FelixBeck

Контраст разительный. После мрачного подъезда это жилище выглядело как операционная. Современный минималистичный интерьер сразу бросился в глаза — светлые стены, лаконичная мебель, ничего лишнего. Ни пылинки, ни соринки. Пол был покрыт матовым ламинатом, по которому мои шаги отдавались глухим, каким-то ватным эхом. В гостиной стоял диван с серым чехлом и стеклянный кофейный столик — прозрачный, почти невидимый. На нём не было ни развода, ни отпечатка пальца. Кухня сверкала стерильной чистотой, как в общем и вся остальная квартира.

— Вот мы и дома, — улыбнулась Лиза, сбрасывая туфли и ставя их во встроенную обувницу. — Пойдём, покажу твою комнату.

Узкая, но уютная комната с окном во двор выглядела слишком подготовленной. Слишком правильной. Кровать с идеально заправленным бельём — ни складочки, ни морщинки. На тумбочке — новая зубная щётка в упаковке, стакан и бутылка с водой. В шкафу висели несколько футболок и джинсов — все новые, с бирками. На столе лежал, блокнот и ручка.

Я провёл пальцем по столешнице — ни пылинки. Абсолютно чисто. Медленно повернулся к Лизе, попутно разглядывая вещи.

— Ты часто принимаешь гостей?

— Иногда. — Лиза улыбнулась, но глаза оставались непроницаемыми, словно за стеклом. — Брат. Иногда приезжает в гости.

После достаточно вкусного обеда —  макаронами с томатным соусом и куском мяса — который Лиза приготовила с неожиданным мастерством, она предложила: «Может попробуем терапию. Гипнотерапию. Иногда подсознание вытаскивает то, что не может вспомнить сознание.»

Я скептически хмыкнул, но согласился. В конце концов, терять мне нечего.

Мы расположились в гостиной. Я устроился в глубоком кресле, Лиза села напротив, достав из кармана “маятник” — серебряный круглый кулон на тонкой цепочке. Металл тускло блеснул в свете лампы.

— Расслабься. Сосредоточься на моём голосе… и смотри на кулончик.

Её голос изменился. Стал плавным, обволакивающим, словно тёплый мёд, тягучий и сладкий. Я почувствовал странный привкус во рту, почувствовал, как тело постепенно наливается тяжестью, а маятник перед глазами начинает раздваиваться, покачиваясь — влево-вправо, влево-вправо, гипнотически мерно.

— Твои веки становятся всё тяжелее... тяжелее...

Серебряный кулон ловил свет, мерцая перед моими глазами. С каждым движением он будто увеличивался в размерах, заполняя всё поле зрения, вытесняя реальность.

— Сейчас ты погружаешься в глубокий, спокойный сон...

Я пытался сопротивляться — где-то в глубине сознания билась мысль, что это неправильно, что не надо, что опасно. Но мое сознание уже скользило в темноту, как по маслу.

Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в забытье — странное выражение лица Лизы. Не мягкую улыбку психолога, а что-то другое... Что-то голодное. Хищное. Ждущее.

А потом — резкий толчок, падение в зево тьмы.

Я стоял в тёмном переулке. Том самом, из прошлого видения. Только теперь я видел все своими глазами. Высокие кирпичные стены, покрытые граффити и грязью, уходили вверх, почти смыкаясь над головой. Пахло сыростью и дохлыми крысами.

Передо мной она — девушка в жёлтом платье. Ткань уже  испещрена кровавыми разводами. Кто-то старательно вывел эти узоры ножом, как акварельной кистью по бумаге.

Я хотел разглядеть её лицо, но оно оставалось размытым, затянутым дымкой, колеблющейся и живой. Чем дольше я вглядывался, тем сильнее кружилась голова, тем больше плыло перед глазами.

— Кто ты? — прошептал я незнакомке.

Она не ответила, лишь вновь поднеся к губам палец.

Тут я заметил в своей руке нож. Лезвие тускло блестело, покрытое чем-то тёмным, густым, стекающим на рукоятку. Мои пальцы тоже испачканы — вязкая жидкость медленно сочилась по локтям и капала на землю.

С отвращением я разжал пальцы. Нож упал, но не было ожидаемо звонкого стука о камни. Только глухой, мокрый шлепок.

Я посмотрел вниз.

Там, на земле...

Мои глаза захлопнулись быстрее, чем я успел осознать увиденное.

— НЕТ! — закричал я так сильно, на сколько хватило голоса. Крик этот вырвался из горла сам по себе — дикий, нечеловеческий, полный ужаса.

Меня выплюнуло из сна так быстро, что я дернулся от испуга, чуть не упав с кресла. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Тело было ватным, чужим.

— Ты как? Довольно долго ты там был. — Лиза наклонилась ко мне, но в её глазах не было беспокойства. Скорее... интерес. Жадный, изучающий.

Я безуспешно постарался сглотнуть или откашлять ком в горле. Голова гудела, словно внутри били в колокол.

— Ты был в трансе почти час. Но мне ничего не удалось добиться от тебя. Ты бубнил что-то нечленораздельное, удалось разобрать только слова «кровь» и «мама». Может, ты сам что-то видел или вспомнил?

Я покачал головой. Пальцы ещё била мелкая дрожь, противная, липкая.

«Там, внизу…» —  судорожно пытался я вспомнить, что же увидел такого ужасного. Но память таяла быстрее, чем сон. Что-то не давало вспомнить, какая-то защита в мозгу, блокирующая картинку.

Лиза попросила, чтобы я вел дневник, записывая туда все эмоции и действия. Иногда это помогает вернуть память. Она напомнила про блокнот и ручку в моей комнате и я, пока не забыл ощущения, принялся записывать все начиная от пробуждения в больнице, до данной секунды. Надеюсь, эта писанина даст свои плоды.

Весь день я провёл за подбором пароля. Ну как за подбором, просто вбивал все, что приходило в голову Телефон упорно не поддавался. Зато я зарядил его полностью, взяв зарядку у Лизы. Наконец я отложил это занятие, громко выдохнув. Прежняя жизнь не хотела возвращаться. Сопротивлялась. Я со злостью швырнул аппарат на тумбочку — пусть хоть сдохнет, чертов камень.

Вечером вернулась Лиза и мы долго общались о свойствах памяти. Она называет все это терапией, но мне пока абсолютно не лучше. Надеюсь она знает, что делает. Сейчас она лишь задаёт вопросы о прошлом, настоящем,  на которые я не знаю ответ и отвечаю наугад. Это, по ее словам,  какая-то особая методика.

Перед сном я решил сходить в туалет. Вышел в коридор — и замер.

На стене висела картина, которую я от чего-то не заметил днём. На холсте был изображён лес. Слишком правильный, почти геометрический. Сосны стояли ровными рядами, как солдаты на параде. А между ними — человеческие силуэты. Или не совсем...Слишком вытянутые, с неестественно длинными конечностями.

Чем дольше я вглядывался, тем сильнее казалось, что изображение движется. Силуэты тянулись ко мне своими исполинскими руками, перетекая, меняя очертания. Я завис на пару минут, если не дольше. Эта картина необычно на меня влияла. На мгновение мне причудилось, что я нахожусь в этом лесу, даже ощущаю запах хвои.

И вдруг из комнаты Лизы донесся приглушённый голос, который отбросил меня в реальность. — ...Полностью готов...

Макс затаил дыхание, прижавшись к стене.

“...первая часть эксперимента нужна лишь для того, чтобы начать вторую…”

Голос Лизы звучал холодно, почти механически. Совсем не так, как днём. В нём не было ни тепла, ни мягкости — только ледяная отстранённость учёного, докладывающего о результатах.

Я осторожно, стараясь не издать ни единого звука, вернулся в комнату. Закрыл дверь, прислушался. Тишина. Уселся на кровать и сидел так минут десять, прокручивая в голове услышанное. «Эксперимент». «Первая и вторая часть». Что они могут значить? О чём она говорила? И кому?

Из размышлений меня выдернул звук смс. Резкий, вибрирующий, разорвавший тишину комнаты.

Я метнулся к смартфону. Экран светил в темноте, как прожектор. Трясущейся рукой я взял мобильник:- «Куда пропал, тихоня? Опять играешь в свои опасные игры? Смотри, если какая-нибудь бабочка пострадает - я знаю, кто это был.” И подмигивающий смайлик вместо точки.

Сердце громко забилось, на лбу выскочила испарина. Я сидел и пялился на уведомление будто от этого зависело, вспомню я что-то или нет.

Кто это пишет? Какие игры? Какие бабочки?

Я попытался нажать на уведомление, чтобы открыть переписку. Но телефон запросил пароль. Чёртов пароль, которого я не знал. Я попробовал наугад — не подошло. Ещё раз — не подошло. Технологии, мать их. Смартфон упорно не пускал меня.

Больше никаких смс не было. Я подождал еще полчаса и улегся спать. Перед сном я вспоминал эту странную, таинственную картину в коридоре. Такую манящую, страшную и красивую одновременно.

