На подоконник тихо ложились снежинки. Высокий сосновый лес, молча, стоял вокруг маленького деревянного домика. Предрассветная картина казалась спокойной и мирной. Дом был занесён со всех сторон, кристально чистым, нетронутым снегом. Недвижимым сугробом дремал заледеневший автомобиль. В окнах царила темнота, ни один фонарик не горел, не выдавал присутствия человека. Но внутри, на плетёном ковре, свернувшись от боли и страха, лежал мужчина. Он почти обезумел, боялся пошевелиться и подняться. Не хотел больше верить в то, что происходит. Он устал вслушиваться в каждый шорох, и ждать, когда тот, кто его так пугает, раскроет дверь хижины, или разобьет хрупкое оконное стекло разделяющее, его с неизведанным, ночным кошмаром.

Еще несколько дней назад, он не мог вообразить, что нечто подобное может существовать в привычном для нас мире. Ужасающая ледяная ловушка сомкнулась над одиноким и раненным молодым человеком.

...

Внедорожник мчался по зимней лесной дороге. Хмурое небо сдавливало, казалось, его подпирают лишь бесконечные темные сосны. Безумно хотелось спать, усталость брала свое, виски давили все сильнее. Наконец-то после выматывающего пути среди однообразного леса, показалась крохотная свободная полянка, и знакомый деревянный домик. Этот уставший водитель бывал в этих местах четыре раза в год. Такова была часть его работы, домик представлял собой маленькую научную лабораторию. Небольшая метеостанция, с которой регулярно нужно было снимать показания, и несколько камер разбросанных по периметру. Никогда ничего примечательного они не снимали. Если на запись, за долгие месяцы попадала заблудшая лисица, то это уже было большое событие.

Ночная мгла сгущалась, снегопад усиливался. Автомобиль остановился возле дома, погасли фары, и все погрузилось в бесконечную снежную ночь. Путник, звеня ключами, подошёл к двери. Голова болела все сильнее, безумно клонило в сон. Зайдя в хижину, парень запер дверь, нашел в шкафчике аптечку, и, приняв лекарство, занялся отоплением. Его в доме не было, но с лета было запасено много сухих дров для камина, хранившихся в тесной прихожей. Но парень настолько обессилел, что обратился к самому легкому способу, стряхнул пыль со старенького обогревателя, включил его, и закутался в старый плед. Через час в комнате было уже тепло, а мужчина, уснувший под серым пледом, смотрел беспокойные сны.

Декабрьское солнце взошло поздно. Над домиком курился дым. Гость уже проснулся и развел в камине огонь. Осталось только вкусно позавтракать, выполнить несложную работу, и отправиться в обратный путь.

Выйдя из дома, парень размялся и улыбнулся. От вчерашнего недомогания не осталось и следа. Почувствовав прилив сил и бодрости, он направился к машине, за продуктами для своего завтрака. Внутри дома всегда был чай кофе, запасы макарон и возможно кое-какая крупа, на всякий случай, но основную еду все брали с собой. Достав из багажника сумку, он заметил что-то неладное. Двери в машине оказались незапертым. Вероятно, вчера из-за плохого самочувствия он просто забыл это сделать. Парень сел на место водителя и осмотрел салон. На сиденьях лежал снег, точнее не лежал, а был разбросан, как будто некто, очень неаккуратный и покрывшийся снегом, накануне ночью метался по салону. Недоброе чувство подобралось сзади, и схватило за горло.

Он заметил ещё кое-что. Судя по переключателю, всю ночь были зажжены фары, но сейчас они не горели...

Значит, случилась катастрофа, сел аккумулятор. Мужчина в ужасе схватил ключ и попытался завести машину. Но все было тщетно. Им начал овладевать ужас. Он прекрасно знал, он мог поклясться, что вчера погасил фары, не мог их забыть. Ведь отчётливо помнил, как добирался до дверей хижины в холодной снежной, ничем не освещенной мгле. Да, возможно, что дверь забыл закрыть именно он, но кто приходил ночью, включил фары, оставил весь этот снег?

Для того что бы развеять последние сомнения в визите незнакомца, осталось проверить наличие денег и телефона. Дверка бардачка упала с неприятным звуком, он нервного касания. Что это? Телефона не было, но то, что произошло с деньгами и мелкими бумагами заставило задуматься. Деньги, пара квитанций и несколько визиток были разорваны на бесконечно мелкие кусочки. Парень с отвращением отдернул руку от этого месива. Оно было влажным, как будто, его разжевали.

Какой человек станет рвать на мелкие куски деньги? Но какой зверь способен зайти в машину включить фары, открыть бардачок и забрать телефон?

Молодой человек тяжело дышал, но ещё не осознал всей сложности своего положения.

Он остался без транспорта, лишенным связи, один на один с неким безумным человеком или разумным зверем.

Он зашел в дом и сел у камина. Можно ли теперь есть эти продукты из багажника? Мнительность взяла свое, и он суеверно оставил сумку в прихожей. Да и есть не больно-то и хотелось. Что делать?

