FelixBeck

FelixBeck

на Пикабу
поставил 865 плюсов и 5 минусов
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
38К рейтинг 582 подписчика 7652 комментария 102 поста 32 в горячем
1 награда
5 лет на Пикабу
78

Чертов камень

Как вы думаете, человек меняет место, или место меняет человека?



Костер догорал. Как и моя жизнь. Последние угольки прощально пощелкивали, мерцая красным в такт ветру и это успокаивало.

Левая рука горела и пульсировала острой болью. Сначала я еще хотел обработать рану оставшейся водкой, но потом до меня дошло — незачем. Вслед за всеми отправлюсь и я. А на том свете боли нет. По крайней мере, так говорила моя мама перед смертью.


Нас было четверо. Я, Гриша, Катя и Юля. Какой момент стал для нас роковым? Может быть когда я нашел информацию про Чертов камень, которая заинтриговала меня и моего лучшего друга. Или когда он загорелся навязчивой идеей посетить это место, да еще и с ночевкой. В любом случае мы с ним вычислили выходные с хорошей погодой, накупили провизии на двое суток и в пятницу, отпросившись с работы пораньше (чтобы успеть подняться на гору засветло), стартанули в путешествие. В самый последний момент перед отъездом, другу в голову пришла мысль взять с собой девчонок. Что ж, мысль хорошая, одобрил я. Он позвал свою девушку Юлю, а та пригласила подругу и для меня.

Путь предстоял неблизкий. Впрочем, пять часов с веселой компанией пролетели быстро, к семи вечера мы уже были у горы «Чертов камень». Правда всего лишь у подножья, и наверх вела только узкая тропка для пешехода. Загрузившись рюкзаками мы продолжили путь пешком.

Тропа, виляя как змея, ползла мимо ветвистых елок. Под ногами то и дело попадались искореженные корни, желающие вывести кого-нибудь из равновесия, а лапы елей хлестали по одежде, пытаясь угодить в глаза. Поскольку навигатор был только у меня, я шел первым, своим лицом собирая паутину, путающуюся в волосах и бороде. Это значило, что там, куда двигались мы, давненько никого не было. Чем выше мы поднимались, тем круче задирался уклон и идти становилось все труднее. Вскоре тропинка вообще исчезла, и пришлось передвигаться «по приборам».

— Девчонки, давайте отдохнем наверху, а? — запричитал Гриша, когда дамы в очередной раз заканючили отдых. — Скоро стемнеет и придется ночевать в лесу, потому что ночью тут легче заблудиться или расшибиться на скользких камнях, чем куда-либо дойти. Да и хищники могут учуять запах еды.

Последнюю фразу он сказал для красного словца, но именно она и подействовала на девушек, заставив их до самой вершины ни разу больше не остановиться.

Прошло часа полтора, прежде чем мы прибыли к месту ночлега. С высоты двести тридцать метров над землей открылся потрясающий вид на петляющую то влево, то вправо реку Симань, уходящую в закат. Солнце уже совсем низко опустилось к линии горизонта, напоследок обливая верхушки деревьев и колышущуюся рябь воды оранжевым теплом.

— Не подходи так близко, Максим. Вдруг все обвалится! — Катя стояла позади, не решаясь приблизится ко мне. Я выгнулся немного вперед, чтобы заглянуть за край обрыва; Внизу увидел лишь кучу елок, кажущихся с такой высоты травинками в поле. «Интересно, что должно произойти, чтобы человек заставил себя сделать шаг в пропасть? — пронеслось в голове. — а что же тогда случилось, раз это сделала целая толпа?». От такой мысли по коже пробежали холодные мурашки.

Все дело в том, что десять лет назад на этом месте компания из шести человек покончила жизнь самоубийством. Все, как один, сбросились с отвесной скалы. Их тела нашли через неделю — половина из них обглоданные волками и еще черт знает кем. Ребят хоронили в закрытых гробах и никто так и не узнал, что с ними случилось на самом деле. С тех пор гора Чертов камень окутана мистической аурой. Гриша по этой причине и захотел сюда приехать — везде искал паранормальщину. А для меня это был долгожданный отдых на природе, подальше от города и выхлопных газов.

Когда лагерь был разбит, все собрались у оранжевой палатки на четверых и обсудили насущные вопросы. Потом нарубили дров и разожгли костер. Пока девушки варили ароматно пахнущий плов, мы решили разведать обстановку.

— Да, особо тут не разгуляешься, куда не пойдешь — везде обрыв. — заключил Гриша после десяти минут исследования вершины.

— Ну так на то она и гора. Зато тут даже лес есть и полянка отличная, хоть и заросшая, а не только голые камни, как на Обреченной. И связь не ловит, хоть пару дней от работы и телефонов отдохнем.

— А у меня ловит. Две палки! Да, Макс, тут шикарно, ты оказался прав. И грибочки я видел неподалеку, надо собрать и на грибовницу. Слушай…— Гриша замешкался на секунду. — А ты уже не ходишь во сне? Мне-то все равно, ты же знаешь, но девчонки могут испугаться. Может предупредить?

— Это было давно, я уже вылечился! — отрезал я.

— Ну и ладно. А мне нравилось. Хоть что-то мистическое. — и мы, посмеявшись над парой смешных воспоминаний, вернулись в лагерь.

Костер приятно потрескивал, девчонки мило ютились рядом, не отходя от нас ни на шаг и с открытыми ртами слушая наши байки. Гришаня подливал масла в топку:

— Я читал про Чертов камень. Знаете почему его так называют? Потому что здесь сам черт живет, только и ждет свою добычу. Поэтому тут нельзя оставаться на ночь. Да и вообще ходить сюда не желательно. Так написано, отвечаю! — запугивал подруг Гриша.

— А я не верю в аномальное. Или как оно там называется? — смущенно пробубнила Юля.

— Паранормальное. — поправил я, улыбнувшись, а Гриша громко засмеялся.

— Без разницы. Все равно этой фигни не существует. У меня друзья сюда ни один раз ходили и ниче, живы вроде. Вы-дум-ки! — Отчеканила моя новая пассия, посматривая на Юлю. — Нечего на нас жути нагонять.

— Да я не нагоняю. А массовое самоубийство тоже выдумки? — выдал Гриша главный козырь.

Воцарилось молчание. То, которое зависло в воздухе, сгущаясь в тесное напряжение. Первой отреагировала Катя.

— Что еще за самоубийство? — голос ее звучал уже не так уверенно, как минуту назад.

— Шесть человек, да, Макс? — друг вдохнул побольше воздуха, — Отдыхали здесь, как мы. А затем один за другим сиганули вниз с обрыва. Никто до сих пор не знает почему они вдруг решили это сделать, только родственники погибших не поверили в официальную версию с суицидом, а у полиции не нашлось никаких зацепок, чтобы доказать обратное. Мистика, не иначе!

Пока Гриша подсел девчонкам на уши, я решил немного освежиться. Огонь так нагрел щеки, что они уже пылали. Подошел к краю обрыва, закурил сигарету и уставился в отражение Луны и звезд в тонкой речушке. За спиной звучали неразборчивые голоса друзей и тихий треск костра. Еле слышно шумел ветерок, по очереди стрекотали цикады, вдалеке ухали ночные птицы. Я ценил такие моменты, когда остаешься один на один с природой. Еще разок окинув взглядом панораму реки, затянув в себя последнее из сигареты, я развернулся в сторону палатки. И тут, на одно мгновение, мне показалось, что чуть выше места нашего ночлега, во мраке леса, мелькнула тень. Пригляделся, прислушался. Ничего необычного. Еще немного постоял, вглядываясь в темноту, потом вернулся к друзьям.

Спать легли только в четвертом часу утра, когда небо, казалось, уже приготовилось светлеть. Стоило мне занять горизонтальное положение, как я сразу же вырубился. Несмотря на то, что Катя по пьяни полезла ко мне в штаны.

Хорошо запомнил, что снилось. Во сне я проснулся в палатке, ноги ужасно затекли. Я осторожно вылез из объятий Кати, боясь разбудить ее и остальных, но все крепко спали.

Выскочил на улицу и удивился. Гриша стоял на краю обрыва.

— Гришан, ты че не спишь? — прозвучал мой заспанный голос. Ноги покалывало от легкого онемения.

— Душно, подышать захотелось. Максон, смотри какая красота.

— Че ты видишь тут, ночь же?

— Ты не понимаешь! Свободы хочется. Вот она, свобода. Да и он уже зовет нас.

— Кто?

В следующую секунду Гриша сделал шаг вперед, растворившись в темноте. Костер тут же вспыхнул, будто в него только что залили бензина. Языки пламени затанцевали странный, гипнотизирующий танец, поэтому я долго не мог оторвать взгляд от огня. И вдруг что-то промелькнуло между деревьев. Я замер, вслушиваясь в ночную тишину. Но и не нужно было — глаза, привыкнув к темноте, ясно нарисовали образ человека. Тот стоял совсем близко к костру, но свет огня не дотрагивался до него. Он оставался лишь тенью, но самое странное, что в очертаниях явно мужского силуэта виднелся...хвост. Я чувствовал на себе его тяжелый взгляд, который буквально обездвиживал. А затем силуэт начал приближаться. Сквозь резко начавшуюся, сильнейшую мигрень, я смог разглядеть маленькие рожки на голове, страшную зубастую морду, покрытый шерстью хвост и копыта. Когда голова буквально затрещала, как переспелый арбуз, готовый лопнуть, существо добралось до огня и внезапно рассыпалось в пыль. Боль моментально отпустила и я проснулся в холодном поту. Было десять утра.


Девчонки дрыхли, а Гришин спальник уже пустовал. Или еще пустовал, ухмыльнулся я и выполз наружу, с целью дать другу хороший подзатыльник за страшилки всю ночь напролет. Вот только Гриши не было рядом с палаткой, а костер давно потух, превратившись в едва дымящуюся черную кляксу. Я попытался вспомнить, ложился друг ночью спать или нет, но память заволокло алкогольным туманом. Шляется где-то по округе, он ведь что-то говорил про грибы, решил я и принялся добывать новый огонь на месте старого. Потому что с похмелья я именно так себя и чувствовал: первобытным человеком, пытающимся высечь искру для костра.


Когда на моих часах стрелки сошлись на цифре «12», пришло время волноваться за Гришу всерьез. Ушел к тачке и заблудился? Навернулся на крутом спуске? Или решил всех нас припугнуть? Черт подери, дружище, что тебе опять пришло в голову?! И позвонить-то не получится, даже если у Гриши и есть сеть — ни у меня, ни у девочек ее нет.

Я успокаивал себя, что с другом все в порядке и он просто не хотел нас будить, решив прогуляться за грибами. Или, на крайний случай, до машины. И сразу за этим в голову пришли мысли пострашнее. Сначала я отгонял их, но чем дольше отсутствовал мой друг, тем они становились тяжелее. В мозгу крутился тот дурацкий сон, в котором Гриша стоял на краю, говоря про свободу и что кто-то зовет нас, а в следующую секунду прыгал вниз. Во сне я никак не отреагировал на слова и действия друга, но теперь стало жутко.

Я аккуратными шажками подошел к обрыву. Собрался с силами и заглянул за край. Да даже если человек отсюда и упал, с такой высоты его скрывшееся в деревьях тело не удалось бы разглядеть. Да и Гришан не мог так поступить. Точно не мог. Совершенно зря в памяти всплыла статья про Чертов камень — родственники утверждали, что их дети, братья и сестры, ни в коем случае не могли допустить мысль о суициде.

Я обежал все окрестности от края до края, немного спустился вниз, решив сходить до тачки. Потом понял, что это займет как минимум часа два, а оставлять девушек одних — не правильно. Не хватало еще напугать их.


В три дня или чуть позже, проснулись девчонки. Первой из палатки вышла Катя, потирая слипающиеся глаза. За ней показалась Юля. Едва увидев меня, она заспанно спросила: «А где Гриша?»

Я совершенно не знал, что ей ответить. Ведь если сказать правду — начнется дикая паника. Решил немного потянуть время, в надежде что мой друг объявится.

— Он ушел вниз. До машины. Что-то ему там надо было... Зарядку вроде. — выдал я порцию лжи.

— Давно? — Юля массировала пальцами виски.

— Минут двадцать назад. Все ждал, когда ты проснешься, но…не вытерпел.

«Так, — думал я, — пара - тройка часов в запасе точно есть. Давай, Гришан, не подведи.»

Катя с Юлей приготовили суп, но сказали, что есть будем только когда вернется Гриша. Ну как тут поспоришь?

Однако Гриша не вернулся. Мы втроем успели обыскать чуть ли не каждый куст на вершине, затем я один спустился к машине, в надежде найти там друга, ну или хотя бы вызвать помощь. Вернулся обратно, когда начало темнеть. Весь грязный, потный и с сырыми ботинками, потому-что не заметил грязевое болото в траве.

К тому времени лагерь охватила полнейшая тревога и напряжение. Девушки вопили во все горло, что нужно сматываться отсюда. Я с трудом старался убедить их, что по темному лесу лучше не ходить и что если вдруг Гриша вернется, то возможно ему понадобится наша помощь, поэтому стоит подождать еще одну ночь. А если до утра он не объявится — мы пойдем к машине все вместе. Я ведь и сам верил, в то, что говорил.

Девушки по моему совету выпили бутылку водки на двоих в качестве успокоительного. Они быстро ушли в палатку, прося разбудить, если Гриша придет. Сквозь брезент до меня донесся приглушенный плачь Юли и успокаивающий голос ее подруги. Когда они наконец вырубились, я понял, как жаждал тишины. Мне нужно было подумать, а девушки только отвлекали.

Пару раз я засыпал у костра и оба раза просыпался от того, что кто-то будто дышит в ухо и шепчет: «Я жду вас». Словно ветер обрел голос. В конце концов я подкинул большую партию дров и пошел в палатку. Уснул с мыслью: «Гриша, пожалуйста, вернись!»

Из сна меня вырвало странное шипение. Что-то шумело снаружи. Открыл глаза, осмотрелся вокруг. Ребята спали, Гриша в обнимку с Юлей, Катя с рукой в моих штанах. Я осторожно ее достал. «Неужели это все просто сон» — зазвенело в ватной голове.

Нужен был глоток свежего воздуха, поэтому я вылез на улицу. Шипение моментально пропало.

Луна из молодой и холодной превратилась в кроваво-красную, полную, чуть ли не в два раза больше. «Как удачно мы угадали с полнолунием» — задумался я и достал сигарету. Как назло, не смог подкурить — зажигалка перестала работать. Выругался и пошел искать запасную, но тут же замер как вкопанный. Папироса выпала изо рта — передо мной стоял Гриша. Его шея была неестественно вывернута, а на голове зияла кровавая дыра. Кровь лилась по лицу друга тонкой струйкой, но тот словно не замечал этого.

«Давайте за мной. — пробулькал он, — и девчонок не забудь, Максон. Поторопись, он уже ждет!»

После этих слов он пошел к краю обрыва и встал. «Ты не мог бы помочь?» — прозвучал хриплый голос Гриши. Подойдя к нему, я точно знал как. Руки сами толкнули его под лопатки и друг растворился во мраке бездны.

Пока я стоял и глазел ему вслед, ко мне беззвучно подошли.

— Макс! Ты все еще не спишь? — теплая рука коснулась плеча. Я обернулся и увидел перед собой Юлю. На душе вдруг стало так легко и безмятежно, будто я услышал ответы на все вопросы и теперь понимал что делать.

— Я знаю, где Гриша! — радостно произнес я, — Пойдем, он ждет нас!

— Где он? — Юля мигом распахнула сонные глаза.

— Гляди туда.

Я заглянул за край, и жестом руки пригласил девушку сделать то же самое. Она осторожно, мелкими шажками приблизилась ко мне и схватила меня за руку. Это прикосновение внезапно ошпарило как кипяток, да так, что терпеть было невозможно. Я резко дернулся, пытаясь освободиться, а Юля вдруг потеряла равновесие и оступившись, чуть не сорвалась вниз. А я, вместо того, чтобы удержать, толкнул ее в пропасть. Она вцепилась в левую руку, глубоко вонзив свои длинные ногти, но это ей не помогло. Напоследок я столкнулся взглядом с ее глазами, в которых читался страх и недоумение. А потом воцарилась гробовая тишина. Ни птиц, ни цикад, ни дуновения легкого ветерка.

Только рука обжигающе болела. Я взглянул на нее — из рваных, с клочками торчащей кожи, царапин сочилась кровь.

«Максим, проснись! Макс!» — донеслось сквозь сон. Я открыл глаза и увидел перед собой Катю. Слишком близко, чтобы не разглядеть ее перепуганное лицо.

— Что такое? Что-то случилось? — промямлил я, усердно стараясь удержать остатки сна в голове.

— Юля...ее нигде нет. Вставай, надо уходить отсюда. Если ты хочешь остаться — похер, я пойду одна!

Катя выскочила из палатки, в надежде, что я поступлю так же.

В ушах зазвенело. На тот момент я не понимал, где сон, а где реальность. Но потом все встало на свои места — рука заныла острой болью. Я осторожно отогнул присохший к коже рукав кофты и ужаснулся. «Царапины. — в мозг вонзилась сотня игл и голова заныла страшной болью — точь-в-точь как во сне. Или это было наяву? Нет, нет, не может быть!»

Закатал рукав обратно и вылез следом за девушкой.

Катя уже собрала и вытащила свои вещи, нервно уставившись на меня.

— Ты ничего с собой не берешь? — ее удивленный тон перемешивался с раздражением. — говорю же, нам надо уходить! Возможно, внизу уже ждет помощь, ты же вызывал еще днем!

— Куда мы пойдем без ребят? Ты хочешь их оставить? А если...?

— А если они мертвы? — перебила меня Катя. — Ты вызывал помощь?

— С чего бы вдруг они мертвы?

— С того, что они спрыгнули вниз и разбились. Где они еще? Все как в той истории! Макс, ты же звонил в полицию, когда ходил к машине?

— Никому я не звонил. Ты же вроде не верила во все это? Говорила — выдумки. — девчонка неожиданно перестала быть милой в моих глазах, наоборот, жутко взбесила. Да так, что захотелось ее ударить. Или даже...

— Короче, как хочешь. Я пошла одна. — выдала она. — А ты трус, раз боишься идти ночью. И дурак!

Я схватил ее за волосы, когда она повернулась спиной и подняла сумку с вещами. Она громко закричала, ее пронзительный крик разлетелся на километры вокруг, но вряд ли его кто-то услышал. Катя, как и ее подруга, так и не успела понять, что произошло. Ее вес чуть больше сорока килограммов, поэтому я справился быстро. Правда она отчаянно цеплялась за мою кофту, пытаясь утянуть за собой. Все, чего она добилась — затяжки на моей одежде.



Я все думаю, человек меняет место или место человека? Неужели гора так повлияла на меня? Или это все из-за болезни, от которой, по заверениям врачей, меня излечили? На меня будто нашло помутнение, но сейчас я в ясном уме и все осознаю. Сижу у догоревшего костра с полным пониманием того, что я убийца. На моих руках кровь друзей. Двоих из них я убил в своем сне.

Я так и не вспомнил, как лишил жизни Гришу, но девчонок я запомнил навсегда. Эти мысли больно обжигают, как и рана на руке. С подобным невозможно смириться так же, как и жить, поэтому план только один. Дописать последние строки, спрятать листок во внутреннем кармане и надеяться, что мое тело не сожрут хищники. По крайней мере до того, как найдут письмо.



P.S. ОН шепчет мне на ухо, что пора идти.



Спасибо тем, кто дочитал до конца! Заебгайте в мою группу в ВК, к вечеру готовится авторская озвучка и саундтрек для этого рассказа! Будет круто!!! https://vk.com/creepyzbo Буду ждать вас там!

Чертов камень Крипота, Збо, Текст, Рассказ, Природа, Горы, Поход, Мистика, Длиннопост
Показать полностью 1
63

Смотритель кладбища

Я расскажу вам небольшую историю. Историю, случившуюся со мной в молодости, и до сих пор не имеющую ответов на мои вопросы. А вопросов много. Но давайте по порядку.


Тогда мне было восемнадцать лет. Я жил в деревеньке под названием Абазино и занимался тем, чем вряд ли занимался бы кто-то другой в таком возрасте. Я подрабатывал смотрителем кладбища. Мои друзья всегда подкалывали меня шутками типа: — ну как дела на работе? Клиенты не жалуются?».

В мои обязанности входило приглядывать за небольшим участком земли с сотней — другой могилок, оформлять документы, выделять места и организовывать захоронения. Ничего трудного и клиенты действительно не жаловались.

Почему я работал на кладбище? На это две причины.

Во-первых, мне платили, а для молодого парня деньги были очень важны. (Плюс ко всему я не боялся бредовых баек о восстающих по ночам и шандарахающихся меж надгробий мертвецах, а уж тем более о призраках. Да и к тому же ночью мне там сидеть не приходилось.) А во вторых — местечко это я получил, так сказать, по блату. От своего деда, который проработал на кладбище много лет, и, даже будучи на пенсии, он продолжал этим заниматься. Пока не был похоронен на своей же работе. Он всегда заменял мне родителей, которых я даже не помню.


А еще в нашей деревушке жил один чудик. Все его так и называли: — «Чудик», потому что он был недалекого ума и всегда очень странно себя вел. Среднего роста, слегка худощав, и без двух пальцев на левой руке. Он переехал в наше село где-то года три назад, заняв за собой заброшенный домик на отшибе деревни. Говорил всем, что дом принадлежал их семье — там жила его бабушка.

После смерти матери он переехал в этот дом и невольно стал распугивать местных жителей своим поведением. Из безобидного: он гулял только по ночам, разговаривал с животными: с коровами, со свиньями, с курицами. Иногда пытался подглядывать за людьми через окна их жилищ, но всегда выдавал себя каким-нибудь неуклюжим действием. Все закрывали на это глаза, видя перед собой лишь умственно отсталого бедолагу, а не обидчика.

Третьим днем горячего июля, я неся дежурство на кладбище, вдруг проснулся от треска ломаемых веток под чьим-то ногами. Выглянул из окна и заметил Чудика, пробирающегося к могилам в дальнем углу кладбища. К уже давно заброшенным и безнадежно заросшим сорняками. Затем он нашел средь травы покосившиеся надгробие и встал над ним, опустив голову. Через бинокль я разглядел еле заметное шевеление губ. Новая странность, отметил я для себя. Разговаривает не только со зверями, но еще с мертвецами. Интересно, о чем?

Мне стало любопытно, что он там делает, ведь до этого я никогда не видел Чудика на кладбище. По утоптанной траве я проследовал к нему, по пути задумавшись о том, когда эту тропу успели натоптать. Или она была всегда, а я просто не замечал?

Чудик до последнего меня игнорировал, бубня что-то под нос, поэтому когда я подошел слишком близко, он вздрогнул, едва увидев меня.

— Аа, это вы. Напугали. — улыбнулся Чудик.

— Я не хотел, извини. У тебя тут кто-то похоронен? — я показал рукой на одну из заросших могил.

— Бабуля. Никто ее не любил, мне мама рассказывала. И она никого не любила. Была очень жадной.

— Странно, до этого я тебя тут не видел. — я улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно.

— Обычно я прихожу по ночам. Не только к бабуле.

— Ты ночью бываешь тут? — я был потрясен тем, что он сказал.

— Да. Тут много черной силы, а она очень растет по ночам. Мне как раз она и нужна. Если получится, я все исправлю.