Глава 6. Третья.

Костя уже знал, что увидит, ещё до того, как вышел из машины. Это чувство приходило с каждым новым звонком — тяжёлое, тошнотворное предчувствие, от которого сжималось всё внутри, сковывало внутренности ледяным обручем. Он перестал удивляться, перестал надеяться, что в этот раз всё будет иначе. Звонок поступил в семь вечера. Те же слова мелькали в принятом сообщении.  Жёлтое. Парк. Женщина. Костя даже не стал уточнять детали. Зачем тратить время? Они всё равно будут одинаковыми — словно кто-то включил запись и прокручивает её по кругу.

Женя как обычно уже ждал у ограждения. Костя заметил, что напарник похудел, скулы заострились, будто он старел с каждым новым телом, с каждым новым вскрытием. Невольно Косте пришло в голову, а подходит ли Жене такая работа.

“Третья.”— сказал напарник вместо приветствия. Голос звучал глухо, безжизненно.

Костя кивнул, пожал сырую Женину руку и пошёл прямиком к телу. Очередное убийство в точности повторяло предыдущие. Все это очень сильно напоминало Косте случившееся пол года назад. Единственное, что отличало это дело - жёлтая одежда. Тогда никого не нашли, убийца лишил жизни двух девушек и внезапно пропал. Одна из жертв, Анна Варина, и была женой Кости. От этого дела его отстранили, но неофициально он все равно рыскал, как ищейка. Полный тупик. Официально расследование ещё открыто, но по факту никто уже не занимается этим. Костя переживал, что если он признает, что сегодняшнее и предыдущие два убийства связаны со старым делом - его опять попытаются отстранить. Впрочем это его не остановит.

На жертве жёлтая куртка-дождевик. Голова полностью укутана в капюшон, на плотной ткани резанная дыра, вероятно, убийца сделал это ножом, нападая. Девушке меньше двадцати пяти, это совершенно точно. Каждый раз моложе и моложе.

— Та же картина — буркнул Костя, подойдя ближе к эксперту. — Юрий Палыч, когда уже хоть одну улику дадите нам?

Эксперт развёл руками. Он выглядел уставшим до предела — под глазами чернели мешки.

— Ни единого следа, Константин! Убийца не зря выбирает такую мерзкую погоду. И камер тоже поблизости нет. Но что могу сказать точно, убийца совершенствуется. Одним ударом перерезал сонную артерию и жертва истекла кровью.

— В это время он наверняка наслаждался процессом. — задумавшись, пробубнил Костя. — долбанный псих.

Затем следователь размял спину, выгнувшись. Посмотрел на Женю, который стоял чуть поодаль, словно боялся подойти ближе, и тоже отошёл в сторону, достав сигарету.  Зажигалка не хотела работать, пальцы скользили по колёсику, высекая искры впустую. Наконец огонёк вспыхнул, и следователь затянулся глубоко, до лёгких. Если убийца вернулся вновь, значит он точно так же может исчезнуть. Надо ловить его, пока опять не залег на дно. Но как? Оцеплять парки и выжидать больного ублюдка? Допустим. Как ещё? Запретить девушкам носить жёлтое? Запретить выходить на улицу в дождь? Это мало вероятно.

Костя подозвал напарника, общающегося по телефону и  поинтересовался, выяснил ли тот что-нибудь про предыдущих жертв, что поможет найти связь. Женя кратко попрощался со своим собеседником и достал из сумки планшет.

— Первая — Мария Соколова, двадцать семь лет, работала в офисе, жила одна. Вторая — Лена Ковалёва, двадцать шесть, продавец в магазине, тоже одна. Никаких связей между ними. Разные районы, разная работа, разные знакомые, разные соцсети. Единственное что их связывает, это то, что они все перед смертью были в жёлтом.

— То, что они жили одни, это тоже связь. Хотя это нам ничего не даёт.

Костя затянулся сигаретой. Выдохнул дым в тёмное небо.

— А если мы ищем связь там, где ее нет? — сказал он медленно, размышляя. — Что, если он просто выбирает случайных жертв? Спонтанно, понимаешь? Увидел жёлтый, щёлкнуло в голове - убил.

— Тогда мы в полной жопе, — честно ответил Женя.

Костя почти докурил, когда вдруг краем глаза заметил, что в самой глубине парка, между чёрными стволами двух деревьев кто-то стоит. Кто то наблюдает за ними. Лица его не было видно, но силуэт принадлежал мужчине.

— Кто это? — Костя махнул головой в сторону незнакомца и сделал шаг вперёд, не сводя глаз с фигуры.

— Где? — Женя уставился туда, куда указал Костя. — Никого не вижу.

Силуэт не двинулся. Даже не дрогнул, не качнулся. Словно приклеенный к месту.

— Эй! — крикнул Костя и резко рванул к незнакомцу. — Стоять! Полиция!

Он перемахнул через ограждение и  побежал по мокрой траве, моментально промочив кроссовки. Мокрые ветки упорно хлестали по лицу, оставляя царапины.

— Кость! — крикнул сзади Женя и побежал за ним. — Ты куда? Стой!

Костя не реагировал. Он несся к тем двум деревьям, не сводя глаз с силуэта. Тот не двигался. Просто стоял и ждал. Десять метров. Пять. Два. Костя выскочил на поляну, где только что видел фигуру и обомлел. Он там был совершенно один. Осмотрелся по сторонам, заглянув за каждое проклятое дерево но никого не обнаружил.

— Твою мать, — выдохнул он огорчённо. — Я точно тебя видел! Поиграть вздумал? Давай, тварь.

Подбежал Женя, запыхавшийся, с фонариком в руке. Луч заметался по поляне, выхватывая мокрую кору, тяжёлые капли на листьях, грязь под ногами.

— Ты чего? Кого ты увидел?

— Тут был кто-то. — Костя показал рукой на два дерева, стоящие близко друг к другу. — Прямо здесь. Стоял и смотрел на нас.

Женя снова обыскал всю территорию фонариком. Луч метался, выискивал, но находил только пустоту.

— Может, показалось? — осторожно спросил Женя. — Темно, тени, нервы…

— Я видел. — Костя упёрся взглядом в то место, где только что находился силуэт. — Он был здесь. Был, говорю!  Я не мог ошибиться.

— А потом куда он делся?

— Потом… не знаю. Я подбежал, а он исчез.

— Но тут даже следов, кроме наших, нет. Посмотри на землю.

Костя посмотрел под ноги.  Женя был прав. Кроме их отпечатков обуви больше ничего не было.

Следователь растерянно стоял и смотрел в темноту, туда, где только что видел фигуру. Чем дольше Костя тут находился, тем сильнее ему казалось, что из глубины леса за ними кто-то наблюдает. Все так же Стоит и смотрит. Выжидает.

— Поехали отсюда, — сказал Костя наконец. — Здесь ничего нет.

Напоследок, стоя у своей машины, Костя ещё раз обернулся на тёмные деревья. Что это, черт возьми, было? Чувство, что за ним наблюдают, никак не проходило. Оно висело в воздухе, давило на плечи, холодило спину мурашками.

— Ты как? Выглядишь как-то болезненно. — спросил Женя.

— Нормально я. Поехали.

Они сели в машину. Костя завёл мотор, посмотрел в зеркало заднего вида, опасаясь опять увидеть темный силуэт,  но там лишь суетились полицейские.

“Поехали отсюда.” — повторил Костя уже скорее для себя и нажал на газ.

Всю дорогу до отделения он всматривался в отражения в зеркалах. В каждом тёмном пятне, в каждой тени ему чудился тот самый мужчина. Высокий, худой, неподвижный. Что-то высматривающий, насмехающийся над их беспомощностью.

Продолжение следует…

P.S отдельно спасибо @Durion, за отличную поддержку творчества!!

Я поднёс смартфон к лицу, пытаясь сфокусировать взгляд спросонья. Экран слепил, цифры расплывались. Наконец увидел, как на дисплее замаячило уведомление от абонента, который скрыл свой номер. Я даже попытался перезвонить но в ответ получил - «Для продолжения разблокируйте телефон».

Взгляд упал на индикатор батареи. Красная полоска, почти пустая. 18%.

Я смотрел на эти цифры и чувствовал, как вместе с зарядом утекает надежда узнать что-то о себе. Потом задумался о том, как хрупка память. Один удар по затылку — и жёсткий диск форматируется подчистую. Из витиеватых лабиринтов мыслей меня выдернул щелчок замка двери. Звук был резким, неожиданным, и я вздрогнул, чуть не выронив телефон.

Дверь открылась. «Привет, спящий красавец!» — послышался голос раньше, чем появилась его хозяйка.

Лиза вошла, улыбаясь, с двумя бумажными стаканами в руках. Запах свежесваренного кофе мгновенно заполнил палату, вытеснив больничную вонь хлорки и лекарств. Это было так неожиданно, так по-домашнему, что на секунду мне пришла мысль — всё не так уж плохо.