Выход был один, уходить отсюда пешком. Снять показания, взять что-нибудь

из запасов тёплой одежды, закрыть дом и бежать. Дорога очень длинная, на нее нужен световой день, а он так долго спал! Время на его наручных часах, единственном источнике информации, близилось к трем. В декабре темнеет рано, ночь неизбежно застигнет его в пути. Парень опустил голову на руки и задумался.

...

На пешую дорогу понадобится около 7-8 часов. Это в нормальных условиях. Вчера ночью выпал глубокий снег. Идти будет тяжело, ноги станут проваливаться в целину, это сильно отразится на скорости. Получается, что придется идти всю ночь.

Этот таинственный зверь, не залез ночью в хижину, возможно, что-то его остановило. Но в ночном лесу станет ли он избегать встречи с человеком?

Парень погрузился в долгие раздумья. Оставаться в доме было, крайне неприятно. При мысли о ночной дороге, появлялось нехорошее предчувствие.

После долгих сомнений созрел отчётливый план. Остаться в хижине до самого рассвета, и с первыми лучами солнца двинуться в путь. Он стал собирать рюкзак. Нашел в шкафу старую куртку, и большие зимние сапоги. Сварил крупы, и хорошо натопил дом, потому что этой ночью нельзя будет включать генератор, и, следовательно, обогревателя тоже не будет. Он не собирался подавать признаки жизни, планировал сидеть в тишине и темноте. Незнакомец не должен знать, что он остался тут. Снял показания, и внезапно вспомнил о камерах. Но просмотреть с них запись было просто не на чем.

Две из них просто вышли из строя, потому что у них село питание. Обьектив другой был наполловину занесен снегом. Он аккуратно очистил его. И только одна была в идеальном состоянии. Парень заменил карту памяти на новую. Старую карту памяти бережно запрятал во внутренний карман куртки. Возможно, на ней была истина.

Солнце село, все вокруг погрузилось в холодную тень. Мужчина выключил генератор. Нависла тишина, такая, какая была нужна, чтобы не привлекать внимания. На окнах были задернуты старые выгоревшие шторы. В камине тлели красные угольки. Молодой человек сидел на полу возле последнего источника света, и нервно ел крупу.

Ему безумно хотелось продуктов из своего пакета, но после увиденых разжеванных денег, он твердо решил, что есть их не будет. В термосе был крепкий кофе, предназначенный для бессонной ночи. Наудачу небо совсем очистилось, и снегопада сегодня не было. Огромные холодные звёзды, мерцали между верхушек чёрных сосен.

Угли давно погасли, но тепло сохранялось. Страх начал ослабевать, усиливалась сонливость. Время близилось к четырем утра. Парень был уверен, что незнакомец больше не явится. События дня казались более далекими и упрощенными, сонный мозг придумывал разнообразные решения загадки. В вялом воображении по салону его автомобиля скакали лисицы, зайцы разжевывали деньги в его бардачке, а его собственные руки забывали выключить фары. Спокойствие окутывало молодого человека, и он сам не заметил, как задремал.

Но все мнгновенно рассеял звук удара. Удара об машину, настолько громкого, как будто кто-то массивный прыгнул на её капот или крышу. Парень в несколько секунд очнулся от сна, сердце колотилось, он забился в угол и стал прислушиваться.

Там за тонким стеклом, слышался хруст снега под тяжелыми шагами. Кто-то обошел дом кругом, и пошел на второй круг, но еще более близкий.

От снега в комнате было относительно светло, к тому же ночь выдалась лунная. Мужчина жадно вглядывался в задернутые занавески. Судя по шагам, сейчас кто-то должен был пройти мимо окна. Шаги становились всё ближе и ближе. И вот мимо окна неторопливо прошла неряшливая, как ему показалось, лохматая, немного сгорбившаяся фигура. Парень слышал ее тяжелое дыхание. По слабой тени на занавесках трудно было определить кто же это. Трудно даже было сказать какого роста этот незнакомец. Приблизительно человеческого.

«Медведь!»- пронеслось в голове у парня. Эта мысль отчего-то сильно успокаивала. Да, это опасный хищник, но это уже хоть какое-то обьяснение. Тихо, тихо, он стал пробираться по комнате, ближе к окну, желая хоть одним глазом взглянуть в зазор между занавесок на мохнатого пришельца. «Изголодался, вот и рыщет вблизи хижины, - успокаивал себя парень, - если по лесу рыщет голодный медведь, то я не стану завтра идти пешком. Это глупо. Он меня разорвет. Стану сидеть в хижине, пока меня не начнут искать. Здесь я в безопасности, зверь знает свои границы, разожгу в камине костер, он и близко не подойдет!»

В таких раздумьях, он быстро очутился на полу, под подоконником, и стал вслушиваться дальше, выбирая момент, когда можно будет выглянуть на улицу, не столкнувшись с хищником глазами. Медведь снова идет вокруг дома. Тяжелые шаги вновь приближаются к окну. Сейчас нужно замереть, и ни в коем случае не выдать своего присутствия. Еще ближе. Парню начало мерещится, что он слышит его тяжелое, прерывистое дыхание.

Но твою мать, что это?! Мужчину бросило в дрожь. Комфортная версия происходящего рухнула в один момент. Он почти начал зыдыхаться от ужаса. Незнакомец, проходя мимо окна, издавал звуки, переходящие из шепота, в какое-то бормотание. Это человек!

