Я пошёл за хлебом
Маленькие истории мира теней. Сезон 1
Как бухгалтер шагнул в портал, судился за масло и познакомился с боссами — а они оказались не такими уж страшными.
Однажды бухгалтер Сергей вышел из дома за хлебом. И пропал, пройдя через портал в место, похожее на Shadow Fight 2, и обнаружил там целый мир, где Сенсей пьёт чай с видом древнего философа, Торговец продаёт воздух в рассрочку, а боссы проводят корпоративы с драками и паутиной. Это скрытая от глаз игроков часть мира, с неизвестными историями известных персонажей.
Это не хроника великого сражения. Это «Маленькие истории мира теней». Уютные, смешные, иногда грустные. Первый сезон — о хлебе, масле, суде, картошке и о том, как две одинокие тени нашли друг друга.
А ещё — маленькая тайна, которая покажется на свет только во втором сезоне. Пока что она — просто тень на паутине.
Присаживайтесь к столу. Чайник уже закипел.
Глава 1. Сенсей и его чай
Хижина Сенсея пахнет заваркой и терпением. Он не спешит. Никогда не спешит. Даже когда Торговец пытается всучить ему кредит на новый чайник, Сенсей просто поднимает бровь и говорит:
— Think about it.
И Торговец отступает. Потому что против этой фразы не действуют ни алмазы, ни проценты.
Каждое утро Сенсей заваривает чай в одной и той же кружке — треснутой, но не разбитой. Он не меняет её, потому что трещина напоминает: даже повреждённая вещь может быть полезной. Как люди. Как тени. Как те, кто приходит к нему за советом.
Он не учитель в привычном смысле. Он тот, кто сидит напротив, наливает кипяток и ждёт. Иногда пару минут, иногда — пару часов. Чай остывает, он заваривает новый.
— Ты сам знаешь ответ, — говорит он однажды Тени, которая пришла с вопросом о хлебе. — Ты просто боишься его принять.
Тень молчит. Сенсей пьёт чай.
— Think about it.
Жест пальцем у виска стал легендой среди теней. Никто не знает, когда он появился. Говорят, Сенсей показывал его ещё в те времена, когда поляки гонялись за Отшельником по краковским рынкам. Другие уверяют, что это просто привычка, ставшая ритуалом. Сенсей не подтверждает и не опровергает. Он пьёт чай.
Академия теней выросла вокруг его хижины случайно. Сначала пришёл Торговец — брат, которого он не видел годами, с кассой и обидой. Потом Титан, которого выгнали из спортзала за анаболики. Потом Мэй, которая искала, с кем подраться, и нашла тишину. Сенсей не звал никого. Но и не прогонял.
— Все тени ищут свет, — говорит он иногда. — Даже если сами не знают об этом.
Вечером, когда все расходятся, он остаётся один. Заваривает чай, смотрит на трещину в кружке и вспоминает молодость. Там были битвы, там были магия и древние враги. Там был брат, с которым они не сошлись в одном: можно ли продать душу в рассрочку.
— Можно, — считал Торговец. — Главное — проценты.
— Нельзя, — качал головой Сенсей. — Душу не продают. Её дарят или хранят.
Братья не ругались. Они просто перестали разговаривать.
Теперь Торговец приходит на чай по пятницам. Молча пьёт, не глядя на брата. Сенсей наливает. Тишина между ними гуще чайной заварки, но она не злая. Скорее, выжидающая.
— Ты когда-нибудь простишь меня? — спросил Торговец однажды.
Сенсей поднял кружку.
— А ты когда-нибудь перестанешь считать?
Торговец не ответил. Но на следующий день пришёл снова.
Сенсей знает: время лечит не всё. Но чай помогает.
Глава 2. Торговец и его касса
Он проснулся с мыслью о прибыли. Не о мире, не о брате, не о том, что за окном — тени и бесконечность. О прибыли.
Торговец сел на кровати, пощупал кассу. На месте. Не украли. Хотя в этом мире воровать, кажется, не умели — даже те, кто называл себя бандитами.
— Бизнес, — сказал он пустой комнате. — Бизнес не спит.
Его убежище — бывший склад, заваленный ящиками с надписью «Алмазы. Не мочить. Не открывать до востребования». Внутри — ничего. Пустые коробки. Торговец не любил, когда кто-то заглядывал внутрь. Намёк на богатство важнее самого богатства.