— Как самочувствие? — спросила она, протягивая мне стаканчик.

— Лучше, — я сел на кровати, принимая кофе. С удовольствием вдохнул аромат, сделал глоток. Кофе определённо мне нравился, хоть и был чересчур горячим. Обжигал язык, горло, но это было даже приятно — хоть какие-то живые ощущения в мире больных. Сделал ещё глоток и добавил: — Врач сказал, меня скоро выпишут.

— Это же отлично! — глаза Лизы блеснули. Но тут же её брови сдвинулись, на лбу появилась лёгкая складка. — Подожди... ты хоть что-то вспомнил? Где живёшь? Имена родни?

Я промолчал. Растерянно посмотрел в окно, потом на неё, потом снова в окно. Задумался, подбирая подходящие слова.

— Я... не знаю, где живу. Даже имени своего не помню.

Лиза осторожно присела на край кровати. Матрас прогнулся под её весом, и я почувствовал тепло её тела через свою штанину.

— Давай придумаем тебе имя, временно, — сказала она мягко. — Как насчёт... Максим?

— Максим?

— Ну да. Ты похож на Максима. — Она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок. — Макс.

Я повторил про себя: Макс. Ничего. Ни единой искры воспоминаний. Ни тепла, ни холода, ни узнавания. Просто имя.

— Ладно, Макс, — Лиза вдруг оживилась. — У меня предложение. У меня свободная комната. Можешь пожить у меня, пока не придёшь в себя.

Я поднял глаза. Посмотрел на неё долго, изучающе. Красивая. Добрая. Слишком добрая? Может, даже подозрительно добрая.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. К тому же... — она сделала паузу, будто решая, говорить или нет. — Я психолог. Могу попробовать помочь с памятью. С помощью гипноза.

Отпитый глоток кофе внезапно показался мне горьким. Гипноз? Это слово отозвалось где-то внутри странным, необъяснимым холодком. Но я не придал этому значения.

— Я не хочу обременять...

— Пустяки! — Лиза махнула рукой. — Ты же меня спас. Это... взаимовыгодно. Тебе — крыша над головой, мне — возможность отблагодарить.

Она говорила легко, убедительно, и в её голосе было столько искренности, что сомнения отступали. Я, терпя резкую боль в шее, повернул голову и посмотрел в окно. Оно здесь — единственная связь с реальностью. Где-то там, за пределами больницы, за серым небом и мокрыми крышами, должен был быть мой дом. Моя жизнь. Люди, которые меня ждут. Воспоминания не возвращались.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Но только до тех пор, пока...

— Пока не вспомнишь, конечно! — Лиза вскочила с кровати, будто боялась, что я передумаю. Потом улыбнулась, и улыбка была такой тёплой, такой настоящей. — Тебя завтра выписывают? Впрочем, я сама узнаю, не переживай.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась:

— Найдись и не теряйся! — подмигнула и вышла.

Дверь закрылась.

Я остался один. В палате снова стало тихо, только часы на стене монотонно тикали, отсчитывая секунды моей новой, пустой жизни.

«Найдись и не теряйся, — повторил я слова Лизы. — что это значит вообще?»

Я снова взглянул на телефон.

1 пропущенный вызов.

Неизвестный номер.

Батарея: 17%.

Я отложил телефон. Посмотрел на потолок, потом что-то мелькнуло за окном, привлекая собой всё внимание. На карниз спикировал ворон Чёрный, большой, с блестящими перьями. Он уселся на ржавый металл, повернул голову и уставился на меня чёрным глазом-бусинкой. Смотрел долго, не мигая, будто оценивал. Потом, словно приняв какое-то решение, птица встрепенулась, каркнула хрипло и полетела по своим делам, оставив после себя только мокрый след на карнизе.

Я опустил голову на подушку, закрыл глаза. В голове всё ещё крутились обрывки ужасного сна — жёлтое платье, кровь, девушка.

И лицо Лизы. Тёплое, улыбающееся, такое близкое.

ГЛАВА 4. Ангел или дьявол?

Костя  перебирал документы по старому делу и допивал остывший кофе в кабинете, когда зашёл Женя. С порога понятно — что-то случилось. Следователь отложил бумаги, прикрыв их папкой сверху. Напарник не обратил на это внимания. Он даже не поздоровался, только кивнул. Лицо у него было озодаченное, серое, под глазами залегли глубокие тени — последние дни вообще никто не спал, но сегодня Женя выглядел особенно паршиво.

— Опять, — сказал Женя без предисловий. — Парк. Другой на этот раз. Похоже ты был прав про серийника.

Костя допил содержимое кружки, поморщившись от горечи.

— Жёлтая одежда?

— Ага. Поехали, нас только и ждут.

Южный парк “Заря”. Самый старый парк города, по сути всегда являлся лесом с протоптанными тропами. Совсем недавно только сделали деревянные дорожки. Моросил мелкий дождь и делал доски довольно скользкими. Один раз Костя все же поскользнулся но удержался на ногах.

Девушка лежала почти так же, как и первая жертва. Молодая. До двадцати пяти лет. На этот раз волосы были светлыми и короткими. Жёлтая кофта насквозь мокрая и порвана в двух местах. Никаких вещей с собой нет. Костя остановился в двух метрах. Просто смотрел и соображал о своем.

— Почерк тот же? —  спросил он у эксперта.

Эксперт — пожилой мужик с вечно уставшими глазами покачал головой. Он возился с телом уже полчаса, но, судя по выражению лица, ничего нового не нашёл.

— И да, и нет.

— Это как?

— Смотри. — Эксперт подсветил фонариком шею жертвы, хотя солнце уже встало и заливало парк бледным, негреющим светом. — Первый удар был неуверенный. Видишь? Край дёрганый. Как будто рука дрожала. А потом второй, уже чёткий. Добивал. Следов сексуального насилия нет, как и у предыдущей жертвы.

Костя присел на корточки, всмотрелся. Эксперт был прав — два пореза наш шее. Первый — кривой, неглубокий даже. Жертва сопротивлялась. Боролась за жизнь, но была слишком слаба. Второй рез ровный, профессиональный, как у хирурга.

— Учится? — предположил Женя, заглядывая через плечо.

— Или перенервничал, — ответил Костя. — Этот гад только начал убивать, чуйка подсказывает.

— Довольно кучно. Первое убийство три дня назад совершил, и уже снова вышел на охоту?

Костя не ответил. Он смотрел на жёлтую кофту. Точно такой же цвет. Яркий. Кричащий. Такой цвет бросается в глаза. Как он их выбирает?

— Кто нашёл тело? — вернулся Костя в свою неприятную реальность.

— Уборщик. В шесть утра пришёл парк подметать от листьев. Думал, бомжиха спит. Подошёл — а она…мертва.

— Глухой лес это а не парк. Людей тут почти никогда нет а значит и свидетелей тоже. — пробормотал Костя, рассуждая вслух.

— Дворник в отделении, допросить его, наверное, надо. Вдруг он… — затараторил Женя.

— Допросим, но по опыту скажу, что толку от этого не будет.

Костя отошёл в сторону, достал сигарету. Закурил, глядя на высокие, старые ели. Его лёгкие наполнились успокаивающим теплым дымом, однако легче не стало. Выдохнул яд. Дым причудливо смешался с влажным воздухом и медленно исчез.

— Может, совпадение? — Женя подошёл ближе, встал рядом.

— Ты сам в это веришь?

Женя промолчал. Закурил тоже.

— Товарищ капитан, — к следователю подошёл мужчина в форме. Незнакомый Косте сержант полиции. — Тут это… свидетель нашёлся.

Костя резко обернулся:

— Где?

— В машине сидит. Я его наручниками прицепил, на всякий случай. Мужик лет сорока, бездомный вроде. Говорит, что в парке ночевал.

Костя выбросил половину — и  направился к полицейской машине. На заднем сидении старой лады, закутанный в грязный спальник, один бог знает, сколько пролежавший в багажнике, сидел бомж. Лет сорок пять по виду, не больше, но глаза  выцветшие, погасшие.

Костя открыл дверцу, присел на корточки, стараясь не напугать резкими движениями.

— Привет. Как зовут? — до Кости донёсся сильный запах перегара. Надёжный, блин, свидетель. Скорее просто захотел согреться и обсохнуть в тепле.

— Егор, — бездомный шмыгнул носом. — А вы кто?

— Говорят, ты что-то видел. Что? — руководствуясь опытом Костя почти всегда игнорировал вопросы допрашиваемых.

Егор замялся. Посмотрел в сторону, потом снова на Костю. Во взгляде мелькнуло что-то — страх? Недоверие?

— Я не знаю… Ээ хм…может мне показалось, но…

— Расскажи, что видел, а я сам решу, показалось тебе или нет.

Мужчина поежился, глубже зарылся в спальник, будто пытался спрятаться от вопросов.