Ненормальный человек. От нечленораздельного зловещего шепота кровь стыла в жилах. Желание выглянуть наружу, исчезло. Теперь стало непонятно, откуда тут взялся человек, и чего ждать от него дальше.

Существо совершало четвертый круг, обходя одинокую хижину. Раздался громкий удар об машину. Что он с ней там делал, понятно не было. Парень вздрогнул. Некто вновь напрвилсся к хлипкому окошку.

«Уходи, отсюда, уходи!» - неслось в голове у парня. Его страшил именно этот момент, когда между ним, и не пойми кем, оставалось лишь тонкое, заледеневшее стекло. Он чувствовал всю тяжясть нависшей над ним неизвестной фигуры. Она там, за его плечами. Их практически ничего не разделяет. Его хранит лишь то, что этот ненормальный не знает о том, что всего в метре от него, находится совершенно беззащитный человек. Отчего же фигура не уходит от окна. Некто пытается рассмотреть внутренность комнаты за полупрозрачными занавесками. Этот шепот стал слишком отчетливым. Такие звуки не может воспроизвести ни один зверь, кроме человека. Вот только говорит он нечто нечленораздельное. От этого становится невыносимо жутко. Парень начал впадать в неконтролируюмую панику. Эти непонятные слова, это отвратительное низкое, неадекватное бормотание, проникало в самое сердце, и сеяло там ужас. Он боялся, и не хотел больше слушать. Обезумев, он вскочил с места, схватил из рюкзака нож и резко развернулся в сторону окна. Минутная безголовая смелость пропала. Там за занавеской стоит нечто. Незнакомец выше окна. Виден намек на плечи, но голова там, за откосом. Значит немного выше двух метров.

И гораздо шире обычного человека. Его сила наверняка велика. Шансов на спасение, вздумай он ворваться, просто нет. Этот кухонный нож в руке, для него лишь жалкая булавка. Парень забился в самый дальний угол, и приготовился умереть. Всё, что ему осталось, это притихнуть и наблюдать. Он сильно зажал себе уши, чтобы не слышать отвратительных, непонятных слов пришельца. Глаза, впрочем, можно тоже закрыть. Будь что будет.

...

Утреннее солнце сегодня светило из туманного молока непогоды, которое наползло на лес ближе к рассвету. Погода вновь портилась, и, подарив один солнечный зимний день, возвращалась в привычное русло. Сосны стояли безмолвно и опечаленно. Дверь хижины трусливо отворилась. На порог беззвучно вышел растрепанный парень. За эту ночь он, казалось, постарел на год. Он запер дверь и с наигранной уверенностью направился в лес. Мужчина не стал разглядывать следы, и не обернулся уходя. Никогда больше он не хотел возвращаться в эти места.

Путник медленно шел по угрюмому зимнему лесу. Каких-то семь часов ходьбы и он выйдет к людям. Это куда лучше, чем остаться там еще на ночь. Все на свете лучше, чем остаться там на ночь. С этим существом. Что это вообще было. Он прижал руку в теплой варежке к своей груди. Там, во внутреннем кармане, он нес запись с камер. Там ответ.

Ноги тонули в глубоком снегу. Идти было тяжело. Можно было срезать путь по лесу, но там можно заблудиться, да и идти станет еще тяжелее. Казалось странным, что не слышно птиц. Лес по бокам дороги выглядел неприветливым и однообразным. Сейчас он в гостях у того существа. Оно ведь живет где-то тут. Оно не зашло ночью к нему в хижину, а он вторгся к нему в лес. И если они встретяся, то оно обязательно набросится. Может это ночной хищник, и сейчас он спит где-нибудь в своей пещере. А может, наблюдает за ним из-за соседнего дерева, и решает, что с ним делать. От таких мыслей, парень потихоньку терял самообладание. Хоть какое-то равновесие и решимость, которые сейчас так были нужны, удалились. Он ускорил шаг. Шум снега под нервными шагами казался ему оглушительным. Да вот же он, шумит на весь лес, его видно издалека, какая легкая добыча. Шел, казалось, уже несколько часов, но часы показывали, что всего сорок минут.

Там между сосен что-то мелькнуло. Нет, он до последнего надеялся, что это плод его воображения, которое играет с ним. Но нечто вновь мелькнуло между сосен, только ближе. Он впал в невообразимый ужас и перестал контролировать ситуацию. Парень бежал на огромной скорости обратно к хижине. Ноги сами несли его. В очередной раз обернувшись, он зацепился за какой-то камень под снегом и упал. Резкая боль пронзила ногу. Он лежал лицом в снег и ждал, когда на его беззащитную спину вскочит чудовище и растерзает его.

...

Долго лежал он, уткнувшись в снег. Руки начали замерзать. Он услышал звуки птиц. Никто за ним не пришел. Он трусливо сел и начал озираться. На ветке сосны сидела сойка и с интересом поглядывала на него. Если птица здесь, значит, то существо снова далеко. Это не совпадение. Птицы боятся этого монстра.