— Что ты хочешь исправить? — спросил я, не понимая, какой из множества вопросов задать первым.

— Ошибки своей бабули. Слишком много она забрала с собой. Жадная. — только и ответил он. Снова забубнив и уставившись в надгробье, он перестал меня замечать.


Я развернулся и пошел в свою каморку. Остаток дня прокручивал в памяти встречу с Чудиком, пытаясь понять, что он имел в виду, говорив про черную силу и бабулю, которую не любили. Впрочем, я лишь пришел к выводу, что у него окончательно «съехала крыша».

Следующий день удивил меня не меньше. Придя на работу и совершая обычный обход территории я обнаружил несколько недавно захороненных могил вырытыми. Гробы в них оказались разломаны и пусты.

Мне, как и другим жителям Абазино в голову не могло прийти, зачем кому-то понадобилось воровать мертвые тела.

Сначала я не сопоставил два банальных факта, первый из которых — могилы были вырыты после полуночи, а второй — Чудик мне признался, что часто посещал кладбище именно в это время. Но едва я вспомнил слова про черную силу, в голове вдруг сложилось. Неужели этот странный тип причастен к вандализму?

Как законопослушный житель, я рассказал свою догадку участковому. Тот тоже счел любопытным наш с Чудиком разговор и захотел с ним побеседовать.

«Так и знал, что этот парень себя проявит. — тараторил Юрий Борисыч, записывая что-то в блокнот на столе. — Спасибо тебе, Сашка, за информацию. Родина, как говорится, не забудет.»

Не знаю, о чем состоялся разговор у Чудика и Борисыча — участковый в тот же день вызвал его к себе — но к вечеру Чудик был дома, а все подозрения сняты.


На ночное дежурство на кладбище приняли еще одного работника, чтобы больше никто туда не совался. Хотя престарелый, глухой на одно ухо Павел Игнатич, вряд ли бы смог разглядеть и услышать что-то ночью. Поэтому в первую же смену он спокойно себе уснул, как только стемнело. С первыми лучами солнца, выйдя из своей сторожки, он сначала не поверил своим глазам, а затем так завопил от ужаса, сорвав голос. Он увидел, что почти все могилы раскопаны, а гробы опустошены. Но самое жуткое в этот момент творилось не на кладбище.


Всех жителей Абазино разбудило вовсе даже не петушиное кукареканье, а собачий лай. Гавкали, надрывая горло, абсолютно все псы в деревне. Когда я, сонный, и испуганный поведением животных, выглянул в окно то потерял дар речи. Все мышцы на несколько мгновений окаменели, а затем превратились в колючую вату. Я, не в силах пошевелиться, глазел на своего деда. Он стоял перед домом, потерянно уставившись в пустоту, не обращая внимания на меня. Кожа на его руках и лице будто немного потемнела и сморщилась еще сильнее. Стоило мне выскочить на улицу, как дед, увидев меня, улыбнулся, обнажив свои золотые коронки. Все сомнения тут же отпали — передо мной стоял мой дедушка. Забывшись на несколько секунд, я обнял его. В нос ударил запах сырой земли и его любимого Шипра, которым надушили перед похоронами.


В то летнее утро почти в каждый дом вернулись умершие. Все они, как и дед, молчали. Со временем кто-то из них начал разговаривать, другие так и остались немыми, однако никто не сумел осознать, что восстал из мертвых.

Только спустя несколько лет шумиха вокруг этой истории поутихла. В Абазино приезжали и журналисты, и военные, и ученые. Проводились какие-то исследования, но к тому времени я, как и множество жителей покинули жуткую деревню, сбежав подальше. Лично я не смог жить в доме, в котором каждый день встречался с тем, кто, по всем жизненным законам, должен быть мертв.

А Чудика больше никто и никогда не видел. Он исчез в то же утро, когда пришли мертвые-живые, а дом его снова стал заброшенным. Даже никаких вещей не осталось. Ни следа. Словно и не было такого человека.


Я часто вспоминаю слова Чудика, сказанные тогда на кладбище. Про черную силу и про то, что он все хочет исправить. Не знаю, что произошло на самом деле, но уверен — этот парень сыграл в этих событиях далеко не последнюю роль.



Спасибо всем, кто дочитал до конца и жамкнул жирный плюсец! Заходите в мою группу в ВК "ЗБО", найдете там озвучку к этому рассказу и ко многим другим! Мы ждем вас в ЗБО!

Смотритель кладбища Кладбище, Крипота, Збо, Рассказ, Байка, Длиннопост, Мистика
Показать полностью 1
15

Мой груз

Автор рассказа - Феликс Бэк.



Я был продавцом. Но не тем продавцом, что просиживает задницу на кассе в сетевом магазине, нет. И даже не тем, который втюхивает свой товар любой ценой: обманом, лестью и белоснежной улыбкой. Мой товар всегда пользовался спросом, даже не нуждаясь в рекламе. Я, если можно так сказать, продавец, поставщик и перевозчик в одном лице. Если хотите — индивидуальный предприниматель. Дело это, конечно, сложное и даже криминальное, но свою «копейку» приносило. Моя задача заключалась в том, чтобы найти товар, подготовить его к продаже и доставить клиенту.

Обычно я перевозил груз по ночам, чтобы не сталкиваться с полицией. Но в тот день я был вынужден выехать на встречу рано вечером, так как путь предстоял далекий, а клиент очень привередлив во временных рамках. К трем часам ночи я должен подвезти товар на вершину горы «Дикий камень». На единственную смотровую площадку, на которую можно заехать на автомобиле. Безлюдно, отдаленно — то, что надо, посчитал я. Клиент грамотно подошел к делу.

К тому времени, как солнце приблизилось к горизонту, я уже заворачивал на проселочную дорогу, предварительно вырубив телефон на случай слежки.


Колеса зашуршали по гравию, камешки забряцали по днищу моего черного седана без номерных знаков. Если закрыть глаза, то можно представить, что на улице дождь или даже град. В зеркале заднего вида лишь столпы пыли. Никакого хвоста нет, подумал я. Хотя до этого я так не считал — по трассе за мной увязался фургон и никак не хотел обгонять. Дошло до того, что мои ладони вспотели, как у подростка перед первым сексом. Я отключил музыку, и каждые десять секунд мой сосредоточенный взгляд перескакивал с дороги на зеркало. Проскочила мысль съехать на обочину и пропустить фургон вперед, но ее я отмел почти тут же. Нет, останавливаться нельзя, сказал себе я и сильно прибавил газу. Мотор моего автомобиля издал звериный рык и меня вжало в кресло. Фургон быстро отстал и вскоре я успокоился.


Я снова нажал кнопку включения магнитолы. Засветилась красная подсветка, затем бегущей строкой проскочило: «hello, friend». После этого заиграла моя любимая группа. Яркие, тяжелые гитарные рифы, рычащий голос мужчины, который сообщал, что его жизнь без наркотиков подойдет к концу раньше, чем через пару секунд. Не знаю, почему мне нравилась эта музыка, но она точно обладала сильной энергетикой. И помогала мне не думать ни о чем, кроме сделки. Сделка должна пройти без проблем.

Я возил своего рода наркотик. Для всех моих клиентов это даже больше чем просто наркотик. Это нечто индивидуальное, поэтому боюсь представить, что может произойти, если их «кинуть». За наркоту всегда убивают, где бы не спрятался. А от таких влиятельных клиентов вообще неизвестно, чего ждать. Задача проста: привезти груз, оставить в обозначенном месте и свалить с деньгами. Такова была моя работа.


Дорога запетляла серпантином и потянулась вверх под небольшим градусом. Это значило, что через часа полтора я буду на месте. Взглянул на циферблат на приборной доске — приеду точно к назначенному времени. Хорошо, так как моя репутация не должна страдать из-за опозданий. В этом я пунктуален.

Вскоре машину затрясло и пришлось существенно сбавить скорость — груз не должен пострадать в пути. Я не знал, что собирался делать с товаром клиент, но до него доехать он обязан в безупречном виде. Остальное меня никогда не касалось. Однако то, что я вез в ту ночь, было особенным. Для меня. И это сыграло свою роль.


Вы бы знали, сколько сил я потратил, чтобы разыскать этот товар. Клиент выставил кучу требований и нюансов — денег у него, судя по всему, хоть жопой жуй. Он перечислил на мой счет такую щедрую предоплату, что стало ясно — товар ему нужен любой ценой.

Где все мои клиенты узнавали, какие я оказываю услуги, меня не волновало. Связывались со мной через специальную почту. После коротких условий, предоставленных мною, они либо соглашались, либо больше не выходили на связь. Да, я всегда диктовал свои правила, несмотря на то, что я продавец, а они заказчики. Все играли по ним, но встречу назначали именно клиенты, там где удобно им.


Самое интересное, в моем бизнесе не было отказов и возвратов. Если кто-то соизволил сделать заказ и переслать процент от стоимости, это значило, что контракт подписан и не может быть разорван. Впрочем, иногда случались неприятные ситуации. Один раз клиент был настолько зол и недоволен товаром, что начал хвастаться своей пушкой перед моим лицом. Кричал, брызгал слюнями, угрожал расправой. Я не растерялся и доходчиво объяснил, что раздобыл ему ровно то, что он просил. А если не нравится груз, пусть валит нахрен, но предоплату никто возвращать не станет. В итоге неприятный конфликт был исчерпан, мы пожали руки и разъехались в разные стороны. Я с деньгами, он с товаром. С тех пор я держу в своем бардачке страховку на предохранителе, с полностью заряженной обоймой.


На часах три ноль ноль, а я еще в пути. Что могло пойти не так? Я не учел, что дорога будет в таком виде, будто тут недавно произошла бомбежка с самолетов. На спидометре стрелка не превышала отметки «40». Фары в режиме дальнего едва пробивали густоту непонятно откуда появившегося тумана. Очередной поворот показывался буквально за пять метров от переднего бампера. Света не хватало. Времени тоже.

Это было мое первое и последнее опоздание в карьере продавца.


Пол четвертого я прибыл в указанные координаты.

На стоянке, в дальнем углу, тачка с тонированными стеклами. Я припарковался недалеко от нее и вырубил свет, потом моргнул им один раз. Это был оговоренный знак.

Из автомобиля вылезли два человека. Оба в спортивных костюмах. Один в красном, другой в синем. Помню, как подумал про них: «Быки в образе людей»

Я вышел из машины.

— Почему опаздываешь? — заговорил тот, что в красном. Второй, поменьше ростом, но шире в плечах, то озирался по сторонам, то осматривал меня с ног до головы.

— Вы не сказали, что дорога будет такой убитой.

Ни один из них не нашел возражений.

— Ты привез? — говорил все тот же.

— А зачем я, по твоему сюда приехал? — уже становлюсь ясно, с кем я имею дело. С шестерками. Заказчик по какой-то причине не явился на сделку, впрочем, это было и не обязательно.

— Показывай товар. — сказал второй, в синем. Его голос звучал более агрессивно.

— Неси бабки. Сам понимаешь, условия есть условия. — я сохранял спокойствие. Точнее старался сохранять.

— Какие, нахер, условия, слышь? — он сделал шаг ближе ко мне, тот который повыше и покрупнее, сдержал его рукой. — Ты сам опаздываешь на пол часа, хотя по твоим правилам все должно быть в четко отведенное время.

— Парни. Давайте не будем ссориться. Мы ведь не отношения строить приехали. Бабки вперед.

— Сходи, принеси ему бабло. — прорычал тот что покрупнее.

Когда дипломат с купюрами оказался на моем заднем сидении, я был готов отдать им товар.

Ничего не предвещало беды.

Я открыл багажник. Два быка уставились на то, что я им привез.

— Че она? Спит или сдохла? — заговорил бык в красном костюме.

— Она под рогипнолом. Дорога дальняя, пришлось проехать два поста ментов. Могла нашуметь. — ответил я, а сам смотрел на красивую, молодую девушку. Связанную и спящую. Невинную и невиновную. Никогда не общался с клиентом о товаре, как о человеке. Все деликатно и по-деловому помалкивали.

— Ну и че? Она отойдет или че? — процедил бык в синем.

— Придет в себя часа через три-четыре. Дальше уже ваши заботы.

— Забирай, брат. — приказал бык в красном.

Синий небрежно достал тело девушки из багажника и закинул на плечи. Шлепнул ее по заднице и противно засмеялся. Красный уже стоял у своей машины с раскрытой дверью.

— Вы в салоне повезете ее? — спросил я.

— А че такого? — на агрессивный тон перешел уже и красный.

— Нет, ничего. Просто деловой интерес.

Дотащив девушку до машины, синий бык бросил ее на заднее сидение. Потом залез туда сам.

— Всего доброго. — попрощался со мной красный бык и прыгнул за руль тонированной тачки.

Когда хищник слишком долго выслеживает жертву, то невольно привязывается к ней. Такая мысль пришла в голову, перед тем, как я сел в свою машину.


Выдохнул. Сколько мужчин и женщин я продал? Много. Почему с ней с самого начала все не так?


Завел мотор.


Открыл бардачок.


— Стойте! — я вылетел из автомобиля, прикрывая за спиной пистолет. Мой большой палец нащупал курок предохранителя.


Щелчок.


Первые два выстрела я совершил в приоткрытое окно водителя. Оно разлетелось вдребезги, вместе с головой быка. Послышались приглушенные вопли. Наверное кричащий увидел внутренности черепушки своего братца. Затем распахнулась задняя дверь и оттуда выскочил синий, со спущенными штанами. Его взгляд был полон одновременно и истинного страха и настоящей злости. А в следующий миг он потух от пули в сердце. Напоследок издав странный, булькающий звук, он плашмя рухнул на землю.

Я стоял и глазел на растекающуюся на асфальте лужу крови. Я поставил точку...невозврата.


Девчонку быстро закинул в свой багажник и спустя полминуты уже выехал со стоянки.

Времени, перед тем, как она очнулась, мне хватило, чтоб добраться до ближайшего населенного пункта и оставить ее в кустах, у дороги. Потом я позвонил в скорую и анонимно указал им место, где она лежит, притворившись водителем, который увидел тело девушки по пути домой.


Заработанных на криминале денег мне хватило бы на безбедную пенсию, поэтому я спокойно бежал из страны и завершил карьеру продавца.


Не было с тех пор ни дня, чтобы я не вспомнил о той девчонке, которую отпустил. О том, как она изменила мою жизнь. Она — мой груз на душе.



Всех дочитавших до конца благодарю! Переходите по ссылке на сообщество, там есть озвучка этого рассказа в моем исполнении. Жду всех в ЗБО.

Мой груз Продавец, Збо, Рассказ, Крипота, Товары, Сделка, Криминал, Длиннопост
Показать полностью 1
33

Мы любили заброшки. Собачья церковь

Наконец-то закончил работу над третьей частью «заброшек». На этот раз ребята попали в совсем уж жуткое местечко. Кто не помнит, с чего все начиналось, проходите по ссылкам  на предыдущие части.


Мы любили заброшки. Бункер


Мёртвый шаман. Первая часть.


Мёртвый шаман. финал


Автор Феликс Бэк



Мы попали в это место случайно. Это случилось еще до того проклятого бункера, из-за которого мы с Матвеем оказались в больнице.

— Чары. — задумчиво прочитал Матвей на самодельном указателе. Это была просто доска с нарисованным краской названием и стрелкой, приколоченная к сосне. — Странно. Не должно быть в окрестностях такой деревни. Я рядом с заводом всю местность по картам прошерстил. Ну не должно быть.

— Но есть. А куда дальше идти-то? — просверлить взглядом друга не получилось. Тот делал вид, что не замечает моего негодования. — Ну?

— Да не знаю я. Заблудились похоже. — досадливо скривился Мотя. — Говорил я, что надо бумажные карты брать, спутник может и не ловить.

— Говорил, и че теперь? Давай у местных спросим, пока еще не слишком поздно. Может подскажут.

И мы вошли в деревню. Все в ней потихоньку умирало, но, несмотря на разруху, в покосившихся домах горел свет. Лаяли собаки то тут, то там, реагируя на наше с Мотей присутствие. В окнах появлялись недовольные лица хозяев. Я чувствовал на себе их тяжелый, хмурый взгляд.

— Что-то вообще никого на улице нет.

— Ага. Странно. О, смотри. — Матвей ткнул пальцем куда-то впереди себя, — На крыльце пацаненок сидит.

— Я тоже вижу. Давай подойдем. Только без твоих шуточек.

Приблизились к дому. Ребенок лет семи сидел на крылечке и играл в деревянные игрушки. В одной руке у него был паровоз, в другой фигурка человека. Несмотря на теплую июльскую погоду мальчишка сидел в болоньевом красном комбинезоне и дурацкой шапочке-петушке с написью «Олимпиада 80». Кисти его рук, точнее кожа, была темно-бурой, со шрамами, будто обожженной. Матвей спросил, есть ли дома взрослые, но мальчик не отреагировал на вопрос. Он играл в свои игрушки, озабоченно переезжая паровозиком фигурку человека, и издавая при этом чавкающие звуки. До меня донесся легкий запах гари, как если бы кто-то топил баню или жег костер, но ничего подобного я не заметил. Уже тогда я почувствовал что-то нехорошее.

— Че шорохаетесь тут, робяты? — послышался надтреснутый хриплый голос за спиной. Я резко обернулся, Мотя почему-то остался смотреть на мальчишку. Передо мной стоял старичок. Он улыбался, и среди этой странной деревни выглядел, как святой, только что не светился. Про таких говорят «божий одуванчик».

— Да мы заблудились, вышли к вашим домам. — я старался говорить как можно дружелюбнее, пихая Мотю в плечо, чтобы тоже подключался к разговору. — Вы можете подсказать нам…

— Айда со мною. Хозяйка уж, поди, шаньги напекла. Негоже тут торчать на ночь глядя. — он развернулся, и медленно почапал к началу деревни.

— Матвей, пойдем уже. — я зацепил его за кофту и потянул на себя. Только после этого он опомнился.

— Успокойся ты, отпусти. Иду я…

В доме было тепло и уютно, старички встретили нас очень гостеприимно. И вот мы уже сидели за небольшим, деревянным столом, уплетая наваристый супчик с шанежками.

— Куда путь держите, парни ? — спросил дед, сидя на лавке возле большой, белой печи, и покуривая самолично скрученную папироску.

— Мы ищем заброшенный демидовский завод. Где-то тут должен находиться. — сразу выдал все карты Матвей. В партизаны он, конечно, не годился.

— Заводов-то отродясь не бывало тут. — подключилась к разговору бабушка. — Тем более заброшенных. А чей-та вы там ищите?

— Да ничего особенного, бабуль. Просто мы любители таких местечек. — я наконец-то разжевал большой кусок мяса и поддержал Матвея.

— Видала, Поля? И заброшенки кому-то интересны, окромя энтих, как их? — закряхтел дедуля на лавке. — Есть у нас тут одна…

Но жена сразу же перебила его.

— Школа, километрах в двух. Ну, там потолок обваливается, туды никак нельзя соваться. Чаю будете?

Мы переглянулись, обменявшись взглядами. Я понял, что у Матвея в голове то же, что и у меня.

После сладкого чая с блинами, которые хозяйка приготовила минут за десять, нам было предложено заночевать в доме, а уже поутру идти на поиски завода. Мы последовали их совету и улеглись на лежанку. Твердые матрасы, набитые, похоже, соломой, все равно были лучше, чем палатки под открытым небом где-то в лесу.

Рано утром я дождался, когда бабка вместе с Матвеем выйдут во двор, набрать воды из колодца, и подсел за стол к деду.

— Дедушка. А чего вы хотели рассказать про заброшенные строения? Рядом есть что-то, помимо развалившейся школы? — я заметил, как его глаза забегали в разные стороны.

— Есть, внучек, но я бы туда не ходил. Тем паче сегодня.

— Да мы не пойдем. Послушать хочется.

— Ну тады ладно. — он обслюнявил папироску, и поджег ее. — Церквушка есть неподалеку, на холме. Заброшенная уж лет сто, не меньше. Я родился, она уже не действительная была. Жуткие легенды про нее ходют, у нас-то. Грят, что жил там батюшка, который настолько обезумел от набожества, что в порыве злости, певчую из хора загрыз вусмерть. Вцепился, окаянный, ей в горло и ужо не отпустил. До самой ее кончины не отпустил. С тех пор церквушка и закрытая. А щас поговаривают, что туды даже мародеры не суются, не грабят, хоть и есть чего. И что живет там кто-то страшный, ночует точнее. И вой собачий почти каждую ночь оттуда доносится.

— Интересное место. — а внутри уже зудело любопытство.

— Место интересно, да опасно. Вот сосед наш, Михал Прокофич, как-то раз, ушел с ружжом своим туды, а обратно ужо не вернулси. Сгинул там. Отличный мужик был, охотник, лес знал, как свои пять пальцев. Неча там делать вам, внучки.

— А почему вы сказали «не сегодня»?

— Седни ночь на Ивана Купала. В такой день лучше в дому быть, за закрытыми дверями. Ну, токмо если папора цветок, да клад не хош искать. — дед хитро подмигнул.

Напоследок нас накормили вкусным завтраком, и с улыбкой и напутствиями проводили за порог.

— Чудные старики, — заключил Мотя, — надо на обратном пути тоже к ним зайти.

— Больно ты им нужен. — усмехнулся я. — Ты все еще уверен, что завод где-то рядом?

— Да, но не знаю, где именно. И не смотри на меня так, ты не взял карты.

— Я не об этом. Мне дед рассказал, что у них на холме есть заброшенная церковь. И даже легенда жуткая имеется. Может мы ее поищем?

— А что за легенда?

— По дороге расскажу. Я думаю, нам на ту гору.

Вдали виднелся большой холм, заросший деревьями.

Уже на выходе из деревни мы снова повстречались с тем странным мальчишкой. Он так же сидел на крыльце, с игрушками в руках, только теперь, опустив голову, смотрел на нас исподлобья. Подняв руку с зажатым в ней человечком, второй рукой он демонстративно оторвал ему голову.

Дорога шла вверх. Уклон был небольшим, но с нашими вещами он оказался существенным. Оглядываясь по сторонам, мы продвигались выше и выше. Но даже забравшись на вершину холма, мы не сразу обнаружили строение. Оно было надежно спрятано за окружающими его деревьями, да и вьющиеся растения давно облепили стены. Со стороны казалось, что это вполне себе живой, дышащий, организм.

Внутрь мы попали только после второго обхода здания. Среди прилипших к стенам кустарников нашлось не заколоченное окно, ведущее прямо в главный зал церкви.

Перевалившись через подоконник, мы попали в сумрачное, сырое помещение, освещаемое пробивающимся через окна наверху и прорехи в крыше дневным светом.

— Не может быть! — прошептал Мотя.

— Что такое?

— А ты сам-то не чувствуешь? — и без объяснений пошел рассматривать алтарь. На нем даже сохранились кривые огарки свечей.

И я понял о чем он говорил. Запах, отчетливый запах церковного ладана. Будто бы разукрашенные, замызганные за годы фрески, стены и потолок, навсегда впитали его в себя. Помещение будто бы существовало в другом времени. Каким-то чудом эта небольшая церквушка избежала разрушающего воздействия природы и цивилизации.

— Говоришь, поп загрыз девку? — голос Матвея разносился по залу небольшим эхом.

— Ага.

— Поди тут и было. Здесь стоял хор, ага… А здесь, возможно…

— Ты серьезно? Моть, хватит. Даже если это и правда…

— Ой, ну не нуди, Горыныч. Ты что, веришь во все это? Призраки, проклятия, летающие демоны.