— Я тут ночую иногда. В парке. Место есть, под мостком, там сухо. Дождь не достаёт. В ту ночь тоже дождь был, сильный. Я сидел, курил, никого не ждал. А потом… слышу шаги. Кто-то шёл по аллее. Не быстро, не медленно. Просто спокойно шёл. Потом остановился. Я сначала не придал значения, думал, прохожий. А потом… — он замолчал, сглотнул. Кадык дёрнулся на худой шее.

— Потом что?

— Потом я выглянул. Там, у скамейки, он и стоял. Наклонился над кем-то. Я не понял сначала, думал, человек упал, помощь нужна. Хотел выйти, но что-то меня остановило.

Костя слушал, не перебивая и не обращая внимания на доносившийся и бивший в нос букет запахов.

— Я смотрел на него. Долго. Минут пять, наверное. Он стоял и не двигался. Просто стоял и смотрел на нее. Как статуя. Я думал, может, это глюк, может, я сплю. Но я не спал. — Егор говорил тихо, но настойчиво, будто убеждал сам себя. — А потом… — он снова сглотнул. — Он повернул голову. Прямо на меня, как будто всегда знал, где я.

— Ты видел лицо?

— Нет. Нет. Темно было. Дождь. Ливень, бляха, стеной. Но я видел… — мужчина замолчал, подбирая слова. — Он как будто светился. Не по-настоящему, не как фонарь. А так… по контуру что-ли. Белое свечение такое. И вдруг оно резко погасло, и он…исчез тут же.

Егор посмотрел на Костю испуганными глазами.

— Вы не думайте, я не пьяный. Ну чуть-чуть. Я видел, что видел. Это не человек был. Ангел. Или…

— А потом что было? — спросил Костя, стараясь, не показывать раздражение.

— Исчез и все. Я моргнул, и его не стало. А та, что лежала, осталась. Я испугался, убежал. Признаюсь, струхнул, а долго думал и решил, что надо хотя бы вызвать полицию. Кто- то опередил меня, видать.

Мужчина замолчал. Костя смотрел на него и не знал, что думать. Бомж, голодный, замёрзший — мало ли что привидится в такую ночь. Но глаза у него действительно были не пьяные. Не обкуренные. Испуганные.

— Ты уверен, что не спал? Может, приснилось?

— Не спал я. — Егор упёрся взглядом. В глазах мелькнула обида. — Я знаю, что видел. Он был там. А потом его не стало. Прямо на глазах испарился.

Костя выдохнул. Достал блокнот, записал показания. Мало ли, пригодится.

— Если ещё что-то вспомнишь, позвони. — Он протянул визитку. — И держись подальше от парков.

Егор кивнул, взял визитку дрожащими пальцами, но Костя видел: он и сам сюда больше ни ногой. Даже ни за какие деньги.

Костя вернулся к телу. Его уже упаковали и грузили на носилки. Из-за незакрытой молнии на мешке рука убитой вывалилась и болталась, пока ту несли до машины. Жёлтый рукав испачкан кровью. Почему жёлтый все таки, задумался Костя. Слишком яркий цвет для смерти. Какая у тебя причина?

— Что скажешь? — спросил Женя, кивнув в сторону машины, где остался Егор.

— Скажу, что у нас есть свидетель, который видел тень. Или человека. Или никого он нахрен не видел.

— В смысле?

— В смысле — он говорит, что подозреваемый просто исчез. Растворился в воздухе.

Женя присвистнул:

— Под чем-то наверное. Или крышка поехал от жизни такой.

— Может быть. — Костя смотрел на небо. — А может, и нет.

Он достал новую сигарету, но не закурил. Просто держал в пальцах, чувствуя, как бумага намокает от мелкой мороси, которая все ещё сыпется с неба.

Костя постоял ещё минуту, глядя на то место, где лежало тело. Потом развернулся и пошёл к машине.

Внутри салона было холодно и сыро. Он завёл двигатель, включил печку, но теплее не стало. Или это не машина была холодной — это внутри у него поселился холод, который ничем не прогнать. Костя посмотрел на свои руки на руле. Они слегка дрожали. От недосыпа, от кофе, от всего сразу.

Он выехал с парковки и направился в управление. Всю дорогу его не отпускала мысль о светящемся силуэте, который видел бомж. О том, как человек исчезает, не оставляя следов. О том, что это был ангел. Или…кого имел ввиду бездомный? Дьявол?

Что же будет дальше? Продолжение следует…

Подписывайтесь, оставляйте предположения в комментариях и ставьте больше плюсов! До скорых встреч.

Полутёмный и грязный парк. Когда идёт дождь, осыпанные дорожки превращаются в унылую мокрую субстанцию. Более того, их размывает напрочь — чтобы не замарать обувь, остаётся разве что научиться летать. Почти всегда неприятно попадать в дождь, но сегодня он поможет скрыть то, что скрыть необходимо. Следы. Кровь.

Стоя под кроной дерева, защищенный от капель, он глубоко вдыхал влажный воздух. Прошло уже… десять, может, двадцать минут, а её всё нет. Сердце колотится, как при первом свидании. Кажется, если бы не шум ветра и листьев, можно было бы услышать учащенное сердцебиение.

Он нащупал во внутреннем кармане куртки нож — остриё прорезало ткань. Лезвие рвётся наружу, чтобы утолить жажду хозяина. От этой мысли по коже пробежали мурашки. Приятные мурашки. Он невольно улыбнулся, смакуя предвкушение.

Послышались шаги. Сначала приглушённые, они постепенно становились чётче. Она. Она приближается. Ещё пара минут — и покажется из-за поворота, лавируя между луж и грязи. Задержалась на работе, спешит домой. Возможно, её кто-то ждёт в тёплой квартире с горячим ужином. Но у него на неё совсем другие планы.

Удивительная штука, подумал он. Столько всего может быть запланировано на будущее, и никто даже не предполагает, хотя бы на секунду, что хрупкая, как ножка бокала, жизнь способна так внезапно треснуть.

Он сделал два шага назад, в гущу деревьев, растворившись в полумраке.

Глава 1

Никогда ещё я не думал о том, как бывает тяжело иногда открыть глаза. Веки, будто прилипшие — верхнее к нижнему, до последнего отказывались подчиняться. Я чувствовал их тяжесть, словно кто-то положил на глаза по маленькой свинцовой монетке.

Жёлтый свет, несмотря на свою тусклость, всё равно ударил по глазам, заставив зажмуриться. Даже от такого света голова заныла тупой, тяжёлой болью. Она пульсировала где-то в затылке, отдавая в виски и переносицу. Я ощутил тошноту. Ком подкрадывался всё ближе к горлу, подкатывал кислой волной. Где тут туалет или раковина? Я сглотнул, пытаясь унять позывы. Это помогло буквально на пару секунд. Зажмурился, собрался с мыслями. Нет, раковина пока не требуется.

Снова приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть, где находится. Свет уже не бил так сильно — яркость «настроилась». Впрочем, по запаху я догадывался давно и вряд ли спутал бы его с чем-то другим. Пахло тут по больничному. Этот запах с годами въелся в стены, в бельё, загустел в воздухе. Хлорка, лекарства, стерильность и ещё что-то кисловатое.

Беглый осмотр подтвердил мои мысли: я в больнице. В палате, на твёрдой, неудобной кушетке, которая наверняка создана специально для того, чтобы на ней было невозможно расслабиться. Пружины впивались в спину даже через тонкий матрас.

За маленьким окном с замызганными стёклами, судя по всему, была ночь. Глубокая, безнадёжная, без единого просвета, без единого фонаря. Я попытался вспомнить, как тут оказался. Напряг память, ожидая, что сейчас всплывут картинки — дорога, люди, какие-то события. Но в голове было пусто, как в выпотрошенной копилке. Ни монетки, ни даже пыли на дне.

Кто я?

Я с трудом поднялся с койки. Каждое движение отзывалось ноющей болью во всём теле — каждая мышца, каждая косточка ныла и протестовала. Ноги дрожали, как после долгого кросса, но я всё равно упрямо сделал несколько шагов к окну. Когда босые ступни коснулись холодного кафеля, то по коже рассыпались мурашки.

Стекло было холодным и липким на ощупь. Я прижался лбом к поверхности, пытаясь разглядеть хоть что-то за ним. Но там была только чернота, настолько густая, что невозможно разглядеть даже контуры зданий. Город затих, исчез. Его никогда и не было.

Собственное отражение в стекле выглядело чужим — бледное лицо с запавшими глазами и растрёпанными волосами. Я не узнавал себя.

Кто ты? — вслух спросил я у отражения.

Голова пульсировала тупой болью. Я провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть ощущение нереальности. Кожа была горячей, липкой — может, температура? Или просто страх?

Тусклая, мрачная палата давила на психику — стены будто сужались сантиметр за сантиметром. Находиться здесь было тяжело. Воздух казался спёртым, хотя форточка распахнута настежь. По ощущениям - время остановилось. Решив прогуляться по коридору, я направился к двери. Каждый шаг отдавался болью в позвоночнике, но оставаться в палате было ещё невыносимее.