Он оделся. Костюм, галстук-паутинка (подарок Вдовы, с намёком), касса на ремне. Посмотрел в зеркало: строго, надёжно, внушает доверие. Или недоверие — какая разница, если платят?
— Сегодня пятница, — напомнил он себе. — К брату. На чай.
Сенсей ждал. Всегда ждал. С одинаковым выражением лица: ни злости, ни радости. Просто чай. Торговец ненавидел этот чай. Но ходил.
Путь к хижине занимал полчаса, если не отвлекаться. Торговец отвлекался всегда. Проходил мимо кухни Бутчера (мясо, крюки, запах шаурмы — бизнес, между прочим, но не его). Мимо лавки Сёгуна (лизинг, проценты, конкурент — хоть и бывший). Мимо скамейки, где Титан пытался сесть и каждый раз ломал.
— Доброе утро, — сказал Торговец проходящему Титанy. — Хотите кредит?
Титан не ответил. Он пытался собрать обломки.
— Подумайте, — крикнул Торговец вслед. — Под ноль процентов. Первый месяц — бесплатно.
Титан махнул рукой. Когда-то его выгнали из сборной за допинг. Теперь он просто хотел, чтобы скамейка его выдержала.
— Никто не ценит хорошее предложение.
Сенсей сидел на крыльце. Чайник парил.
— Опоздал, — сказал он.
— Торговался с клиентом.
— Врешь.
— А ты не проверяй.
Сенсей налил чай. Торговец сел, достал кассу, положил на стол.
— Я открою свой бизнес, — сказал он. — Честный. Без процентов.
— Ты уже говорил.
— Теперь серьёзно.
— Ты всегда серьёзно. Это и есть проблема.
Торговец хотел обидеться, но не успел. Из окна выглянула Вдова — плела паутину, но явно подслушивала.
— Слышала про твой бизнес, — сказала она. — Прошлый раз ты торговал маслом на дороге.
— Маркетинг, — буркнул Торговец.
— Сёгун жаловался.
— Сёгун сам себе конкурент.
Вдова скрылась. Торговец отпил чай, поморщился. Тёплый, почти сладкий. Ненавидит сладкий чай.
— Почему ты не пьёшь чёрный? — спросил он брата.
— Потому что ты не пьёшь никакой, — ответил Сенсей. — А чёрный — слишком похож на твою душу.
Торговец хотел возразить, но не нашёл слов. И просто сидел, сжимая кассу.
Когда-то они были неразлучны. Учились у одного мастера, спорили до хрипоты, мирились за чаем. Потом Торговец ушёл в бизнес. Сенсей остался в тишине.
Они не враги. Просто разные берега одной реки.
— Ты когда-нибудь устанешь считать? — спросил Сенсей.
— Ты когда-нибудь устанешь учить?
— Нет.
— Вот и я нет.
Чай закончился. Торговец встал, поправил кассу.
— В следующий раз принесу свой чай. С пакетика.
— Приноси, — кивнул Сенсей.
Они не простились. Не обнялись. Просто разошлись. А вечером Торговец пересчитал пустые коробки на складе и подумал: «А может, и правда открыть лавку? Честную. Без процентов».
Но касса молчала.
Глава 3. Тень и его хлеб
Сергей не любил ходить в магазин. Но хлеб закончился, а бутерброд без хлеба — это просто масло на тарелке. Грустное зрелище.
Он вышел в тапочках, потому что лень обуваться. До углового магазина — пять минут. Там всегда есть свежий батон, упаковка масла и продавщица Зина, которая жалуется на внуков.
— Сережа, — скажет она, — опять тапочки? Скоро зима.
— Скоро, — согласится он.
Возьмёт хлеб, масло, сдачу в карман. Вернётся, нарежет, намажет, съест. Обычный вечер бухгалтера, у которого нет ни семьи, ни кошки, ни даже кактуса.
Сергей шёл по улице и думал о налоговой. Отчётность, баланс, премия — если повезёт. Ничего, что заставило бы сердце биться быстрее. Ничего, кроме хлеба.
Портал он заметил не сразу. Сначала подумал — галлюцинация от недосыпа. Тёмное пятно в воздухе, пульсирующее, тихое.
— Глюк, — сказал Сергей.
Глюк не ответил.
Он протянул руку.
Дальше было темно, пахло чаем и паутиной. А когда свет вернулся, Сергей стоял на поляне, окружённой тенями, с батоном в одной руке и маслом в другой.
