Очень нечасто с актерами происходят такие метаморфозы, как с Лесли Нильсеном. Он вообще-то большую часть жизни был актером драматическим. Более того, премьером, героем-любовником. Играл отважного астронавта в «Запретной планете», первом фантастическом фильме, где герои отправлялись в космос на корабле, летящем со сверхсветовой скоростью и достигали далекой планеты Альтаир IV (до этой картины астронавтов в кино отправляли поближе, куда-нибудь на Марс). Снялся в романтической комедии «Тэмми и холостяк» в роли красавца-селекционера, в которого влюбляется героиня Дебби Рейнольдс. Появился в образе героя войны за независимость Фрэнсиса Мэриона в высокобюджетном диснеевском телесериале «Болотный лис». Едва не снялся в легендарном «Бен-Гуре» Уильяма Уайлера. А в 1972-м в популярнейшем фильме-катастрофе «Приключение «Посейдона» исполнил роль капитана роскошного океанского лайнера, который перевернулся в океане под напором волны (воздух внутри остался, многие пассажиры выжили, но им надо было срочно выбраться наружу, а то лайнер все равно тонул).

Но, конечно, так в истории кино Нильсен бы не остался. Все перевернулось, когда ему было за 50: он снялся в комедии «Аэроплан!», а потом — в трех сериях «Голого пистолета». И с тех пор все его знали исключительно как комика.

Лесли Нильсен родился в канадском городе Реджайна; его мать приехала туда из Уэльса, отец — из Дании. Потом он переехал с родителями в городок Тулита с субарктическим климатом (зимой температура могла опуститься ниже -50), потом в город Эдмонтон, тоже не сильно жаркий… Он вспоминал: «Смех там входил в рацион питания. Никто не хотел слышать от тебя нытье из серии «Господи, как же холодно». И еще: «Когда я был мальчиком, развозил газеты на велосипеде при температуре 53 градуса ниже нуля. Хуже всего то, что я хотел производить впечатление на девочек, поэтому мне нужно было хорошо выглядеть. Я не мог носить ушанку. Мне нужно было демонстрировать стильную прическу. Я смачивал волосы водой, приподнимал челку волной над лбом, выходил на улицу и все моментально замерзало!»

Отец распускал руки, бил и жену, и сыновей, и Лесли покинул дом, как только смог: в 17 лет записался в авиацию. На дворе был 1943 год, но в боевых действиях он участия так и не принял. И странно, что вообще прошел медкомиссию — у него были (и остались на всю жизнь) большие проблемы со слухом, фактически он был почти глухим, и пользовался слуховыми аппаратами.

А после армии он «из страны гусей, лосей и шерсти» отправился в Нью-Йорк, где чувствовал себя даже не провинциалом, а натуральной деревенщиной. Ему все казалось, что на него кто-нибудь рявкнет: «Мы тебя раскусили! Ты бездарность, пакуй вещи и убирайся в свою Канаду!» (Этот «синдром самозванца» остался у него навсегда: он и в старости говорил «Я все время двигаюсь, потому что мне кажется, что, если остановлюсь, меня поймают»). И, тем не менее, он играл в театре, изучал актерское мастерство и даже успел позаниматься в знаменитой Актерской студии Ли Страсберга. А потом отправился на телевидение, а потом — в Голливуд.

Перелом в его карьере, как уже говорилось, случился с ролью в «Аэроплане!», пародии на невероятно популярные в 70-е фильмы-катастрофы о разных неприятных происшествиях в самолетах (до нас мода на них докатилась с «Экипажем»). В этом фильме Нильсен произнес самую знаменитую фразу в своей карьере, которую не переведешь на русский просто так. «Surely you can’t be serious» — говорит ему пассажир, а он отвечает: «I am serious. And don’t call me Shirley!» («Конечно, вы это не всерьез?» — «Я серьезен, и не называйте меня Шерли!»; все строится на созвучии surely, «конечно», и имени Шерли). Вроде ничего особенного, но в США именно этот диалог ассоциируется с Нильсеном, и Американский киноинститут поставил его на 76-е место в списке величайших цитат в истории Голливуда.

Когда говорили, что в комедиях он «сломал свой типаж», Нильсен уверял, что наоборот, пришел к своему типажу. А ломал его раньше, когда снимался в серьезном кино. Так или иначе, отныне Нильсен был связан с дурашливыми (если не откровенно дурацкими) комедиями, главной из которых стал «Голый пистолет». Сначала этот проект был телесериалом и выходил в 1982-м, — его прикрыли после шести эпизодов, и это сейчас считается одним из самых глупых решений в истории канала ABC. Через несколько лет, в 1988-м, Фрэнк Дребин, лейтенант лос-анджелесской полиции и клинический идиот, расцвел на большом экране. Вышло три фильма о его похождениях, и после них Нильсен говорил: «Я знаю, что меня называют Лоуренсом Оливье кинопародий. Надеюсь, Оливье когда-нибудь назовут Лесли Нильсеном шекспировских постановок!»

За год до выхода первого «Голого пистолета» Нильсен сыграл последнюю некомедийную роль. Потом было море всякой пародийной ерунды: «Дракула: Мертвый и довольный», «Неистребимый шпион», «Без вины виноватый», «Шестой элемент», «Стэн Хельсинг», «Очень страшное кино», «Супергеройское кино»… Если честно, он в конце концов стал символом трэша: столь удачные проекты, как те, что снимали в 80-е постановщики «Аэроплана» и «Голого пистолета» Джим Абрахамс и братья Цукеры, попадались нечасто. «Дракула», например, стал позором великого комедиографа Мела Брукса, который после него просто ушел из кино, напоследок наехав на критиков в целом («Они как евнухи на оргии, просто не понимают, в чем прикол») и лично на американского критика № 1 Роджера Иберта («Послушайте, я сделал 21 фильм. Я очень талантлив. Я буду жить в истории. У меня есть корпус работ (по-английски буквально — „тело работ“, body of work), а у вас — только тело!») Это заявление было самым смешным из всего, что имело отношение к несчастному фильму.

Нильсен еще любил сниматься в детских картинах, но и к ним критики были безжалостны. У самого актера было двое дочерей от второго из трех браков. Но настоящее семейное счастье он, похоже, нашел в третьем: его жена Барбари была моложе его на 22 года, он женился на ней в 2001-м и мирно жил до самой смерти, наступившей в 2010-м. В интервью он старался как можно больше шутить, и лишь о жене говорил серьезно: «Если я рядом с Барбари, я чувствую ее любовь. Помню, как однажды она посмотрела на меня и спросила: „Ты понимаешь, как сильно я тебя люблю?“ А я ответил: „Ну, вроде догадываюсь“. Она сказала: „Если с тобой что-нибудь случится, думаю, я покончу с собой“. Последовала долгая пауза. Затем она спросила: „А как ты себя чувствуешь?“ Я никогда этого не забуду». Барбари, к счастью, жива и сейчас, в прошлом году ей исполнилось 77.

источник: ural.kp.ru