— Я не верю, но…

— Вот и не парься. Гляди, даже книги сохранились. Сколько на них, интересно, сантиметров пыли?

Я хотел сказать, что меньше трех миллиметров, но вовремя удержался. Черт, да я и правда зануда.

На высоте двух метров, за алтарем, был ветхий балкончик, явно для хористов. Лестница, что вела на него, не внушала доверия. Перила сгнили и развалились, балясины торчали через одну черными переломанными зубьями.

Матвей уже прощупывал ногами первые ступеньки, проверяя их на прочность.

— Лестница нормальная, выдержит, если по одному. — заключил он уверенно, будто сам инженер-проектировщик, строивший эту лестницу.

— Ну и ползи тогда первый, а я посмотрю.

Не думал, что мой друг настолько отчаянный авантюрист. Он, вплотную прижавшись к стене спиной, бочком начал подниматься по ступеням. Под его весом деревянная лесенка натужно, угрожающе скрипела, но рушиться, похоже, действительно не собиралась. После того, как Мотя добрался до последней ступеньки, я последовал его примеру.

— Мы как этот твой блогер, который по таким местам любит ползать. — я разглядывал мутные, размытые иконы, проговаривал вслух надписи на обшарпанных стенах. Кто-то все-таки осмелился проникнуть в церковь, помимо нас. Среди обычных фраз, типа «здесь был Петя из Кунгура 1992 », встречались и жутковатые, странные.

— Бог спит, тебя никто не услышит. Тряси свою душу. — читал я с выражением. — Здесь правит тьма. Черная кровь для прихожан.

— Ну и жуть. А дед сказал, что мародеров тут не бывало. Да тут не только мародеры, тут психов полно было. Говорил же, выдумки это все старческие.

Пока мы обследовали холл и окрестности, стало смеркаться. Поэтому было принято решение немного прогуляться по лесу, насобирать сушняка на костер, а потом ставить палатку. В церкви каменный пол, можно расчистить место для огня. А потом Матвей придумал, что спать можно и на хóрах, на том балкончике, в спальниках. Все безопасней и уютней, чем на полу. Натащив через окно валежника, мы принялись разжигать костер. Жрать хотелось неимоверно. Шаньги бабы Поли с горячим чаем были съедены за пару минут.

За разговорами не заметили, как стемнело. Хоть и поздно темнеет в лесу, но все равно не до конца. Летние ночи в тайге светлые. Поэтому забравшись на балкон, мы еще попялились на лес в окошке, что удачно было расположено прямо за нашими спинами, и завалились спать.

Проснулись мы одновременно, от леденящего, протяжного, одиночного воя.

— Волки? — спросонья пробубнил Матвей, протирая слипающиеся глаза.

— Откуда им тут… — хотел я возразить другу, но вой повторился. За одиночным, будто эхом послышался вой целой стаи хищников. — Это не волки.

— Точно. Собаки! — Мотя выкинул указательный палец в небо, точнее в потолок. — Я и думаю, странный вой какой-то. В нашей деревне постоянно по ночам псы завывали. Ну эти вроде далеко где-то воют, в лесу.

— Может у них… — от пришедшей в голову внезапной мысли похолодело, кожа покрылась холодным потом. Я даже забыл договорить, а Мотя все смотрел на меня, в надежде, что я закончу фразу.

— Ну же? Че ты замолк? — нетерпеливо выбросил друг.

— Плохая мысль, остаться здесь на ночь. Ох, плохая. Если у них тут убежище, то нам, пожалуй, конец. — я старался сохранять спокойствие, но внутри меня все горело и дымило. Мне не удалось скрыть свои переживания. Они, как зараза, передались еще и Моте. Тот резко вскочил на ноги и подошел к окну.

— Видно че-нибудь? — я прошептал, словно меня могли услышать. Матвей молчал, уставившись в куда-то вдаль.

Не выдержав, я приблизился к другу и тоже замер, увидев будоражащее зрелище. На небе бледным пятном светила луна, обливая своими тусклыми лучами верхушки елей. На окраине леса стоял маленький, красноватый силуэт человека.

— У меня не глюки? — прорезал нагнетающую тишину Мотькин грубый голос.

— Только если коллективные. Это же странный ребенок из деревни! Че он тут… — неожиданный, мощный грохот на крыше не дал мне договорить. Мне почудилось, словно гигантская птица приземлилась, отбивая воздух крыльями, вцепившись когтями в кровлю здания. Не успели мы опомниться, как я услышал лай, уже громче и четче. Стало очевидно, что к нам приближались собаки.

— Эти твари смогут забраться через окно? — в голосе Матвея слышались нотки страха. Он недолюбливал собак, потому что в детстве его сильно покусал бродячий пес. От той встречи у него на переносице навсегда поместился сантиметровый, зарубцевавшийся шрам.

— Да хрен знает. Надо убираться отсюда, пока не поздно. — я уже был готов бежать к лестнице на первый этаж, закинув по быстрому шмотки в рюкзак, но стоявший у окна друг выкрикнул: «Стой. Егор, зырь, бля!»

Мальчик в красном комбинезоне был уже не один. Он был окружен сворой псов из десяти, или около того, особей. Собаки бегали вокруг мальчишки, не отдаляясь от него, будто на привязи. И лаяли, огрызались, поглядывая на церковь. Ребенок обернулся в сторону леса, и протянул свою правую ручонку кому-то, скрывающемуся за деревьями. Я увидел шевеление ветвей, а затем из полумрака вышла темная, массивная фигура в плаще. Псы сразу же заскулили и прекратили тявкать, поджав хвосты. Мне показалось, что рост этого человека около двух с половиной метров. Великан подошел к мальчику, ребенок показал в сторону нас. Когда огромный человек поднял руку, животные, будто сорванные с цепи, кинулись к церкви, как к куску мяса. А мы, судя по всему, были этим куском.

Тут у меня уже не выдержали нервы, я сорвался с места, понимая, что нужно что-то делать, куда-то прятаться, бежать. Что это не сон, все более чем реально. Мотя рванул следом за мной, ухватившись за мою кофту: «Куда ты, там же собаки! Мы не убежим от них, надо забираться на крышу или....

Я понял, о чем он. Колокольня. Должен же быть выход к колоколам. Собрал остатки рассудка и принялся вместе с другом искать проход наверх. Слава всему, он быстро нашелся. Неприметная Дверца под потолком, с прикрученной к стене деревянной лестницей, вывела нас к огромной позолоченной груде железа, неподвижно уснувшей на долгие годы.

— Это кто еще такие там? Ты видел этого мужика? — заговорил Матвей, отдышавшись и немного успокоившись.

— Он вроде как...собаками...управлял. Приказал им и они рванули. — я обдумал свои же слова и помотал головой, поморщившись. — еще ребенок этот. Че за жесть тут творится?

Внизу послышался лай и завыванье. Собаки быстро проникли в помещение уже добрались до второго этажа, вероятно, обнюхивая оставшиеся внизу Мотькины вещи. Следом за лаем и скрежетом когтей по дереву мы услышали тяжелые шаги. Под идущей громадиной скрипел весь пол, шаги отдавались глухим звуком по всему помещению, разливаясь еле заметной вибрацией. Мы с другом глядели друг на друга, боясь пошевелиться и что либо предпринять. Меня потрясывало от нахлынувшего страха и адреналина.

Шаги прекратились прямо под люком, однако псы скулили и жутко выли, не умолкая.

«Вы только вслушайтесь в этот вой. Мои зверушки плачут только по ночам, это производит сильное впечатление, не так ли?». — прозвучал низкий, охрипший и сдавленный голос за деревянной дверцей. А затем обладатель голоса саданул по двери чем-то тяжелым. В его случае это мог быть просто кулак.

Вылезти на крышу через маленький пролом, увиденный мной случайно, стало единственной мыслью по спасению наших жоп. Сквозь него пробивался лунный свет. Первым наверх ринулся Матвей. Я подсадил его и он без проблем протиснулся в отверстие. Потом он подал мне руку но вылезти за другом я не успел. Снаружи церкви что-то громко бахнуло несколько раз подряд. Залаяли и заскулили псы, а удары в дверь прекратились. Чем громче становился грохот, тем отчетливее понималось — это выстрелы из ружья. Два выстрела, небольшой перерыв, снова два выстрела. Двустволка, решил я.

Затем выстрелы переместились в помещение, отдаваясь эхом. Потом я услышал мужское, неразборчивое бормотание, но точно не того громилы, чье-то еще. Спустя несколько минут все замолкло.

«Матвей! Ты где?» — крикнул я, вспомнив о друге, который вылез на крышу.

Его голова показалась в проломе, лицо было озадаченным. — тут псих какой-то с пушкой из леса вышел, расстрелял собак и точно так же скрылся. Прикинь? Я все видел сам, Горыныч. Поехали домой, а?

Мы собрали остатки вещей, спустились на первый этаж, вышагивая через собачьи трупы, переступая через лужи крови. Не дожидаясь утра мы рванули по тропе, обратно к деревне. Мысли никак не унимались — «кто нас спас? Охотник? Только если охотник, больше некому.» И тут вдруг ударило. В голове, голосом того деда с папиросой, которого я допрашивал с утра, проскрипело: «Вот сосед наш, Михал Прокофич, как-то раз, ушел с ружжом своим туды, а обратно ужо не вернулси. Сгинул там. Отличный мужик был, охотник, лес знал, как свои пять пальцев...». Однако с товарищем я делиться этими догадками не стал, мы и без того были напуганы до чертиков.

Дошли до нужного места с первыми лучами солнца. Покосившийся указатель дал нам понять, что мы на верном пути. Только вместо старых домишек нас встретило болото, тишина и жужжание противных насекомых. Где-то виднелись затопленные деревяшки, но ни одного намека на дом или жильца, если не считать жильцами жаб и стрекоз.

Наверное, все эти загадочные истории так и останутся большой загадкой, по крайней мере для меня. Лежа на больничной койке и вспоминая то, что происходило с нами последнее время, невозможно четко ограничить реальность от выдумки.

Врачи каждый день приходят обследовать меня, тычут капельницы и пичкают таблетками. Говорят, что все будет хорошо, но я им не верю. Силы покидают меня, правда ускользает, как сквозь пальцы, уступая место фантазиям и бредням. Я вроде бы и помню что-то, но чем тщательней я пытаюсь выудить воспоминание из головы, тем быстрее оно теряется в памяти. Может быть и не было ничего? Ни шамана, ни церкви. Только бункер, в котором мы с другом и остались, а все что было дальше — лишь предсмертный бред.


Спасибо тем, кто дочитал до конца!


По традиции оставляю ссылку на сообщество ЗБО, в котором собраны рассказы, саундтреки и озвучки к ним! Заходите, подписывайтесь, не хватает только вас!

Мы любили заброшки. Собачья церковь Збо, Рассказ, Заброшенное, Крипота, Церковь, Мистика, Мат, Длиннопост
Показать полностью 1
16

Черви и бабочки

Придет дождь. Но принесет он не цвет и не жизнь, а тех, кто тащит за собой смерть.


Часть первая. Черви после дождя.



Тамит и Эделия стояли у водопадов. Девушка с удивлением глазела на представившуюся ей картину. Три толстенных водяных трубы, находящиеся на высоте метров двадцати, выплевывали из себя столпы жидкости. Внизу, разбиваясь на мириады брызг, вода стекала в один гигантский желоб, а он вел в скрытый резервуар.

Тамит знал, что это очистительная станция закрытой циркуляции водоснабжения, но «водопады» звучало романтичнее. Вход в катакомбы, ведущие на станцию, был запрещен для посторонних, однако Тамит знал лазейку через вентиляцию и, будучи щуплым и низкорослым, спокойно проскальзывал внутрь. В подземном городе не так много мест, где можно провести свидание, поэтому парню ничего не пришло на ум, кроме водопадов.

— Красиво, Тами! — Эдели немного повысила голос, потому что в зале стоял гул воды. — Я себе все по другому представляла. Они такие большие, эти трубы. Это они нам воду дают?

— Угу. Я тут с малых лет бываю. Был даже в год мора. Тогда работала одна труба, а вместо такого напора текла лишь жиденькая струйка. Этого едва хватало, чтобы не умереть. — молодой человек, конечно же, немного сгущал краски, как большинство парней, чтобы произвести на девушку хорошее впечатление.

— Жутко. Жутко интересно, Тами. — улыбнулась Эделия.

— Почему ты меня так называешь? Тами? — Тамит несколько раз произнес «Тами», будто примеряя слово на язык.

— Ну-у...мне так нравится. Ты против?

— Нет нет, совсем нет. Наоборот. Меня так никто не называл.

— Тогда я буду тебя так называть. Ты знаешь, что там? — она кивнула, показывая наверх.

— На поверхности? Кое-что знаю...отец иногда рассказывает. Например, там очень жарко.

— Ну это я тоже знаю. А что еще?

Тамит задумался. А действительно, что еще? То, что там невозможно жить? То, что там отравленный воздух, которым нельзя дышать? Что те, кто решил выползти наружу без особого снаряжения, уже не возвращались назад? Что, по слухам, там обитают жуткие, гигантские хищники, охотящиеся на людей? Все это не подходило для романтического свидания.

— Говорят, где-то есть место, где температура не такая высокая. И трава желтая пре желтая, как селист. Ты видела селист? — Тамит попытался перевести трепещущую его душу тему, но Эделия не унималась.

— Нет, но теперь знаю, что он желтый. Расскажи еще что-нибудь?

— Еще? — парень почесал голову, — дожди там бывают не только водяные, но еще и железные.

— Как это? Трудно представить...

— Сам не знаю. Мне рассказал дедушка Плото. Поговаривают, что он был наверху до того, как термометры зашкалили.

Они бы так и болтали: беззаботно, радостно, с интересом друг к другу, но внезапно их разговор перебил пронзительный вой. Ребята были хорошо знакомы с этим звуком из-за ежесезонных учений по тревоге. Только на этот раз сирена завывала одиноко, никто не объявлял сбор на площади.

— Что-то случилось? — Эделия взволнованно посмотрела на парня. Ее серые глаза будто бы просили «Ответь на этот вопрос, прошу!»

Тамит замешкался на секунду, но тут же понял что нужно делать.

— Живо бежим по домам. — крикнул он и повел подругу за собой.

Они побежали по узким коридорам очистительной станции. Звук сирены запутывался в изгибах и поворотах, превращаясь в странный, волнистый вой. За пятнадцать лет своей жизни Тамит ни разу не слышал настоящей тревоги, но его отец рассказывал, что подобное все же случалось. Тогда это был сильный железный дождь на поверхности, который повредил наружные охладительные системы воздуха. Ничего страшного не произошло, не считая того, что в городе повысилась температура на десять градусов. Верхолазная бригада мастеров оперативно исправила все за пару ночей и жара с духотой быстро спали, не успев навредить ни людям, ни растениям, ни пище. «А что сейчас? Неужели опять дождь?»

Тамит проводил Эдели до ее дома, потом побежал к своему. Вернуться домой — первоочередная задача при тревоге. Детей с малых лет заставляли заучивать эти правила.

Отец встретил Тамита на пороге, с мрачным лицом. Руки его были скрещены на груди, взгляд сверлил насквозь. Тамит знал этот взгляд — папа злился. Но в его глазах читалось что-то еще. Что-то неизвестное.

— Ты где был? — спросил он строгим голосом.

— Гулял! Не могу погулять?

— Где именно? Опять лазил, где нельзя?

— Нет. Я был с девушкой.

— Ладно, потом поговорим. Я уже ухожу. Ты остаешься за старшего в этом доме.

— Что случилось-то? Почему тревога? Ты опять наверх? — затараторил Тамит.

— Да, будем подниматься ночью, но еще совершенно не ясно, что случилось, поэтому я и ухожу. Подготовиться.

— Возьми меня! Я могу помочь.

— Не неси ерунды, сын. Ты еще мал для вылазок.

— Но…

— Ты же знаешь — строго после совершеннолетия. К тому же, ты подумал, кто останется с Майей?

Тамит промолчал, молча кивнув. Спорить с отцом себе дороже — после каждого довода он заводился все сильней, как пружинный механизм. Сколько раз уже парень просил папу взять его с собой. Как только не пытался, на все был один ответ: «Не неси ерунды!» Но совсем скоро — всего-то полгода — и парень тоже будет выходить на поверхность, вместе с папой.

Следующим утром их отец не вернулся. Не вернулся и к вечеру. Такое иногда бывало, когда он выходил с группой наверх. Как-то раз его не было дома несколько суток, вот только и тревоги тогда тоже не было.

Сестра, которой совсем недавно исполнилось семь лет, сильно переживала и постоянно задавала брату надоедливые вопросы.

— Тамит, почему папа не возвращается? Куда он ушел? Туда? — она показала пальцем в потолок. — Зачем он туда ходит, там ведь страшные монстры.

— Такая у него работа, Майя. Вырастешь - поймешь. Папа отвечает за самые важные функции в городе. Если что-то вышло из строя — он чинит в два счета.

— Все таки что-то сломалось, да? Я слышала, как к папе кто-то приходил, когда завыла сирена. Они говорили тихо, я услышала только, что наверху что-то произошло. Что-то сломалось. Какая-то фильпракция вроде.

— Фильтрация? Аа, тогда все в нормально! — успокоил сестренку молодой человек, но сам вдруг почувствовал, как его охватывают панические мысли. Фильтры очистки воздуха были жизненно необходимой частью наземной воздушной системы.

Когда Майя уже сопела на диване, уснув у проигрывателя музыки, в дверь постучали. Тамит в это время рисовал и подскочил на стуле от неожиданности.

— Кто там? — настороженно спросил парень, подойдя ближе. Надеялся, что папа вернулся.

— Там, открой, это дядя Рэм.

Замок щелкнул и Тамит увидел своего дядю. Он был одет в защитный костюм черного цвета, такой же, в каком отец уходил на службу.

— Где папа? — сразу же выдал молодой человек.

— На работе. Попросил меня забрать вас и увести в безопасное место.

— А дома разве небезопасно?

— К сожалению, нет. Собирай необходимые вещи, еду на пару дней и идем. — он был очень серьезен, таким своего дядю Тамит еще не видел. Дядя всегда был добряком и часто улыбался, в отличие от отца.

— Что происходит?

— Расскажу потом, мало времени. Живо за вещами. — на последнюю фразу дядя Рэм так надавил, что Тамит подскочил и кинулся вглубь дома.

Парень разбудил сестру, помог ей одеться, на быструю руку накидал в отцовский рюкзак, то, что посчитал нужным: сестринское и свое. Получилось не так уж и много.

Майя стояла и хлопала глазами, растерянно переводя взгляд то на брата, то на дядю. Было заметно, что девочка напугана, но она почти не подавала виду — стойко сдерживала свой страх, как учил ее старший брат.

Тамит оглядел дом еще раз, перебирая в уме, не забыл ли чего. Убедившись, что нет, вынырнул за остальными, захлопнув входную дверь своего дома — как он тогда еще не знал — навсегда.

Дядя Рэм привел подростков на нижний этаж, спустившись на большом служебном лифте. Тамит всегда хотел покататься на этих штуках, но сейчас бы он все отдал, лишь бы не вниз. Если спускались ниже — дела действительно плохи.

«Если тебе страшно, держись за мою руку и страх уйдет!» — прошептал на ушко сестры парень. Майя кивнула и сжала своей крохотной ладонью руку Тамита.

От лифта прошли по коридору, с десятком железных дверей. Их шаги гулко отдавались эхом, отражаясь от стен и ускользая в глубину туннеля. Когда дядя Рэм уперся в тупик, как подумал сначала Тамит, стена, у которой он стоял, вдруг содрогнулась и задвигалась вверх. Парень понял, что это огромные, массивные ворота. И сразу же догадался, куда их привели. Ворота немного приоткрылись и замерли, но образовашийся проход позволил дяде и подросткам проскользнуть внутрь.

В убежище.

Перед глазами парня, при свете аварийных, красных ламп, предстало большое помещение с множеством двухъярусных коек. В нем уже находились люди и они, едва завидев новых гостей, разразились криком:

— Что происходит?

— Сколько нам здесь торчать?

— Мы имеем право знать!

— Почему нам нельзя вернуться домой?

Дядя Рэм кратко бросил в толпу, что все сообщат чуть позже, что стоит набраться терпения и не паниковать. Сказал Тамиту, чтобы не сводил глаз с сестры и вышел из убежища. Заработал мотор спуска и подъема тяжеленных ворот, потом лязгнул затвор, народ загудел еще сильнее.

Молодой человек схватил свою сестру за руку и повел подальше от взрослых. Он никогда не видел столько обеспокоенных людей — это пугало Тамита.

Подростки расположились на койке в дальнем углу помещения, на крайней двухъярусной кровати. Рядом с каждыми нарами стоял красный опечатанный ящик с надписью «аварийная защита. Вскрывать при крайней необходимости.» Что именно лежит внутри, парень не знал, и очень хотел, чтобы эта крайняя необходимость так и не наступила.

Тамит выискивал взглядом Эделию, но ни девушки, ни ее родителей не увидел. Наверное еще не всех успели привести, подумал Тамит.

Рядом с ними, на соседней кровати, расположилось еще несколько человек, которые тоже не желали участвовать во всеобщей суматохе. Тамит невольно подслушал их разговор:

— Кого-то притащили сверху. — говорил мужчина. — Не то зверя какого, не то мутанта.

— Нет, вроде бы человека притащили. Живого. Сразу его в лечебницу унесли. — спорил с ним другой мужчина, пожилой.

— Что вы выдумываете?! Откуда на поверхности могут быть люди? — выдала сидящая рядом женщина. — просто оборудование вышло из строя, уже исправляют. Пугаете детишек только своими байками.

Больше Тамит ничего не слышал — уснул в обнимку со своей сестренкой.

«Тами? Тами, просыпайся», услышал парень знакомый, приятный слуху голос. Открыл глаза и увидел перед собой Эделию.

Аварийно-красное освещение к тому времени сменилось тусклым желтым, стало не так тревожно.

— Ты слышал? — нетерпеливо спросила девушка.

— Что? — буркнул Тамит, еще не отойдя ото сна.

— Наверху нашли что-то и оно каким-то образом повредило наше оборудование. А самое интересное — внутри этой штуки обнаружили несколько человек. Один из них выжил, его спустили к нам.

— Кого? — сонный парень отказывался принимать информацию, тем более такую маловероятную.

— Того, кто был внутри, ты чем слушаешь? Все только об этом и говорят. Пришельцы. Чужаки.

— Мало ли что могут говорить люди… — начал было возражать молодой человек, но у Эдели будто был заготовлен ответ, она только и ждала момента, когда парень включит зануду.

— Между прочим, приходил сам верховный. Так что думай, прежде чем говорить.

Тамит огляделся. Людей за ночь стало намного больше и никто уже не спал, даже его сестра — большой любитель дрыхнуть до обеда. Она уже давно и весело играла с другими детишками. Хотел ее окликнуть, но вспомнил, что с момента ухода папы Майя ни разу не улыбнулась и промолчал. Взрослые опять что-то бурно обсуждали.

— Так. Ладно. А что мы тут сидим тогда? — мозг Тамита наконец начинал отходить ото сна.

— Что-то с воздухом. В этом вся загвоздка. Он грязный. Но его скоро очистят и мы вернемся в дома.

