"Сальвадор — страна в Центральной Америке. Ее площадь составляет 21,4 тыс. км 2 . Население — около 5 млн. человек..." За этими сухими и бесстрастными строками справочников и энциклопедии — огромная боль и невыносимые страдания маленького свободолюбивого народа, подвергающегося непрестанному грабежу и насилию. Веками сменявшие друг друга правящие про-американкие группировки, топили в крови чаяния и надежды сальвадорцев на достойную человека жизнь. Надежной опорой власть имущих в их стремлении к подчинению и подавлению народных масс, служила католическая церковь. Она освящала существовавшие несправедливые общественные отношения, боролась с проявлением всякого рода свободомыслия, с попытками проведения любых реформ. Однако были в сальвадорской церкви и священнослужители, активно выступавшие с прогрессивных позиций, за социальные и экономические преобразования. Но они были скорее исключением, чем правилом. "Священники наши, — замечал известный сальвадорский писатель Манлио Аргета, — всегда были толстенькие, холеные... Они говорили, чтобы мы не сокрушались, что на небо обязательно все попадем, что на земле надо жить тихо и скромно и что в Царствии Небесном обретем мы счастье".
Но с начала 60-х годов нашего столетия, сложившийся стереотип церкви, ее взаимоотношения с государством и различными слоями сальвадорского общества начинают постепенно меняться. Острейший социально-экономический кризис, до основания потрясший центральноамериканские страны, возрастающая поляризация общества, подъем революционной волны, вызванный победой революции на Кубе, и включение в освободительное движение в регионе новых слоев населения — все это, вместе взятое, оказало немалое влияние на сальвадорскую церковь. На изменение позиций части сальвадорского клира повлияла также и общая переориентация римской католической церкви, обозначившаяся со II Ватиканского собора (1962—1965 гг.). Взятый собором курс на обновление католицизма, на поворот церкви лицом к миру, к его насущным, жизненно важным проблемам нашел горячий отклик у многих священнослужителей Латинской Америки.
В Сальвадоре активным проводником "обновленческих" идей в жизнь стал архиепископ Сан-Сальвадора Луис Чавес-и-Гонсалес. Под руководством монсеньора Чавеса в Сальвадоре начала разрабатываться и осуществляться обширная социальная программа, включавшая в себя создание широкой сети церковноприходских школ, медицинских учреждений, кредитно-сберегательных кооперативов. Была создана католическая радиостанция, которая в 1961 г. ввела специальную программу передач для рабочих. Все это, несомненно, способствовало расширению влияния католической церкви на сельскую и городскую бедноту; христианские профсоюзы начали создаваться в городе и деревне. Такой поворот церкви к активной социальной деятельности вызвал крайнее недовольство местной олигархии — "14 семейств" Сальвадора, в руках которых было сосредоточено почти все национальное богатство страны. Они встретила в штыки, отход церкви от традиционных позиций. И уже в середине 60-х годов начались первые серьезные столкновения между правящей военной верхушкой и стоящими за ее спиной могущественными латифундистами и банкирами, с одной стороны, и архиепископом Чавесом как главой церкви — с другой.
Но это не остановило монсеньора Чавеса, и он продолжал свою деятельность. Вскоре после конференции в Медельине под эгидой церкви в Сальвадоре начинают создаваться христианские низовые общины. Эти общины в своем большинстве вырастают из так называемых "кружков для раздумий", в которых чтение Библии сопровождается обсуждением конкретных социальных вопросов. Во главе христианских низовых общин, объединивших крестьян, мелких ремесленников, обнищавших жителей городов и деревень, индейское население страны, ставятся миряне. Для подготовки руководителей этих общин, создаются специальные центры, где обучают не только чтению и комментированию Библии, но и дают знания по сельскому хозяйству и медицине.
Личный посланник архиепископа Чавеса священник Хосе Иносенсио Алас был схвачен силами безопасности, жестоко избит и подвергнут пыткам. Его освободили лишь благодаря выступлению в его защиту католической радиостанции и переговорам епископа Артуро Риверы-и-Дамаса с министром обороны.
А вот другой священник, Николас Родригес, был задержан национальной гвардией в декабре 1970 года, и зверски убит — четвертован. В середине 1970 года, узурпировавший власть полковник Молина попытался провести поверхностную аграрную реформу. Иезуиты поддержали даже такую реформу. Но они вновь "попали под огонь" правых сил. Правые обвинили иезуитов в разжигании ненависти среди сальвадорцев, в пропаганде насилия с церковных амвонов, в школах и различных организациях, в частности в крестьянских объединениях; в противозаконных антиконституционных и антиправительственных акциях, терроризме и насаждении анархии в стране. От иезуитов даже потребовали, угрожая расправой, покинуть Сальвадор.