Ручка поддалась с неожиданным скрипом, будто предупреждая — не выходи, там нечего делать. Но я всё равно шагнул за порог. Коридор был пуст и освещен лишь редкими тусклыми лампами под потолком. Они горели через одну, создавая причудливую игру света и тени. Пахло здесь ещё сильнее, резче. К хлорке примешивался запах болезни. По бокам расположились палаты, и некоторые из дверей были открыты. Они зазывали, манили в них войти, хотя бы заглянуть.

Из одной такой донёсся протяжный стон. Звук заставил меня вздрогнуть — таким жалобным, таким безнадёжным он был, что захотелось заткнуть уши. Потом что-то упало, издав звон. Эхо разнеслось по пространству, многократно отражаясь от стен. Я замер, прислушиваясь к обстановке. В рассыпавшейся тишине слышалось собственное учащённое дыхание.

Неожиданно я кое-что заметил. Взгляд мой уставился в конец коридора. Туда, где лестница вела на первый этаж. Там, на мгновение, скользнула тень. Я напряг зрение, пытаясь разглядеть, но тень быстро растворилась во мраке палат.

Показалось? Показалось ведь?

— Вам нельзя здесь находиться.

Резко возникший женский голос за спиной заставил меня вздрогнуть так, что сердце ушло в пятки. Я даже не услышал её шагов. Я обернулся.

Передо мной стояла медсестра в белом халате. Ее лицо выглядело усталым и недовольным. Такие физиономии обычно у людей, которых разбудили среди ночи. Фонарик в её руке слепил глаза, и я зажмурился, прикрываясь ладонью.

— Вам предписан постельный режим, — сказала она мягче, заметив мою растерянность. — Пойдёмте, я провожу вас в палату.

Она взяла меня под руку — властно, но осторожно. Я не сопротивлялся. Ноги всё время подкашивались, и поддержка медсестры была кстати. Уже вдвоём шли обратно по коридору и шаги гулко отдавались в тишине. Мои босые ступни шлёпали по кафелю, её мягкие тапочки ступали почти бесшумно. Все мысли были лишь о том, кто же я на самом деле.

— Как я здесь оказался? — спросил я, когда мы приблизились к палате.

Медсестра вздохнула. Тяжёлый, усталый вздох сигнализировал о том, что этот вопрос она слышала уже не один десяток раз.

— Вас привезли два дня назад. Нашли без сознания в парке. Сотрясение мозга, несколько ушибов. Врачи опасались, что вы не придёте в себя.

— Два дня? — переспросил я. — Я пролежал тут два дня?

— Да. — Она открыла дверь и жестом указала на кровать. — Но сейчас вы очнулись, и это главное.

Я сделал шаг внутрь, но остановился на пороге.

— А... А кто я? Паспорт есть мой?

Медсестра на мгновение замерла. В её взгляде читалась жалость? Сочувствие? — но она быстро взяла себя в руки.

— Документов при вас не было. Но не волнуйтесь, память постепенно вернётся. Сейчас вам нужно отдыхать. А с утра вас осмотрит доктор. Спокойной ночи.

Она вышла, закрыв за собой дверь. Щелчок замка ударил по мозгам, разбившись болью во всей голове.

Я остался один в полутемной палате. Медленно дошагал до кровати и сел на неё, прислушиваясь к тиканью часов на стене. Где-то в глубине больницы заскрипели колёса каталки. За окном ветер шевелил ветки деревьев. Они царапали стекло, стучались, словно просились внутрь. И на секунду вдруг мне снова привиделось, что в дальнем тёмном углу кто-то стоит. Пригляделся. Никого. Никого там нет.

Я улёгся на кушетку. Тело ныло и болело в нескольких местах, голова просто раскалывалась — по ощущениям, её сдавливают в тисках, не иначе. Сил терпеть не осталось.

Закрыл глаза, на удивление быстро провалившись в спасительный сон.

Сначала была только темнота. Густая, вязкая, как патока. Но потом в ней появилось пятно света — размытое, как старое фото. Оно росло, пульсировало, пока не превратилось в узкий переулок, зажатый между высокими кирпичными стенами.

Я стоял и оглядывался по сторонам, не понимая, как тут оказался. Где-то капала вода — мерно, убаюкивающе и одновременно тревожно. Под ногами хрустели осколки стекла. Они впивались в подошвы, но боли не было, лишь странное, ледяное спокойствие. Впереди, метрах в десяти, стояла девушка. Спиной ко мне. В жёлтом платье. Солнечном, лёгком, таком неуместно ярком в этом мрачном месте. Оно почти светилось в полумраке, притягивая взгляд. Каштановые волосы перехвачены белой лентой.

— Подожди… — прохрипел я, не узнав свой голос.

Она обернулась. Ее лицо было скрыто за тенью, и сколько бы я ни всматривался, я не узнал девушку, хотя она казалась мне такой знакомой. И тут вдруг на жёлтом платье начали проступать бордово-тёмные пятна, а затем полоски. Они струились вниз, растекались по ткани. Кровь. Через полминуты уже и руки девушки были в крови. Она подняла одну руку, показывая указательным пальцем на меня. Потом приложила кровавый палец к губам, прошептав "тсс".

И в этот же миг всё снова погрузилось во тьму.

Я проснулся, вцепившись пальцами в простыню. Сердце колотилось, готовое пробить грудину и улететь прочь. Простыня, такая холодная и мокрая от пота, прилипала к коже.

Огляделся и вспомнил, где нахожусь. Палата. Кушетка. Тусклый свет.

За окном уже светало — серый, безнадёжный рассвет едва пробивался сквозь мутные стёкла. Город просыпался, но это не приносило облегчения.

На тумбочке лежал телефон. Странно, почему ночью я его не заметил. Чёрный, с трещиной на экране, в дешёвом силиконовом чехле.

Я схватил смартфон, нажал на кнопку. Экран ожил. На заставке — пальма и пляж. Яркое солнце, бирюзовая вода, белый песок. Чужой мир, чужое счастье. Провёл пальцем по экрану — смартфон запросил пароль.

"Пароль... вспомнить бы его ещё" — прошептал я.

Попробовал стандартные комбинации: один, два, три, четыре, четыре нуля, четыре единицы и так далее. Потом вспоминал дату своего рождения наугад. Бесполезно. После всех манипуляций с телефоном на экране высветилось уведомление: «Заряд батареи двадцать процентов».

"Чёрт, — выругался я и отложил телефон. — Потом ещё попробую".

Через час пришёл мужчина в белом халате. Представился лечащим врачом — полный, лысоватый, с глазами человека, который видел слишком много боли. На мой вопрос "как я тут оказался?" врач рассказал то же самое, что ночью говорила медсестра.

Ничего нового.

— Понимаете, в чём дело. Физически вы почти полностью здоровы, — сказал врач, листая карту. — Если осложнений с психологическим здоровьем не будет, через пару дней вам придётся искать родственников. Держать за вами койку долго не получится. Понимаете меня?

— Я понимаю. А если воспоминания за два дня не вернутся? — спросил я. — Куда мне идти? Какие-то документы при мне хоть были?

Врач развёл руками:

— Ни документов, ничего. При вас был только телефон. Мы пытались разблокировать, но безуспешно.

— И что мне делать?

— Память должна вернуться. А пока... — врач замялся. — У вас замечательная девушка. Уже второй раз приходит. Она о вас позаботится.

— Девушка? — переспросил я. — У меня есть девушка?

— Видимо, да. — Врач пожал плечами, улыбнулся и вышел.

Я остался один, переваривая новую информацию. Девушка. Значит, у меня есть девушка. Кто-то, кто обо мне что-то знает.

После завтрака — честно говоря, отвратительного на вкус — я решил немного подремать. Организм требовал отдыха, хотя голова гудела от мыслей и отказывалась проваливаться в сон. Когда уже почти накатило, приглушённо послышался стук в дверь. Звук вернул меня в реальность.

— Доброе утро, — раздался мягкий голос.

В палату вошла девушка. Не медсестра — она была в джинсах и свободной белой блузке, поверх которой небрежно накинут медицинский халат. Тёмные волосы, карие глаза, тёплая улыбка. В руках она держала пакет с фруктами и одноразовый стаканчик с кофе.

— Я так рада, что ты наконец пришёл в себя, — сказала она, садясь на стул рядом с дверью.

Я смотрел на неё и испытывал только пустоту чувств. Красивая. Добрая. Но абсолютно чужая сейчас.

— Вы... знаете меня?

— Конечно, — она рассмеялась, и это звучало так естественно. — Хотя сейчас, наверное, правильнее представиться. Я Лиза. Я виновница того, что ты здесь оказался.

— Что со мной случилось? — спросил я, чувствуя, как в висках снова начинает стучать.