Ногу пронзила боль. Он не понимал что с ней, но идти дальше не мог. Никак. Долго пытался он заставить себя, но продвинулся на жалкое расстояние. С отчаянием смотрел он на время. День близился к концу. Там, в получасе ходьбы осталась хижина, единственный приют в этом лесу. Полностью перекосившись и опершись на толстые ветки-костыли, он еле-еле пошел в сторону домика.

«С чего бы ему наведываться еще раз, он ведь тут уже все осмотрел, – Успокаивал себя парень, - не буду зажигать огня, забьюсь вон в тот шалаш, что соорудил себе из одеял в углу, стану сидеть как мышь, и он не тронет меня. Если в прошлый раз не вломился, так и сейчас побоится. Наверное. Надеюсь».

Расположившись на полу в полутьме, он стал осматривать свою ногу. Она сильно распухла и болела, но никаких ран не было. Он стучал по ней, общупывал, пытался встать, все это вызывало боль. И боль усиливалась. Это была ловушка. Ситуация которая и так была сложной, стала неразрешимой.

Последние капли света иссякли. Снова наступила злополучная ночь. Нога начинала болеть все сильнее, пришлось воспользоваться скудными запасами аптечки и принять обезболивоющее. Парень чувствовал себя полностью раздавленным и загнаным в угол, и в прямом и переносном смысле. Он залез в своё гнездо из всех старых тряпок, что нашел в хижине, пригрелся, и стал ждать.

Время тянулось отвратительно долго, самочувствие ухудшалось. От изнемождения и страха парня бил озноб. Как умолишенный он не отрывал взгляда от маленького хлипкого окна. Всю ночь он провел, не меняя положения тела и не смыкая глаз. Утро застало его в недоумении. В недоумении, почему ничего не произошло, и никто не пришел.

«Он оставил меня, потерял интерес, - думал он про себя, зажигая огонь в печи, -

это животное больше не явится, это точно».

Тепло начало заполнять хижину. По телу разливалось спокойствие. Окончательно осмелев, парень решил сьесть свои запасы из сумки. Нога болела по прежнему, но жарящиеся на огне сосиски, радовали глаз и грели душу. Наевшись вдоволь, он зарылся в теплые вещи и уснул, после тяжелой бессоной ночи. Впервые за много дней, он обрел какую-то уверенность и надежду. Сон был крепким и лечебным. Парень провалился в него полностью и позабыл обо всех ужасах, которые, как показалось, отступили от его маленького, одинокого хилого домика.

Было около шести вечера. Огонь в печи давно погас, и приветливое тепло выветрилось. Парень открыл глаза. Уют и спокойствие испарились. Он проспал до вечера, и впереди его снова ждала непроглядная ночь. Голова гудела от глубокого дневного сна. Долго смотрел он в стену пустым взглядом, пока тьма окончательно не пролезла во все углы комнаты. Уснуть бы до утра, но спать больше не хотелось.

Сидя в своём гнезде в углу комнаты, он общупывал ногу, и пытался понять, что же все-таки с ней произошло. Начал обматывать ее тугим бинтом из аптечки. Как ему казалось, так она болит меньше. За этим занятием он отвлекся от страха, и перестал посматривать на окно, которое все время было аккуратно занавешенно. Невзначай бросил он взгляд в его сторону, и оцепенел. Тяжелая высокая тень вновь падала на выгоревшую ткань. Существо снова стояло у окна. Парень чуть было не закричал на всю комнату, но последние остатки разума не позволили ему это сделать. Сейчас бормотать начнёт своим отвратительным голосом, а потом ворвется и прикончит меня, решил измученный человек. Все надежды рухнули. По шекам полились слезы. Он, молча, сидел, и безучастно смотрел, что будет происходить дальше. Парень решил, что до следующего утра ему не дожить, да и какая разница не согодня ночью, так завтра, существо все равно ворвется в хижину. Он решил, что это конец, и понимал, что, скорее всего, скоро увидит эту тварь лицом к лицу. Это собственно, и будет последнее, что он увидит. Но даже самые отчянные его представления, были далеки от того, что стало происходить дальше.

Тень начала гладить стекло. С той стороны чья-то большая, и как казалось, липкая рука медленно, то опускалась, то поднималась по стеклу. Сегодня без бормотания и лишних звуков. Это продолжалось невыносимо долго.

В хижине заметно потеплело. Это невозможно. За окном мороз, а печь давно погасла. Становилось все теплее, от окна, казалось, идет жар. Парень вдавился спиной в стену и продолжал смотреть. Темноту ничего не нарушало. Как вдруг, внезаптно, глаза его, привыкшие к темноте, ослепило пламя огня. Занавеска вспыхнула.

Парень потерял самообладание и закричал. Огонь охватил всю занавеску и перекинулся на потолок оббитый вагонкой. В ужасе выскочил пленник из дома и упал на снег. Огонь, бушевавший внутри хижины, через окно озарял целину нетронутого снега. Никого вокруг не было. Не было даже следов чьего-нибудь присутствия. Долго сидел он полураздетый в глубоком снегу, наблюдая, как огонь пожирает хижину. Густой снегопад таял, недолетая до пожарища. Согретый теплом огня парень до утра просидел возле дома. Идти ему было некуда.