1976 год, фактически ознаменовал собой начало разнузданного террора и массовых репрессий против прогрессивных служителей церкви. Боевики из ультраправых военизированных организаций в течение одного года взорвали на территории руководимого иезуитами Центральноамериканского университета шесть бомб. Это была массированная атака правых сил не только на иезуитов, но и на всю сальвадорскую церковь во главе с архиепископом Чавесом, так как епископат в своем большинстве выступил в защиту иезуитов и поддержал их. Правые развернули против архиепископа бурную кампанию в печати, обвиняя его во всех смертных грехах и чуть ли не в "симпатиях к коммунизму". Они требовали устранения монсеньора Чавеса с места архиепископа Сан-Сальвадора.
В этих условиях 3 февраля 1977 года, было объявлено о назначении архиепископом Сан-Сальвадора Оскара Арнульфо Ромеро-и-Гальдамеса, являвшегося епископом Сантьяго-де-Мария. 22 февраля 1977 года, Ромеро становится главой католической церкви страны.
Назначение Ромеро главой католической церкви Сальвадора, совпавшее с полным провалом "символической аграрной реформы" и ростом репрессий, обрушившихся на священнослужителей, было с энтузиазмом воспринято в предпринимательских кругах. Правые силы ликовали. Еще бы! Ведь Ромеро слыл консерватором, погруженным в изучение проблем богословия. Более того, он считался священнослужителем, поддерживающим контакты с реакционной религиозной организацией "Опус Деи". Правые надеялись, что новый архиепископ будет придерживаться традиционного курса церкви и не станет вмешиваться в политические дела страны. Иначе было воспринято назначение монсеньора Ромеро архиепископом священниками, работавшими в христианских низовых общинах. Они в отчаянии схватились за голову. "Теперь против нас, — говорили они, — не только национальная гвардия и "эскадроны смерти", но и сам архиепископ. У этого архиепископа голова в небесах, он не стоит ногами на земле".
Однако и те и другие очень скоро убедились, что глубоко ошиблись. Через три недели после избрания Ромеро архиепископом произошло событие, которое изменило во многом всю дальнейшую жизнь и мировоззрение нового эпископа. 12 марта, по дороге домой неизвестными, одетыми в военную форму, был убит священник-иезуит Рутилио Гранде, друг монсеньора Ромеро. Злодейское убийство священника из маленького городка Акилареса, расположенного в 50 километрах от столицы, вызвало волну народного негодования, ведь Рутилио Гранде пользовался большим уважением у верующих, особенно крестьян. Он был организатором христианских низовых общин в Акиларесе и окрестных селах.
А что же предпринимает в этой ситуации новый архиепископ? Этот законник, готовый уважать власти, сотрудничать с ними, вдруг приказывает закрыть все церкви, католические школы и колледжи. Одновременно он отлучает от церкви виновных в убийстве Р. Гранде и требует от президента страны немедленного расследования преступления. Архиепископ отменяет воскресные мессы по всей стране. В течение трех дней, была проведена лишь одна месса перед кафедральным собором. На ней присутствовало около 80 тысяч человек.
Убийство Р. Гранде до глубины души потрясло Ромеро. Это преступление реакции стало началом перемен в мышлении сальвадорского архиепископа.Не в силах спокойно и безучастно взирать на произвол и беззакония, творящиеся в стране, на разнузданный террор правых и репрессии властей, Ромеро становится на сторону народа.
Каждое воскресенье тысячи сальвадорцев спешили к столичному кафедральному собору, чтобы послушать своего архиепископа, чья душа была переполнена страданиями народа. В набитом битком соборе они ловили каждое слово монсеньора Ромеро и передавали его из уст в уста. Бедняки с надеждой смотрели на этого немолодого человека с усталым взглядом темных глаз.
В еженедельных воскресных проповедях архиепископ подробно разбирает национальные события, случаи несправедливости и насилия в стране за неделю, призывает верующих занять активную гражданскую позицию. Очень скоро остроразоблачительные и одновременно ободряющие проповеди Ромеро начинают передавать по церковному радио. Теперь их слушает вся страна. Стоя на улицах у громкоговорителей, сальвадорцы аплодировали своему архиепископу. Они видели в нем не только духовного, но и политического лидера.