Парень подумал об отце. Где он сейчас? Решает проблему с оборудованием? Он когда-то рассказывал, что фильтрационная система — самый важный пункт в обеспечении жизни в городе. Без него в убежище проникнет отравленный кислород с поверхности. «Если из строя вышло это оборудование, то достаточно провентилировать город в течении двух-трех суток.» — отозвалось в голове парня отцовским голосом. Парень немного успокоился, вспомнив и про то, что он взял с собой еды только на пару дней, по совету дяди.

— Вот бы посмотреть на него. На этого чужака. — прошептала Эдели.

— А что с ним собираются делать?

— Его поместили в карантин в больнице, но он не опасен, как сказали. И еще…

Ее слова перебил гул открывающихся ворот. На этот раз они открылись намного выше. Во весь рост стоящей за ними группы людей. Все жители загалдели, обратив свой взгляд в их сторону. Молодой человек разглядел среди них дядю Рэма. Все-таки, отметил Тамит, его дядька занимает не последнее место в верхних кругах. Впрочем, как и отец.

На плече дяди Рэма, висела черная сумка, а сам он рыскал глазами по оживившейся толпе. Из зашедших первым и последним заговорил мужчина, незнакомый Тамиту. Взгляд жителей всецело был прикован к нему.

— Дорогие жители, ситуация под контролем. Очень скоро вы сможете вернуться к повседневным делам. Все мужчины, достигшие совершеннолетия, попрошу собраться рядом с выходом.

Пока парень пытался прислушаться к тому, что говорит властный мужчина, его дядя незаметно нырнул в толпу. Он ловко заскользил через людей, несмотря на свои массивные габариты. Наконец он нашел того, кого искал, схватил за локоть и потащил в дальний угол.

— Тихо, Там! Нас никто не должен увидеть или мне конец. Где твои вещи?

Тамит показал на свою кровать. Как только они подошли к ней, сердце молодого человека забилось сильнее в предчувствии нехорошего. Потом все произошло так быстро, что Тамит даже не сразу понял, что это было. Дядя Рэм мгновенно отстегнул ремни сумки, скинул ее и засунул под койку. «Никто не должен знать, что в сумке. Будешь смотреть содержимое — убедись, что никого нет рядом. Даже сестра не должна видеть раньше времени!» — сказал он и быстро скрылся в толпе, оставив парня в недоумении. Эделия тут же подлетела с вопросами и выпученными серыми глазами. Она все это время находилась у своей кровати и видела происходящее.

— Ты в порядке? Что твой дядя сказал? Что это за сумка? На тебе лица нет, Тами.

— Эдели, никому не говори об этом, это очень важно. Я сам ничего не понял, но дядя просил молчать. Стой, ты что, подглядывала за нами?

— Так вы особо и не прятались. Давай заглянем, что в сумке?

— Нет. Я не могу подставить дядю. Лучше расскажи, о чем говорили эти люди?

— Они несли ту же ерунду. Уже во второй раз и я начинаю подозревать, что все немного серьезней, чем пытаются показать.

Тамит уже давно это понял, но отказывался верить. Последней каплей стало странное поведение дяди Рэма и эта сумка. Что все это могло значить? Однозначно ничего хорошего.

Ребята присоединились к знакомым и проговорили о последних событиях до самой ночи.

Когда все разошлись по кроватям, Тамит долго лежал с закрытыми глазами — не мог уснуть. Большинство жителей уже давно спали и он решил посмотреть, что в сумке. Аварийный свет немного освещал помещение, что было на руку парню. Медленно, бесшумно сполз с кровати, чтобы не разбудить Майю и соседей. Ощупал содержимое. «Что-то мягкое. Одежда? Тогда зачем такая секретность?» Решился расстегнуть молнию. Когда он понял, что все, что лежит в сумке, ему не кажется, резко застегнул и толкнул обратно под кровать. Сердце выпрыгивало из груди. «Нет. Не может быть. Не правда!».

В кулаке Тамита была сжата записка. Записка от отца. Он в десятый, в двадцатый, в тридцатый раз перепрочитывал текст и отказывался верить.

«Сын. Врать не стану, все плохо. Нам не удалось починить фильтры — мертвый воздух проник в город и скоро будет повсюду. Датчики покажут загрязнение меньше, чем через сутки. К тому времени ты должен быть готов. Когда прозвучит сирена, ты наденешь то, что лежит в сумке и снарядишь сестру. После всего вас найдет Рэм и уведет в безопасное место. Доверяй только ему — он действует от моего имени. Никому ничего не говори. Я буду ждать вас на поверхности.»

Последние слова записки Тамит раз за разом прокручивал у себя в голове. Он, конечно, всегда мечтал побывать наверху, но не такой ценой. Да он еще и не знал, о какой цене идет речь на самом деле.

Следующим утром он старался вести себя естественно. Так, будто не знает тайны. Получалось не очень — Эдели все время твердила, что с Тамитом что-то не так. Может быть она даже о чем-то догадывалась, но котелок парня был забит другими мыслями. Он все время следил за сестрой, стараясь держаться поближе, чтобы в случае тревоги не потерять ее в толпе.

Как же он хотел рассказать обо всем Эделии. Ему хотелось остаться с ней. Или взять ее с собой. Но в сумке лежало лишь два комплекта защитной одежды.

Как назло, девушка, словно что-то чувствуя, выпытывала из парня, от чего он такой хмурый и постоянно приставала с болтовней.

— Я вот чего подумала. Если они нашли кого-то на поверхности, значит там есть жизнь. Значит мы не одни на Халиту, как нам говорят. Мне кажется, верховные это знают, но скрывают.

— Зачем им это? — отстраненно спрашивал Тамит.

— Затем, что люди ведь захотят выбраться наверх. И ими уже сложнее будет управлять. А вдруг там вовсе не жарко? Вдруг там чистый воздух?

— Тогда зачем людей спустили вниз?

— Этого я не знаю. — пожала плечами Эделия. — но хочу узнать. Вдруг, пока мы как черви тут копошимся под землей, наверху в это время процветает жизнь? А мы не знаем.

Парень слушал ее вполуха. В любой другой ситуации он бы поспорил с Эдели, но от ожидания страшного момента аж подташнивало. Момент когда противная сирена, нарушив спокойную обстановку, вновь завизжит, означал: все написанное отцом на маленьком клочке бумаги — правда. Люди вокруг уже привыкли к происходящему, может даже верили, что скоро разбредутся по домам. Многие из них старались жить, как и раньше, улыбались, общались. Тамиту было тяжело на них смотреть, а еще тяжелей — думать о том, что он, как беспомощный ребенок, ничего не может изменить.

Тревога сработала лишь после наступления ночи. От громкого писка сонные люди долго пытались сообразить, что происходит и что делать. Помещение освещал лишь тусклый, аварийный свет. Из громкоговорителей под потолком надрывно зазвучало: «Внимание. Загрязнение воздуха. Всем жителям подойти к своим кроватям и сломать пломбу на ящике с противогазами. Повторяю...»

Тамит не стал медлить, достал сумку из-под койки и вывалил содержимое. Вынул противогазы. Один из них, чуть поменьше, предназначался для сестры. Надел в первую очередь на себя, потом с трудом натянул на Майю. Девочка будто бы понимала, что это необходимо — не задавала вопросов и даже помогала. Далее парень развернул комбинезон из плотной защитной ткани.

Стоило только Тамиту застегнуть последние ремешки на новой, неудобной одежде, как из неоткуда появился дядя Рэм, в таком же защитном костюме.

«Бегом за мной!» — скомандовал мужчина и двинул в сторону выхода.

Они затерялись в хаотично двигающийся живой массе испуганных людей. Пробравшись ближе к двери, троица затаилась. Дядя Рэм с нетерпением поглядывал на часы.

Вскоре щелкнули замки, и через несколько секунд тяжелая дверь поползла вверх. На пороге появилось около десятка вооруженных людей. Раздался приглушенный голос одного из них: «Все, кому уже есть пятнадцать лет — подойти ближе. Вам поручена миссия по спасению города…»

Дядя Рэм дернул Тамита за рукав, позвав за собой.

Молодой человек переживал, что дядю не пропустят, тем более с двумя детьми, однако, едва завидев Рэма, вооруженный человек, смотревший в их сторону, отвел оружие и сделал вид, будто ничего особенного не происходит. Троица выскользнула за порог без проблем и почти незаметно.

— Дядя Рэм, что случилось? Кто эти люди? Зачем они забирают подростков и мужчин? Что будет с остальными?

— Нет времени на вопросы, Там.

— А когда оно будет? — чуть ли не прикрикнул молодой человек. Его переполняла ярость от того, что все вокруг что-то скрывали, но дядя проигнорировал эти эмоции, молчаливо нажимая кнопку вызова лифта. Майя тоже молчала, что не было на нее похоже.

Всю дорогу Тамит так и не осмелился больше нарушить тишину.

Через пару минут молчания они прибыли на верхний этаж.

Парню было непривычно видеть его город безжизненным и таким тоскливым. Стоя и глядя на покинутый городок он вспомнил про Эдели. Она ведь осталась там, в убежище. До этого момента у него не было особой возможности подумать, но только что он понял — все по-настоящему. Он бросил ее. Хоть и не одну, но бросил, этого не отнять. «У меня не было выбора. Я несу ответственность за Майю!» — будто бы оправдывал себя парень мысленно, но все равно в его душе царапались кроты.

— Мы уже идем наверх? — робко спросила Майя, а Тамит был рад, что не сам задал этот вопрос.

— Почти, — ответил дядя спустя полминуты раздумий, — кое-кого заберем и поднимемся. Ваш отец заждался уже. Всю плешь мне с вами проел.

Они двигались в сторону больницы. Тамит соображал, что же там понадобилось дяде. «Может быть лекарства? Или...он же сказал что необходимо кого-то забрать. Врача?» А потом в голову ударила другая мысль. «А что, если Эдели была права про то, что кого-то притащили с поверхности и поместили в больницу. Вдруг там и правда нашли человека и дядя Рэм зачем-то идет за ним?»

В больнице мужчина приказал мальчишке охранять вход и свою сестру, сам двинулся дальше по коридору. В карантинную зону.

Ожидание дяди длилось недолго, Тамит в это время успел успокоить сестру, рассказав в двух словах, что все хорошо и что скоро папа их встретит, однако ему самому в такой исход верилось все меньше.

«Тамит, смотри!» — Майя увидела впереди себя что-то, и это заставило парня прийти в себя. Он оглянулся и увидел дядю с незнакомцем.

Незнакомец был одет в такой же защитный комбинезон и маску как Тамит с сестрой. Он слегка хромал, поэтому опирался на плечо дяди. По сравнению с Рэмом, незнакомец казался подростку выше чуть ли не в две головы, при этом немного сутулясь. Молодой человек никогда не видел таких высоких людей — в его городке все были почти одинакового роста, но даже самые высокие едва переваливали за полтора метра.

«Уходим. Быстро.» — скомандовал дядя и дети молча двинулись следом. К подъемникам.

Из пяти шахт, кабина лифта была не поднята только в одной. Это означало, что остальные кабинки уже на поверхности.

Рэм с силой дернул ручку двери подъемника вверх и та, с громким скрежетом, распахнулась, предоставив взору кабинку два на два метра. Сначала внутрь зашли дядя и незнакомец. Затем Тамит подсадил сестру и залез сам. Рэм закрыл двери и нажал кнопку на пульте управления, а парень только сейчас заметил, что у кабины нет потолка. Он увидел лишь уходящую вверх шахту, которой, казалось, не было конца.

Загудел механизм снаружи, заскрипели толстые тросы и подъемник медленно пришел в движение, а спустя несколько секунд снова замер. Затем погас свет и тут же раздался детский крик. Тамит сразу сообразил, что это кричит Майя — она ведь с рождения боялась темноты. «Тише, девочка моя, я рядом, слышишь?» — брат начал успокаивать ее, крепко обняв.

— Я не хочу наверх! Там страшно, там монстры. Не хочу, Тамит. — плакала Майя.

— Там нет монстров! Это все выдумки!

Дядя Рэм что-то буркнул озлобленно, потом обратился к парню:

— Слушай меня, Там. Любой ценой ты должен вывезти этого парня и сестренку наверх. Твой отец будет ждать вас. Если получится — я доберусь самостоятельно.»

Тамит не успел спросить, что будет, если не получится — дядя выскочил через верх кабины, наружу.

Около минуты прошло с тех пор, как лифт встал, до того момента как свет снова зажегся. Все это время парень слушал натужное дыхание незнакомца в углу кабинки и тихие всхлипы сестры. Стоило только лифту тронуться, как раздались громкие хлопки снаружи, затем тут же что-то врезалось в двери кабины. Тамит понял, что по ним стреляют. Он накрыл своим телом Майю, как только возможно, лишь бы ее не зацепило.

— Кабина из брони. Пули не возьмут. — вдруг услышал парень весьма спокойный, приглушенный противогазом, голос незнакомца. Он как-то странно выговаривал слова, не как привык слышать молодой человек.

— Откуда вы знаете? — осторожно спросил Тамит.

— Вижу. — больше он ничего не сказал. Сложилось ощущение, что эти слова ему давались с большим трудом.

Когда лифт остановился снова, над головами его пассажиров раздался лязг железа. Это две одинаковые части огромного люка, разделяющего шахту, начали лениво раздвигаться в стороны. Тамит вдруг почувствовал это — даже сквозь плотную резину защитного костюма сверху полилась жара. Парня бросило в пот, но он не понимал от чего именно. Может быть горячий воздух так воздействовал, или это было всего лишь сильное волнение перед неизвестностью.

Когда дверцы расползлись полностью, кабину, слегка дернув, потянуло дальше наверх.

Тамит думал, что лифт доставит их на самую поверхность, но он ошибался.

Они прибыли в помещение, в котором приютились пустующие кабины остальных лифтов. Там огляделся — все было как внизу, только ужасная жара давила на голову. От духоты тяжелее дышалось, в горле и во рту резко пересохло. Глаза защипало от пота, но не было возможности ни протереть их, ни смахнуть со лба капли. Кое-как выговорил:

— Ну и куда дальше? — парень задал этот вопрос скорее самому себе, чем кому-либо еще, но ответ он не получил ни от кого.

Незнакомец поднялся на ноги. Если бы у кабины лифта был потолок, то этому парню пришлось бы сильно пригибаться, подумал Тамит.

Мужчина быстро отыскал выход из здания и вскоре они уже стояли снаружи, обдуваемые горячим потоком воздуха. Парень задрал голову вверх и с упоением посмотрел в густую черноту. И понял, что это не потолок, а небо. Ночное небо. То самое, про которое всегда рассказывал отец. И на небесном полотне Тамит вдруг обнаружил сияющие бело-синие точки. Великое множество, повсюду куда ни глянь. Он не знал, что это звезды, но помнил слова папы: «ночное небо невероятно красиво, когда тучи рассеиваются.» От открывшейся картины Тамит забыл, зачем вообще тут находится. В чувства его привел незнакомец.

— Вы ведь не были здесь, да?

— Нет. Мне пятнадцать, а сестре семь, нам еще нельзя подниматься наверх.

— Тут так...жарко и темно. — пролепетала Майя, крепко вцепившись в руку брата.

— И не только. Тут еще и радиация. Так что не смейте снимать защиту! — предостерег подростков незнакомец.

— Я не знаю, что такое радиация. Но знаю, что мой папа должен быть где-то здесь.

— Мужчина, освободивший меня из больницы, рассказал, что его брат будет ждать нас на поверхности. Скорее всего у нашего борта. Я так понимаю, что брат это и есть твой отец?

— Видимо да. А что такое борт?

— Увидишь сам, приятель. Кстати, мое имя — Кейсо, а то мы так и не успели познакомиться.

— Там. Тами. — растерянно представился парень. — А это моя сестра — Майя.



Спасибо тем, кто дочитал до конца, заходите в нашу группу https://vk.com/creepyzbo, подписывайтесь, именно там в первую очередь будут выходить новые части этого рассказа, а так же множество других интересных историй! Мы ждем вас в гости в ЗБО!

Черви и бабочки Рассказ, Фантастика, Длиннопост, Збо, Приключения, Подземный город, Постапокалипсис
Показать полностью 1
68

Я люблю убивать

Никита докуривал шестую сигарету, стоя у окна и с надеждой пялясь то на въезд к мотелю, то нервно посматривая на запястье с часами: «Без двадцати одиннадцать. Скоро полночь, ну где же она?». А она могла быть где угодно. Парню давно стало ясно, что ехать по раздельности — ужасная идея, только выбора не было. Успел лишь эсэмэску отправить: «Мне срочно нужно уехать из города. Навсегда. Если ты хочешь со мной, буду ждать тебя в забегаловке на сто пятьдесят девятом. Все объясню при встрече, обещаю. Не звони, батарейка села».

Потом избавился от телефона.


По примерным расчетам молодого человека, Катя должна была приехать к месту встречи еще пару часов назад. Никита искренне надеялся, что его девушка остановилась переждать непогоду в каком-нибудь кафе, или в одном из таких же мотелей, но сердце словно бы шептало, не давая покоя: с таким же успехом ее машина могла вылететь с заметенной дороги прямиком в кювет. Или она просто не поехала.

Окурок зашипел, когда тлеющий табак добрался до фильтра, только после этого Никита отправил его в пепельницу. И тут же зашарил сначала руками по карманам, а затем глазами по комнате в поисках новой пачки, но курева не было. В очередной раз мысленно выругал себя за забывчивость, схватил ключи от машины, накинул кожаную куртку и открыл дверь своего номера.

В коридоре воняло табачным дымом, но было пусто — все немногочисленные постояльцы попрятались в номерах, похрапывая в неудобных койках или согреваясь от рано наступившей зимы, у еле греющих масляных печек. Подумал, почему выбрал именно этот мотель. Во-первых, номер крайне дешево обошелся, даже несмотря на то, что двухместный, а во вторых в такой дыре мало кто осмеливался остаться на ночь. Эти критерии повлияли на решение или то, что времени на раздумье и выбор ночлега совсем не имелось, парень оставил без внимания.

Никита спустился на первый этаж, проскользнул через пустую стойку администратора, и толкнул металлическую, тяжелую дверь, закрывающуюся на щеколду. Это была единственная дверь, ведущая в помещение. (Ник успел разнюхать заранее, что в мотеле нет запасного выхода. «Это плохо. Если прижмут — бежать некуда.»)

На улице порыв ветра мгновенно ударил Ника потоком холодного воздуха и сотня колючих снежинок вонзилась в разгоряченные щеки.

На заваленной мокрым снегом парковке, помимо Никитовской старушки «девятки», дрыхли еще две машины. Одна из них, словно укутавшись ватным одеялом, полностью заметена толстым слоем снега. В целом, это был один большой сугроб, по очертаниям отдаленно напоминающий пикап. Через три места от него приютилась «Приора» с тонированными стеклами. Ее еще не успело занести, чего Никита бы не сказал о своей машине. Парень прикинул, что с дороги его заснеженную тачку мало кто заметит — это было даже на руку. Смахнул рукавом куртки слой мокрого снега с двери, аккуратно открыл ее, упал на холодное сидение. Поежился от холода (кожанка совсем не предназначалась для такой погоды), порыскал по салону и на заднем сидении нашел еще три пачки сигарет и десяток пакетиков с быстрорастворимым кофе. Не зря заехал в магазин перед бегством, отметил Никита про себя. Курево, кофе, ржавая рухлядь на колесах да потрепанная, тряпичная сумка — все что осталось при нем от его прежней жизни, которую он бросил в родном городе. Даже дорогостоящий телефон не взял — выкинул. Планировал жизнь новую зажить, с нуля, но с деньгами. Не тащить старую за собой. С чистого, как говорят, листа. И пусть этот лист мятый и пожелтевший, главное что не исписанный.

Никита почти выполз из промерзшего авто, как вдруг, сквозь заснеженное лобовое стекло мелькнул оранжевый свет. Это были фары заезжающей на стоянку машины. Внутри екнуло, затеплилось.

«Наконец-то! Катюша!» — выдохнул парень однако его надежда быстро заледенела под мокрыми снежинками, как и куртка. Он надеялся увидеть синий Шевроле Круз, но это была другая тачка. Универсал — Опель Кадет, грязно-серого цвета. Старше, чем Никита, с прогнившими порогами и с отвалившимся передним бампером. Задний отсек-багажник без окон, сплошное железо. За рулем точно мужчина, но бьющий в глаза свет не дал разглядеть лицо. Пассажиров внутри машины Никита тоже не заметил. Рухлядь припарковалась в конце парковки, в самом темном месте, под неработающим фонарем.


Ник не стал дожидаться, когда хозяин выйдет из машины — быстрым шагом захрустел снегом в сторону мотеля.

Коридор по-прежнему был безлюдным, Никита мысленно прикинул, сколько человек могло сейчас тут жить. Минимум двое, если не считать его самого. «Теперь уже, наверное, трое, если этот тип на кадете тоже поселится. Никому из них лучше не попадаться на глаза лишний раз.»

Уже в номере, открыв пачку сигарет, парень снова занял место у окна.

Пурга усиливалась. Ветер дул с такой силой, что снегопад — если судить по тусклому, редкому освещению по периметру — сыпал почти горизонтально. Издали похоже, будто снег мелкой пылью раздувался из этих самых фонарей, как из снегопушек. С таким успехом к утру его «девятка» не выедет со стоянки. Ни лопаты, ни щетки у Никиты не было, хотя это не особо тревожило. Его мысли витали вокруг другого — на часах перевалило за двенадцать, а Катя так и не приехала.

«А вдруг ее перехватили, и под угрозами она меня сдаст. Скажет, где мы условились встретиться и все. Хана.» — размышлял Никита, вглядываясь в бушующую непогоду за стеклом.

Пепельница быстро наполнялась «бычками», комнату заволокло едким дымом. Немного раскрытые окна не спасали ситуацию, надрывно жужжащая вытяжка тоже. Никита сидел, откинувшись на спинку стула и каждую минуту выглядывал за штору. Изредка по трассе проскакивали автомобили — ни один не сбавлял ход, чтобы завернуть к мотелю. И каждый раз это было все тяжелей терпеть. Глаза слипались и слезились, дым их беспрестанно кусал, а может быть просто уже хотелось спать. Но в такой ситуации парню точно не уснуть. Знал бы он, где Катя сейчас — сам бы рванул к ней, наплевав на предостережения. Но он не знал, и от этого становилось лишь беспокойнее. Сигареты не помогали, к тому же от дыма обсохло горло и рот, а бутылка с водой уже опустела. Ник вспомнил, что в холле, на первом этаже, стоит кулер, но не хотел отходить от окна, будто от этого зависело, приедет ли его возлюбленная или нет.

«Пора успокоиться. Она же не дура. Не дура ведь! Над было как-то по другому. Не сообщением. Ну не взяла трубку — заскочил бы к ней в универ. Слишком торопился бежать. Или боялся быть пойманным. Это я дурак. А она нет. Кто бы поехал после такой смс? Катя, наверное, подумала, что я ограбил банк или убил кого-нибудь, или все вместе, еще и с заложниками. А я ничего противозаконного не делал. Почти. Деньги сами упали на счет. Проблема лишь в том, что я их обналичил и слинял.»

И тут его кое-что привлекло. На парковке появился человек в черном плаще и капюшоне. Он топал от мотеля, по узкой, протоптанной тропинке, к стоянке. Подошел к универсалу и сел внутрь. «Все таки не стал заселяться в эту дырень. — размышлял Ник, — Тоже не дурак. Один я...».

