В Санкт-Петербурге завершился пятый международный фестиваль циркового искусства «Без границ». В финале зрители увидели 14 лучших номеров мировой программы, а главный приз завоевали гимнасты «Росгосцирка» на оригинальном аппарате с номером «Галлея».

Золотые награды также получили казахские «Джигиты-амазонки Номад», акробаты на русской палке из Большого Московского цирка, а также аттракцион с тиграми «Дикий мир» дрессировщицы Людмилы Сурковой. Серебро и бронза досталась участникам из России, Колумбии, Китая, Танзании, Венгрии, Италии и других стран

https://tass.ru/obschestvo/28108527

1980 год. Москва готовилась к 80-летнему юбилею Марка Местечкина — фигуры для циркового мира легендарной. На арене цирка на Цветном бульваре яблоку было негде упасть: люди, кони, запах опилок и праздничная суета. В правительственной ложе плотным рядком сидело московское начальство, наблюдая за торжеством.

Я, собрав юбилейную команду Театра сатиры, вывел на арену Аросеву, Рунге и Державина. Они демонстрировали мэтру, что наши творческие пути с цирком пересекаются. И вот, когда очередь дошла до финала, я привычно объявил: «И, наконец, эталон нашей цирковой закалки, универсальный клоун, 90-летний Георгий Тусузов».

Тусузов, заслуженный артист РСФСР, послушно выбежал на арену. Под шквал аплодисментов он бодро побежал по маршруту цирковых лошадей. И пока он нарезал круги, я успел добавить: «Вот, дорогой Марк, Тусузов старше вас на десять лет, а в какой форме — несмотря на то, что питается говном в нашем театральном буфете».

Лучше бы я этого не говорил.

На следующее утро Театр сатиры вызвали к секретарю МГК партии по идеологии. Поскольку меня одного — в силу стойкой беспартийности — пригласить было нельзя, за ручку меня повел секретарь парторганизации театра, милейший Борис Рунге.

За утренним столом сидело несколько суровых дам с «халами» на голове и пара мужчин с лицами провинциальных инквизиторов. Их прически, уложенные водой, красноречиво намекали на вчерашние алкогольные ошибки.

Экзекуция не заставила себя ждать. Обращаясь к Рунге как к собрату по партии, спросили: считает ли он возможным мое пребывание в театре после такого? Боря беспомощно посмотрел на меня.

Я сделал наивно-удивленное лицо и сказал:

«Я знаю, что инкриминирует мне родной МГК. Но я удивлен испорченностью уважаемых секретарей. На арене я четко произнес: "Питается давно в буфете нашего театра"».

Сконфуженный МГК отпустил Рунге в театр без взысканий.

Вы также всегда можете поддержать автора канала (исключительно по вашему желанию и порыву)