Снегопад все усиливался, и каким-то чудом хижина не выгорела полностью. Уцелела крыша и стены. В утренем воздухе еще витал пепел. Не обращая внимания, ни на холод, ни на боль, парень, молча, бродил вокруг домика. Он остановился напротив окна, там, где каждую ночь останавливалось чудовище. Он протянул руку, так как вчера это делало это существо. На уровне его руки стекло было опплавленно, и зияла дыра. Существо накануне ночью, своим касанием расплавило стекло.

Молча, зашел он в комнату. Он окончательно потерял рассудок, и ходил кругами. Останавливался и смотрел на предметы часами. Все сгорело, обезболивающего больше не было. К вечеру начала подниматься температура. Наковыряв остатки невыгоревших досок, он развел костер в опаленой печи. Сел на пол и безучастно грелся у огня ожидая развязки. Он посчитал, что сегодня уже пятая ночь. Пятой ночи и сужденно было стать последней. Огонь угасал, но он подкидывал все новые и новые куски древисины, которыми когда-то изнутри была оббита комната. Обломки привычной человеческой жизни.

Зрелище было устращающее, измазанный сажей человек сидел у огня, и ошалело покачивался. Изредка он вставал и отламывал от стен куски досок. Комната вокруг была черна от пожара, а в голом окне сияла дыра от чьего-то раскаленного прикосновения.

Сквозь теппературу и помутнённый рассудок парню казалось, что существо снова здесь. Снова там, бродит вокруг дома. Их тут, в радиусе многих киломметров только два разумных существа. И они сейчас совсем рядом, наедине друг с другом. Казалось что это уже бесконесность, и они тут вместе не пять дней, а всю жизнь, но сегодня это все закончится. У парня начинался сильный жар. Он бредил. Иногда нервно смеялся. В голове его засело слово наедине. Иронично, ведь такое слово больше подходит для чего-то другого, скорее применимо к свиданию с девушкой. Но у него тут свое свидание. Сначала он шептал это слово, а потом и вовсе схватил какой-то истерический припадок и стал кричать его на всю комнату.

Но вскоре, он услышал то, что заставило его замолчать. Вместе с ним кто-то кричал его там за окном. Существо своим отвратительным глубоким голосом кричало с ним в унисон. Повторяло подобно попугаю. Он замолчал. Тихо стало совсем ненадолго. В окне было темно, но парня освещенного костром было прекрасно видно, как на экране, и он об этом знал, но уже не имел сил что либо с этим поделать.

Он смирился с происходящим. Устал удивляться. Тяжелым сгустком, наполненным страхом сидел он на холодном полу, и безразлично наблюдал.

Копошение за остатками обгоревших стен продолжалось. Зверь здесь. Но только это не зверь. У зверей нет речи. Тяжелая поступь, непрекращающееся движение, и отчетливо повторяющееся слово «дай». Может это легкое слово единственное, которое он знал, а может он требует чего-то конкретного, и пришел за этим.

Раздался глухой удар по металлу. По всей видимости, снова об машину. Это стало последней каплей. Парень, изнеможенный происходящим, потерял сознание.

...

По занесенной лесной дороге мчалась Нива. Еще один младший научный сотрудник ехал проверять, куда запропастился предыдущий. Машина остановилась на полянке возле дома. Открылись двери, и взрослый мужчина в меховой шапке вышел на улицу. Губы его беззвучно шевелились, произнося нехорошие слова. Хижина была сильно опалена пожаром. Рядом лежал перевернутый автомобиль пропавшего сотрудника.

Собравшись с мыслями, он двинулся во внутрь домика. На полу он нашел пропавшего человека.

«Серёга!» - закричал он. Серега затормошился, но не очнулся. Мужчина схватил измазанного сажей и промерзшего насквозь парня. Не оглядываясь, он побежал к машине, положил друга на заднее сиденье, и с огромной скоростью помчался прочь.

Страх от увиденного, не поддавался описанию.

...

Сергей сидел в своей городской квартире напротив ноутбука. В руках он держал чудом уцелевшую карту памяти. Ту самую, которую еще в первый день спрятал у себя в кармане. После тех событий прошел уже месяц. Парень начал приходить в себя. Смелости и моральных сил посмотреть запись он набрался только сейчас.

Долго трогал он холодными пальцами флешку. Пора узнать, кто же был с ним наедине все эти пять ночей. Набравшись решимости, он включил запись.

Промотал скучное видео до своего приезда. Вот он приезжает, снежная ночь, он выходи из машины, гасит фары. Он и так был уверен, что погасил их. Вот он уставший заходит в дом. Тишина. Момент истины. Слышаться, до омерзения знакомые тяжелые шаги и сопение. По телу побежали мурашки. Сейчас он увидел лицо этого чудовища, сейчас оно появится в кадре.

Никто не появился. Огромная, черная рука закрывает объектив. Темнота. На всей оставшейся записи темнота, до самого утра. Но слышны звуки. Это сводящее с ума бормотание, переходящее местами в слово «дай»...

К утру, темная пелена с камеры упала, и видно как он, отдохнувший ещё ничего не понимающий парень, ходит вокруг своей машины. Вот он с ещё свежим, но уже тревожным лицом меняет карту памяти в камере.

