"Выбор фрау Гудмунсдоттир" (с) Сурат
По телевизору показывали фильм про семейство мангустов, которые пересекали пустыню, гонимые страшной засухой. Мангусты умирали один за другим — кого-то съел шакал, кто-то замерз во время суровой зимы, кто-то откинул лапы от голода. Выжил только один мангуст. На его морде было явственно написано: «С тех пор, как за нами увязалась эта банда педерастов с кинокамерами, все пошло шакалу под хвост!»
Неизвестно, то ли проклятие мангуста сработало, то ли Судьба решила по-дурацки пошутить, но через год режиссер фильма про мангустов умер. На его могиле так и написали: «Здесь покоится Юхан Хенриксен, режиссер знаменитого фильма про мангустов. Мир его праху!» И все бы ничего — ну, умер и умер, мало ли режиссеров умирает? — только вышло так, что в следующей жизни он родился мангустом. И сразу понял, что дело — табак. Не прошло и суток с того момента, как он появился на свет, и на нем завелась куча блох, клещей и других паразитов, названия которых он не знал, но питал к ним самые горячие и искренние чувства. Время от времени его мать или братья вылавливали их зубами, но это не приносило облегчения. Как же так, думал он, ведь все было хорошо — жена, дети, работа, два фильма в год, финансирование со стороны Международного Географического Общества, и вот на тебе — какой-то вшивый мангуст. Он, конечно, любил животных, природу, флору-фауну и все такое, но любить кого-то и быть этим кем-то — разные вещи.
Два месяца в пустыне превратили новоиспеченного мангуста в желчное, недружелюбное животное. Половое созревание также не заставило себя ждать и когда он обнаружил, что его так и тянет потрахаться со своей двоюродной сестрой, ему стало ясно, что он дошел до ручки. Лучше смерть, подумал он и решил бросить семью.
«Куда это ты собрался?» — спросил его отец.
«Я не знаю, — честно признался он. — Но с вами жить я не могу, потому что еще чуть-чуть — и я превращусь в самого настоящего мангуста»
«Ты и есть мангуст, — ласково объяснил отец. — Не отрекайся от себя, потому что, таким образом, ты отрекаешься и от нас, а мы — твоя семья...»
«Я вас очень люблю, — сказал молодой мангуст, — потому что вы выкормили меня, берегли от жары и холода, ловили моих блох и все остальное, но это — не настоящая жизнь и мне она не нужна»
«Тогда ты умрешь» — печально сказал отец и молча отошел от сына.
Когда же наступило утро, молодой мангуст обнаружил, что его семейство исчезло. Они сами бросили меня, подумал он, и что же мне теперь делать?
«Милый мангуст! — сказал кто-то приятным голосом за его спиной. — Как хорошо, что я тебя нашла, иначе дело приняло бы совсем скверный оборот...»
Мангуст оглянулся и увидел самку шакала, которая, облизываясь, сидела в двух метрах от него.
«Мои дети умирают от голода, — сообщила она. — Вот уже неделю они ничего не ели, кроме жуков и термитов. Я была бы тебе очень признательна, если бы ты спас их от голодной смерти»
«Как же я могу их спасти?» — удивился мангуст.
«Ты еще не совсем истощен засухой, — объяснила самка шакала, — и если мои дети съедят тебя, у них будет достаточно сил, чтобы мы смогли выбраться из этой плохой, нехорошей пустыни!»
«Ты хочешь убить меня?!» — огорчился мангуст.
«Если ты не будешь сопротивляться, это не будет очень больно, — пообещала самка шакала. — Это закон жизни: чтобы кто-то выжил, кого-то нужно съесть»
«Ты рассуждаешь, как человек…» — вздохнул мангуст.
«Что ты знаешь о людях! — оскалила зубы самка шакала. — Я действительно человек, по крайней мере, когда-то им была. И у меня был джип-чероки, любимый муж, счет в банке и неплохая работа. Я была ассистентом режиссера, который снимал в этой чертовой пустыне фильмы про вас, мангустов, про вашу жизнь и передряги, в которые вы попадаете, вроде этой, в которую ты угодил сейчас»
«Фрау Гудмунсдоттир! — строго воскликнул мангуст. — Вы намереваетесь загрызть своего босса?!»
«Бляааа!.. — ахнула фрау Гудмунсдоттир изумленно. — Как это смешно, как это по-нехорошему смешно...»
«Как же нам теперь быть?»
Фрау Гудмунсдоттир поджала хвост и стала лихорадочно бегать от одного сухого куста к другому. Ей было неудобно убивать человека, который был единственным звеном, связывающим ее с миром людей, и в то же время она не могла обрекать на голодную смерть собственных детей.
«Это ужасно, — бормотала она, — какое-то безвыходное положение!»
«Вам придется решать, — холодно сказал мангуст, — кто вы, человек или шакал?»
Фрау Гудмунсдоттир жалобно взглянула на застывшего в безмолвном ожидании мангуста и тихо заскулила.
«Почему она его не убивает?!» — недоуменно думал оператор, снимающий эту странную сцену из-за пригорка в тридцати метрах от того места, где стояли шакал и мангуст. У него уже затекло все, что только можно, и он ждал развязки. К тому же, пленка была на исходе.
Когда вечером он стоял возле своей палатки и курил с доктором, обслуживающим съемочную группу, ему вспомнилась сегодняшняя сцена.
«Знаете, — сказал он доктору, — когда я наблюдал за этими двумя, ко мне пришла банальная мысль...»
«Знаю, — грустно улыбнулся доктор Гудмунсдоттир. — Вы подумали, а кто сейчас наблюдает за мной?»
«Я уже столько лет, — хмыкнул оператор, — занимаюсь тем, что наблюдаю… не то, что снимаю на пленку, а вообще — то, что происходит. И в последнее время все чаще думаю, в праве ли я вмешиваться? И в праве ли я не вмешиваться?»
«Ну, — сказал доктор, — этот выбор и определяет, кто вы такой...»
Они побросали окурки в песок и стали смотреть, как красное солнце медленно садится за горизонт, словно уставшее от неусыпного наблюдения око смыкает свои веки, чтобы не быть свидетелем тому, что случится дальше.
UPD: Сборник рассказов персонажа по имени Сурат, называется "Автопортрет с отрезанной головой или 60 патологических телег". Дисклеймер - с неподготовленной психикой лучше не соваться в чтение) можно просветлеть поехать головушкой (хотя "это всего лишь обычная игра в феноменальности и она не стоит того, чтобы из-за нее переживать").