Лиза вздохнула. Отвела взгляд, начала теребить на правом запястье бинтовую повязку.

— Ты не помнишь? Ты спас меня. Это было позавчера... вроде бы позавчера вечером. Я возвращалась домой через парк, и на меня напали... — Она замолчала, будто не решаясь продолжать. — Двое. Они... я не знаю, что они хотели со мной сделать, но я очень испугалась... Если бы не ты...

— Что случилось потом?

— Ты появился из ниоткуда и бросился на них. Откинул одного, но второй сзади ударил тебя чем-то тяжёлым по голове... ты упал... — её голос дрогнул. — Я думала, они убьют тебя. Я громко закричала, откуда-то прибежали ещё двое мужчин, и эти бандиты убежали.

Я попытался представить услышанное. Парк. Крики. Боль. Но в голове была только тьма, перемешанная с обрывками сна — жёлтое платье, кровь, девушка.

До меня донёсся запах её парфюма. Пахло каким-то цитрусом — свежестью и сладостью. Апельсин? Грейпфрут? Что-то лёгкое, летнее.

— Врачи сказали, это временно. Сотрясение, стресс... — она внезапно улыбнулась. — Но главное, что ты в порядке. Я не могла просто оставить тебя здесь одного. Я тут захватила тебе кофе, если пьёшь. Больничный кофе — полный отстой.

— Спасибо, — пробормотал я, улыбнувшись в ответ. Впервые за всё время в больнице.

— Не за что! — Она встала. — Я зайду позже, хорошо? Мне нужно на пару часов в клинику — у меня там приём.

Она направилась к двери, но остановилась на пороге:

— Но ещё увидимся, мой герой!

Дверь закрылась.

Герой вновь остался один. Смотрел на пакет с фруктами, на стаканчик с кофе, на пустой стул, на котором только что сидела эта девушка.

Лиза.

Имя отозвалось где-то внутри — слабым, едва уловимым эхом.

Я взял кофе, сделал глоток. Горько, горячо, то что нужно. "Кто тут герой? Я тут герой", — улыбнувшись, пробубнил я.

За окном накрапывал дождь.

продолжение следует…

На обшарпанных обоях висели постеры с видеоиграми и фильмами из двухтысячных: Call of Duty 4 — первое воплощение современной войны, Бегущий по лезвию, где Гослинг стоит под дождем на фоне неоновых вывесок, Джокер в исполнении Хита Леджера, который всегда восхищал молодого человека. Не Бэтмен, не Альфред — мудрый помощник, а именно Джокер. «Некоторые люди просто хотят видеть мир в огне» — частенько повторял Марк цитату из фильма. Тут же висела его любимая книга, точнее, обложка от «1984», рядом — Нео из «Матрицы» и Тайлер Дерден, держащий в руках мыло с надписью «Fight Club».

В углу комнаты стояла кровать, покрытая смятой простыней — Марк не имел привычки заправлять постель. На полу валялись грязные носки и футболки, а воздух в помещении был спертым, с легким запахом пыли и прокисшей еды.

Марк, сутулясь над клавиатурой, листал новости о том, что происходит в мире. Война, война, война… котики… война. Среди потока мрачных заголовков внезапно всплыл баннер с кричащей надписью: «Почувствуй себя мужиком. Стань частью истории WarNet!»

Марк провел курсором к рекламе, секунду колебался, затем щелкнул — и оказался на странном сайте. Там утверждали, что теперь любой может поучаствовать в военных действиях, не рискуя получить пулю в лоб или подорваться на мине.

Марк замер. Пальцы его застыли над клавиатурой. Реклама WarNet манила, как огонек во тьме. Он всматривался в текст, перечитывая снова и снова:

«Подключись к камере любого бойца. Смотри его глазами. Чувствуй то, что чувствует он. Стань частью войны — не вставая с кресла.»

Сердце парня участило ритм. Марк всегда мечтал о чем-то большем - о приключениях, о смысле, который никак не мог найти в своей серой, однообразной жизни. Он вспомнил, как несколько лет назад собирался пойти в армию по призыву. Тогда ему казалось, что это его шанс - шанс почувствовать себя настоящим мужчиной, найти то, ради чего стоит жить. Но медицинская комиссия вынесла безжалостный вердикт: "Не годен". Проблемы с сердцем, слабое зрение, хроническая астма - список длинный и унизительный. Марк тогда понял - собственное тело предало его.

И вот теперь... Неужели с WarNet он сможет испытать то, что было недоступно ему в реальной жизни? Это действительно работает? Или просто очередной виртуальный аттракцион, дешевая симуляция?

Марк скачал программное обеспечение по ссылке и запустил установку. Синяя полоса прогресса медленно ползла вправо, а он нервно барабанил пальцами по столу, выстукивая ритм, известный только ему одному. Каждая секунда ожидания казалась вечностью. Наконец, когда установка завершилась, парень запустил приложение.

Тут же всплыло окно с предложением оплатить доступ. "49 долларов...", - промелькнуло в голове Марка. Это было не так уж дешево, но и не слишком дорого за возможность, которая перед ним открывалась. После минутного колебания он ввел данные карты в платежное окно. Тут же пропищал смартфон, уведомляя о списании средств.

Через несколько секунд "игра" допустила его к главному меню. Внизу экрана мерцала надпись: "Наденьте VR-шлем для начала".

Он колебался всего пару секунд. "Ведь это просто игра. Игра, правда? Что вообще может случиться?" — пронеслось в голове. Где-то глубоко внутри сидело необъяснимое недоверие, то самое щемящее чувство, когда понимаешь — "здесь что-то не так". Но в конце концов любопытство перевесило.

Марк резко потянулся к шлему, ощущая прохладу пластика под пальцами. Он натянул устройство на голову, затянул ремни покрепче и, сделав глубокий вдох, нажал кнопку запуска.

Экранчики перед глазами вспыхнули хаотичными бликами, затем погрузили его в абсолютную тьму. На несколько секунд Марк повис в беззвучной пустоте, будто отключился от реального мира.

— Подключение установлено, — раздался безэмоциональный механический голос. — Выберите вашего бойца.

Перед глазами материализовался список: десятки имен и фотографий. Марк медленно прокручивал варианты, пока взгляд не зацепился за одну карточку: "Алексей Фролов, 24 года, рядовой, пехота".

На фото был молодой парень с усталыми, но спокойными глазами и легкой, почти незаметной улыбкой. Что-то в этом лице - может, знакомые черты, а может, скрытая решимость - заставило Марка остановиться именно на нем.

Палец дрогнул над кнопкой выбора.

На экране всплыло сообщение: "Подключение устанавливается. Начало трансляции через 3... 2... 1..."

И вдруг Марк почувствовал то, чего никогда не испытывал в VR-шлеме. Его сознание резко, будто рывком, перенеслось в другое тело. Комната исчезла - теперь он стоял посреди разрушенного города, и реальность ударила по всем органам чувств одновременно.

В ноздри ударил едкий запах - смесь пороха, гари и чего-то приторно-сладкого, отчего слезились глаза. Воздух был густым от пыли, видимость не превышала ста метров. Вокруг - только скелеты домов с пустыми глазницами окон, искореженный металл машин, и черный, маслянистый дым, клубящийся где-то совсем близко.

Марк замер, не в силах осознать происходящее, когда внезапный рев вертолетных лопастей прорезал воздух. Секунду спустя где-то рядом захлебнулся пулемет.

“Что за... Откуда у них, блядь, вертушки?!”— вырвалось изо рта солдата, и голос был чужим, грубоватым. Инстинктивно пригнувшись, Марк увидел свои руки - в потрепанных перчатках они сжимали массивный автомат. Вес оружия, холод металла, даже отдача приклада в плече - все ощущалось до жуткой реальности.

"Это не может быть просто игрой..." — мелькнуло в голове, когда рядом раздался хриплый голос:

"Херли ты там засел, Добрый? Давай, бля, сюда, пока дым не рассеялся!" — крикнул кто-то с другой стороны улицы.

Марк почему-то сразу понял, что обращение было адресовано ему. Он замер, пытаясь глазами отыскать источник крика, соображая, куда бежать и что вообще делать. Сердце колотилось как бешеное, и вдруг его тело само рвануло в сторону голоса.

Он осознавал, что не управляет своими движениями, но при этом отчетливо чувствовал каждую деталь - тяжесть оружия в руках, неровное дыхание, холодный пот на спине. Это было настолько реально, что вызывало дрожь.

Марк стремительно пересек улицу, минуя развороченный забор с торчащими ржавыми прутьями. Рядом с забором лежали несколько трупов, застывших в неестественных позах. Они напомнили Марку брошенных, грязных кукол, лишь кровь твердила об обратном.

Внезапно вблизи раздался оглушительный хлопок. Ударная волна швырнула Марка на землю. В ушах стоял пронзительный звон, а по телу разлилось странное жжение, быстро перерастающее в невыносимую боль.