— Добро пожаловать, — сказал кто-то с чашкой. — А хлеб у тебя свежий?
Это был Сенсей.
Сергей хотел спросить «где я», но спросил «сколько».
— В смысле?
— Сколько стоит хлеб? Я просто в магазин шёл.
Сенсей улыбнулся.
— У нас нет магазинов. Есть Торговец. Но он берёт проценты.
— Какие проценты?
— Любые.
Сергей посмотрел на батон, потом на тени, которые собрались вокруг. Большой, с железными когтями. Маленький, но злой. Женщина с крыльями. Все они смотрели на хлеб.
— Вы его хотите? — спросил Сергей.
— Хотим, — сказал кто-то из толпы. — Но не привыкли брать чужое.
— Это чужое?
— Ты — чужой.
Сергей вздохнул. Он устал, хотел есть, а теперь ещё и философствовать с тенями.
— Ладно, — сказал он. — Давайте знакомиться.
Так бухгалтер Сергей вошёл в историю теневого мира. Не героем. Не воином. Просто человеком с хлебом, который не побоялся протянуть руку в портал.
Впоследствии он не раз пожалеет об этом. Но в тот вечер — ни секунды.
Глава 4. Отшельник и его картошка
Он не всегда был отшельником. Когда-то его звали Гермоген, он жил в Кракове и мечтал о картофельном рае. Но поляки не оценили.
— Ты странный, — сказали они. — И картошка у тебя странная.
Гермоген обиделся. Собрал гитару, посох и три мешка картошки — лучших сортов. Ушёл в ночь. И не вернулся. В теневом мире его прозвали Отшельником. Он не возражал.
Теперь его дом — башня на краю академии. Внутри — гитара, пепел от молний и бесконечные запасы картошки. Он перебирает клубни, сортирует, вздыхает.
— Эта на жарку, эта на пюре, эта... в магию.
Когда Сенсей позвал его на чай впервые, Отшельник принёс с собой гитару и картошку.
— Чай без картошки — не чай, — заявил он.
Сенсей не спорил.
Они сидели вдвоём, пили, слушали, как гитара иногда искрит (Отшельник не всегда контролирует молнии). Сенсей задавал вопросы, Отшельник отвечал картофельными метафорами.
— Мир как картошка, — сказал он однажды. — Снаружи — грязь, внутри — крахмал и свет.
— Ты философ, — заметил Сенсей.
— Я голодный.
Вдова появилась в его жизни неожиданно. Он плел паутину? Нет, это она плела. Он просто играл на гитаре, а она вешала свои сети на его башне.
— Не мешай, — сказала она.
— Не мешаю, — ответил он.
И это стало началом. Они не говорили о любви. Не признавались. Просто жили рядом. Он с картошкой, она с паутиной. А однажды вечером, когда Отшельник чистил клубни, Вдова положила голову ему на плечо.
— Ты не похож на других, — сказала она.
— Я не картошка, — ответил он. — Меня не сравнить.
— Сравнила уже.
Они молчали. Потом он заиграл колыбельную про картошку, а она улыбнулась — впервые за много лет.
— У нас будет ребёнок, — сказала она потом.
Отшельник уронил гитару.
— Что?
— Ребёнок. Маленький. Живой.
Он смотрел на неё, на паутину, на картошку, которая варилась в кастрюле. И думал о том, что жизнь — это не только побеги и скитания. Это ещё и то, ради чего стоит оставаться на месте.
— Я буду учить его картошке, — сказал он.
— А я — паутине, — ответила Вдова.
И они засмеялись — оба. Потому что смех тоже был частью их нового мира.
Глава 5. Вдова и её паутина
Она не всегда была Вдовой. Когда-то её звали Маша, она жила в Тюмени, вышла замуж за Ивана и мечтала о тишине. Иван оказался хорошим человеком. Но тапки его бесили.
— Ты везде плетёшь паутину, — говорил он.
— Это искусство, — отвечала она.
— Это грязь.
Они расстались без скандала. Иван уехал в Тюмень, стал таксистом, носит тапки. Маша ушла в тени. Взяла себе имя Вдова — звучит гордо, опасно, немного траурно.
В теневом мире она плела паутину не для уюта. Ловушки, сети, нити, режущие врага. Она стала известной — никто не связывался с пауком.
Одиночество не тяготило. Она привыкла. Пустая башня, светящиеся нити, тишина. Иногда приходил Сенсей — пить чай, молчать.
