с точки открывался восхитительный. Был виден и недостроенный детский центр, и котлован для бассейна, и даже стадион, на котором обычно и случались стрелки. Но восхищение удобным местом наблюдения отошло на второй план, когда мы увидели, что на пустыре уже крутятся какие-то люди. Прищурившись, я разглядела Сему и Лешу, а потом, благодарно кивнула, когда Настя протянула мне бинокль.
- На. Не ломай глаза, - буркнула она.
- Спасибо, - кивнула я. – О, так лучше. Гораздо.
- Ну, что там? – нетерпеливо спросил Марк, острым зрением не обладавший. Вместо ответа я протянула ему бинокль. – Ого. Человек двадцать. Но это не те, что к нам приходили.
- Точняк, - вставила Настя. – Это походу Лясик наш знакомцев привел. Ну, двадцать человек – это не четверо. Повезло Семе с осветителем.
- Угу, - хмыкнула я. – Похоже, что Лешку повышение ждет.
- Если живыми выберутся, - хохотнула Настя и, заметив, как мы напряглись, картинно закатила глаза. – Да, ебана… Ну, юмор такой. Черный, профессиональный. Расслабьте булки, пока алмаз оттуда не выскочил.
- О, смотрите. Машины какие-то, - перебил ее Марк и протянул бинокль мне. К беседующим подъехали три машины: серебристая иномарка и две «девятки». Ну, классика. Шпана районная признавала только их. Только мелочь гоняла на «пятерках» и «семерках». Правильные пацаны, как они себя называли, предпочитали «восьмерки» и «девятки».
- А вот и знакомые лица, - протянула я, увидев вчерашних гостей. Настя выхватила у меня бинокль и ехидно усмехнулась.
- Судя по рожам, такого они не ждали. Лясик вон и еще один мужик с Флаконом этим трут о чем-то. Эх, надо было у Бессмертного камеру подрезать. Какие бы кадры получились… Ха, Сема так смешно топчется.
- Сема сейчас на такой измене, что даже я его нервозность чувствую, - кивнул Марк. – Опа. Еще одна машина приехала. Нехило…
- Что там? – нетерпеливо спросила Настя. – Что за машина.
- «Мерин» красный, - ответил Марк. – И я знаю, чей он.
- Ну? Не тяни кота за мудя, ему и так больно.
- Помнишь, Леша про Гарри Козырного говорил? Ну, бандоса, который вроде как городом владеет.
- Ну?
- На этом «мерине» друг его ездит. Вова Черный.
- Черный? – переспросила Настя. – Как негр черный?
- Нет, - мотнул головой Марк. – Углем занимался когда-то. Отсюда и погоняло.
- А ты его откуда знаешь? – спросила я. Марк неожиданно покраснел и отвернулся.
- Доводилось пересекаться, - скупо ответил он.
- Ладно, хуй с ним, с Черным этим. Что там происходит?
- Разговаривают, - ответила я, когда настал мой черед наблюдать за происходящим. – Хм…
- Что? Так, дай сюда, - рявкнула Настя, вырывая бинокль. – Интриганы хуевы. А, вон что… Лясы точат. И Черный этот, судя по всему, на стороне Семы стоит. Ха! Флакон ща штаны оподливит. Головку опустил… Чего ж ты, родной, такой грустный? Поди хуй сосал невкусный?
- Настя, как всегда, - вздохнул Марк. – Хм… Походу все. Расходятся.
- Тю, блин, - вздохнула Настя. – Я-то думала…
- Что? – улыбнулась я. – Ждала перестрелки с кровищей?
- Ну, хотя бы махач. А тут приехали, поболтали и уехали. Скукота. Зря только тащились.
- Погоди. Может, Сема завтра расскажет, что и как, - перебил ее Марк. – Так, вы, как хотите, а я бы выпил.
- Это можно, - задумчиво протянула я, смотря на него. – Может, поделишься тогда, как ты с этим Вовой Черным познакомился?
Марк не ответил. Лишь смущенно что-то хмыкнул и, поднявшись с колен, отряхнул штаны. Да, растащить его на этот разговор будет непросто.