Долго еще смотрел он в стену после просмотра видео. За все пять ночей наедине с этим существом, самого монстра он так и не увидел. И никогда больше в своей жизни не увидит. И это к лучшему.

Автор: Адель Манько

Меня зовут Ричард или просто Рик, а точнее Чёрный Рик. Прозвище «Чёрный» приклеилось ко мне после того, как вслед за мной в города и деревни приходила Чёрная смерть и опустошала их. Теперь мне это имя даже нравится, хотя раньше я считал его обидным и незаслуженным. И ведь действительно оно было незаслуженным, по крайней мере тогда, когда я, до смерти перепуганный пятнадцатилетний мальчишка, остался без крова и присмотра. И просто искал спасения от чумы и мерзких тварей, уничтоживших всё, что мне было дорого. Чёрная смерть была как раз их заслугой. Заслугой наших извечных врагов, против которых столетиями сражались мои бесстрашные предки. И всегда побеждали. Пока пять лет назад чья-то могучая и злобная воля не объединила всю нечисть в одну непобедимую армаду, сокрушившую Орден Первой Зари. Некроманты и шаманы, ведьмы и их прислужники, оборотни и вампиры, призраки, мутанты и древние чудовища. А также многие другие твари, названий которых я и изучить-то не успел в библиотеке Ордена. Все наши противники в один миг перестали враждовать между собой и обрушились на извечного врага.

Пожалуй, об этом стоит рассказать подробнее. Разумеется, сначала к Замку пришла обычная армия. Они выходили из Старого леса стройными колоннами и выстраивались в боевые порядки в трехстах шагах от нашего дома. Закованные в лучшую сталь наёмники, жаждущие крови обитателей Замка, несметных обещанных богатств и бесценных волшебных артефактов. Нас пришли убивать обычные люди: пешие и конные рыцари, алебардщики, лучники, копейщики. Даже три катапульты притащили с шестью телегами отёсанных круглых камней. Трое самых храбрых из офицеров подступающей армии отправились к воротам укрепления с предложением о сдаче. Магистр Ордена попытался их увещевать. Он рассказывал прибывшим переговорщикам о нашей помощи королям и герцогам, показывал свиток с печатью от папы римского. Я наблюдал за этим, вместе с остальными учениками, из окна дозорной башни, куда нас привели учителя, пока все не утрясется. Магистр разливался соловьём перед людьми с пустым холодным взглядом, и как ему показалось – даже убедил их. Не совсем. Один из парламентёров достал из-под доспеха крохотный арбалет и всадил ему болт прямо в глаз. Конечно, все трое тут же были убиты мечами оплошавшей стражи. Но дело было сделано, Орден остался без командира. Разозлённые Старшие братья повели в атаку всех, кто мог держать в руках оружие или прошёл хотя бы два курса прикладной магии. Но даже вместе с Младшими, то есть с такими необученными юнцами как я, защитников Ордена было вдесятеро меньше.

О боги, как они орали! Доспехи наёмников плавились, их лица пылали синим, пожирающим плоть огнём, а конечности высыхали и отваливались, рассыпаясь в прах! Наши мечи и молоты, предназначенные для боя с чудовищами, с лёгкостью проходили сквозь вражеские латы, разрывая их как старые тряпки. Тогда я тоже сражался вместе со всеми, колол неповоротливых воинов длинным кинжалом в щели доспехов, уворачивался от летящих стрел и использовал единственное выученное огненное заклинание. Не спорю, мои огненные шары были не так хороши, как у Старших братьев, но не забывайте, что мне было тогда всего пятнадцать, и я даже не закончил третьего курса, на котором изучалась боевая практическая магия. А Старшие братья обучались этому сложнейшему искусству всю жизнь. Мы погнали их подобно стремительному северному ветру, сметающему своими порывами увядающую листву с ветвей осенних деревьев. Через четверть часа генерал наёмников болтался в петле на приволоченной его же солдатами катапульте. Кровь за кровь. Орден торжествовал!

Но потом… Потом на моих разгоряченных битвой соратников из глубины леса хлынула кошмарная волна вампиров, оборотней, нежити и невиданных монстров, которые никогда не встречались в наших краях. Сражавшийся рядом со мной, сын Магистра, был в одно мгновение разорван одновременно напавшими на него упырями и демонами. Битва вспыхнула с новой силой. Даже понеся сильные потери и значительно уступая в численности, мы держали строй, медленно отступая к замку под командой Старших братьев. А потом я увидел предводителя чудовищ. Среди окруживших его могучих обезьяноподобных существ в блестящих рогатых шлемах стоял высокий худой человек в алой мантии и скипетром в руке, спокойно взирающий на баталию. Даже на почтительном расстоянии было видно, как его глаза сверкают белыми огнями. Он не принимал, участия в бою, пока мы не отступили к воротам Замка, и пока нас не осталась едва ли треть от первоначального количества. Потом предводитель кошмарного войска взмахнул своим скипетром в нашу сторону, отдавая неведомый приказ. Клянусь всеми известными богами, голубое небо тотчас стало пепельно-серым, а солнечный диск исчез напрочь с небосвода! Поле битвы, покрытое убитыми и умирающими, мгновенно устлала серая мгла, из которой один за другим стали подниматься и наступать на Замок убитые монстры и павшие защитники Ордена. Их глаза светились зелёным, когда они пополнили ряды наступающих. Эту кошмарную орду остановить было невозможно. Братья из Ордена погибали один за другим, продолжая сражаться и убивать чудовищ десятками. Но их участь была решена.