— Ты не обязана быть одна, — сказал он однажды.
— Обязана, — ответила Вдова. — Я выбрала.
— Выбор можно переиграть.
Она не ответила.
Отшельник появился случайно. Он просто поселился в соседней башне, принёс картошку, гитару и удивительное равнодушие к её паутине.
— Не мешай, — сказала она.
— Не мешаю, — ответил он.
Сначала он её раздражал. Музыка, запах картошки, вечные разговоры о поляках. Потом — перестал. Потом — она заметила, что ждёт его вечерних песен.
— Это любовь? — спросил Сенсей.
— Это привычка, — буркнула Вдова.
Но привычка оказалась теплее, чем одиночество.
Когда Отшельник надел гитару и сыграл картофельную серенаду, Вдова рассмеялась. Впервые после Ивана, после тапок, после всего.
— Ты дурак, — сказала она.
— Я картофельный дурак, — согласился он.
А потом они стали жить вместе. Паутина теперь плелась не для ловушек, а для уюта. На окнах, на стенах, вокруг гитары — чтобы не дребезжала.
— Уют, — сказал однажды Сенсей, зайдя в гости.
— Пыль, — ответила Вдова.
Но она улыбалась.
Глава 6. Приглашения и сборы
Мысль устроить корпоратив пришла Сенсею неожиданно. Он смотрел на пустую хижину, на чайник, который давно остыл, и думал: «А почему бы и нет?»
— Ты с ума сошёл, — сказал Торговец, когда получил приглашение.
— Возможно, — согласился Сенсей. — Придёшь?
— Без меня? Кто будет считать убытки?
— Вот и считай.
Титан приглашение сломал. Пришлось посылать второе, с подписью «Не мять, не складывать, не пытаться прочесть вслух — голос громкий».
— Я приду, — сказал Титан. — Но скамейку мне поставьте усиленную.
Мэй приглашение сожгла. Потом передумала, собрала пепел и склеила паутиной.
— Передай Сенсею — я приду. Если будет что есть.
Бутчер приглашение съел («бумага безвкусная»). Но пообещал приготовить шаурму для всех.
— За мой счёт, — добавил он, покосившись на Торговца.
— Бесплатно? — ужаснулся тот.
— Для друзей — да.
Вапек приглашение проигнорировала. Но когда узнала, что будут бизнес-закуски («шутка, Вапек, шутка» — поправил Сенсей), согласилась прилететь.
Отшельник и Вдова пришли вместе. Паутина на приглашении — от неё, картофельное пятно — от него.
— Мы будем, — сказала Вдова.
— С картошкой, — добавил Отшельник.
Сёгун, который торговал маслом на дороге и чинил скамейки, получил приглашение через гонца. Прочитал, вздохнул.
— Лизинг не оплатили? — спросил он.
— Это приглашение, — ответил гонец.
— Всё равно не оплатили.
Но пришёл.
Рыська получила приглашение, когда примеряла новую партию толстовок с надписью «Теневой корпоратив. Алмазы не нужны. Чай — обязателен».
— Это что за мероприятие? — спросила она, вертя свиток.
— Сбор всех, — ответил гонец.
— Платное?
— Нет.
— Тогда я приду. Но товар принесу. Вдруг кто-то захочет купить.
Она упаковала в сумку мерч: кружки «Think about it», брелоки-паутинки и три новых толстовки — «Я пережил корпоратив теней». Продажи она предчувствовала. И не ошиблась.
Тень (Сергей) получил приглашение последним. Сенсей передал его через портал, прямо на кухню.
— Что это? — спросил Сергей, разворачивая паутинный свиток.
— Вечеринка, — ответил пар из кружки.
— У меня налоговый отчёт.
— У нас чай и шаурма.
Сергей вздохнул, отложил отчёт и полез в шкаф за чистой рубашкой.
— В тапочках можно? — крикнул он.
Ответа не было. Портал закрылся.
Глава 7. Теневой банкет
Зал для корпоратива арендовали у Торговца — дёшево, но с процентами. Потолок украшала паутина Вдовы, на стенах висели портреты боссов (их же, но в молодости — никто не признавал сходства).
Гости прибывали по одному, парами и группами. Титан сломал входную скамейку — первую, но не последнюю.
— Я не специально, — сказал он, пожимая плечами.
— Сядем на полу, — вздохнул Шогун.
Мэй пришла с оружием. «На всякий случай», — пояснила она. Её посадили подальше от хрупких предметов.