На следующее утро Сема рассказал, что произошло на заброшенной промке. От режиссера исходил тяжкий дух перегара и бессонной ночи, но это не помешало ему коротко поведать о результатах стрелки. Итог, в целом, был ожидаемым. Поначалу Флакон и его прихвостни хорохорились, но как только увидели красный «мерседес» Вовы Черного, моментально скисли, поняв, что ловить здесь больше нечего. Вова Черный, поросший густой шерстью бабай, которым впору детей пугать, был крайне недоволен, что его выдернули на какую-то стрелку с шестерками. Но Гарри по таким местам ездить было по статусу не положено, поэтому отдуваться отправили ближайшего помощника. И тот развернулся на всю катушку, для начала морально втоптав Флакона и его дружков в грязь, а потом обрадовав Сему, что его крыша отныне сам Гарри Козырной и платить теперь нужно именно ему.
- Рано или поздно платить все равно пришлось бы. Не Гарри, так кому-нибудь другому, - пожал плечами Леша. – Да и вообще удивительно, как ваша студия так долго умудрилась просуществовать без крыши.
- Прятались хорошо, - кисло ответил Сема, все еще пытающийся оправиться от похмелья, прошедшей беседы со шпаной, и перспективы отдавать часть прибыли бандитам. – Кто в здравом уме дома культуры шерстит?
- Ну, теперь-то никто к нам врываться не будет? – мрачно спросила Настя.
- Не должны, - чуть подумав, мотнул головой Леша. – Идиотов связываться с Гарри или Вовой нет. Да и весть разнесут быстро.
- И лучше бы платить вовремя, - еле слышно добавил Марк. Он смущенно улыбнулся, поймав мой взгляд, и дернул плечами. Мол, вырвалось. Не обращай внимания.
- Так, родные, - кашлянул Сема. – Эта, без сомнений, неприятность должна нас только закалить. Работаем в прежнем режиме, по прежним ставкам актерам и персоналу. С Ликой насчет… хм, оплаты этим людям, я сам поговорю. Ах, да. Алексей… спасибо тебе большое за помощь. Признаться, даже не знаю, как пришлось бы выкручиваться, если бы не ты.
- Пустое, Семен Витальевич, - улыбнулся тот. Только глаза как-то подозрительно забегали. Но я быстро списала все на обычное волнение. – В семье же принято помогать друг другу.
- Точнее не скажешь, - вздохнул Сема, утирая багровый лоб платочком. – Так, ладно. Возвращаемся к работе. У нас три заказа горят, а деньги за них уже получены.
- И потрачены, - ехидно добавила Настя. – Бабайкам всяким криминальным отданы, чтобы баб своих по кабакам гуляли. Простите, простите. Характер скверный.
- И язык без костей, - усмехнулся Марк. – Что у нас по плану, Сем?
- Русалочка и морская ведьма Урсула, - буркнул режиссер. – Так, начали. Света, в гримерку. Ариэль должна быть готова через час. Веня следующий.
- Охуенный ход, а? – подмигнула мне Настя. – Урсулу наш граф Кукурузо играть будет. Вот уж где его початок пригодится. Полночи гадала, как бы его в сюжет встроить. Ох и стремная же из него полубаба-полуспрут получилась…
- Работаем, родные, работаем, - перебил ее Сема, хлопнув в ладоши. И в студии снова забурлила жизнь. Леша отправился настраивать свет, Олег возился с камерой, проверяя настройки. Улыбающаяся Света умчалась в гримерку, а нахохлившийся режиссер, мающийся от похмелья, взгромоздился на режиссерский стул, аки воробышек. Ну, как сказать, воробышек. Стандартный такой воробышек. Престарелый и перебравший с отбродившим зерном.

Глава восьмая. Финита ля комедия.

Год после того, отчасти, судьбоносного события пролетел, как один миг. Многим, и мне в том числе, казалось, что жизнь вновь вернулась в привычную колею. Съемки, учеба, скучать было некогда, а я частенько ловила себя на мысли, что студия и правда стала моим вторым домом. Домом более приятным и уютным. Где тебя всегда выслушают, пожалеют и накормят. Где нет веселого братца Петрушки, к которому проблемы липнут, как мухи на говно. Да и сами съемки перестали доставлять дискомфорт. Кто его знает, так только с порно, или через подобное проходят все актеры, в какой-то момент начиная по-другому смотреть на мир кино.