В мае 1979 года, армия и полиция жестоко расправились с мирной демонстрацией, происходившей перед столичным кафедральным собором, В результате этой акции военных были убиты 23 человека, в том числе и один священник. Собор стал ареной жестокой бойни. Ступени его были обагрены кровью ни в чем не повинных людей. Неприкосновенность храма с его правом убежища были нарушена. Солдаты и полицейские расстреливали протестовавших, преследуй их вплоть до внутренних помещений собора. Эти ужасные события были засняты на пленку компанией Си-би-эс. Эта пленки неоднократно демонстрировалась по телевидению, и миллионы американцем могли видеть, как на паперти собора дергались в конвульсиях тела умирающих, а раненые переползали через них, пытаясь уйти от новых пуль.
Сразу же после кровопролития перед кафедральным собором, архиепископ Ромеро пишет письмо в Рим, прося папу принять его. Но ответа не последовало. И тогда сальвадорский примас сам отправляется в Ватикан к Иоанну Павлу II, надеясь получить папское благословение на выступление против диктаторского режима. Однако аудиенция у папы в Апостолическом дворце оказалась для Ромеро драматичной. Сальвадорский архиепископ показал Иоанну Павлу II одну фотографию. На ней — мертвый человек, лежащий в луже крови, голова его разрублена, лицо изуродовано. "Святой отец, — обратился Ромеро к папе, — посмотрите на этот фотоснимок. Это — священник Октавио Ортис Луна. Ему было всего тридцать четыре года. Я знал Октавио еще ребенком и сам посвящал его в свое время в сан. Он в течение пяти лет исполнял священнические обязанности, преподавал катехизис крестьянским детям. 20 января сего года, когда падре Октавио выступал перед священниками и мирянами в центре обучения "Деспертар", туда ворвались солдаты. Они хладнокровно убили Октавио, а затем глумились над трупом. Это кошмарная смерть, Святой отец". "Но ведь он был мятежником", — сказал Иоанн Павел II. Тогда Ромеро протянул папе папку с бумагами: "Взгляните, Святой отец. Здесь собраны очень важные документы. Они неопровержимо доказывают, что кампания, развернутая против меня средствами массовой информации, была тщательно подготовлена и направлялась из самого президентского дворца". "У меня нет времени читать все это", — отвечал папа. Немного помолчав, он добавил: "Ты должен вести себя с правительством так, чтобы не давать никакого повода для конфликтов". "Но, Святой отец, — воскликнул Ромеро, — правительство преследует народ. Армия и полиция убивают ни в чем не повинных людей. Посмотрите, что случилось на паперти кафедрального собора. Святой отец, бедняков бесцеремонно убили только потому, что они выступили за профсоюзные права. Церковь не может поддерживать добрые отношения с таким правительством". В ответ на это папа еще раз повторил: "Вы должны договориться с правительством". "Но для меня это абсолютно невозможно, перед богом невозможно, — с отчаянием произнес Ромеро, — ведь Иисус говорил, что не мир Он принес, а меч". "Не преувеличивайте, монсеньор!" — последовал ответ, и на этом короткая аудиенция закончилась.
Ромеро был тем, если можно так сказать, харизматическим лидером, которому верили массы и за которым они готовы были идти. Не раз архиепископу угрожали расправой за то, что он гневно осуждал в своих проповедях и публичных выступлениях кровавые злодеяния реакции, проводимые при активном участии правящей хунты, вооружаемой правительством США. В соборе, где Ромеро совершал службы, было обнаружено и обезврежено взрывное устройство из 72 динамитных шашек. Еще в феврале 1980 года, правые террористы взорвали радиостанцию "Ла вос панамерикана", передававшую пастырские послания сальвадорского архиепископа и его воскресные проповеди на всю страну. Архиепископ сознавал опасность, которая нависла над его жизнью. "Если они убьют меня, — говорил он, — я воскресну вновь в людях Сальвадора".
Последняя проповедь архиепископа 23 марта 1980 года, послужила для правых поводом, чтобы обвинить его в измене родине. Она же была и толчком к убийству "мятежного" архиепископа. Вечером 24 марта, Ромеро совершал мессу в часовне больницы "Божественного провидения", расположенной в квартале Мирамонтес на северо-западе сальвадорской столицы. Внезапно прогремел выстрел, затем послышался звук отъезжающей машины. В часовне раздались крики ужаса и отчаяния. Люди бросились к алтарю. Архиепископ лежал на полу. Он был мертв. Разрывная пуля попала прямо в сердце. Убийца скрылся. Это произошло в 18 часов 40 минут по местному и в 0 часов 40 минут по среднеевропейскому времени. На следующий день газеты многих стран мира пестрели заголовками о злодейском убийстве примаса сальвадорской католической церкви.
http://latino-america.ru/central_america/salvador/oscar_arnu...
https://www.bbc.com/russian/news-45855417