Бутчер развернул шаурмечную в углу. Запах мяса смешался с ароматом чая.
— Это не ресторан, — заметил Сенсей.
— А что, бесплатно не накормят? — удивилась Мэй.
— Накормят, — вздохнул Сенсей.
Отшельник сел в угол с гитарой и начал играть. «Ой, у вишневому саду» — знакомая мелодия, но картофельная аранжировка сбивала с толку.
— Ты бы спел что-то повеселее, — попросила Вапек, расправляя крылья.
— Я спел бы про поляков, но вы не поймёте.
— А ты переведи.
— Нельзя, — вздохнул Отшельник. — Цензура.
Торговец сидел в углу с кассой и пересчитывал убытки. Бесплатная шаурма, бесплатный чай, бесплатные улыбки — ни одной сделки.
— Прогораю, — прошептал он.
— Инвестируй в душу, — посоветовал Сенсей.
— Она не приносит дивидендов.
Банкет шёл своим чередом. Кто-то спорил о магии, кто-то о мясе, кто-то о том, стоит ли вешать паутину на чайник (не стоит, решили сообща). Скамейки ломались, Вдова чинила их паутиной. Титан извинялся, садился на пол.
— Уютно, — сказал он.
— Как на аду, — парировала Мэй.
А в разгар вечера, когда Отшельник заиграл туш, а Бутчер разлил шаурму по тарелкам, Сенсей поднял чашку.
— За то, что мы вместе, — сказал он. — Даже если не знаем зачем.
— Think about it, — ответили тени хором.
И чайник закипел снова.
Глава 8. Суд за масло
Наутро после банкета Сенсей проснулся не от чая, а от грохота. Титан и Мэй ругались в коридоре.
— Он съел мой бутерброд! — кричала Мэй.
— Я хотел как лучше, — оправдывался Титан.
— Масло было настоящее! Из реального мира!
Сенсей вздохнул. Бутерброд принадлежал Тени (Сергею), который принёс его с собой и оставил на столе.
— Это вещественное доказательство, — сказал Торговец, выскакивая с кассой. — Я требую компенсацию.
— Ты не потерпевший, — заметил Сенсей.
— Я моральный.
Собрали экстренный суд. Судьёй назначили Титана, потому что он самый большой и его все боятся. Прокурором вызвался Торговец — он чувствовал прибыль.
— Подсудимый Тень (Сергей) не обеспечил сохранность своего имущества, — начал он. — Бутерброд пропал, масло исчезло, хлеб — в чужом желудке.
— Я не виноват, — пробормотал Титан, который почему-то чувствовал вину.
— Ты — судья! — рявкнул Торговец.
— Ах да.
Вызвали свидетельницу — продавщицу Зинаиду из реального мира. Портал открыли прямо в магазин, она зашла с пирожками.
— Товар был качественный, — подтвердила она. — Масло свежее, хлеб хрустящий. Тень его купил, но не съел.
— Почему не съел? — спросил Сенсей.
— Не успел, — вздохнул Сергей. — Меня в портал затянуло.
Суд зашёл в тупик. Титан хотел оправдать всех, но Торговец требовал алмазы. Мэй предлагала казнить Титана (не всерьёз, но настаивала). Вдова плела паутину на заседании — для успокоения.
— Решение, — сказал наконец Титан. — Бутерброд считать утерянным. Масло — общественной трагедией. Виновных нет. Все свободны.
Торговец открыл рот, чтобы возразить, но Сенсей налил ему чаю.
— Think about it, — сказал он.
И Торговец замолчал.
Сергей пошёл искать новый хлеб.
Глава 9. Свадьба Отшельника и Вдовы
Церемония прошла на поляне. Сенсей вёл её в мантии, с чашкой чая вместо кадила.
— Мы здесь, чтобы соединить две судьбы, — сказал он. — Одну — в картошке, другую — в паутине.
Отшельник был в парадной гитаре, Вдова — в белой паутинной вуали (она плела её сама). Вместо музыки — картофельная соната. Вместо цветов — светящаяся паутина.
— Согласна, — сказала Вдова.
— Картошка, — сказал Отшельник.
Сенсей кивнул:
— Объявляю вас мужем и женой. Можете не бросать друг друга.
Торговец пытался продать гостям места в первом ряду. Никто не купил. Титан заплакал и сломал скамейку — вторую за день.