Казалось, с той первой сцены с Марком прошла целая вечность. Андрей, наш монтажер, как-то показал по моей просьбе то видео. Я смеялась, когда его смотрела. Потому что видела зажатую, испуганную, обильно потеющую девчонку. То ли дело Марк. Он в кадре всегда смотрелся превосходно. Ни капли стеснения. Но я была уверена, что его первое видео было точно таким же. Нелепым, неловким, смешным. Каждый из нас проходил через это. А потом приходило смирение, когда к любой роли ты относишься, как к роли. Не более.
Кем я только не была во влажных фантазиях Насти, писавшей сценарии фильмов по заказу всяких анонимных ебанатов. Скромной студенткой, развратной феей, соблазняющей принца у пруда, даже супергероиней была. Бзик у одного клиента на почве супергероики случился. Хотелось ему увидеть, как Сью Шторм трахают два хулигана. Потом невидимую бабу спасал мистер Фантастик и Сью благодарила уже его. Что только не отыгрываешь на камеру… Страх, унижение, боль, радость, счастье… И снова превращаешься в себя, как только звучит привычное «Стоп. Снято». Никто из нас тогда не догадывался, что рано или поздно, но фильмы эти обязательно всплывут. И снова изменят наши жизни, как в самом начале порнокарьеры. Кто-то обязательно пойдет камнем на дно, а кто-то сможет выплыть и начнет новую жизнь.

К слову, я очень быстро вникла в то, почему у Семы столько заказов, хотя, если так подумать, ниша-то вполне выгодная и порно снимали в то время многие. Секрет был прост. Понимая, что конкурировать в «простых» жанрах с другими студиями невозможно, как невозможно и хорошо на этом заработать, Сема быстренько ухватился за «сложные» заказы. Они стали его фишкой, магнитом для клиентов, которым нужно было что-то особенное, и за что эти самые клиенты были готовы платить хорошие деньги. Лика, которую на одном из корпоративов растащило поболтать, мою догадку только подтвердила.
- Сама посуди, - хмыкнула она, когда мы уселись в дальнем углу ресторана, чтобы перекурить и посплетничать. – Обычной порнухи и так много. У меня, помимо Семиной, еще две студии на балансе, кому я бухгалтерию веду и заказы скидываю. Только народ там непривередливый. Им обычную подавай. ЖМЖ, МЖМ, у бассейна, в ванной, в спальне. Без сюжета, без особой фишки. Стоит, по меркам порно, средне, продать можно нескольким клиентам… Сема же творец. Ему такое снимать неинтересно. Скучно. Знаешь, каким был первый заказ? Ну, с чего все пошло?
- И каким? – улыбнулась я. Лика глотнула виски с колой и наклонилась ко мне.
- Двое военных инопланетянку совратили.
- Гонишь?!
- Вот те крест, - мотнула она головой. – Мужик из Чехии заказал. А это, на секундочку, две тыщи первый год. Страна еще от девяностых не отошла. Но свобода уже чувствовалась. Многие тогда от этой заявки отказывались. Мол, сложно слишком. Костюмы найди, форму военную, локацию подходящую. Да еще и сюжет должен быть, а не обычные поебушки, к которым все привыкли. Сема залупаться не стал. Понял, что вот он шанс заявить о себе, как о творце. Еще и клиент приличные бабки платил за это мракобесие. Вольности допускал, если надо. Так ему хотелось увидеть, как инопланетянку вояки ебут. Тогда ни Настьки, ни Марка, никого не было. Сема, Олег, с которым он на свадьбе знакомых наших встретился, да Ладка с двумя друзьями своими, по объявлению пришедшие. Отдельная история, как мы костюмы эти блядские искали. Как декорации пытались найти. Ну… с грехом пополам справились. Клиент доволен, такую оду нам на сайте их… дрочерском, настрочил, залюбуешься.
- А что за сайт?
