Корабль: «Непорочный Гнев», крейсер класса «Черный камень», 7-й эскадры Битвы сегментума Обскурус.
Экипаж: капитанус Гораций Вуль, ветерану Терранской Имперской Гвардии, 47 лет службы в Имперском Флоте. Члены команды – 22 тысячи душ, включая пять рот имперской морской пехоты. На борту также находится отряд Адептус Министорум во главе с миссионером Северином, и техно-священник-археолог Магос Дарт Ксавьер-77, чей интерес к ксенос-артефактам граничит с ересью, но пока терпим по мандату Ордо Кселос.
Запись в судовом журнале. Дата: 098.741.M42. Планета: GL-887, «Молчаливый Страж».
Планета была ледяной пустошью на самом краю нанесенных на карту звезд. Ни атмосферы, ни признаков жизни. Только вечная мерзлота и вой ветров, несущих алмазную пыль. «Непорочный Гнев» вышел из варпа здесь после преследования остатков флота еретиков, чьи следы оборвались в этой системе. Сканеры, настроенные техно-священниками, выявили аномалию: невероятно плотный, геометрически безупречный объект, погребенный под двухкилометровой толщей льда. Энергетическая сигнатура – нулевая. Материал – неизвестен. Происхождение – ксенос.
Капитанус Вуль, человек, чье лицо было картой шрамов от ожогов плазмы, приказал расследовать. «Если еретики искали это – Империуму это не нужно. Но мы должны уничтожить это сами, дабы оно не пало в неправедные руки».
Буровая команда, усиленная серво-автоматами Магоса Дарта, проделала шахту. Морская пехота в изолированных костюмах обеспечивала периметр, которого не существовало. Миссионер Северин благословлял каждую смену, читая молитвы от скверны ксеносов.
И вот они увидели Его.
Обелиск.
Он не отражал свет прожекторов. Он, казалось, поглощал его. Черный, но не как отсутствие цвета, а как нечто более глубокое. Поверхность была покрыта сложными, бредовыми узорами – спирали, изломанные углы, символы, которые больно было рассматривать. Он нарушал перспективу. Казалось, он был и в три метра высотой, и бесконечно огромным одновременно. От него исходила тишина. Не отсутствие звука, а активное подавление его. В наушниках команды оставался лишь навязчивый, едва уловимый гул, похожий на отдаленный набат.
Техно-священник Дарт Ксавьер-77 замер, его оптические сенсоры бешено вращались. «Похоже на некрондские технологии, но… иное. Глубже. Древнее. Это не просто машина. Это… послание. Или могила». Его механический голос дрогнул, что было невозможно.
«Могила для кого?» – прошипел Вуль, рука на рукояти сервированного ласпистоля.
«Для всего», – просто сказал магос.
И тогда Обелиск активировался.
Яркой вспышки не было. Он просто… начал. Узоры на его поверхности поплыли, перестраиваясь. Гул в наушниках превратился в шепот. Не на готике. Не на языке каком-либо известном. Это был шепот прямо в мозг, обходящий уши. Он состоял из образов, обещаний и воспоминаний, которых никогда не было.
«Единство. Целостность. Мы спасем вас от забвения. Мы сделаем вас целыми. Посмотрите. Смотрите. Примите. Соберитесь».
Морпех №1, рядовой Кирк, снял шлем. Его лицо было бледным, из носа текла кровь. Он улыбался. «Я понимаю. Я все понимаю». Он направился к Обелиску.
Морпех №2, сержант Торвальд, открыл огонь. Не по Обелиску. По Кирку. Потом по своему напарнику. «Молчи! ЗАТКНИСЬ!» – кричал он, стреляя. Его крики сливались с шепотом.
Начался хаос. Члены команды обращались друг против друга. Одни, одержимые видениями вечного единства, с блаженными улыбками шли к черной стеле, чтобы прикоснуться к ней. Другие, в ужасе от голосов в своей голове, стреляли во всех подряд, пытаясь заглушить кошмар насилием. Тело Кирка, пораженное болтерными снарядами, упало на лед. Его кровь растеклась, но не замерзла. Она потянулась к Обелиску, как железные опилки к магниту.