А вечером, когда все разошлись, Отшельник и Вдова сидели на крыше башни и смотрели на теневые звёзды.
— Ты счастлива? — спросил он.
— Я не думала, что доживу до этого, — ответила она.
— А дожила.
Паутина на окнах светилась.
Глава 10. Кулинарный мастер-класс Бутчера
Бутчер решил обучить молодожёнов основам кулинарии. Не потому, что они просили, а потому, что не умел сидеть без дела.
— Я, между прочим, не «Мясник», — проворчал он, нацепив чистый фартук. — Я Вован. Из «Магнита». Уволили, ну и что. Теперь я шеф-повар теневого мира.
Вдова и Отшельник переглянулись, но спорить не стали.
— Картошку жарить умеешь? — спросил он Отшельника.
— Я её сажаю, — ответил тот.
— Это не ответ.
Бутчер показал, как правильно шинковать, солить, не спалить сковороду. Вдова пыталась запомнить, но отвлекалась на паутину.
— Не плети! — рычал Бутчер. — Смотри на масло!
— Оно не убежит, — парировала Вдова.
— Это оно так говорит.
В итоге картошка получилась хрустящей, но слегка прилипла к сковороде. Бутчер вздохнул, но не стал переделывать.
— В следующий раз научу вас шаурме, — пообещал он.
— А в ней есть картошка? — оживился Отшельник.
— Есть, если ты её сам добавишь.
Отшельник задумался. И добавил. Шаурма получилась странной, но съедобной.
Бутчер ушёл не прощаясь, но на утро оставил на пороге записку:
«Вы безнадёжны. Но старайтесь. Продолжайте».
Вдова приклеила её паутиной к стене.
Глава 11. Быт молодожёнов
Утро в башне начиналось с паутины. Вдова плела её на окна, на стены, на гитару — от пыли и грусти.
— Ты перестаралась, — заметил Отшельник, отклеивая нити от струн.
— Это декор, — ответила она. — И не отклеивай, я старалась.
Он не спорил. С тех пор как они стали жить вместе, спорить расхотелось. Даже о картошке.
Вдова оказалась терпеливой. Она не жаловалась на музыку (хотя она была специфической), не трогала его запасы клубней, не плела паутину на гитарные струны. Почти.
— Ты изменилась, — сказал однажды Сенсей.
— Я стала старше, — ответила Вдова.
— Не в возрасте дело.
А по вечерам Отшельник играл на гитаре что-то тихое, без слов, и паутина на окнах начинала светиться мягче обычного. Вдова смотрела на этот свет и молчала. Хорошо молчала.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— И тебе.
Паутина на окнах светилась мягким светом. Она больше не ловила врагов. Только уют.
Глава 12. Тень возвращается в реальный мир
Портал открылся на кухне Сергея. Тот шагнул в свою квартиру с батоном (новым) и маслом (тоже новым). На столе — ноутбук, недопитый чай, налоговый отчёт.
— Я вернулся, — сказал он в пустоту.
Никто не ответил. Соседи не стучали, бабушки не подглядывали, налоговая не звонила.
Сергей нарезал хлеб, намазал масло, съел. Обычный бутерброд. Но вкус был странным — напоминал о чём-то далёком, теневом, тёплом.
Вечером, когда закипел чайник, он увидел в кружке слабый пар. Не магический. Обычный. Но Сергей всё равно поднял кружку и сказал:
— Think about it.
И ему показалось, что кто-то ответил.
Кружка, которую он принёс из теневого мира, стояла на холодильнике. Пустая. Но иногда, в тишине, она пахла чаем и надеждой.
— Я ненадолго, — прошептал Сергей. — Но я вернусь.
Глава 13. Эпилог: паутина на окнах
Вдова поправила паутину на окне. Отшельник настраивал гитару. Обычный вечер.
— Как думаешь, — спросила она, не оборачиваясь, — какой она будет?
Он не спросил «кто». Он понял.
— Светлой, — сказал он. — Как паутина на утреннем солнце.
За окном, в тенях, кто-то сверкнул — на секунду. И погас.
— Ещё не время, — сказал Сенсей, открывая дверь с чашкой чая.
— Но скоро.
И никто не произнёс имени.
Только паутина мягко светилась в сумерках, гитара звенела, и где-то далеко-далеко бухгалтер доедал свой бутерброд, не зная, что его история только начинается.
— Конец первого сезона.
Второй сезон: «Тайна, которая светится» — скоро.