Их участь, но не моя. Зубастый человек-ящер, полустёртое изображение которого я видел на одном из древних манускриптов, с воем вцепился в мой бок, прокусив кожаную куртку и отхватив приличный кусок плоти. Кровь полилась из раны, напитывая одежду и стекая отвратительным ручейком мне в новенький сапог. И тут я не выдержал. Впервые в жизни я испугался и сбежал. Позорно бежал с поля битвы, где умирали мои сородичи. Моя рана не была смертельной, к тому же я мгновенно наложил на нее кровоостанавливающее заклинание. Но мне не хотелось умирать. Я нёсся, что есть мочи, прочь от звуков сражения, от предсмертных воплей моих гибнущих братьев из Ордена. Меня не преследовали. Демоны и вампиры улюлюкали мне вслед, ледяные иглы вспарывали землю рядом со мной, а молнии, насылаемые темными ведьмами, били вслед каждому моему шагу, оглушая и подгоняя меня. Мне казалось, что белоглазый предводитель нечисти хохотал так громогласно, что его хриплый жуткий смех разносило на версты. Убегая в сторону реки, за которой я надеялся спасение, я наткнулся на отброшенного взрывом с замковой башни моего старого учителя, откуда он метал в нападавших врагов сгустки обжигающей и растворяющей энергии. Весь обожжённый и окровавленный, умирая, он цепко схватил меня за лодыжку из последних сил. Когда я упал, он забормотал мне в лицо незнакомые слова, едва различимо доносящиеся из его разбитых губ. А потом испустил дух. Кажется, он проклял меня за бегство с поля боя, за поруганную честь Ордена Первой Зари. Я вырвался и припустил прочь с удвоенной энергией, подгоняемый безраздельным страхом и стыдом за то, что бросил еще одного товарища на растерзание врагам.

Ещё долго я слышал звуки сражения. Редкие боевые кличи моих несчастных собратьев и победный вой демонических тварей доносились до меня, даже когда я нырнул в холодные волны спасительной реки. Видимо, кому-то удалось отступить в замок и держаться в цитадели. Всё закончилось мощным взрывом, когда я выплыл на середину водной преграды и на мгновение прекратил грести, чтобы обновить медицинское заклинание и унять растекающуюся по мышцам ослепительную боль. Я повернул голову, чтобы увидеть как рушатся стены моего дома, как падают одна за другой дозорные башни в объятия поглощающего зелёного пламени, взметающегося к самому небу.

Выбравшись на другой берег, я больше не оглядывался. Мое бегство продолжилось до самой ночи, пока я, безумно уставший и трясущийся от страха, не ввалился в придорожную таверну, возле въезда в город Тобрин. Я вопил вытаращившимся на меня людям о наступлении ада на землю, предупреждал, призывал их браться за оружие и готовиться к последней битве. Но они лишь покрутили пальцем у виска и продолжили спокойно пить свой дрянной эль. Рослый трактирщик схватил меня за шиворот и вышвырнул из таверны. Я плюхнулся лицом в грязь, моя рана на боку открылась и вновь стала кровоточить. Я бы умер от кровопотери и истощения, но меня спасла проходящая мимо девушка-лекарь. Подозвав стражника и отдав ему серебряную монету, она велела ему дотащить меня к себе домой. Надо сказать, проклятый стражник был не слишком осторожен, волоча меня словно мешок с бесполезным хламом. Через четверть часа над моей раной уже склонилась моя спасительница и принялась её вычищать от почерневшей, отравленной плоти. Зубастая тварь вдобавок была ядовитой и если бы не мое кровоостанавливающее заклинание, заблокировавшее пораженный участок тела, я бы умер еще на полпути к городу. Теперь, когда магический эффект пропал, яд стал проникать в организм, разгоняясь кровью по органам. Марта, так звали симпатичную светловолосую девушку, изо всех сил пыталась меня спасти, но ее знаний было маловато. Она была немногим старше меня, хотя и весьма известным в Тобрине лекарем. Я завывал от боли и периодически отключался, но всё-таки смог произнести несколько всплывших в памяти нужных слов, вытолкнувших яд из тела. К сожалению, это удалось сделать только вместе с приличным количеством крови. Теряя в последний раз сознание, я почти рассмеялся. К чему я пытался спастись? Ведь к утру, а может быть и раньше, армия нежити и демонов доберётся до города и поглотит его как бушующий океан утлое судёнышко. Никто не сможет противостоять такой силе, какая в одночасье уничтожила самый могущественный людской орден, способный сопротивляться тенетам зла.