Магос Дарт стоял неподвижно, его система защиты от психических атак отчаянно боролась. «Он… не просто передает сигнал. Он меняет реальность вокруг себя! Законы физики… ослабевают! Он предлагает конвергенцию! Материальное объединение всей биомассы!»
Миссионер Северин орал молитвы, подняв цепной меч. «Не слушайте, братья! Это ложь врага! Это хаос!» Но его слова тонули в шепоте. Обелиск не был Хаосом. Он был чем-то другим. Древним, холодным и бесконечно более чуждым.
Капитан Вуль, сквозь адскую какофонию в своем разуме, видел главное. На льду, вокруг обелиска, тени начали двигаться сами по себе. Из растекшейся крови Кирка и других жертв поднимались черные, маслянистые силуэты – карикатуры на человеческие тела, с длинными когтистыми конечностями и светящимися точками там, где должны быть глаза. Они не рычали. Они тихо шипели, и их шипение было похоже на шепот Обелиска.
Некроморфы. Первая фаза инфекции.
Вуль выхватил ласпистоль и выстрелил в тварь, приближавшуюся к нему. Энергетический заряд прошел насквозь, не причинив видимого вреда. Существо лишь дернулось и продолжило движение.
«ВСЕ НА БОРТ! ОРБИТАЛЬНЫЙ УДАР!» – заревел он в ком-линк. Но связь с кораблем была мертва. Обелиск глушил все.
Он видел, как техно-священник, наконец, сломался. Оптики Магоса Дарта потемнели, а потом загорелись тем же странным, мерцающим светом, что и у тварей. Его механические щупальца взметнулись, пронзив двух морпехов. «Конвергенция неизбежна. Станьте единым целым», – прозвучал его голос, но теперь он был наложен на тот самый ужасный шепот.
Вуль отступал, стреляя. Он был последним офицером в живых. Он видел, как миссионер Северин, размахивая цепным мечом, был сбит с ног тремя существами и растерзан. Его последний крик был молитвой Императору.
Капитан понял. Это не битва. Это заражение. И оно не должно покинуть эту планету.
Его последней мыслью была не молитва, а тактическая оценка. Он активировал детонатор на своем поясе – стандартная зарядка меланта, для уничтожения секретных данных. Мощности хватит, чтобы обрушить ледяную пещеру.
Взрыв оглушил шепот на мгновение. Тонны льда обрушились, погребая и капитана Вуля, и его людей, и тварей, и… Обелиск.
На поверхности образовалась лишь новая ледяная равнина.
Эпилог.
Через две недели к планете вышел «Непорочный Гнев». Связь с посадочной группой прервалась, сканеры показывали лишь лед. Капитанус Вуль был объявлен павшим в бою с ксенос-угрозой. Планета была помечена в архивах как MUNDUS INTERDICTUS – EXTREMIS (Мир под запретом – уровень «Чрезвычайный»). Было рекомендовано избегать системы из-за сильных гравитационных аномалий и остаточной ксенос-скверны.
Обелиск, слегка поврежденный, но не уничтоженный, лежал глубже, чем прежде. Его шепот теперь был тише, направленным внутрь. Он ждал. Ждал следующего визита. Следующего контакта. Следующей биомассы для своей проповеди единства и обращения.
А в трюмах «Непорочного Гнева», среди возвращенного оборудования посадочной команды, один забытый сканер, побывавший вблизи Обелиска, тихо мигал в темноте грузового отсека. Его внутренние схемы были незаметно изменены. Их узоры теперь напоминали спирали и изломанные углы. Он передавал слабый, слабый сигнал. Всего один короткий импульс в варп перед тем, как его навсегда отключили дознаватели из Ордо Ксенос.
Импульс, который что-то услышало. Где-то очень далеко. И очень давно.