Только мужчина не спешил уезжать. Его Кадет дребезжал чахлым двигателем, посвистывая ремнем генератора, было слышно, как натужно работают салонные обогреватели. Не так уж холодно, чтобы долго прогревать тачку, подумал Никита.

Прошло минут двадцать - тридцать, потом мотор заглох. Водитель вышел, запер дверь и проследовал обратно в помещение. Казалось бы, ничего особенного, вышел, прогрел свою машину. Но примерно через час ситуация повторилась. К тому моменту Никита успел задремать и даже увидеть сон. В нем на парковку мотеля заехал долгожданный синий Шевроле Круз — машина Кати, которую ей подарили ее родители. Ник взлетел со стула навстречу возлюбленной и проснулся.

Парня разбудил присвистывающий звук двигателя через приоткрытое окно. Снова хозяин Опеля прогревал авто. Также, около тридцати минут. Потом ушел к себе в номер. Были слышны шаги, хлопающий звук двери дальше по коридору.

«Ну и зачем так часто заводить машину? На улице минус ноль. Может у него там питомец? Собака или кошка? Можно взять с собой, а не оставлять в машине. В такой дыре вряд ли против мохнатых. Тут что-то другое.»

Отныне его внимание было привлечено к серому, грязному Опелю Кадету, восемьдесят девятого года выпуска.

«Так даже лучше, лишь бы не думать о Кате. Она не приедет... да и насрать.»


Веки, невероятно тяжелые, становилось все трудней держать. Ник решил сделать себе кофе, но для этого необходимо сходить на стойку администратора. Лишний раз засветить свое лицо. Да и черт с ним, подумал парень. За кофе он готов был даже сдаться ментам, но хорошо, что всего лишь нужно выйти из номера и налить воды в чайник.

Подошел к двери, приложил ухо, прислушался. Вроде все спокойно, убедил себя Никита и тихонько нажал на ручку замка. «Так, я просто иду за водой, что за паранойя?». Все равно, неосознанно, ступал теперь тише, стараясь не скрипнуть ссохшимися половицами.

Тонкая струйка из кулера наполняла чайник минут пять, все это время Никита вслушивался в любой звук, лишь бы не различить в них чужие шаги. Изредка что-то поскрипывало на втором этаже. Появилось четкое ощущение, что кто-то вот-вот нападет со спины. Оглянулся — никого.


В номере, снова у окна, Ник высыпал себе пакетик «три в одном» в кружку, залил кипятком. Вдохнул горячий пар — вполне приемлемый запах. Да и на вкус кофе оказался не таким уж и гадким. Сел на расшатанный стул и уставился за окно.

Сигареты сменяли одна другую, когда в коридоре щелкнул замок, потом послышались осторожные шаги. Они, неожиданно для Ника, медленно приближались к его двери. На какое-то мгновение парень даже перестал дышать, лишь бы не издать ни единого звука. Только сердце, казалось, колотится, как бешеное.

Кто-то теперь стоял за дверью. Никита успел подумать, как вламываются в номер опера с группой захвата и следователем. Как бьют в глаза лучом света от видеокамеры, вяжут руки, задирают их вверх и в такой позе отводят в полицейскую машину. «А там уже не отвертишься, идиот. Надо было бежать, а не останавливаться в этом мотеле. Ждал еще, как дебил, время терял. Упустил возможность.»


После раздались удаляющиеся, утихающие шаги, затем хлопок металлической входной двери. Пока Ник приходил в себя от внезапно накатившего приступа паники, тот, кто только что стоял в коридоре, вышел на улицу. Это был владелец Кадета. Он накинул на голову капюшон и по сугробам погреб к своей развалюхе. Никита затушил сигарету и скрылся за шторой, чтобы не выдать себя. «Сейчас он снова сядет в тачку, погреет ее и...что потом? Что мне это даст? Да ни хрена!».

Однако человек подошел на этот раз не к водительской двери, а к багажному отделению. Огляделся, посмотрел в окна мотеля. Нику пришлось вжаться в стенку, чтобы остаться незамеченным. Успокоившись, открыл багажник и принялся что-то искать внутри салона.

Никита ожидал чего угодно, только не того, что увидел. Из машины вылез ребенок. Судя по одежде, Ник решил, что это мальчик. Руки его были связаны, глаза замотаны чем-то, похожим на шарф. Мужик взял ребенка за шкирку и потащил его за собой, озираясь по окнам. В коридоре послышались те же осторожные шаги, к которым прибавились еще одни: неаккуратные, шаркающие шажки.

«Черт! Вот блять. — сердце Ника громко колотилось, намереваясь выскочить из грудины. — Почему он держал мальчишку в тачке и прогревал ее, а сам отсиживался в номере? Почему тогда он сейчас его забрал к себе? Что он будет с ним делать? А если что-то плохое?»

Хотел бежать к стойке администратора, к телефону, чтобы вызвать полицию, но вовремя остановил себя от глупого поступка. Вызвав ментов, парню бы пришлось валить из этого мотеля, потому как он думал, что, вполне возможно, уже в розыске. А ехать сейчас он не хотел: все еще надеялся, что Катя приедет.

Но больше всего он опасался за судьбу парнишки. «А что, если это банально насильник и сейчас в номере он его...или еще че похуже. Сука. Не надо было тут останавливаться. Может наплевать на все и валить? Да?»

Заметался по комнате. «Сигареты, ключи от машины, куртка. Что еще? Сумка! Где сумка?». Нашел ее там, где и спрятал, под кроватью. Открыл замок на молнии — содержимое вселило очередную порцию надежды.

«Вызвать ментов. Дать наводку и валить. Так и правильнее будет, сами разберутся.»

Выскочил из мотеля — хотел сначала прогреть салон и мотор — по заваленной снегом тропинке побрел к своей тачке. В голове жужжал пчелиный рой из мыслей. Ураган из пчел.

«Он ведь мальчика в тачке держал. Связанного. Значит, есть что скрывать. Дождался, пока все точно уснут и потом только выпустил ребенка. Из багажного отделения. Это все странно. Ну а что, если все не так, как кажется и я только все испорчу? Было ведь уже такое.» Он вспомнил: в детстве рассказал матери, что гуляя с другом, случайно увидел отца с другой женщиной. Мама тогда сильно перенервничала и устроила папе скандал. А потом выяснилось, что та женщина была всего лишь коллегой по работе отца.


Обычно Никита считал себя решительным человеком. Еще бы. Получить по бухгалтерской ошибке работодателя не хилую сумму денег на карту вместо положенной зарплаты, быстро смекнуть что к чему и решить бежать из города. Прямиком с работы. Бросить все. Всех. Не каждый на такое отважится.

Сейчас он не мог решиться ни на что. Ни на то, чтобы уехать, ни на то, чтобы остаться и выяснить побольше о таинственном постояльце. Так и сидел в холодном салоне авто, выдыхая клубы пара на лобовое стекло. Наконец дошло, как поступить.

За администраторской стойкой никого не было. Звонок вызова портье скорее всего не работал, так как нажатие на него не давало никаких результатов. Телефона Ник поблизости тоже не увидел. Зато обнаружил запасные ключи от комнат. Прихватил с собой с пятого по девятый, на всякий случай.


Ник вышагивал по коридору, как Сэм Фишер из своей любимой компьютерной игры про шпионов: медленно переставляя ноги и тихо опуская на паркет сначала пятку, а затем остальную ступню. Так тише, считал Ник. Прошел мимо двери своего номера с цифрой «4», дальше, в конец коридора.

Замер. Ни единого голоса, ни шороха, ни скрипа. Или...кое-что есть?

Поднес голову к двери под номером «8», приложился ухом. То же самое проделал с дверью «9». Тоже тихо. Дверь под номером «7». Есть! Что-то уловил. Едва различимые всхлипывания, шмыганья носом.

«Это тут. Ну и что делать? Ворваться с криками и голыми руками? Так только хуже будет. И мне и мальчику. Надо по другому. А если я все-таки ошибаюсь и никакого криминала нет? Кардинальные меры пока нельзя принимать. Так. Его окна выходят не на стоянку. Это хорошо. Они находятся на втором этаже. Это плохо. Значит единственный шанс — прикинуться дурачком.»

Парень занес кулак и аккуратно постучал в дверь. За ней что-то брякнуло, затем раздался глухой удар и неразборчивая речь.

«Господи, что же говорить?» Сердце Ника разрывалось от нервного волнения. Послышался скрежет замка, дверь открылась на несколько сантиметров. Из щели выглянул черноглазый мужчина, с грубой кожей на лице. Его голос звучал приглушенно, будто он был в маске.

— Ты кто? Че тебе надо?

— Доброй ночи. Извините, если разбудил. Я разворачивался на парковке и нечаянно зацепил чью-то машину. Спросил на ресепшене, мне сказали что вы хозяин этой тачки. Опель, серый вроде.

— Сильно? Помял?

— Фара задняя разбита, и кажется, повреждена дверь багажника. Хотя может это у вас так и было. — парню казалось, что его ахинея не сработает. Вот сейчас он достанет нож или, еще хуже, пистолет и конец.

— У меня все было нормально. Не мог аккуратнее? Щас выйду, посмотрим, че ты там натворил.

«Сука, получилось что-ли? Так! Я его выманил, а дальше что?» Этого Никита еще не обдумывал, пришлось импровизировать.

Мужчина оказался на голову ниже Никиты. Немного полноват. Он вышел опять в капюшоне, нарочно скрывая лицо. Захлопнул за собой дверь и двинул быстрым шагом на метр впереди Ника. Только сейчас парень заметил, что мужчина слегка хромает на левую ногу. Это натолкнуло молодого человека на мысль. Весьма опрометчиво, но может сработать. Или не сработать.

Стоило мужику в капюшоне переступить через одной ногой порог входной двери, Ник со всей силы толкнул его в спину. Максимально вложился в толчок и это дало результат. Мужчина потерял равновесие, и рухнул в снег. Что было с ним дальше, Никита не успел разглядеть — запер металлическую дверь на замок изнутри. «Надолго это, конечно, его не задержит, но время выиграл.»

К седьмому номеру бежал так быстро, чтобы еще успевать долбить в каждую дверь, впривлекая внимание. Потом быстро открыл нужную и ворвался в комнату, не забыв запереть за собой на замок и оставив ключ в скважине.

Ребенок лежал на полу, раздетый по пояс и распятый веревками за руки. На вид ему было лет десять или немного больше. На груди грубо вырезана какая-то непонятная надпись. Во рту мальчика кляп, сдерживаемый намотанным вокруг головы скотчем. На глазах темная, плотная повязка.

«Эй, приятель, я хочу тебе помочь. Только не кричи.» — осторожно произнес Ник. Он подошёл и сдернул повязку с глаз мальчишки. Они были открыты, но сам он будто находился в прострации. Скорее всего накачан наркотой, подумал Никита. В воздухе пахло чем то сладким и кислым одновременно. Кинулся к веревкам — узлы затянуты умело, так просто не развязать. Ник нашел нож в ящике с кухонными приборами. И хоть он и не был заточен ни разу с момента покупки, это лучше, чем ничего.

Нитки долго не поддавались тупому лезвию, но упорство Ника взяло верх.

Когда пацан был освобожден, в коридоре раздался женский крик. Через минуту в дверь громко забарабанили, послышался уже знакомый мужской голос: «Что ты делаешь, кретин? Открой дверь сейчас же! Он болен, ему нужно лечение. Не смей развязывать глаза, слышишь, урод?!»

Заскрежетало в замочной скважине.

В голове стучало молотком «сейчас я умру. Сегодня. Этой сраной ночью.»

Метнулся к окну оценить обстановку, но было уже поздно. Позади что-то надрывно хрустнуло, послышался звук ломаемой древесины. Последнее, что увидел и услышал Ник это черную телескопическую дубинку в руках мужика и свист рассекаемого ей воздуха. Парень даже не почувствовал удара по шее — отключился мгновенно.

Пришел в себя только через пару минут. Черепная коробка трещала по швам, шея тоже изнывала от боли. Тянуло блевануть. Сквозь несфокусированный взгляд разглядел силуэт мужчины. Тот в спешке собирал вещи.

— Уже очнулся?! Не успел, черт тебя дери. Сдался ты мне, а. Что хотел сделать с ребенком? Ты хоть понимаешь, что чуть не натворил?

— Это ты...сука...что натворил с парнем? Исполосовал ему всю грудь, напичкал наркотиками. Бедный....

— Бедный? — резко перебил мужчина, — Да ты хоть знаешь, что он сделал? Знаешь, чем он болен? Если его вовремя не излечить — произойдет нечто ужасное.

— Что ты несешь, псих? Чем таким может быть болен ребенок, что нужно привязать его руки толстыми веревками, распять и пытать? — Ник только сейчас понял, что они в комнате одни. Мальчишка, скорее всего, снова был заперт в машине.

Мужчина помотал головой, ехидно осклабившись.

— Он есть сын дьявола. Но я знаю, что ты не поверишь. А доказывать что-то трупу — дело пустое. Скажи лучше, зачем ты влез не в свое дело? Я к тому, что по твоей прихоти умерли невинные люди. Парень, уединившийся на ночь с девушкой, бедняга администратор...Лишние свидетели мне не нужны, понимаешь? Я не хотел никого убивать. Ты не оставил мне выбора. Хотя тебя я не убью. Я уже позвонил в полицию — они, не разбираясь, повесят убийства на тебя. Ты пока отдохни.

Мужчина достал из кармана ту же телескопическую дубинку, подошел к Никите со спины и набросил ее на шею. Горло моментально сдавило острой болью.

Через несколько секунд зазвенело в ушах. Слова больше не долетали до Никиты — они потеряли всякий смысл. Сознание не спеша отдалялось. Единственное, что Ник пока понимал — во внутреннем кармане его куртки спасение. Дотянуться бы.

Еще чуть-чуть.


Предметом, спасшим Нику жизнь, стал тупой кухонный нож. Нож, еще недавно плохо режущий канаты, сейчас вспорол кожу на руке душителя, как яблочную кожуру. Дубинка выпала из его рук, воздух с хрипом ворвался в легкие Никиты. Парень рванул вперед, вывернулся, воткнул нож дезориентированному сопернику в бедро левой ноги и вырвал его обратно со всей силы, намертво вцепившись в металлическую рукоять. Вскочил на ноги, выставил перед собой лезвие. Ник совсем не был бойцом — он дрался-то всего лишь пару раз, в школе — но в этот момент адреналин затуманил мозг. Никита видел перед собой красное пятно, расползающееся по штанам обидчика.

Разъяренный мужчина зарычал и бросился на Ника, схватив его за горло руками в черных кожаных перчатках, повалив на пол.

Проткнуть живот кухонным ножом оказалось не так просто. Никите понадобилось сделать несколько попыток, прежде чем острие, наконец, прорвало плоть глубже. Мужчина рыкнул от боли, сдавил шею Ника со всей силы. Только силы уже покидали его вместе с кровью, пальцы слабели с каждой секундой. Еще удар в живот и на руку Никиты брызнуло что-то теплое, густое.

Больше бить не стал, выбрался из под тяжелой туши. Мужчина был жив, но вряд ли теперь представлял опасность. Под ним уже скопилась красная лужа.

Схватив ключи от Опеля, лежащие на полке перед дверью, Никита выбежал из номера.

В коридоре лежал труп молодого человека в трусах. Из его виска торчала рукоятка ножа. Дверь комнаты была раскрыта, на кровати лежала мертвая девушка. Ник не стал вглядываться, каким образом она умерла. Он хотел быстрей свалить из этого проклятого мотеля.

Пока бежал до универсала с пленником, в голове стояла только одна мысль — «Из-за меня. Это все из-за меня.»


Ребенок сидел в багажнике Опеля, опять с завязанными глазами. Руки и ноги были стянуты пластиковыми хомутами. В салоне повсюду разбросаны стаканчики от кофе, обертки от шоколада и еще множество мусора. Пахло, как и в номере — кисло-сладким, только намного сильней.

Совал повязку с его глаз. Мальчик уже пришёл в себя, сразу поняв, что я не обидчик.

— Где дядя Боря? — осторожно спросил он.

— Остался внутри здания. Он тебя обижал?

Ребенок кивнул. Потом сказал:

— Он всех обижал. Он убил мою маму и моего папу. Заставил смотреть на это, а потом забрал с собой. Делал мне больно, редко кормил. — его голос звучал тихо и спокойно, словно он рассказывал, как сходил сегодня в детский сад. Ник подумал, что это стресс. «Еще бы, столько натерпелся.»

Молодой человек вытащил мальчишку из машины и понес к своей. Аккуратно усадил на заднее сиденье, разрезал хомуты и пристегнул ремнем безопасности. Накинул на мальчика свою куртку, затем завел машину. Отряхнул от снега голыми руками, проверил свои вещи — сумка с деньгами на месте.

«Это самое главное.»


С пробуксовками, но авто все-таки выехал со стоянки на заснеженную дорогу. Встроился в набитую колею и пополз в сторону ближайшего города. Родного города.

«Отдам пацана в ответственные руки. Только не в полицию. Теперь я не просто украл бабки но еще и человека ранил...или убил. А еще по моей вине умерли трое. Если меня поймают — сяду до конца жизни. В кого я превратился? В вора и убийцу. В беглеца.»

— Ты откуда? — спросил Никита, глянув в заднее зеркало и отбросив плохие мысли.

— Из Березников.

— А я из Перми. У тебя есть родственники?

— Папа и мама мертвы. Дядя тоже. Получается, что нет.

— Бабушка? Дедушка?

— Нет...

— Хреново. Значит увезу тебя в больницу. — пробубнил парень. — Почему твой дядя сделал это? Он сошел с ума?

— Не надо в больницу. Не люблю их. Хочешь, кое в чем признаюсь?

— В чем?

— На самом деле у меня нет родителей. Были воспитатели в детдоме, но я их убил. Они меня жутко бесили.

После этих слов мотор вдруг взревел, как будто водитель вдавил газ в пол. Стрелка тахометра резво рванула вверх. Колеса заскользили по колее, машина начала набирать обороты. Руль перестал слушаться рук Никиты. Парень топнул на тормоз — педаль заклинило. Остальные тоже «вросли» в пол. Ник даже не смог переключить скорость.

— Я убил их, — продолжил мальчик. — и еще много кого. А потом этот мерзкий дядька появился из неоткуда, застал меня врасплох, запихнул в свой багажник. Твердил про изгнание, дьявола, какую-то болезнь. Еще и глаза завязал, а я без них бессилен. Фуф, хорошо, что ты помог избавиться от него. Силы вернулись.

Погасли фары. Автомобиль погрузился в кромешную темноту.

— Что происходит? — тревога быстро выросла внутри Никиты. — Почему я не могу управлять машиной?

— Потому-что я ей управляю. Пока что. Ты не ответил на мой вопрос, ну да ладно. Знаешь, что мне больше всего нравится? Убивать. Мне весело, когда люди умирают. Мне кажется, это плохо. Но ничего не могу с собой поделать.

Стрелка спидометра перевалила за отметку «120», колеса все менее устойчиво сцеплялись со свежевыпавшим, рыхлым снегом. Автомобиль зарыскал по дороге.

Мокрые ладони сжали руль как можно сильнее, в попытке повернуть, когда Никита увидел впереди желтые огоньки. Бывшие сначала двумя маленькими точками, они стремительно приближались и стало очевидно — Ник двигался по встречной полосе. В последний момент рулевое колесо поддалось, парень вывернул резко вправо, автомобиль занесло и развернуло.

Мощный грохот разрезал тишину ночной, пустынной трассы, за ним последовал лязг и скрежет железа. От сильного столкновения автомобили отбросило друг от друга. Удар пришелся в бок «Девятки». Ее разорвало на две части как картонную коробку. После такого внутри бы никто не выжил.

Вторую машину — Шевроле Круз синего цвета — швырнуло в отбойник и превратило в груду искореженного метала. Молодая девушка, сидевшая за рулем, погибла мгновенно.


Очевидцем, остановившимся первым на месте аварии, стал мужчина лет сорока. Он и нашел среди изуродованного железа ребенка. Живого ребенка.


— Мальчик, с тобой все в порядке? Что произошло? Как ты оказался здесь? — затараторил мужчина. Он бегло осмотрел мальчишку. На нем не было ни царапины, ни синяка.

— Я...я не знаю. Мой брат не справился с управлением и...врезался. В другую машину. Я ударился головой и... ничего не помню.

— Охренеть. Я вызову скорую.

— Не надо скорую. Мертвым врачи не нужны.

Мужчина удивился этим словам, но настоял на своем:

— Я все равно вызову. Вдруг кто-то остался жив! — он достал из кармана телефон и принялся судорожно бить пальцами по экрану.

— Живой тут только ты. — произнес мальчик, улыбнувшись, — но это ненадолго. Ведь я люблю убивать.



Автор: @FelixBeck,


Спасибо, что дочитали до конца, надеюсь, вам понравилось! Забегайте на озвучки рассказов к нам в группу https://vk.com/creepyzbo Мы ждём вас в ЗБО!!!

Я люблю убивать Мотель, Россия, Мистика, Триллер, Рассказ, Збо, Крипота, Мат, Длиннопост
Показать полностью 1
79

В белом

«Какая горькая хрень… — выкрикнул пьяным голосом Костя, отодвигая от себя тарелку с рисом. — Горько. Сска, горько.» Гости, сидящие за столом, косо посмотрели на кричащего паренька, но не с укоризненным взглядом, а с жалостью. То, что он вопил «горько», это не потому-что напился — горечь с желчью наружу выкипала. Все это понимали. «Душа болеет у Коськи, — шепнула одна тетка другой. — они же свадьбу должны были сегодня сыграть, а видишь как оно получилось? Ой, страшно. Невеста в закрытом гробу, а вместо свадьбы — похороны». Тетки поохали, поахали и снова уставились в тарелки с рисом.

Когда поминки закончились, Коську из столовки вытащили почти без сознания. В таком виде его и приволокли домой двое друзей.

Дома пахло застоявшейся смертью, спиртом и формалином. Парню сразу вспомнился гроб, стоящий на табуретках посреди комнаты. Стало тошно, закружилась голова.

Диван нехотя встретил Костино тело, прогнулся под ним со скрипом. Лежа, парень вслушивался в гнетущую тишину. Она забивала ноздри и горло своей спертой духотой, сдавливала уши тикающими настенными часами. «Тик-так, тик-так» — каждым щелчком забивалось гвоздем в голову Кости. Тик-так.

Нет, он все-таки не мог находиться в этом доме без нее. Еще чувствовал аромат, присутствие, хотелось позвать ее, чтобы она заворчала с кухни «Костя, у тебя ноги есть? Ненавижу когда ты общаешься со мной из другой комнаты.»

Включил телевизор, чтобы тот тишину тяжелую перекрикивал, не давал мыслям гноиться и зачервиветь внутри черепной коробки.

Стоило закрыть глаза, как весь мир начинал крутиться со скоростью света, содержимое желудка подбиралось к горлу. За тазиком идти не было никаких сил, из последних приходилось держать тяжелые, как пудовые гири, веки. Он даже не знал, сколько времени бездумно валяется, за окном уже стемнело и зажглись уличные фонари. Изредка потявкивали соседские сторожевые собаки.

Парень таращился в чернеющие на потолке тени от раскачивающихся за окном веток, думая о случившийся с ним трагедии, жалея себя и упрекая одновременно, как вдруг напротив окна промелькнул силуэт. Костя даже не сразу сообразил, внутри это или снаружи. Приподнялся, удерживая себя на локтях, стал в окно пялиться. Долго всматривался, вслушивался. Никого там нет, котяра наверное, успокоился парень и уже почти рухнул в прежнюю позу, но силуэт проплыл еще раз, и теперь совершенно отчетливо было ясно — дома Костя не один.