Но ничего этого не произошло. Я очнулся через два дня в чистой постели с белоснежным бельем и мастерски перевязанной раной. Девушка увидела, что я пришел в себя, и тут же подскочила с горшком дымящейся картошки с мясом. Ничего не ел вкуснее в жизни. Пока я старательно работал челюстями, она рассказала мне, что в городе все в порядке, но патруль принес весть, что от Замка Ордена не осталось ровным счетом ничего. На месте древних укреплений теперь подергивалось рябью от ветра громадное, заполненное чёрной густой жижей, озеро. Странная жидкость иногда меняла цвет от зеленого до чёрного, временами поблёскивала, а потом вновь становилась матово-рассыпчатой. Стражи даже зачерпнули в найденный на берегу озера сосуд немного странной жидкости и привезли показать своему князю. Местные не нашли не одного тела Братьев, ни одного дохлого монстра, ни одного убитого нами наёмника.

Я молчал. Всё, о чем она мне поведала, не укладывалось в моей ещё мутной, плохо соображающей голове. Великая битва Ордена и Тьмы должна была ознаменоваться расползанием этой самой Тьмы по миру и последующим концом света. Но из реальности исчезло только всё, связанное с моим домом. Лишь ноющая в боку рана напоминала мне о том кошмарном сражении и собственном бегстве. И я был единственным свидетелем грандиозного сражения. Не считая ещё одного существа, о котором я расскажу позже. Перекусив и получив свежую перевязку, я почувствовал себя почти здоровым, и хотел было отблагодарить мою спасительницу и покинуть её жилище, но она не позволила. Марта велела мне оставаться у нее до полного выздоровления. Она жила одна и я никому не мешал. Напротив, она находила мое общество весьма интересным, а в одну из холодных сентябрьских ночей, даже желанным, к нашему обоюдному удовольствию. Такая идиллия продолжалось почти месяц. А потом в Тобрин пришла Чёрная смерть. Моя Марта умерла одной из первых. Болезнь убила её всего за два дня. Мои слабые магические навыки только усугубили её состояние и причиняли чудовищную боль, вместо лечебного эффекта. Прекрасное лицо и тело Марты покрылось черными гниющими нарывами, она кашляла кровью, бредила, задыхалась и вскоре покинула этот жестокий мир.

Странно, но я не заболел, хотя не отходил от умирающей и не выпускал её руки из своей ладони. Совершенно опустошенный я вышел в город, разыскать могильщика и заплатить ему за скорбную работу. Но весь Тобрин был опустошен. Трупы лежали повсюду, на улицах, в своих домах, торговых лавках и казармах. Все, кто попытался спастись – бежали из города, разнося заразу по стране. Не найдя никого из живых, я поджёг дом Марты, превратив его в пылающий погребальный костер. Пламя перекинулось на соседний дом, от него дальше и дальше. И вскоре я уже спасался от бушующего огня, охватившего добрую половину города. Хорошо, что я успел прихватить в одной из лавок с мертвецами увесистый кожаный кошель, плотно набитый золотыми и серебряными монетами с вытисненными изображениями волков. В простонародье тобринские монеты, широко ходившие по всей стране, так и называли – волками. На часть денег, в ближайшем городе, до которого сумел добраться, я купил лошадь, короткий меч и приличную одежду. Я снял комнату на неделю в приличном трактире и решил остановиться там, пока не решу, что делать дальше. Разумеется, мои испытания на этом не закончились. На следующее день, в трактире заболели почти все постояльцы и хозяева. Вновь, мне предстояло спешно собираться и бежать вопреки моим планам.

Так уж совпало, что неизлечимая заразная болезнь преследовала меня по пятам. Не во всех поселениях, куда меня приводила дорога, вспыхивала страшная болезнь. Многие из них уже были вымершими, некоторые эпидемия чудом не затронула. По-моему мнению, я никак не был связан с черной чумой. Но пойди, докажи это тупоголовым и испуганным бюргерам и крестьянам. Дурная слава бежала далеко впереди меня, заставляя местных встречать всадника в черном плаще-накидке на вороном коне остриями вил и лезвиями алебард. Пришлось проявить немалую смекалку, меняя стиль одежды и скрывая лицо, чтобы хотя бы где-то, ненадолго, найти приют.

Ну что же, мой мертвецки пьяный друг. В этой захудалой деревне меня приняли довольно тепло, приняв за странствующего монаха-лекаря. А ты составил мне компанию, позарившись на халявный красный эль. Я рассказал тебе мою историю, которую ты всё равно не вспомнишь, когда проспишься. Наверное, я даже тебе благодарен, что ты ни о чем меня не спрашиваешь, а только безмятежно похрюкиваешь своим грязным небритым лицом. Сюда еще не докатилась Черная смерть, и у тебя есть немалые шансы быть убитым в пьяной драке или быть задавленным проезжающей мимо трактира повозкой, а не мучительно умирать, покрываясь гниющими нарывами, задыхаясь и харкая кровью. Впрочем, тебе все равно, зато я выговорился и мне стало значительно легче. Так редко удается найти собеседника, которому можно без опаски доверить тайну. Знаешь, я положу пару серебряных волков в карман твоих вонючих замызганных штанов. Будет на что опохмелиться. А мне пора продолжить свой путь. У меня много работы и ещё больше планов мести. И пусть я пока не знаю, как добраться до человека в алой мантии и с белыми глазами. Пока, это не важно. Я выслежу и уничтожу столько его слуг в нашем мире, сколько смогу. Я вытяну из них жизнь и сведения по капле и найду способ добраться до белоглазой твари, лишившей меня дома и близких.