- Да форум закрытый, хотя с него до сих пор стабильно народ идет, - отмахнулась Лика. – Дрочилы там особенные кучкуются. Коллекционеры короче. Которым не обычное порно нужно, а эсек… эксек… эксклюзивное. Уникальное. Такое, чтоб только у них было, понимаешь? Сема быстро смекнул, что надо бы там зарегистрироваться, и объявление дать. Мол, снимаем любые фильмы, вы только деньги платите. Ну и что ты думаешь? В первый месяц мы четыре фильма отсняли. Странных, пиздец. Но денег подняли. Помещение нашли. В доме культуры на Окурке. Ну, поняла уже, да? Так вот. Подняться удалось в целом быстро, ну а с приходом Настьки уровень эксклюзивности такой попер, что у нас появилось то, чего не было. Выбор. Теперь Сема решал, хочет он снимать, как богиню Геру Геракл в жопу долбит, или же ему ближе соблазненная художником натурщица. Короче, у дрочил этих как… Чья коллекция круче, тот и крут.
- Ну, логично, - рассмеялась я.
- А ценится как раз все самое необычное. Чего у других точно нет. Хуй знает, может они на сходках своих просмотры устраивают. Или просто так хвастаются… Нам плевать. Платите деньги, мы снимаем. Любая чушь за приличное вознаграждение.
- Хитро.
- Еще как. Настины сценарии котироваться стали в их среде дрочильной. Потому что она не просто поебушки придумывает, а мать ее целую сюжетную линию. Со своими поворотами, диалогами, мизансценами, ну и так далее. Пока кто-то обычный ЖМЖ снимает, как сводный брат сестру с подружкой сонными дерет, Настька из этого такую историю состряпает, что удивляться еще долго будешь.
- Поэтому Сема ее терпит?
- Ага. Хорошего сценариста в нашем деле так просто не найти. А такого, который за любой заказ возьмется и конфетку из него сделает, так уж вовсе невозможно.
- Ну, режиссер так-то тоже не последнюю роль играет, - вздохнула я.
- Конечно. Сема, как он себя любит именовать, и Альфа, и Омега. Понятия не имею, что это значит, но звучит интригующе. У него словно чуйка на то, что выстрелит. С заказами так, и с актерами. Бывало, придет на кастинг девица смазливая, Сема мельком глянет и в отказ. Не подходит, мол. А Светка пришла, так он аж лужицей растекся. Чувствует он, что ли, особенных. Поди разбери.
- Угу. Севушку тоже почувствовал, - хмыкнула я, заставив Лику рассмеяться. – Особенность у того так и перла.
- Ну, не без накладок, что уж тут. Люди разные бывают. Не каждому порно-сцена покоряется… Плесни еще вискарика, будь душкой.
- Сама-то не думала себя в съемках попробовать?
- Не, куда там. У меня же муж, дети… Да и не было тяги к этому.
- Или нужды, - добавила я. Лика, улыбнувшись, кивнула.
- За деньгами сюда многие приходят. Но не все выдерживают. Тех, кто тут ради любви к порно – единицы. Ну, Тонька, если только. Она, как на кастинг пришла, сразу заявила, что на оплату ей насрать. Мол, всегда мечтала в порно сниматься.
- Заметно, - согласилась я, вспомнив, на какие роли соглашалась Тоня.
- У нее первым, кажись, этот… как его… гэнгбэнг был. До сих пор в этих терминах путаюсь. Понапридумывали, блядь. Короче, первым фильмом у нее жесткая групповуха случилась. С пятью мужиками. Она типа заложница, а они бандиты.
- Помню, Сема говорил, что снимали в промке заброшенной.
- Ага. Очканули в студии. Все ж там крики и все такое подразумевались. Ну, Тонька и выдала перформанс. Аж мужикам стремно стало. Слишком в роль вжилась. Зато и Сема, и клиент в восторге были. Очень натурально получилось.

С идейными всегда так. Они ныряли в роль с головой, отыгрывая так, что Станиславский бы от восторга захлебнулся. Для них не было стоп-жанров, моральных рамок и страха. Была лишь беззаветная любовь к порно, ради которого они были готовы на все.
Те же, кто пришел в порно-бизнес за деньгами, тоже готовы были вписаться практически в любой блудняк, но все-таки к выбору подходили осознанно. Однако, в любом правиле есть исключения. Таким исключением была Лада.
На том же корпоративе, где Лика делилась со мной премудростями и закадровой стороной порно, Лада ожидаемо напилась и погрузилась в черную меланхолию, из которой вытаскивать ее пришлось мне и Сережке.