До выключателя с дивана не дотянуться, пришлось вставать и шарить по стене рукой, заодно поддерживая себя. Свет, заливший пустую комнату, ударил по сонным, остекленевшим глазам — молодой человек невольно прикрыл их ладонью. Убавил громкость телека. Дома по прежнему тишина и никого вокруг, только стук часового механизма усердно продолжал бить по мозгам.

Выглянул в окно, выискивая пьяным взглядом что-то, что могло бы отбросить тень, но кроме одинокого деревца ничего не увидел. Блеклый фонарь освещал кусок улицы и еловые, уже припорошенные снежной пудрой, ветви, разбросанные по улице. Свет падал на шапку снега, осевшую на дровенице и остывал холодея. Ни души.

От сердца отлегло, Костя расслабился. Вспомнил, что оставлял несколько дней назад пару бутылок пива в холодильнике и зашаркал шерстяными носками в сторону кухни. Ватные ноги то и дело путались, намереваясь обмякнуть, трясущиеся руки обессилено достали алкоголь, небрежно отковыряли зажигалкой откручивающуюся пробку и, спустя секунду, жидкость полилась в горло. Костя жадно глотал пиво и не успокоился, пока первая бутылка не опустошилась полностью. После этого он открыл вторую и пошел обратно в комнату, к телевизору, так и замерев в коридоре. Перед ним маячил силуэт человека. Он был прозрачным, похожий больше на сгусток дыма, который не спешил рассеиваться. Плавал над полом, вдоль стены с фотографиями в рамках, будто бы рассматривая их. На фотках были двое молодых — Костя и Юля. Юле нравилось фотографироваться и еще больше нравилось потом любоваться собой на изображениях. Дал бы ей Костя волю — она бы завешала этими рамками все стены. Силуэт совсем не замечал Костю, а парень не верил своим глазам и не мог отвести их в сторону.

«Добухался» — промямлил молодой человек, посмотрев на бутылку в руках и та выскользнула у него из вспотевшей ладони. Пиво с брызгами разлилось по полу, шустро впитываясь в ковер.

Беспомощно осел на пол, застонал, схватившись за голову. «Нет, нет, так не бывает… Это белочка, точно белочка. Я же три дня не просыхал.»

Когда Костя приподнял тяжелую голову на стену с фото, сгусток дыма уже исчез. Однако парню от этого стало лишь еще беспокойнее — одна рамка покосилась, хотя минуту назад все висели прямо. На фотографии улыбающаяся, счастливая пара. Это изображение было сделано ровно за день до смерти Юли. Защипало глаза, боль сдавила грудь. Опьянение, казалось, выветривалось из организма, от этого Косте сделалось еще горьче и противнее — алкоголь маскировал черноту в душе, а теперь она полезла из всех щелей. Мысли, воспоминания навалились на и без того перегруженную голову, поэтому Костя не сразу обратил внимание на дуновение холодного потока воздуха, щекочущего его шею. Будто легкое прикосновение нежных, но ледяных пальцев. Только вот дверь закрыта и окна забиты утеплителем — сквозняк не мог проникнуть в дом. По коже пробежали мурашки, мышцы отказывались шевелиться окаменев. А к шее и теперь уже к волосам отчетливо кто-то прикасался. Это невозможно было спутать с ветром, кожа в мгновение превратилась в гусиную, холод растекся по организму страхом, плавно перетекающим в ужас и панику. Да и в комнате будто сильно похолодало. И тут, тихим шепотом, в ухо парню кто-то произнес «Мне бы ватки хоть немного. Чуть-чуть помялось, Кось.»

Костя нашел в себе силы, дернулся, резко повернулся назад и обомлел. Над ним, немного сгорбившись, стояла тень.

Костя бы закричал, что есть сил закричал бы, но мимо него скользнула еще одна тень. Она выплыла из спальни и медленно двигалась в сторону кухни. Парня затрясло от страха. Он заметил еще несколько подобных силуэтов, снующих по дому в разные стороны, будто это были живые люди, занимающиеся своими бытовыми делами. Только тишина по-прежнему угнетала. Костя не слышал даже ход настенных часов. Телек работал без звука, напротив, на диване тоже сидели темные фигуры.

Последние силы собрал, попытался встать с пола. Получилось с трудом, но этого хватило, чтобы добраться до двери и понять — друзья закрыли его снаружи. Поискал ключи, нет нигде. Прошипел озлобленно: «Вот же суки».

Кинулся к окну, дернул ручку, потом, в панике, стал дергать закрашенные краской шпингалеты, только увиденное в окне, было будто ударом кувалды по затылку: на границе темноты и луча фонарного света стоял кто-то в пышном, белом платье. Костя сразу узнал наряд. В таком он хоронил свою невесту. Вспомнил, как прямо в их доме, местный умелец — бывший медбрат, уволенный за пьянку, приводил ее тело в приемлемый вид, после того, как по ней проехал грузовик. Как на мертвую надели подвенечное платье, по какому-то верованию, ну и скрыть ломанные кости. Во внутрь максимально набили соломы и ваты, чтобы «выровнять» тело, после сшили белыми нитками. Хотели привести в красивый вид, к богу спокойно отпустить, но сотворили ужасающую сознание куклу и по итогу гроб все равно закрыли. Поэтому никто чужой не мог знать, что ее похоронили в платье. Только самые близкие. Парень готов был убить, голыми руками задушить того, кто придумал эту мерзкую шутку. Саданул со злости по стеклу, оно с треском рассыпалось десятками острых льдинок по полу, поранив руку Кости. Потом, поврежденной конечностью, измазав весь подоконник красным, парень вновь принялся открывать запечатанную раму. Наконец, с хрустом, вырвал, матернулся, и почти уже выпрыгнул из окна, как образ невесты рассеялся в темноте, будто пыль. Тут перехватило дыхание, паника накрыла с головой. Костя не верил в паранормальщину, но только что видел сам: был человек, раз — нет его. Неужели все это алкоголь и разыгравшаяся фантазия, судорожно думал парень.

«Никаких призраков нет и быть не может! И шептать тоже никто не мог. Просто я сошел с ума. Свихнулся.»

Сел на подоконник обреченно, в задницу тут-же впились осколки стекла. Костя хрипло выругался и, зарыдав, рухнул на пол. Вспомнилось ему, как последний раз он смотрел в глаза мертвой Юли. Они, остекленевшие, словно упрекали парня в том, что он допустил смерть любимой. Не заметил, как многотонная грузовая махина, пятившись назад, смяла под собой хрупкое тело девушки. Водитель был пьян и, проскочив задним колесом по живому препятствию, не остановился — проехал еще и передним. От Юли ничего и не осталось почти, лишь изуродованное, исковерканное тело. Когда ее отец увидел, что стало с его дочерью — слег с инфарктом в больницу. Костя бы и сам слег, да прямиком под землю, но алкоголь спасал. Забывалось иногда.

Мысли рассыпались вдребезги, как хрустальная люстра, упавшая с потолка, когда холодный шепот раздался вновь. «Вата. Костик, ты помнишь, где она лежит? Я никак не могу вспомнить.» Только теперь парень не только слышал голос, он видел его хозяина. Точнее хозяйку. Перед ним совершенно точно стояла Юля, в том платье, которое так долго сама себе шила на свадьбу. Ее глаза-стекляшки сверлили дыру в мозгу Кости. В горле застрял колючий ком, запершило, захотелось откашляться или глотнуть воды, ощущения были такие, будто кто-то шлифовал гортань наждачкой. Скреб острием ножа при каждом сглатывании.

«У меня тут немного разошлось, надо ватой заполнить и зашить нитками.» продолжала шептать девушка в платье, показывая пальцем себе на живот. Туда, где был грубый шов, где ей внутрь напихали ваты и соломы.

«Юлечка, — замямлил Костя пьяным голосом, — прости меня, Дорогая моя. Я не должен был...бросать тебя, не должен был. Я все исправлю, клянусь.» рухнул на колени, зарыдал, бубня что-то нечленораздельное. Когда поднял голову, то мертвой невесты уже не было. Не было и темных, дымчатых силуэтов — теней. Только холод сковал весь дом, стены и пол заиндевели. Дыхание вырывалось наружу синим паром, а Костя никак не мог понять, почему это произошло. Потом увидел свою руку в крови, вспомнил про разбитое, распахнутое окно.

Куда бежали его ноги, он не знал. Утоптанная тропинка сменилась не глубокими сугробами, значит он свернул с дороги. В лес, если судить по веткам, хлещущим парня по лицу. Его ноги в одних носках и руки без перчаток уже превратились в ледышки, однако Костя не обращал на это внимания. Выскочив из окна, он и не подумал о том, что нужно одеться. Его тянуло туда, где все должно закончиться.


Только на следующий день, под вечер, друзья Кости нашли его на кладбище, замерзшим на смерть. Он сидел у своей невесты, поджав колени, обхватив их руками и уткнув в них голову. А могила была выкопана, гроб разломан, памятник валялся в стороне. В гробу никто не лежал.

Люди решили, что это сотворил Костя, в порыве полного отчаяния, а как он все провернул без лопаты — так не поняли. Потом долго еще недоумевали, куда он мог деть тело мертвой девушки. Искали в лесу, в окрестностях, искали дома и в подвале. Не нашли. Махнули рукой, лишь бы забыть быстрей.

Только лишь в сжатом, заледеневшим кулаке парня — уже после того, как удалось его раскрыть — увидели клочок окровавленной ваты.



Автор: @Felix Beck; за идею спасибо @MoranDzhurich,



Спасибо, что дочитали до конца, надеюсь, вам понравилось! Забегайте на озвучки рассказов к нам в группу https://vk.com/creepyzbo Мы ждём вас в ЗБО!!!
В белом Крипота, Рассказ, Збо, Деревня, Зима, Похороны, Свадьба, Длиннопост
Показать полностью 1
80

Семейный бизнес

Мужской силуэт приблизился вплотную к входной двери. Человек занес кулак, чтобы постучать, но в последний момент отдернул, будто руку чем-то обожгло. В другой руке он держал цепной поводок, окольцованный на шее здорового, чёрного пса, смирно сидящего у ноги и поскуливая. «Тише, Стон, тише. Я знаю, тебе не нравится, когда я становлюсь тобой, но тут...будет весело, к тому же я присмотрел себе новую оболочку. Как такое упустить?» — человек потрепал пса по голове, Стон заскулил в предвкушении.
Отцепив ошейник и разворошив слежавшуюся под ним шерсть — чтобы не было видно следов — человек приказал животному смирно сидеть, а сам скрылся в непроглядной темноте леса. Он не оставил своего пса, просто нужно было кое-что припрятать.


— Светка, долго ты там еще будешь ковыряться? Мы есть хотим. — раздраженно бросил парень, обращаясь к своей сестре — женщине, на вид, лет пятидесяти. На самом деле ей не было и сорока — жизнь и время изрядно покромсали ее. Она, с короткой прической, одетая в серый, засаленный, заляпанный темными пятнами, рабочий комбинезон, стояла к брату спиной у своего «стола для опытов», как она выражалась.
— Помолчи, Сань. Без вас так тихо было, хорошо. Только вы вернулись — голова опять затрещала. Где Миша?
— Приманки пошёл проверить. Скоро вернется, так что кончай ковыряться и приготовь что-нибудь по-быстрому, брат сказал.
Женщина не выдержала и с силой бросила свои инструменты на стол. Да так сильно, что скальпель, звонко брякнув, отскочил от металла и упал на пол.
— Брат сказал...как же вы задолбали. Щас приготовлю.
Во входную дверь что-то заскреблось. Светлана недовольно поглядела на младшего брата и он понял ее без слов. Все таки он побаивался ее в гневе, вспоминая, что она учудила последний раз. У Миши на память об этом даже остался шрам на бритой черепушке. «Щас посмотрю» — пробубнил Саша и пошел на звук.
На крыльце он увидел промокшую от накрапывающего дождя собаку.
— Ты, что-ли, тут скребешься? Самим жрать нечего, брысь отсюда, пока жива. — Саша уже сделал усилие, чтобы хлопнуть дверью, но она неожиданно уперлась в препятствие — ногу сестры.
— А ну-ка отойди. Что это за песик тут сидит? Какой милый дружок, хочешь еды? — Светлана занесла руку, чтобы дотронуться до собаки, но пёс огрызнулся и резко рванул на пару метров от крыльца. Женщина поглядела на своего брата и произнесла:
— Поймай мне этого пса!
— Зачем он тебе?
— Для экзекуций. Живо за работу, потом пожрешь.
— В дождь за псиной? Ты свихнулась? — парень догадывался, каким убеждающим аргументом может воспользоваться его сестра и она не упустила эту возможность.
— Рассказать брату, что ты со мной пререкаешься?
Саша замолчал, достал из склада инструментов «зверолов» — металлический, жесткий поводок для отлова животных — и побежал за псом. А собака вела его в чёрную густоту, туда, где поджидала неизвестность. Саша, конечно, не так хорошо ориентировался на местности, как его старший брат, но уже не боялся, как в детстве, ходить в лес, когда стемнеет. К тому же есть фонарик.
«Долбанная псина, на хрена ты сюда приперлась ваще? — бормотал Саша, пока, спотыкаясь о торчащие корни, шёл за зверем. — Сказать Светке, типа собака убежала. Ну не догнал, что теперь, убиться?»
Вокруг хрустели ветви деревьев, Саша убеждал себя, что это все ветер с дождем и воображение, что ночных хищников тут не должно быть. Но доля сомнения все же грызла мозг, словно внутри резвилась мелкая крыса.
«Откуда она взялась? — думал парень про мельтешащую впереди него, чёрную собаку. Она не давала ему покоя. — Всех дворняг в деревне и окрестностях мы почти отловили, а те, кого ещё нет — обходят наш дом стороной уже пару лет. Да и этот пёс не уличный, видно же. Заблудился, скорее всего. Ухоженный, красавец прям. Жалко даже. Аай, сестра же его...»
Саша искренне надеялся, что животное сбежит, но то будто игралось с ним: парень замедлял шаг и оно подходило ближе, виляя хвостом и гавкая, а если ускорялся — отбегало подальше. Оно словно вело за собой. А парню становилось все интереснее, куда.
В конце концов, после десяти минут блуждания по лесу, пёс вывел паренька к небольшому пню, на котором сидел мужчина в темной, непромокаемой накидке. Голову скрывал капюшон. Сердце Саши екнуло, по телу пробежали мурашки. Собака, тем временем, крутилась вокруг сидящего мужчины и лаяла.
«Эй. Ты че тут?» — Саша не знал, что говорить, да и мужик молчал, не шелохнувшись. Парень обошёл его по небольшой дуге и осторожно приблизился. Потряс — ноль реакции. Скинул капюшон и заглянул в лицо: Глаза открыты, но на свет тоже не реагируют. Саше стало жутко, захотелось смотаться подальше с этого места. И вдруг что-то коснулось его плеча. Тяжелое. Парень уже чуть не вскрикнул от страха, но услышал знакомый тембр:
— Это че, бля, за странный сходняк? — голос принадлежал Сашиному брату.
— Да я хрен знает, че происходит. — младший облегченно выдохнул, уставившись на Мишу. — псина, вон эта, в дверь скреблась, Светка сказала, чтобы я ее выловил, а собака меня сюда, к мужику, привела. У него глаза открыты, а сам будто без сознания. Вообще странная хрень. А ты как меня нашёл?
— Приманка недалеко и слух хороший. Хватай пса, чего стоишь, дебил? — Саша опомнился, и спустя пару секунд удавка была наброшена на собачью шею. Это уж он умел делать, как профессиональный отловщик. Животное попыталось вырваться из ловушки, тогда Саша сдавил металлическую струну сильнее. Утихомирив собаку, парень уставился на брата. Миша поднял мужика с пня и водрузил на широкие плечи. Его мышцы напряглись от веса, но он привык таскать на себе добычу с охоты.
— Что ты делаешь? Хочешь его домой что-ли притащить? — Саша понимал, что это плохая идея, и закончится не иначе как бедой. Правда тогда он думал лишь про проблемы с полицией.
— А ты хочешь его тут оставить, братец?
Спорить со старшим братом Саша никогда не осмеливался, промолчал и в этот раз.


Дорога до дома прошла быстро, пёс скулил, но особого сопротивления не создавал, а мужчина так и не очнулся. Саше совсем не нравилась сложившаяся ситуация, у него было ощущение, что все это неспроста, однако выказывать своё мнение родственникам парень воздержался.
Светка встретила братьев с особым энтузиазмом. Увидев «добычу», она весьма оживилась и даже заулыбалась, сверкая парой золотых зубов.
— Звонить в скорую? — Спросил Саша, когда брат уложил мужчину на диван, скинув с него мокрый плащ.
— Иди лучше запри собаку в зоопарке.
Светлана крутилась у тела, осматривая его зрачки, руки. Потом попросила, чтобы Миша перенёс незнакомца с дивана в «лабораторию».
Саша тем временем нехотя затащил пса на задний двор, огороженный двухметровым забором. «Извини, псина...сама виновата» — парень закрыл защелку на клетке для псов. В других клетках сидело еще несколько собак, на которых смотреть было тошно и пара худющих кошек. Это место и называли зоопарком.


Поужинав куском мяса и размолотой по тарелке картошкой, Саша, обессиленно рухнул в кровать и стал размышлять. «Когда все началось? Наверное после выхода Миши из тюрьмы. Они с сестрой решили организовать своё дело. Отлов бродячих животных.» Семейный бизнес — гордился тогда Саша, пока не понял, что за отловом прячется нечто страшное. Мишу-то интересовал лишь финансовый вопрос, остальное он доверял Светлане. А уж та, со своими садисткими наклонностями, отыгрывалась на животных, как могла. Ставила на них свои эксперименты, мерзкие опыты с подмешиванием ядовитой дряни в кровь.
По словам Светланы, она не делала со зверями ничего страшного, но Саша часто слышал, как из операционной доносились жуткие, совсем уж ужасающие визги зверей. Миша, напившись как-то раз, проболтался, что Светка пытается изобрести сильный и быстрый смертельный яд, большего младший брат не смог выпытать.
Мысли мешали Саше уснуть.
«Что это за мужик? Что он делал в лесу? Что, наконец, Светка сделает с ним?» Последний вопрос пугал парня. Зная свою сестру, она могла поставить опыты и на человеке. «Нет, этого не может быть. Они ведь не убийцы какие-то. Животные это одно, но люди...».
С кухни доносился пьяный бубнеж брата с сестрой. Обычно Саше не было дела до их разговоров, сейчас же он прислушивался к их диалогу.
Неожиданно Миша взорвался грубым криком:
— Ты че, совсем ахуела? Че творишь, Света?
— Да он уже дохлым был, когда вы его нашли, так что не ори. И странно, на теле ни раны, не задушен и ни от яда умер, я то в этом понимаю. Только ноги сбиты, стоптаны, в мозолях, как будто тыщу километров без обуви прошёл. Мне интересно стало, отчего так быстро скопытиться можно. Я его аккуратненько вскрыла, внутренности все еще в состоянии, будто умер несколько часов назад, от силы. Если еще покопаться, может больше пойму.
— Ты рехнулась в конец. Заигралась, бля, во врача. Помнится, ты даже не закончила свой институт. Я принес этого мужика, думал ты помочь можешь, а ты еще хуже сделала.
— Дак мертвый был, что я сделать то могу? Оживить?
— Надо избавиться от тела, пока ночь.
Послышалась возня и неясная ругань, потом по полу волокли что-то тяжелое, глухие удары, скрип входной двери. После все затихло.


Саша всё-таки уснул и даже посмотрел сон, в котором он будто видит глазами другого человека, пытаясь догнать своё тело. Оно то ближе, то дальше, но всегда в недосягаемости. А когда Саша все же догнал, его тело превратилось в чёрного пса, который завыл как волк. Этот же вой и вырвал парня из сна. Он был реален и доносился с заднего двора. Протяжный, громкий, пронизывающий, как холодный ветер. Новый пленник еще стремился к свободе. Саша лежал и слушал, стараясь не обращать внимания, но вдруг собаке завторили другие, полудохлые. В соседней комнате мужской сонный голос проворчал: «Санек, твою мать! Не слышишь что-ли? Иди заткни их, быстрей, пока они не привлекли других животных.»
Парень нехотя встал с кровати, накинул холодную куртку на голый торс, напялил растянутое трико и сапоги. Поежившись, вышел на задний двор, к «зоопарку», по пути прихватив телескопический электрошокер.
Услышав скрипнувшую дверь, дряхлые собаки перестали скулить, позабившись в дальние углы, а чёрный пёс, наоборот, застонал с новой силой. «Плачет, бедняга, — подумал Саша, подойдя к клетке с животным. — ну как мне тебя заставить замолчать? Совсем не хочу бить, но придется, если не заткнешься! Слы...»
Договорить парню не удалось, теперь уже за забором раздался жуткий вой. Затем ещё один, за ним ещё и ещё. Будто перекличка волчьей стаи. Саше довелось это слышать однажды, с братом на охоте. Только вот в этой местности волки, как говорил Миша, не водятся.
Саша попытался ударить пса током, чтобы тот замолчал, но пес молниеносно вцепился в электрошокер и спустя пару секунд вырвал его из рук парня. После этого Саша, понимая, что начинается что-то плохое, рванул к дому.
Дверь, коридор, Мишина комната — все замельтешило перед глазами парня.
«Вставай, Мишань, вставай! — тормошил парень воняющего спиртом брата. — там волки. Волки у дома, вставай же».
— Волки позорные... — сквозь сон прохрипел Миша.
— Вставай, говорю, на нас волки нападают! — заорал Саша от отчаяния.
— Че ты несешь? — Миша еле как открыл глаза и пытался понять, почему его разбудили.
— За забором зоопарка куча собак или волков, я не знаю...их этот пес черный позвал!
Миша вскочил на ноги и сразу же ринулся к своему ружью, висящему на стене. Его сон и опьянение будто сдуло ветром.
— Пристрелю вшивую гниду.


Только вот пристрелить не удалось. Прутья клетки оказались перегрызены, ровно настолько, чтобы позволить выбраться ее новому обитателю. Саша был поражен, какие надо иметь крепкие зубы и сильные челюсти, чтобы прокусить пусть и не толстый, но металл.
— Это еще че, бля такое? Ты че, сука, проебал псину? — Миша бросил строгий взгляд на младшего брата.
— Он ещё пару минут назад тут был. Шокер у меня из рук вырвал.
— Чему я тебя учил, Саня? Надевай ремень на запястье.
Из дома послышался, женский крик, продлившийся всего лишь несколько секунд. Братья кинулись обратно в дом, взбудораженный Миша вскинул ружье, готовый в любой момент выстрелить. В доме они обнаружили Светлану лежащей в своей постели с разодранной в клочья шеей. Вся кровать пропиталась кровью, словно простыни всегда были темно-красными. От этого зрелища у Саши помутнело в голове, затошнило и захотелось выбежать из дома как можно скорее, но что-то сковало мышцы, превратив их в камень. Миша старался сохранить спокойствие, но руки вместе с дулом оружия тряслись мелкой дрожью.
— Валим отсюда. — шепотом произнес наконец старший брат.
— Ночью? По лесу? — уставился на брата Саша, вспоминая завывания за забором.
— Идиот совсем? До гаража, в машину. Пошли.
Саша вздохнул и направился за братом.