Он дернулся, пытаясь подняться, но тут же рухнул обратно. Взгляд скользнул вниз - и Марк увидел свою ногу... Вернее, то, что от нее осталось. Правая ступня была оторвана по щиколотку, из раны хлестала алая струя, заливая землю липкой теплой лужицей.

— Помогите... Ранен... — его голос звучал хрипло и слабо, теряясь в грохоте боя.

Пальцы судорожно рылись в подсумке, пытаясь достать жгут или бинт, но руки не слушались - они дрожали, скользили по крови, не находя нужного. С каждым ударом сердца из раны вытекало все больше жизни.

Веки наливались свинцовой тяжестью. Сквозь пелену слез Марк увидел небо - неестественно голубое, по которому ползли черные дымы. Последней мыслью, пронесшейся в сознании, стало: "Это не я... Это не по-настоящему..."

И вдруг - стало легко. Боль отпустила. Наступила тишина.

Глава 2.

Марк резко сорвал с головы шлем и швырнув на кровать. Взгляд дико бегал по знакомым стенам - да, это его комната, безопасная, привычная. И все хорошо, только футболка прилипла к спине, полностью пропитанная холодным потом. Ладони дрожали так, что пальцы непроизвольно подёргивались, а в груди бушевало бешеное сердцебиение - казалось, сердце вот-вот разорвёт грудную клетку.

Никогда - никогда! - он не испытывал ничего подобного. Этот ужас, эта боль... но и странное, запретное возбуждение тоже. Дрожь в руках постепенно утихла, но правая нога всё ещё горела фантомным жаром, будто там действительно не хватало ступни.

"Это всего лишь игра", — судорожно глотая воздух, повторял он про себя. Но перед глазами стояли живые картины: окровавленные перчатки, судорожно сжимающие культю, слабеющие пальцы, лихорадочно роющиеся в подсумке, ослепительно голубое небо, изуродованное чёрными клубами дыма. В ушах по-прежнему звенело - то ли от взрыва, то ли от бешеного пульса.

Марк с отвращением и любопытством разглядывал шлем, лежащий на кровати. "Просто игра. Реалистичная, но игра. Никто не умирал, не страдал. Это всё - нули и единицы, графика и скрипты..." Но почему тогда каждая деталь врезалась в память с пугающей чёткостью? Почему тело помнило боль, которой не было?

Он осторожно взял шлем, переворачивая в руках и рассматривая, будто впервые видел. Пластик был тёплым, почти живым на ощупь. Парень вспомнил ощущение смерти и положил устройство на стол, в самый дальний угол. Но взгляд притягивало к шлему, как магнитом.

Марк встал, подошёл к окну и распахнул створку. Вечерний свет ударил в глаза, заставив прищуриться. Закатное солнце окрашивало город в нежно-розовые тона, а по тротуарам суетливо копошились людишки - торопились домой. Совсем другая реальность.

На подоконнике лежала помятая пачка сигарет. Механически он достал одну, зажал между дрожащих пальцев и закурил. Первая затяжка обожгла лёгкие, горький дым затуманил сознание, приглушив тревогу.

Его взгляд блуждал по комнате, бессознательно ища подсказки, ответы. Остановился на постеру с Джокером.

"Некоторые люди просто хотят видеть, как мир горит..." — прошептал Марк, выпуская сизое облачко дыма. И будто в оправдание, добавил “Но я-то не такой. Я не хочу разрушения. Я просто... хочу чувствовать. По-настоящему.

Даже если это боль.

Особенно если это боль.

Потому что сегодня впервые за долгие годы он ощутил себя живым. Но как? Откуда в игре запах пороха, вкус крови на губах, леденящий ужас?

"А если это не просто игра?" - мелькнула мысль, которую он тут же отогнал.

Голова раскалывалась от противоречий. Одна часть жаждала снова окунуться в тот адреналин, другая - кричала об опасности.

“Ладно, - Марк провёл ладонью по лицу. - Сегодня просто отдохну. Завтра разберусь.”

Плюхнулся на кровать, закрыл глаза. Спать не хотелось - за окном ещё светило вечернее солнце, да и мысли не отпускали. Вместо знакомых стен перед глазами снова вставал разрушенный город, а в ушах звучал свист пуль.

И самое страшное - он снова чувствовал то последнее мгновение. Холод земли под спиной. Тёплую кровь, растекающуюся по асфальту. Голубое небо, последний взгляд Алексея...

Марк резко открыл глаза и сел на кровати. Компьютер молчал в углу, шлем лежал на столе. Всё как обычно. Только в груди щемило странное чувство - не то страх, не то тоска по чему-то важному, что он не мог назвать.

---

Сколько Марк просидел так, опустив голову, он не мог сказать. Время словно застыло, пока он пребывал в странном трансе - глаза открыты, но сознание где-то далеко. Когда он наконец пошевелился и поднял голову, кровь застыла в жилах.

Там, где должно было быть окно, за шторами чётко вырисовывалась человеческая тень - абсолютно неподвижная. Марк не мог оторвать взгляда от этого силуэта. "Я сплю?" - мелькнула мысль. Он ущипнул себя за запястье - боль была слишком реальной.

Резко вскочив на ноги, он увидел, как тень мгновенно растворилась. С осторожностью подошёл к окну, сердце колотилось так, что было слышно в ушах. Отодвинул штору - и в стекле вместо своего отражения увидел незнакомца: взрослого мужчину с впалыми щеками и пугающе пустыми глазницами.

Марк отпрянул, ударившись спиной о стол. Дрожащими руками схватил смартфон, включил фронтальную камеру. На экране - его обычное лицо, разве что осунувшееся за последние дни. Он повертел головой, проверяя каждый угол лица - всё на месте. Глубокий выдох.

Только теперь заметил непрочитанные сообщения. Когда они успели прийти?

"Марк, ты опять в игре? Почему не берёшь трубку?" - гневные буквы бросали обвинения.

"Марк, ответь хоть что-то! МАААРК!"

Лиза. Его девушка, с которой он не виделся... сколько? Три дня? Четыре? Временные рамки расплывались. Набрал ответ, пальцы подрагивали: "Всё норм, просто спал, не слышал".

Положил телефон, но через секунду тот снова завибрировал. Новое сообщение:

"Марк, я волнуюсь. Ты давно не выходил на связь. Что происходит? Может, я зайду?"

Он замер, ощущая, как по спине пробежал холодок. Не хотел, чтобы Лиза видела его таким - потного, с расширенными зрачками, пахнущего страхом и сигаретами. Но и оставаться одному стало вдруг невыносимо.

"Не надо, - ответил, стиснув зубами. - Просто устал. Отдохну, и всё ок будет".

Рядом с монитором валялось несколько шоколадных батончиков. Марк расстегнул один, шуршащая обёртка упала на стол. Откусил, но сухой комок застрял в горле. С трудом проглотил, запивая водой, и отшвырнул батончик в сторону. Взгляд снова потянулся к окну - никаких теней, только привычные очертания штор. "Показалось", - убеждал он себя, чувствуя, как под лопатками выступает холодный пот.

Он медленно осмотрел комнату. Что-то было не так - неуловимо, но определённо изменилось. Это место, всегда бывшее его крепостью, теперь казалось чужим. Стены будто сдвигались, углы стали острее, а тени в них - глубже.

Марк опустился в кресло перед компьютером. Пальцы сами вывели в поисковике "WarNet". Официальные сайты пестрели восторженными отзывами: "Невероятная реалистичность!", "Полное погружение!". Слишком благостно, слишком гладко.

Переключившись на даркнет, он наткнулся на совсем другие сведения. На одном из форумов мелькали термины: “Нейроинтерфейс будущего на службе военных”, "нейроимпланты", "прямое подключение к сознанию". Согласно утечкам, военные использовали полную версию технологии - чип, позволяющий перехватывать контроль над телом солдата. Гражданский же вариант якобы лишь передавал ощущения... но были и жертвы. Несколько случаев "системного отказа" с летальным исходом.

Прокручивая страницу за страницей, Марк наткнулся на странное сообщение от пользователя Echo, выделявшееся среди восторженных отзывов:

“Не верь тому, что показывает WarNet! Всё это - ложь! Они…”

Сообщение обрывалось на полуслове. Последняя активность аккаунта - три месяца назад.

Марк несколько раз перечитал странное послание, натянул кривую улыбку и отмахнулся: "Просто какой-то психоделический тролль". Пальцы уже потянулись закрыть вкладку, как вдруг раздался резкий звук "па-пум" - короткий, как выстрел.

Он замер, роняя взгляд с монитора на колонки. Этот сигнал был ему незнаком. Быстро проверил все мессенджеры - только вчерашние неотвеченные сообщения от начальника. И тут до него дошло - звук пришёл с форума. Но как? Он же даже не регистрировался здесь.

Медленно, будто боясь спугнуть, Марк навёл курсор на мигающий значок "1 новое сообщение". Клик. На экране всплыли слова:

“Это не игра. Не заходи в неё снова. Откажись - или станешь частью системы.”

