Последнее утро
Глава 1.
Утренний свет резал глаза. Марина поставила перед Геннадием чашку кофе. Рядом с блюдцем аккуратно легла синяя папка.
— Твой кофе. И документы на развод. Подписал уже оба экземпляра. В пятницу в три надо быть в загсе.
Геннадий, разламывавший круассан, замер. Крошки посыпались на скатерть.
— Какие документы?
— На расторжение брака. Ты что, не видишь? — Она ткнула пальцем в заголовок. — Вот заявление. Вот соглашение о разделе. Дачу продали, деньги поровну. Квартиру тоже поделили — ты мне компенсацию. Всё честно.
Он отодвинул тарелку. Звук фарфора по стеклу прозвучал как выстрел.
— С чего это вдруг? Опять твои фантазии? Я же всё делаю! Пылесосю! В магазин хожу!
— Это не фантазии, Гена. Это решение. Я ухожу.
— Куда?! — Он вскочил, опрокинув стул. — В шестьдесят лет? К кому? У тебя что, кто-то есть?
Марина вздохнула, будто устало объясняла ребёнку простое правило.
— У меня есть я. Этого достаточно. В пятницу, в три. Не опоздай.
Глава 2.
Он преследовал её по квартире, голос срывался на визг.
— Объясни! Требую объяснений! Я что, бил тебя? Изменял? Деньги пропивал?
Она складывала бельё в шкаф, не оборачиваясь.
— В прошлом году, помнишь, я просила съездить в Грузию? Ты сказал: «На что это похоже, в наши годы по горам лазить».
— Ну и что? Логично! У меня давление!
— У меня — мечта. Она была двадцать лет. Теперь её нет. Как и многих других.
Геннадий схватил её за плечо, заставив обернуться.
— Из-за какой-то поездки?! Ты с ума сошла?
Марина посмотрела на его руку, потом в глаза.
— Отпусти. Это не про поездку. Это про то, что ты двадцать лет гасил во мне любой свет. Смеялся. Отговаривал. Пугал. И я разрешала. А теперь батарейки сели. Игра окончена.
Глава 3.
Он позвонил матери. Тамара Петровна явилась через час, вся в слезах и бархатной шали.
— Мариш, родная, что случилось? Он же дурак, он не понимает! Все мужики как дети!
— Именно поэтому я и развожусь, Тамара Петровна. Усыновила одного, хватит.
Свекровь ахнула. Геннадий стоял в дверях, багровея.
— Ты как разговариваешь с матерью?!
— Как с человеком, который воспитал того, кто убил во мне личность. Извините, мне нужно к нотариусу.
Когда дверь закрылась, Геннадий обернулся к матери.
— Ну что, довольна? Внуков не дождалась, теперь и невестку теряешь!
— Молчи! — зашипела Тамара Петровна. — Это ты её довёл! Вечно ты всё знал лучше! Не слушал никогда!
Глава 4.
В пятницу в загсе было пусто и пахло дезодорантом. Чиновница в очках пробормотала:
— Основание?
— Взаимное согласие, — сказала Марина.
— Нет согласия! — выкрикнул Геннадий. — Я не согласен!
Чиновница взглянула поверх очков.
— Супруг, если вы против, пишите заявление о несогласии. Тогда — суд. Это дольше.
Геннадий смотрел на Марину. Она смотрела на часы.
— Хорошо, — прошептал он. — Подпишу.
Глава 5.
На улице он попытался встать у неё на пути.
— Куда ты теперь? Квартиру ещё не получила, жить негде.
— Снимаю комнату. У моря.
— Одна? Там же ни души!
— Поэтому и еду. Чтобы услышать себя. Прощай, Геннадий.
Она пошла к остановке. Не к их привычной. К другой. Он смотрел, как её пальто мелькает в толпе, и вдруг осознал: он не знает, какой автобус там ходит. Он никогда не провожал её взглядом. Он всегда был конечной станцией.
Глава 6.
Через полгода он зашёл в опустевшую квартиру за бумагами. Марина как раз отдавала курьеру последнюю коробку.
— Уезжаешь? — спросил он, хотя всё было очевидно.
— Да. На юг. Постоянно.
Она выглядела иначе. Загорелая, проще одетая, волосы собраны в пучок.
— Как... жизнь?
— Я учусь серфингу. Получается ужасно, — она рассмеялась. Звонко, без его одобрения.
— И... счастлива?
Она на секунду задумалась, поправляя ремень на коробке.
— Я свободна. Это лучше, чем счастье. Оно ни от кого не зависит.
Курьер забрал коробку. Марина кивнула на прощание и вышла. Звон её ключей в пустом подъезде звучал как последний щелчок. Геннадий остался в тишине, которую сам и создал. Он получил развод, квартиру, дачу. И абсолютную, оглушающую тишину, в которой отныне предстояло услышать эхо всех слов, которые он не сказал, и всех шагов, которые не сделал ей навстречу.