А за забором уже собралась огромная свора бродячих собак. Они больше не выли, наоборот — вели себя тихо. Животные окружили дом и теперь сдавливали кольцо, ожидая удобного момента. И этим моментом послужила открывшаяся входная дверь. Человек с ружьем вышел первым. Его глаза тут же округлились от страха и он даже успел произвести два залпа, прорезавших тишину ночи, убив при этом одну нападающую собаку. Ее кровь окропила бежавшего за ней следом пса, придав ему еще более агрессивный вид. Этот же пес и свалил стреляющего, вцепился клыками прямо в горло. Кричащий от боли Миша быстро замолчал, захлебнувшись в крови.
Одна группа собак сбила с ног Сашу и пронеслась мимо, в комнату к Светке. Вторая группа на глазах у парня разрывала на куски тело мертвого брата. А Саша не знал, что делать. Он оцепенел, боясь вдохнуть. «Сейчас и меня сожрут, и никто нас никогда не найдёт. Ну и пусть...все равно не жизнь» — пытался смириться со смертью парень. Как не крути, это было сложно.
За спиной послышалось тяжелое, с хрипом, дыхание. Из последних сил Саша заставил себя повернуться. Его взору предстал тот самый черный пес. Пёс с которого все началось. «А ведь надо было отпустить его. Хотел же.» Глаза животного всверливались хищным взглядом в парня и Саша уже попрощался с жизнью, невольно закрыв горло руками, ожидая смертельный укус, но внезапно пёс сел. Просто сел, наклонив голову на бок и продолжая пристально пялится на парня.


Сначала Саша почувствовал легкое головокружение, потом его зрение расфокусировалось и раздвоилось. Напоследок он ощутил, как быстро темнеет в глазах и теряется связь с сознанием, а в следующее мгновение Саша резко поднялся на ноги, отряхнулся от грязи и пыли и уже чужим голосом произнес: «Молодец, Стон, отлично поработали. Я думаю, они это заслужили. Так обращаться с животными я не позволю. Кстати, как тебе моя новая оболочка? Еще полна энергии, я чувствую ее. Это Поможет двигаться быстрее. Давай и тебе поменяем, тут столько подходящих»
Стон громко гавкнул в знак протеста и человек, почесав собаку за ушами, вышел во двор.


Пока бродячая стая поедала останки тел, человек с псом прошелся по клеткам и открыл их. Собаки боялись выходить, видя в нем отловщика животных, но Стон, стоящий рядом, все же вселил в них доверие. Они повылазили из вольеров, виляя хвостом и прижав уши. Осознав, что свободны, животные устремились к своим собратьям.


Мужчина с собакой исчезли под прикрытием ночи так же незаметно, как и появились, и никто даже не узнал, что они тут были. Голодные псы сделали свое — через несколько недель в этом доме обнаружили лишь кости и засохшую кровь. Так и закончился семейный бизнес.


Автор: Felix Beck. Иллюстрацию к рассказу рисовал: @khannanov


Спасибо, что дочитали до конца, надеюсь, вам понравилось! Забегайте на озвучки рассказов к нам в группу https://vk.com/creepyzbo Мы ждём вас в ЗБО

Семейный бизнес Збо, Крипота, Длиннопост, Рассказ, Мистика, Животные, Мат
Показать полностью 1
42

Черные нитки

Это случилось в начале осени, год назад. Я и Эля поехали на Медное озеро, отдохнуть от пыльного города, в котором утопали в делах, проблемах, счетах. К тому же Элечка была на восьмом месяце беременности, врач прописал ей свежий воздух и спокойствие, хотя бы на пару дней. Мы выбрали выходные, совпавшие с хорошей погодой, загрузили все необходимое в автомобиль, я даже взял у друга — заядлого рыбака — надувную лодку с мотором. Отличное время для отдыха, думали мы.

Путь прошел без особых проблем, если не считать в конце отрезок бездорожья километров в двадцать. Из-за плохой дороги, до места мы добрались только за пять часов. Пришлось плестись крайне медленно, чтобы не причинить неудобств жене. Она не раз порывалась развернуться и ехать домой, но я убеждал ее в обратном.

— Гляди, тут ещё и живут что ли? — Эля ткнула пальцем в лобовое стекло, оставив отпечаток, когда мы проехали мимо указательного знака с отворотом налево. Дорога туда давно заросла, но все же была видна едва примятая колея.

— Раскудырка. Ну и название. А жители деревни кто? Раскудыркочане? Раскудырковцы?

— Раскудырики. — Эля залилась звонким смехом.

— Ты бы смогла тут жить, в такой глуши?

— Только совсем недолгое время. И только если есть интернет, — и глянув на телефон, добавила — и связь.

— Зато какая природа прямо под боком.

Добрались до места, когда солнце уже намеревалось остудиться в спокойных глубинах озера, забрасывая напоследок тёплые лучи на берег, чтоб обогреть нас. Элькина нервозность сразу же растворилась.

— Посмотри, какое оно огромное. —- моя жена вышла из машины, потянулась и сделала небольшую зарядку.

— Да, завтра сплаваем на середину, хочу порыбачить. Взял у Эдика спиннинг.

— А ты меня пофоткаешь там?

— Ага. Как без этого!

Расчехлив топорик, который мне достался от отца в подарок на день рождения, я побрел за дровами. Вскоре после этого, костер разгорелся, приятно потрескивая и отдавая свое тепло. Так же быстро поставил палатку, постелил туда специальный матрас для беременной жены и, наконец-то, открыл бутылочку пива.

— Не можешь ты конечно, без этого, да? — лицо жены выражало укоризну, но в глазах читалось «ладно уж, пей, дорога была сложной».

— Не могу. Как тут не выпить. Природа, тишь. Птички вон поют. Щас мяса пожарим, сосисок. Мм, аж слюнки побежали..

— Я уже есть хочу, Костик. И не только я, Ева тоже. Давай начнем готовить.

Через полчаса шашлык был готов и Эля накинулась на еду как волк, поедая за двоих, я только успевал подливать ей кетчуп или майонез.

Когда окончательно стемнело, стало прохладней. Эля сказала, что замёрзла и засобиралась в палатку. Я ещё недолго посидел у костра, встретив луну, вынырнувшую на небо вместо солнца, съел пару кусков мяса и тоже отправился спать.


Утро мы начали с зарядки для беременных. Я помогал Эле разминать мышцы, время от времени получая раздраженный укор «не так сильно, Костя!» и «ты с ума сошёл, ребёнка убить хочешь?». Потом, позавтракав свежими овощами, я принялся накачивать лодку, заодно проверяя ее на утечки. Компрессор надрывно жужжал, из машины играла музыка, транслируемая единственной пойманной радиостанцией.

Жизнь, мать ее, прекрасна.

Идиллия царила ровно до того момента, пока пронзительный визг за спиной не бросил меня в холодный пот. Я даже не сразу понял, что кричит моя жена, настолько крик не был похож на человеческий. Эля стояла почти у воды, согнувшись и держась за округлый живот одной рукой, другой опершись на дерево. Ее лицо покраснело, слёзы лились из глаз, она не могла ничего сказать.

Дальше, затуманенный страхом за жизнь Эли, мозг уже не соображал. Я схватил жену, поволок к машине. На моем плече и на руке воспылал след от ее ногтей, неистово вцепившихся в меня, пока я ее нес. На тряпичных, белых шортиках проступило красное пятно. «Только не это, нет. На хрена мы куда-то поехали?» — царапало где-то в глубине моего сознания.

Я с трудом понимал, собирать ли палатку и вещи, сдувать ли лодку или оставить все на берегу и будь что будет. «Нельзя терять ни минуты» — таков был мой вывод и с ним я прыгнул за руль. Я не представлял, как быстро добраться до города по такой ужасной дороге. Эля на заднем сидении уже не кричала, доносился лишь хриплый стон, но он был страшнее любого крика. Каждый ее вздох впивался острыми шипами в мое сердце и легкие, сдавливая их.

Когда я, порядком измотанный морально, доехал до знака с надписью «Раскудырка», казавшийся гнилым остовом деревца, раздумывать не пришлось. Я дернул руль резко вправо. По кузову автомобиля сначала зашуршали, а затем яростно захлестали ветви елок.

— У меня кровь, Костя… — прозвучал слабый голос Элечки.

— Держись, моя хорошая, мы уже едем искать помощь.

— Мне очень больно...там...я не чувствую, что Ева шевелится. Кость…

— Не говори ерунды. Она просто спит. — я всячески старался утешить жену, но кто успокоил бы меня в тот момент?

— Ева почти всегда шевелится….а сейчас нет….

Эля снова свернулась калачиком, как можно сильнее прижав ноги к животу, а я уставился вперед, выискивая среди кустов и веток хоть один домик. Хоть один гребаный домик. Только вместо домов попался поваленный поперёк дороги ствол ели. После двух минут безуспешной попытки передвинуть дерево, проклятий в свой же адрес, что не взял с собой топор, я, совершенно нечувствующий физической усталости, вытащил жену из машины и понес дальше. Я надеялся, что деревня уже близко, потому как ближайший известный мне населенный пункт был в пяти часах езды. За пять часов дороги с Элечкой могло случиться все что угодно.

Стоило мне увидеть призрачные очертания маленькой избушки, а затем еще нескольких — затеплилась надежда. Прибавилось ещё немного сил, я зашагал быстрее. В окне дома, на подоконнике, сидела белая кошка. Она пристально изучала незваных гостей, а я был рад тому, что наверняка у этого пушистого зверька есть хозяйка или хозяин. Без промедлений, уложив жену на скамейку рядом с крыльцом, я постучал в деревянную дверь. На мое искреннее удивление, довольно быстро услышал тяжелое шарканье шагов, кряхтение. Через полминуты на пороге стоял, сгорбившись, дедушка в трусах, в дырявой майке и с сигаретой без фильтра в зубах. Он уже хотел, по всей видимости, спросить, какого хрена мне надо с утра пораньше, но его взгляд упал на Элю.

— Чей-то с ней? Напилась поди? — голос старика звучал довольно грубо.

— Она беременна...ей плохо…— я старался говорить отчетливо, но дыхание еще не восстановилось. — очень. Где у вас помощь найти? Врачи есть?

— Да какие врачи, тут живут-то десять человек и те как я, ужо скелеты полудохлые.

Меня загрызло отчаяние. Я посмотрел на жену, затем ещё раз взглянул на старика.

— Рожает небось? — послышался женский голос из темноты прихожей. Через мгновение рядом с дедом стояла бабуля в халате и с растрепанными, редкими волосами. Она повернулась к нему и заворчала: — «Уйди, проклятый ты курильщик, видишь человеку плохо, уйди говорю, брысь, дышишь тут своим ядом.»

Дедуля пробурчал что-то под нос и, развернувшись, ушёл, оставляя за собой шлейф дыма. Бабка помахала руками, разгоняя едкий воздух.

— Что с ней случилось? — она тихонько переуступила высокий порог и медленно подошла к Эле. Положила руку на лоб. — У неё жар, милок. Ой не к добру это. Ее в больницу нужно вести, ой господи, бедная девочка.

— У вас тут врачи не живут? Хоть кто-нибудь может ее посмотреть? До города ехать пять часов, если не дольше. Я боюсь не успеть.

— Никого нет… — бабушка пригладила жиденькие волоски и вдруг ее взгляд изменился, будто она что-то вспомнила. — хотя Никифор помочь может. Я к нему как-то Дуську при смерти носила, так он ее быстро починил.

— А Дуська это кто?

— Да вон же, на окне сидит. — бабка улыбнулась, показывая на белую кошку, которая по-прежнему с интересом глядела на происходящее. Все в той же позе, не шевелясь.

— Он ветеринар…? Ладно, где живет этот Никифор?

— Дальше по улице, дом у леса, увидишь в огороде медведя, он огромный, ты заметишь.

— Медведя?

— Да не настоящего, не бойси. — махнула рукой бабка.

Я поблагодарил ее за помощь и побежал. Со стонущей женой на руках. Ноги успели немного отдохнуть, надежда придавала новых сил. «Даже если и ветеринар, это лучше, чем никого, — беспрестанно било в голову. — пусть.»

Дом стоял особняком от остальных, огражденный с трёх сторон лесом. Обычный, с виду, домик, только чуть меньше остальных. Я постучал в довольно низкую дверцу, подумав, что может это и не вход вовсе, а какая-нибудь кладовка, но других дверей не было. Перелез через заборик, забарабанил по окнам. Шторка одного из них почти моментально отогнулась и вынырнуло бледное, старческое лицо. «Чего тебе?» — приглушенно послышалось из-за заляпанного грязью стекла.

— Откройте, пожалуйста, моей жене плохо! — закричал я на всю округу.

Через минуту, длившуюся вечность, дверь распахнулась. На улицу вышел старик очень низкого роста, чуть выше моего пояса. Его голову украшала седая копна волос, на макушке небольшая залысина. На голое тело надета фуфайка. Он окинул меня взглядом, молча подошёл к лежащей на траве Эле.

— Пожалуйста, сделайте что-нибудь. — взмолил я, уже готовый зарыдать от отчаяния. — может хоть обезболивающее...

— На котором месяце она? — он ощупал ее живот.

— На восьмом.

— Куда же вы с таким пузом пошли? Дома сидеть надо! — в его голосе слышались нотки упрека. — Хватай ее аккуратно и за мной в хату.

В его доме были низкие потолки, настолько, что приходилось сгибаться. Пахло формалином, спиртом и еще чем-то горьким. Повсюду нагромождение всяких банок, колбочек со странными жидкостями, но при этом все очень аккуратно составлено по полочкам. Так же весь дом был в жутковатых чучелах животных. Большинство из них — кошки, собаки и птицы. Некоторым зверькам были приделаны рога, крылья, у некоторых вместо лап копыта. Посреди комнаты висел огромный хищный коршун, с навсегда остекленевшими глазами. Тот будто выискивал добычу, зависнув в небе. «Господи, куда я привез свою жену?»

— Неси ее в подпол, ложи на стол и выходи, поможешь мне. — старик поднял крышку подвала. — Колени совсем слабые, спускаться по лестнице сложно.

Я послушно выполнил все его просьбы. Уложив Элю на узкий столик, я почти уселся рядом с ней, но старик сказал «нечего тут сидеть, глаза мне мозолить, выйди и захлопни люк.» Спорить с ним я не решился.

Наверху негде было присесть, а ноги гудели от усталости. Только сейчас я почувствовал неподъемную тяжесть в мышцах и теле. Голова пульсировала тупой болью. Чтобы отвлечься от мыслей, я принялся рассматривать жутких “кукол”. Шерсть животных была твёрдой, вероятней всего пропитана специальной, дубильной кислотой. Я не разбирался в таксидермии, но не так давно прочел книгу, в которой маньяк убийца как раз строил чучела из зверей, думая, что тем самым делает их бессмертными. От этого воспоминания у меня по спине рассыпались ледяные мурашки.

Только лишь стоило заглянуть за ширму, которой был огорожен угол в самой большой комнате, меня охватил такой ужас, какой я не испытывал никогда в жизни. Там стояла ванночка, наполненная, резко бьющей своим горьким запахом в нос, мутной жижей. На столике лежали чьи-то внутренние органы, под столом и рядом с ванной — ведра наполненные густой слизью, мозгами, чём-то бело-розовым, глазами и даже костями... Кости и глаза показались человеческими, меня чуть не вывернуло. Я словно очнулся от увиденного, поняв, кому я, лично и добровольно, отдал в лапы свою жену. Рванул к подвалу, но люк был заперт изнутри, и оттуда доносились какие-то чавкающие звуки.

Ничего подходящего, чтобы выломать крышку подвала, ничего тяжелого, только склянки и уродливые манекены. Я принялся колотить в люк и кричать что есть сил. Но все силы я оставил, пока нёс Элю на руках, поэтому надолго меня не хватило.

Время тянулось невероятно вязко. Каждая минута стала часом, а каждый час — длиннее года. «В конце концов, может я себе все накрутил. Может это и не человеческие останки, старик же делает этих уродцев.» — убеждал я сам себя и тут в голове всплыл образ белой кошки, которую видел в окне дома тех двух стариков. Она сидела неподвижно и глядела, не моргая, прямо в мою душу, без единого движения. Как чучело. «Он ее быстро починил.» — отчетливо вспомнилась брошенная бабкой фраза. «Боже мой, это и было чучело. Неужели старуха специально послала меня к этому психу?» Я тихонько застонал, не в силах больше сдерживать эмоции. Боялся думать о самом страшном, отгонял эти мысли, вспоминая что-то позитивное: подарок жены на прошлый день рождения — отличный горный велик, поездку на юг на автомобиле, в которой она мне сообщила, что беременна. Мы очень долго старались зачать ребёнка и то мгновение навсегда осталось в памяти, как один из лучших моментов в моей жизни.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я ожидал у входа в подвал. Мне даже почудилось, что за окном вот-вот начнёт темнеть. Потом казалось, что все это бредовый кошмар и скоро я проснусь в палатке, а Элечка спит под бочком, тихонько посапывая. Но вместо этого щелкнул затвор крышки и она медленно, со скрипом поднялась вверх. Я вскочил на ноги и подлетел к подполу — оттуда, похрамывая, по лестнице поднимался старик. Его желтые резиновые перчатки испачканы в чём-то мокром, буром, а в руках он держал...ребёнка. Ребёнок молчал и не шевелился.

— Я спас его. — прокашлялся дед, жутко улыбаясь, поглядывая то на меня, то на младенца и протягивая младенца мне.

Лишь только взяв его в свои дрожащие руки я увидел большой шов толстыми черными нитками, тянущийся от шеи до нижней части живота. Из шва, местами, торчала вата. Глаза ребенка были открыты, но странный блеск в них дал понять, что они — обычное стекло.

— Это не моя девочка, чудовище! Это не Ева! И где моя жена? — закричал я, не веря своим глазам, но все еще держал младенца, превращенного в чучело.

— Жена твоя спит, чего кричишь? А ребёнок вот же! Это нормально, что отец поначалу не признаёт своего отпрыска. — он махнул рукой и улыбнулся, словно сам верил в то, что говорит.

Мне хватило одного легкого толчка ногой, чтобы старикан потерял равновесие. Он сделал пару неловких шагов и, замахав руками, полетел в открытый люк. До меня донесся короткий, хриплый крик и глухой звук падения. Я положил ребёнка на пол и ринулся в подпол.

Тусклый свет пропахшего спиртом подвала освещал старика с неестественно изогнутой шеей и лежащую жену на том же столе, куда я ее клал. Она была по пояс прикрыта простыней, пропитанной кровью. Весь стол тоже был красным. Я подошёл к жене — дышит. Тяжело и медленно, но дышит! Ее большого живота больше не было.

Обессиленными руками я схватил Элечку и выволок из проклятого дома. Силы совершенно оставили меня, я падал несколько раз, Эля лишь иногда постанывала, находясь без сознания.

Не помню, как я добрался до машины, уложил жену на заднее сидение. Как ехал несколько часов за рулем, привез ее в больницу. В голове стояла только одна картинка — на моих руках мертвый младенец со стеклянными глазами, швом грубых ниток на животе и торчащей ватой.


Полиция не обнаружила в той хижине изуродованное тело нашей дочери, только кучу останков животных, хранящиеся в банках и специальных баках за домом, множество испорченных и целых чучел лесных и домашних зверей, труп старика. Они перерыли и обнюхали всю деревню, опросили каждого жителя и наткнулись на то, что искали. В доме, где я видел чучело белой кошки, полиция нашла труп восьмимесячного плода с вырезанными внутренностями, глазами и мозгом. Бабуля долго брыкалась, истерила с криками и руганью: — «это моя внучка, моя, слышите? Мне ее Никифор обещал, моя, не отдам!». Пока она истошно вопила, вцепившись морщинистыми руками в мертвое тело девочки, дед тихонько докурил сигарету и, шаркая тапками, пошёл, как он выразился « поссать». Никто из полицейских не предал этому значения, а затем, среди воплей бабки, за дверью раздался выстрел спрятанного в туалете охотничьего ружья. Видимо у деда не выдержали нервы.


Эля навсегда получила психологическую травму и периодически проходит обследование в псих.лечебнице. Родить ребенка она не сможет никогда — старик вместе с плодом удалил матку. Если, в редких прогулках по парку, жена видит молодую семью с детьми, то впадает в сильную депрессию. А по ночам она резко просыпается, вся в слезах и шепчет: «Евочка, девочка моя, где же ты? Почему ты больше не шевелишься в моем животике?»


Автор: @FelixBeck,


Заходите в группу в ВК https://vk.com/creepyzbo, у нас вы найдете все наши рассказы и даже озвучку к некоторым из них! Мы ждем вас в ЗБО!

Черные нитки Збо, Крипота, Длиннопост, Озеро
Показать полностью 1
58

Мой тайный друг

Молодой человек дернул ручку двери, она, заедая, распахнулась, выпустив наружу зловонные запахи туалета. Парень поморщился от вони, ступив на грязный, замызганный кафель. Где-то в глубине помещения раздавался смех. Знакомый, мерзкий хохот трех отморозков, терроризирующих подростка. До дома Леша бы не дотерпел, поэтому пошёл в пасть к хищнику. Однако, троица ребят, стоящих у приоткрытого окна и покуривающих сигареты, будто бы и не заметила его. Они оживленно о чём-то беседовали, до ушей Леши долетал частый мат. Парень заскочил в кабинку, заперся на задвижку и уселся на холодный унитаз, предварительно обложив седло двойным слоем туалетной бумаги. Его окружали пожелтевшие от времени и один бог знает от чего еще, пластиковые стены, исписанные похабными фразами и оскорблениями. Среди прочих надписей, Леша нашёл адресованную и ему: «Плакса лох». Так Лешу называл только Макс, один из троицы, самый задиристый и сильный.

Справляя свои нужды парень задумался, почему одни что-то делают и это сходит им с рук, а другим нельзя. «Вот эти трое, например. Отчего им можно прогуливать пары и им даже «энки» не ставят, а я, впервые за полгода, один раз проспал пару (ну или две) и чуть до отчисления не дошло. Долбаный декан, решивший лично пообщаться с группой именно тогда, когда меня не было. Несправедливо же, сука.»

Выйдя из кабинки, Леша уже надеялся по-тихому слинять из туалета, но услышал за спиной: «Эй, плакса, че не здороваешься? Куда собрался-то?»

Леша даже не успел сказать, что ему некогда, а уже был окружен тремя парнями.

Один из компании выдохнул едкое облако дыма в лицо Леше, молодой человек инстинктивно отстранился назад и наткнулся ногой на препятствие, упав при этом на грязный пол. Рука угодила во что-то мокрое. Троица дико заржала.

—-Только не заплачь. — выкрикнул кто-то из них, а другой поддержал:” Беги к своей Ленке, она тебя пожалеет.”

Леше ужасно захотелось разреветься. Такой у него защитный механизм на обиду. Ему сложно было сдерживать себя, но надо, во что бы то ни стало.