Отправитель - "observer".

Марк заморгал, перечитывая сообщение. Его пальцы сами потянулись к клавиатуре: "Ты кто?". Ответ пришёл мгновенно - красная надпись: "Пользователь удалён".

Он впился взглядом в экран, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Чья-то жестокая шутка? Но кто мог знать, что он вообще заходил на этот форум?

“Это не игра” - снова всплыло перед глазами.

"Это... не игра..." - прошептал Марк, озираясь по сторонам, словно боясь, что невидимый наблюдатель действительно может его услышать.

Раздался резкий дверной звонок. Марк замер, ощущая, как учащается пульс. Он никого не ждал - кто это мог быть?

Стул скрипнул, когда он поднялся. Шаги к двери казались неестественно громкими. Заглянув в глазок, Марк резко выдохнул - за дверью стояла Лиза.

Его девушка, обычно сияющая улыбкой, сейчас выглядела изможденной. Темные круги под глазами, растрепанные волосы. Она вошла, сморщив нос от едкого запаха затхлости.

— Марк, что здесь творится? — её голос дрожал. Она обвела взглядом комнату: горы мусора, пыль повсюду, мерцающий монитор. — Ты живешь на свалке? Что с твоими глазами? Они...

— Я не ждал тебя, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Это очевидно, — Лиза осторожно переступила через разбросанные банки. — Три дня ты не отвечаешь мне! Я думала... не знаю, что думала. Может, ты умер здесь.

— Я писал, что занят, — резко бросил он.

— Занят?! — её смех прозвучал горько. - Чем ты таким занят? Марк, ты даже не бреешься. Посмотри на себя!

Марк молчал, уставившись в пол. Внезапный звук с компьютера заставил его вздрогнуть. На экране мигало уведомление от WarNet. Лиза бросила взгляд через его плечо.

— Мы не виделись три дня, — её голос сорвался. — А ты просто играешь в игры сидя дома? С тобой все нормально?

— Всё нормально, — ответил он глухо, будто говоря сам с собой. В ушах пульсировало: "Не игры... совсем не игры..."

— Нет, это ненормально! — Лиза в отчаянии схватила его за плечи. — Ты часто стал пропадать! Я больше не узнаю тебя. Ты...изменился.

— Я всегда был таким, — он резко освободился от её рук. — Если не нравится - дверь там.

Лиза отпрянула, словно её ударили. Слёзы катились по щекам, но она не вытирала их.

— Хорошо, — прошептала она. — Как скажешь.

Развернувшись, она вышла в подъезд. Лифт прибыл почти мгновенно. На пороге она замерла - последний шанс. Но за спиной только хлопнула дверь. Тогда Лиза, прикрыв лицо руками, разрыдалась так, что эхо разносилось по пустой лестничной клетке.

Глава 3.

Марк сидел, уставившись в монитор. На экране мигало сообщение: "WarNet ждет. Погрузись скорее". Пальцы нервно выбивали дробь по столу, взгляд метался между экраном и VR-шлемом, лежащим в полуметре.

Он боялся снова подключиться. Воспоминания о боли в ноге, о чувстве угасающей жизни заставляли сжиматься желудок. Но какая-то необъяснимая сила тянула его назад.

"WarNet ждет..." - прошептал он и, сделав глубокий вдох, надел шлем.

На этот раз список доступных бойцов был короче. Среди них Марк заметил Виктора - ровесника,, сержанта-снайпера двадцати трех лет.. "Что делает парень моего возраста на войне?" - мелькнула мысль, но палец уже нажал кнопку выбора.

"Подключение установлено. Трансляция через 3... 2... 1..."

Мир поплыл перед глазами. На мгновение Марк оказался в абсолютной темноте, будто завис в вакууме. Затем реальность резко переключилась.

Ледяной ветер бил в лицо. Мокрый снег просачивался под куртку, холодея на спине. Марк лежал на бетонной крыше разрушенного здания, в руках - тяжелая снайперская винтовка. Город вокруг представлял собой апокалиптическую картину: дымящиеся руины, искореженная техника, вдалеке - интенсивные перестрелки.

Тело Виктора двигалось с профессиональной точностью. Приклад винтовки плотно прижат к плечу, палец на спусковом крючке. Прицел скользил по пустым оконным проёмам, обгоревшим автомобильным остовам, по грудам битого кирпича. когда-то бывшего чьим-то жильем.

— Цель триста двадцать семь, два кабанчика, выход на пятьсот десять. Ветер юг три, деривация шесть, — раздалось в наушнике.

— Есть контакт, Джимбо, — ответил Виктор своим голосом.

Марк едва успел уловить в прицеле две серые фигуры, когда тело Виктора уже действовало. Первый выстрел - приглушенный "пфффт" —  и ближайший солдат обмяк. Второй бросился к укрытию, но следующий выстрел настиг его в спину. Странное чувство удовлетворения теплой волной разлилось по телу.

“Отработали. Уходим Рексом, сейчас накроют,” — предупредил голос в наушнике.

Виктор резко поднялся, но в этот момент мир взорвался. Первый снаряд оглушил, второй швырнул тело назад. Марк ощутил острую боль в ребрах и что-то обжигающее в спине, а через мгновение металлический вкус крови во рту.

Третий взрыв окончательно выбил сознание. Последнее, что успел почувствовать Марк - тяжесть обрушившихся обломков кирпичной стены.

Марк сорвал шлем с головы и отбросил от себя так, что тот ударился о столешницу. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а в груди бушевало бешеное сердцебиение - казалось, сердце сейчас выпрыгнет через горло. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, каждый удар крови в висках отзывался тошнотворной волной.

Он сидел, судорожно глотая воздух, и смотрел на устройство перед собой.

"Это че за нахер такой?" — вырвалось хриплым, чужим голосом. Голосом Виктора. Марк сглотнул ком в горле и снова попробовал: "Как... как такое возможно?" На этот раз звучал его собственный голос, и это немного успокоило.

Но Марк все еще отчетливо помнил ту жгучую боль в спине от осколков, вкус крови, вес винтовки и тот странный миг удовлетворения после точных выстрелов.

Он провел ладонью по лицу, ощущая липкий пот и дрожь в пальцах. На столе перед ним шлем продолжал тихо пищать, будто подзывая обратно.

Марк с трудом поднялся из-за стола, ноги будто налились свинцом. Подойдя к окну, он уперся лбом в холодное стекло. За ним - обычный городской вечер: мелькающие фары, спешащие куда-то люди, теплый свет окон. Совсем другой мир, где не было ни руин, ни едкого дыма, ни хруста ломающихся костей.

Дрожащими пальцами он закурил, глубоко затягиваясь, пока кончик сигареты не вспыхнул ярко-красным. Закрыв глаза, парень попытался унять дрожь, но перед веками тут же всплыли ослепительные вспышки взрывов и оглушительный свист в ушах. Его взгляд беспокойно заскользил по комнате, выискивая якорь в реальности: книги, покрытые слоем пыли, одинокая чашка из под кофе, как памятник одиночеству, пыльный геймпад под телевизором, школьные медали за стеклом, теперь казавшиеся наивными безделушками.

И вдруг…дыхание перехватило. На полке, среди прочих вещей, стояла перевернутая к стене фотография в простой деревянной рамке. Марк редко смотрел на нее, но знал каждый пиксель. Сейчас она тоже была покрыта серым налетом забвения.

На снимке - он, семилетний, с сияющей улыбкой, сидит перед стареньким телевизором. За его спиной - отец, крепко обнявший сына за плечи. На экране - застывший кадр из игры, которую они так и не прошли вместе.

Марк бережно поднял рамку, большими пальцами стирая слой пыли со стекла. Руки предательски дрожали, и он сжал фотографию крепче. Этот момент навсегда врезался в память: отец смеялся, толкая его локтем: "Давай, сынок, следующий уровень!", а маленький Марк верил, что впереди - целая вечность таких вечеров. Он еще не знал, что через несколько часов придет повестка, а отец, попрощавшись так-же с улыбкой на лице, скажет: "Держись тут. Когда вернусь - доиграем."

“Пропавший без вести.” - однажды прочитал он сухую телеграмму, которую мама почему-то оставила на тумбочке. Возможно, специально.

"Мы так и не доиграли, пап..." - голос Марка сорвался в шепот, потерявшись в пыльном полумраке комнаты. Он провел пальцем по стеклу, вдоль отцовской улыбки - такой широкой, такой... ненастоящей теперь. В глазах защипало, и Марк резко перевел взгляд на верхнюю полку, где ровным строем стояли потрескавшиеся пластиковые боксы с играми. Среди них та самая игра в синей коробке с потертой, выцветшей обложкой.

Рука сама потянулась вверх, пальцы дрогнули в сантиметре от заветной коробки... и опустились. Снова не решился.

Глубокий выдох. Фотография с легким стуком вернулась на полку - лицом к стене, как и положено призракам.

продолжение в комментариях...