- Да, нормально все, - язык Лады заплетался, а глаза упорно не могли поймать фокус. Такое уже бывало, поэтому мы знали, что надо делать. Просто побыть рядом, пока Ладе не полегчает. – Ну, с винишком перебрала, бывает.
- Ты винишко с коньячком намешала, - улыбнулся Сережа. – А это прямой путь в туалет, к фаянсовому другу.
- Не, - поморщилась Лада. – Пока пусть побулькает там… внутри.
- Ты на нас главное не блевани, - усмехнулась я, вызвав у Лады улыбку.
- Не ссы, сестренка. Я не допилась еще, как последняя блядь, чтобы на людях блевать. Хотя… блядью я как раз и являюсь.
- Актрисой, а не блядью, - поправил ее Сережа. Лада весело на него посмотрела, потом сгребла в охапку и смачно засосала в губы.
- Росту в тебе мышь наплакал, а благородства… я хуею, - несвязно проворчала она, отпустив наконец-то маленького человека, который тайком утер губы и многозначительно переглянулся со мной. – Плесните мне что ли водочки…
- Давай лучше водички, - мотнула я головой. – А водочку потом, а?
- Ладно, давай, - безропотно согласилась Лада. – Не, вот скажите… Если ты в порно снимаешься, то ты ж блядь? Ну, за деньги же ебешься, да?
- А вот и самоедство пошло, - хмыкнул Сережа. – Нет, Лад. Ты не блядь, а актриса. Хватит уже себя оскорблять.
- А вот и нихуя, малыш, - мотнула она головой. – Технически… я самая настоящая блядь. Секи сюда. Клиент, он чо, деньги платит, чтобы увидеть, как тебя ебут. В декорациях там, на природе. Платит деньги? Платит. А ты за эти деньги ебешься. Не с ним, а с другими, да. Но он-то дрочит потом на порево это? Дрочит. Типа, как в фильмах, где наблюдатель есть. Помнишь, меня Марк в жопу драл, а ты на стульчике сидел. Братец мой каличный, с особенностями, которому бабы не дают. Ну вот! Та же проститутошная… Только клиент не ебет, а смотрит. Так что, милый, и я – блядь. И ты блядь. И Женька блядь. Все мы тут бляди, за деньги любую дырку подставляющие.
- Тебя в философию потянуло? – проворчала я. Слова Лады задели все-таки нужные струнки в моей душе. И не сказать, что приятные. – Или Маяковского перечитала?
- Можно и так сказать. Рано или поздно этим вопросом каждый задаваться будет. Просто вы пока не доросли до этого, - кивнула Лада. – Ну а моральные принципы… Вопрос цены. Если тебе нужны деньги... хе-хе, как мне, ты в любой блудняк впишешься. Лишь бы платили. Дрочить двоим, пока еще двое тебя ебут? Пожалуйста! Отсосать карлику… без обид, Сережка… Легко! Запихать в себя, прости Господи, хуй, похожий на кукурузу? Без проблем. Вопрос цены… и блядь согласится. Потому что она блядь, и блядь слабохарактерная. А теперь плесните мне водки.
- Может не надо? – робко спросил Сережа.
- Надо. Потому что завтра будет новый день, новая ебля, от которой придется долго отмываться в душе, новый ебанат, которому нужен фильм, где бабу ебут поливочным шлангом. Ну а мы хули… мы стерпим. Ты главное плати, - Лада махнула рукой и, отобрав у Сережи бутылку водки, щедро плеснула себе в стакан. – Ну, будем. Потому как другого не остается.
- Погоди, - перебила я. Стакан замер в воздухе, а пьяные глаза Лады с трудом сфокусировались на мне.
- Чего?
- Может, если ты не будешь заливать говно в своей жизни бухлом, а поделишься, то полегчает?
- Вербальная терапия, блядь! – рассмеялась Лада, однако стакан все же поставила на стол. – Поделиться, значит? Ну, ладно. Милости просим, сука, давай. Сначала ты, потом я, а потом обнимемся, как дурной пизды родные дети, да?
- Не самый плохой вариант, - хмыкнула я.

Купить мои книги можно на Литрес.
И в сообществе ВК.