«Уроды. Ненавижу.» — Леша выскочил из туалета с мокрыми глазами, на грани. Не реветь. Нельзя. Больше он себе такого позволить не мог, после одного случая. Произошло это из-за того, что троица уродов подшутили над ним, сдернув штаны в толпе студентов. Совершенно непроизвольно, вода сама потекла из глаз. Из-за этого сверстники и прозвали его плаксой. Хотя ему было все равно на прозвище, на этих трёх козлов, подговоривших других ребят подтрунивать над ним, даже на хорошие оценки. Его волновало только одно. То, что он оказался посмешищем в глазах у Леночки. Лена: светлая, добрая душа, сияющий, белокурый ангел. Аленький цветок среди колючих сорняков. Она всегда относилась к нему не так, как остальные. Пыталась защитить его от нападков одногруппников, нередко подтягивала по учебе. А позднее Леша все испортил, признавшись Лене в любви. «Какой я дурак. Зачем я...зачем?! — корил себя парень потом, — Знал же, что она так отреагирует. Идиот. Безмозглый кретин.»

В автобусе до дома парень надел наушники, включил свою любимую музыку и закрыл глаза. Перед ним возник образ светловолосой, кудрявой девушки. Только в мечтах он и мог быть с ней. Леша представлял, как они вместе ходят по аллее, взявшись за руки, смотрят друг другу в глаза, он прикасается к ее бархатистой коже, пахнущей гелем для душа, они целуются под раскинувшейся листвой старого дуба. Пусть даже в мыслях, но это его согревало и отвлекало от реальности, в которой он — пустое место.

В съёмной, однокомнатной квартирке на третьем этаже воняло мусором. Опять он забыл вчера его вынести — проторчал в компьютерной игре до самой ночи. Обругав себя, Леша собрал все в пакет, воротя нос от кислого запаха, завязал двойным узлом и вышел на улицу, до мусорного бака. Когда он вернулся в квартиру, то его уже кое-кто ждал.

— Ну и вонь, а. Проветрил бы хоть. — Алексей молчал. Опять это случилось. Снова видит его.

— Тебя не существует. Тетя Люба сказала...

— Ну и что она там сказала? Ты должен все отрицать? Вот ты видишь телек? А холодильник? Этого тоже не существует? Она хочет внушить тебе, что ты шизик. Вот скажи мне, ты считаешь себя психом?

— Нет...не знаю.

— А я знаю, ты нормальный, здоровый парень. Просто барахла в башке навалом, вот и не соображаешь уже, что к чему.

— Но ведь тебя не было столько времени. Я думал, что перестал воображать. Думал все прошло, выздоровел. — Леша сел на продавленное, скрипучее кресло, его взгляд уставился в пустоту.

— Думал он... Ты меня обижаешь, Лешик. Мы же друзья? Сколько мы знакомы?

— Три года прошло, как я тебя стал видеть.

— Как быстро летит время. Кажется, что недавно познакомились. Три года!

— Тетя Люба говорила, что я должен перестать общаться с тобой, даже если вижу. Теперь-то уж я точно знаю, что ты — плод моей фантазии. И плохо на меня влияешь. — Даже если и так, что с того? Мы же постоянно были вместе, переживали тяжелые времена всегда вдвоём. Я поддерживал в трудную...

— Тогда почему ты пропал? — взорвался вдруг Алексей. — какого хрена тебя не было полгода?

— Ты же сам так захотел. Да и потом, у тебя началась учеба, стало не до меня. — совершенно спокойно отреагировал на выпад собеседник. — А я не хотел мешать, ждал, пока ты втянешься в учебный процесс, вольешься в коллектив. Но ты, судя по всему, без меня совсем не можешь. Даже если хочешь. — последнюю фразу Лешин друг специально выделил, проговорив медленно.

— Мне хорошо без тебя. Я здоров, я...

— Да-да, знаю, что ты хочешь сказать. Но я снова здесь, значит ты нуждался во мне.

От напряженного разговора Лешу отвлек пронзительный визг стационарного телефона. Только один человек звонил ему на домашний.

— Тётя Люба. Что-то рановато, обычно звонит по воскресеньям. — констатировал Алексей. — Когда она уже наконец научится пользоваться мобильником?

— Она слишком тупа, чтобы постичь современные технологии. — приятель ухмылялся, поглядывая то на Лешу, то на надрывающийся аппарат.

— Не говори так. — рявкнул молодой человек и схватил трубку.

— Алло?

— Алеша, привет. Что у тебя с голосом? — спросила родственница на том конце провода.

— Все хорошо. Прибирался немного, запыхался. — соврал парень, а сам понимал, что голос его сейчас слишком возбужден. Ещё бы...

— В техникуме все нормально? Когда у тебя сессия? Ты готовишься? — посыпались стандартные вопросы, от которых парень уже устал. Он отвечал на них каждую неделю.

— Тётя Люба, я же говорил, сессия через месяц. Ещё рано готовиться.

— А потом будет поздно. Лучше начать раньше и все выучить, ясно?

— Угу. Вы почему звоните в пятницу? — перевел тему ее племянник. — Что-то случилось?

— Типун тебе на язык, наговоришь щас. Я деньги перечислила на карту, дошли?

— Да, тётя Люба. Десять тысяч.

— Вот. Сразу оплати коммуналку. Чтоб мне Лариска потом не звонила, как в том месяце. Понял?

— Да, тётя Люба.

— Не дакай мне тут, а оплати. Сегодня же, а я ещё позвоню в конце недели.

После разговора с тетей у Алексея всегда оставался неприятный осадок. Может потому что по телефону ее голос казался противней, чем есть на самом деле, или просто в голову сразу лезли воспоминания о сестренке. А там где сестра, там и отец.

— Ты от нее уехал в город, а она все равно докапывается. — напомнил о себе друг.

— Тетя Люба заботится обо мне. Квартиру оплачивает, на еду присылает.

— Может она испытывает чувство вины, что твоя мать сбежала из семьи?

— Зачем ты...не лезь не в свое дело.

— Это как раз таки мое дело.

— Не твоё! — резко перебил Алексей, сорвавшись на крик.

Его друг только лишь пожал плечами и уставился в окно.

Немного успокоившись, Леша оплатил счета за квартиру через интернет-приложение. Посмотрел остаток на карте, суммировал к нему свою крошечную стипендию, прикинув насколько хватит денег. После уселся за ноутбук и двойным кликом мыши запустил свою вторую жизнь — компьютерную игру Rines. Он убивал в ней все свободное время, довольно сильно прокачав персонажа. В игре он был храбрым и отважным охотником на монстров, проживавшем в отстроенном собственноручно доме. С красавицей женой, которую, конечно же, назвал Леной.

Друг что-то жужжал за спиной, сидя на кресле, однако Леша его не слышал. Он почти научился не замечать плод своего воображения, пусть поначалу это давалось с большим трудом. Да и происходящее на экране всегда отвлекало от негатива, внешних раздражителей. Стоило только погрузиться в виртуальный мир и настоящий переставал существовать. Но как бы не хотелось жить в игре, рано или поздно приходилось возвращаться в реальность.

Укладываясь в кровать с неуютно-холодными простынями, Леша пытался понять, почему его друг вернулся вновь. По заверению тети Любы, если галлюцинация и пропадает, что крайне редко, то уже не появляется спустя некоторое время. Молодой человек вспомнил, сколько всего было пережито вместе с воображаемым другом. Долгое время он общался, играл и гулял с ним, считая настоящим, живым человеком. Лешина опекунша, увы, не разделяла мнения подростка. Она рано забила тревогу, заподозрив, что дружок племянника — выдумка.

По её словам, для Алексея галлюцинации — способ скрыться от мира и причиной этому, конечно же послужили события трехгодичной давности, когда Лешин отец убил свою дочь, задушив ее в постели, а после этого решил задушить и сына.

В семь утра будильник на телефоне истошно завопил монотонным писком, ладонь парня нащупала кнопку отключения и в следующую секунду сигнал «хватит дрыхнуть» прервался. В полупроснувшемся состоянии парень встал с нагретого ложа и потянувшись, потащил ватные ноги в туалет. Затем умылся, быстро позавтракав и сложив нужные для учебы вещи в портфель, выскочил из квартиры. Его друга нигде не было. Это начинало настораживать.

«Лучше уж прийти к первой паре, чем опоздать еще раз.» Этим простым правилом решил руководствоваться молодой студент, когда не знал, ко скольки нужно в учебное заведение. Даже если в выходной день.

В субботнее утро он ехал в автобусе и смотрел на полупустые улицы города. Они раскинулись, как щупальца спрута, готовые в любой момент утащить на самое дно, но общественный транспорт был некоей обителью, в которой парень чувствовал себя в безопасности. До техникума доехал без пробок и, зайдя в помещение, увидел лишь охранницу. Та облила его удивленным взглядом с ног до головы, затем спросила:

— Ты чего тут делаешь в такую рань?

— Декан собирает всех, вроде как. — объяснил Леша и вдруг зацепился глазами за лист а4, висящий на стенде рядом с лестницей. На нем было написано: Внимание всем первокурсникам! В субботу, 22 марта мы ждём вас на собрание по поводу успеваемости, которое состоится в 15.00 в актовом зале на третьем этаже.

«Почему я не заметил объяву после учебы?» — Леша озадаченно пялился на листок.

— Вчера ведь не было этого? — парень ткнул в бумагу за стеклом.

— Ну щас! Я лично вешала в обед, так что не надо мне тут. — раздраженно бросила женщина, усаживаясь на деревянный стул. Конструкция под ее весом натужно заскрипела.

Парень посетовал на то, чем заняться до трех часов, решив все же вернуться домой, поиграть. Уже выйдя на улицу, в предвкушении хорошей игры, Леша замер, уставившись на крыльцо. Там, облокотившись на окрашенные в синий цвет перила, стоял его воображаемый дружок.

— Что ты здесь делаешь? — растерянно пробормотал Леша.

— Знал я - ты без меня не протянешь и минуты. Если бы ты вчера слушал, что я говорю, то не поперся бы с утра в эту дыру. — друг ехидно осклабился.

— Да пошёл ты! — огрызнулся Алексей.

— Ладно, не злись. У меня к тебе интересное предложение. — голос друга стал тише и вкрадчивей.

— Опять ты за своё? Я же тысячу раз говорил, что не стану…

— На этот раз это кое-что другое и оно может тебя заинтересовать, поверь мне.

— Поверить? Ты серьёзно? Никогда. — и Леша уверенно зашагал прочь.

— Ты же хочешь наладить отношение с Леной? — нагнал его друг и устроился по правую руку. — Я помочь тебе, неудачнику, хочу. Что ты молчишь?

Леше всегда казалось странным, что он разговаривает с воображением, а точнее с пустотой, и он, по возможности, делал это только в безлюдных местах. Поэтому ответил лишь когда они подошли к пустой остановке.

— Ну и как ты можешь помочь?

— Ты пригласишь ее на свидание. И не смейся, я вполне серьезно.

— Пфф...я думал, ты что-то дельное предложишь. — отмахнутся молодой человек и выглянул на дорогу. Автобуса не было видно.

— Ты думаешь, она не пойдёт с тобой, после того, что ты учудил?

— Да иди ты в жопу, понял. — чуть ли не крикнул на него Леха. Парня сильно задели слова воображаемого друга, пусть даже этот друг — всего лишь тайные мысли его самого.

— Скажешь ей, что нужно спросить насчет учебы. Сам придумай, что именно, я в этой тягомотине не силён, ты же знаешь. Пригласишь ее в кафе и готово. Потом вместе пойдёте на собрание. Главное, не неси чепухи про любовь и прочее.

Хотя Лешу и задевал этот высокомерный тон его друга, но все равно идея вдруг оказалась не такой уж и плохой.

— Она не согласится. — замотал головой Леха.

— Ты вспомни, как она любит учебу, — старался переубедить его приятель. — помогает беспомощным. Тебя вон сколько раз выручала.

Он был прав. Лена всегда готова помочь Леше, даже несмотря на непонимание в их общении. Парень уже схватил мобильник, чтоб трясущимися пальцами найти в телефонной книжке мобилы ее номер, но после колкой фразы друга: «Ты собрался ей звонить в девять утра? Нет, ты точно тупой и тебе ничего не светит.» телефон был вновь спрятан в карман.

В 12:00 Алексей наконец-то набрал номер Лены ещё раз. Сердце заколотилось уже с первого гудка. «Она сейчас ответит и что я скажу? — пронеслось в его голове, — Нет! Главное не волноваться!»

— Да, Леш? — раздался на том конце нежный голос Леночки.

— П-привет. — запнулся молодой человек, но продолжил. — Я не отвлекаю тебя?

— Нет, я недавно закончила уборку, теперь отдыхаю.

— Здорово. Я хотел спросить…ты сможешь мне помочь по философии? Я не могу понять свой вопрос в курсовой. Он про Канта. Никак не разберусь.

— Конечно. Когда можешь позаниматься?

— Хоть сейчас.

— Ну в три надо в колледж. Поэтому не получится, но можно вечером.

— Да. Было бы хорошо.

— Тогда приходи в семь. Родители уедут в гости. Учебники, как в тот раз, можешь не приносить. — девушка хихикнула, — у меня тоже есть.

Попрощавшись, Леша потрогал свои щёки — они горели. Как же Леночка ко мне добра. Просто ангел.

Собрание курса прошло скучно и безынтересно. Декан в очередной раз пересказал историю техникума, какие из его заведения вышли люди и как он ими гордится и что успеваемость крайне важна — она играет свою роль при поступлении в ВУЗы. Призвал не лениться, втянуться в учебу и не пропускать занятия. С задних рядов изредка раздавались смешки и перешептывания.

После собрания Алексей выскочил из зала первым, лишь бы не попасть в общую толпу молодежи. Он намеревался дождаться Лену в стороне и задать наверняка какой-нибудь глупый вопрос насчет вечера, но девушка вышла в компании Макса — того говнистого паренька из троицы, которую так сильно ненавидел Леша. Потупив взгляд, парень дождался пока пара, хихикая, пройдёт мимо и скроется за углом коридора.

— Вот уж не думал, что она такая ша...

— Заткнись! — перебил своего друга Леша. — Не говори так, понял?

— Я так и знал, что это она. Так и знал. А прикидывалась такой лапочкой, почти провела меня.

Леша старался его игнорировать, но внутри бурлил суп из чувств.

— Что ты имеешь в виду? — не выдержал все таки парень.

— Ты же сам затыкаешь меня, не хочешь слушать. Слепой котёнок Лешик.

— Говори уже! — нетерпеливо поторопил Леша. Его нервы закипали.

— Думаешь, почему над тобой издеваются в шараге, а Лена, типа не при делах.

— Потому что она добра ко мне.

— Разуй глаза! Девка подговорила всех против тебя и просто прикалывается над тобой. Смеётся, играет. Манипулирует Лешиком и остальными идиотами.

— Не говори глупости! Она не такая.

— Что она, по твоему, делала с этим мерзким ублюдком? Домашку обсуждала?

— Мало ли что Леночка...

— Спят они. — Лешин друг показал характерный жест. — Я более чем уверен. И щас пошли к ней трахаться. Вот почему она сказала тебе прийти только в семь! Лживая же мразь.

Леша не хотел верить во все это, но сомнения быстро разрастались в голове и он не мог их удерживать. “Как она мило смеялась над тупыми шутками Макса, а ведь этот урод умеет нести только пошлятину.” — рассуждая, Леше вспомнилась проходящая мимо него Лена, чуть ли не в обнимку с Максом.

Дорога сузилась до песчаной тропинки, заросшей невысоким кустарником. Тропа, вьющейся змейкой, тянулась к дому Лены. В ее окнах на пятом этаже горел свет. Невольно Алексею представилось, как Лена в постели стонет в объятиях того урода. На душе стало противно. Руки сами сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу. Его друг шёл рядом и подначивал: «Давай, поднимись и убедишься, спроси у неё, почему она такая лживая сука». Он говорил много гадостей про Лену, а Леша не хотел слушать.

— Заткнись. — закричал молодой человек, уже стоя в ее подъезде. — Сколько можно трещать, когда ты исчезнешь?

— Без меня у тебя ничего бы не вышло, ты должен им отомстить. Или ты неудачником собрался продолжать жить??

— Иди нахрен. Я все узнаю, ты ошибаешься. Ты не знаешь Лену.

Он нажал кнопку звонка, стоя на пороге ее квартиры. Девушка долго не открывала, но была слышна возня. Парень приложил ухо к металлической двери с мыслью: “Неужели правда?..” — но тут же отпрянул назад. Раздался щелчок открывания замка.

— Леша? Почему так рано? Мы же на семь договаривались. — Лена прикрыла дверь и вышла в подъезд, стоя перед ним в милой, серой футболке с кроликом и тряпичных шортах, с собранными в пучок волосами.

— Шёл мимо, подумал, если не занята, можно и пораньше позаниматься. — ляпнул Леша первое, что пришло в голову.

— Я бы с радостью. Только... занята немного, так что приходи к семи, ладно? — она слегка занервничала или Леше показалось?

— Понятно. Тогда я пойду. Извини, что…

— Все нормально. Заходи позже.

Лена почти повернулась к двери и тут же почувствовала, как в ее горло вцепились холодные руки. Воздух моментально перестал попадать в легкие. Она прохрипела, задыхаясь : «Леша, что ты д… ешь… отпу… сти», но парень вцепился в горло девушки настолько ненавистно, словно никогда и не любил ее. Он сжимал пальцы из последних сил, будто хотел сломать хрупкую шею Лены. И вдруг перед его глазами возникла его сестра, какой он ее запомнил. Восьмилетняя девочка с тонкими, золотистыми волосами. Ее испуганные глаза и хрип, ее руки, цепляющие простыню, одеяло, его одежду, лицо, волосы. Он отогнал от себя эти видения.

Ноги девушки обмякли и она повалилась на пол, но Леша не отпускал свои объятия до самой ее смерти. Только после этого он опомнился. Поняв, что он натворил, он чуть не закричал на весь подъезд от накатывающей волны дикого ужаса, но вовремя взял себя в руки. Схватил бездыханное тело девушки за плечи и затащил в ее же квартиру, естественно не заметив, как в глазке соседней двери промелькнула тень. Прислушался — только звуки включенного телевизора. «Неужели она была одна? — загрызло у парня в мозгу. — Нет, нет. Что я наделал?».

Леша обошёл квартиру, убедившись в том, что кроме него и аквариумных рыбок больше ни единой живой души.

Пока он возился с трупом, стирая свои отпечатки и то, что могло бы его выдать, не услышал, как в незапертую на замок дверь кто-то шмыгнул. Тот, кто теперь, облокотившись на косяк дверного проема, с улыбкой разглядывал Лешины старания.

— Прямо как с сестрой и отцом, три года назад. Только теперь уже сам. Молодец! — прозвучал голос друга. Алексей дернулся от страха и развернулся.

— Что ты сказал? — голос Леши дрожал, — Что ты несешь?

— Ты и правда забыл? Твоя тетка постаралась на славу. Завидую тебе. Промыли мозги и не при чем остался. Мечта, а не жизнь. Ты задушил свою сестру, как и эту девку только что. Потом застрелил батю из его же двустволки. Этого тоже не помнишь? А потом твоя тетя замела за тобой следы. Ну или я. Кто знает.

Последние слова рассыпались, не долетая до ушей Леши. В памяти вдруг всплыло, как он открывает папин сейф, пока того нет дома, как кладёт тяжелое ружье под кровать в своей комнате, рядом с ним несколько патронов, вытащенных парой дней ранее из коробки. Отец подолгу не открывал сейф с оружием, в основном только в сезон охоты, поэтому Алексей не переживал быть замеченным.

Дождавшись ночи парень встал с кровати и пошёл в комнату к сестре.

Он долго стоял над спящей девочкой, может любуясь ее красотой, или попросту решаясь на страшный поступок. А после с силой вцепился в ее горло. Шея хрустнула под его руками и весом, с каким он навалился на неё. Девочка проснулась, прежде чем умереть и он увидел ее глаза. Последнее, что он смог прочитать там, перед тем, как взгляд девочки потух, было «за что?»

«Просто ненавижу тебя.» — прошептал парень, словно в ответ.

Своего отца он задушить бы не смог, для этого ему нужны была двустволка, лежавшая в укромном месте. Пальцы парня не дрожали, пока он заряжал патроны в ствол. Руки не тряслись, пока он целился в бесформенную груду на кровати. Не хотелось реветь, как обычно, когда отец высказывал своё недовольство сыном, ставя в пример младшую, любимую и уже мертвую, дочь. Все происходило будто во сне. После выстрела, взорвавшего одеяло на красные лоскуты и окрасившего серые обои кровью, молодой человек спокойно лег спать в обнимку с все ещё дымящимся ружьем. Утром его разбудила тётя Люба. После этого Леша все время повторял «это не я, это мой друг сделал». На вопрос тети «кто твой друг?» он отвечал «я не знаю, как его зовут, но это он. Точно он.»


Когда Алексей вернулся из прошлого, то обнаружил себя стоящим на коленях. Ноги ужасно затекли, так что парень не мог ими пошевелить. Перед ним на диване сидел его друг, разглядывая Лешу с любопытством, как экзотическое животное.

— Я думал, ты появился, когда отец...когда я…— Леше было сложно говорить, слова застревали в горле. Воспоминания путались с выдумкой, уже невозможно стало разобрать, что правда, а что нет.

— Я всегда был рядом. С самого детства. Даже когда ты меня не видел, я наблюдал за тобой. Питался твоей энергией. Твоя психика была ослабшей, по сравнению с другими, это позволило проникнуть в голову. Хотя, признаюсь, я делал тебя ещё слабее. Психически и физически. Я буквально ел изнутри. Вкусно. — друг облизнул губы языком, напомнив Алексею мерзкого прислужника дьявола. Или самого дьявола. — Но ты по-прежнему не иссяк. Сегодня я убедился, что в тебе таится совсем другая сила. Моя!

— Ты просто выдумка моего больного мозга. — выдавил Леша. Его горло пересохло, голос срывался на каждом слове, все тело трясло от холода.

— Я всегда говорил тебе, что я не твой глюк. И ты ведь сначала верил мне, а потом эта проклятая баба все испортила. Все из-за того, что ты называл меня тайным другом. — Друг встал с дивана и прошел за спину Алексея. Затем раздался грохот, звук рвущейся ткани.

— Нет. Тебя нет. Тебя нет. — забормотал Леша и получил громкую оплеуху. Вполне себе реально-жгучую.

— Умеет так делать воображение? Что тебе говорила твоя тетка? Галлюцинация не может навредить? А как тебе такое?

Шею Алексея захлестнула мокрая тряпка, которая тут же сдавила его горло, с болью сжав кадык. Слезы накатились на глаза, все залилось размытой пеленой. Пальцы парня старались залезть под удавку, но не было ни малейшей возможности это сделать. Леша уже почти потерял сознание, мысленно попрощавшись с жизнью, но вдруг, сквозь звон в ушах услышал громкий стук и приглушённые голоса вдалеке. Тряпка на шее ослабла, Леша жадно, с хрипом вдохнул воздух, в голову ударило, будто алкоголем.


Когда в комнату ворвался отряд полиции с калашами наперевес, вызванный чуткой соседкой, увидевшей убийство через дверной глазок, молодой человек сидел посреди комнаты, напротив бездыханного, уже побледневшего тела Леночки, окно было распахнуто настежь. Парень гладил девушку по волосам и бубнил под нос: «Это не я сделал. Это все он. Мой тайный друг.»


Авторы: @FelixBeck, @MoranDzhurich,


Всем спасибо за прочтение, если понравилось, жамкай плюс и подписывайся на нашу группу в ВК - https://vk.com/creepyzbo, там рассказы выходят раньше, а так же можно их не только прочесть но и прослушать.

Мой тайный друг Збо, Мистика, Триллер, Рассказ, Крипота, Длиннопост, Друзья
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!