Продолжу байки , автором,да и главным действующим лицом которых был мой отец.
Отец , в то время (СССР конец 70х, начало 80х) работал водителем автобуса, не простого, а туристического.
Дело было в одну из таких поездок.Лето, июль или август, отец отвёз туристов на базу отдыха ( под СПб , Красное озеро), и несмотря на уже глубокий вечер , решил вернуться домой.
По пути домой понял, что запасов горючки не хватит даже до ближайшей заправки , то ли датчик топливо безбожески врал, либо расчеты отца не совпали с реальным расходом топлива, но факт остаётся фактом .Что делать? -Хз , топливо почти на 0 , мобильный телефон ещё не изобрели, вокруг ни души .И тут отец увидел вдалеке от дороги стоянку, там костерок, несколько грузовиков, легковой УАЗик, ну думает , может у водил спрошу немного горючки , что б до города доехать.
Остановился, вышел , подошёл к костерку , вокруг которого сидело человек 8-10 , поздоровался. Как было принято в те времена- предложили присесть , чай или чего ещё.
Ближе к сути. Во время разговора , отец рассказал о ситуации, которая его постигла , на что один мужичек , подсуетился , пошел к своему уазику , достал из багажа банку трёхлитровую, замотанную в какие-то тряпки ,откупорил крышку - а там черная жижа .Говорит :" Залей в бак - до города доедешь , и обязательно перед следующей заправкой скатай все в 0".
Ну отец подумал :" С чем черт не шутит , да и атмосфера располагала к какой-то мистике что ли ".Залил в бак жижу , посидел с мужиками ещё с полчаса и поехал .
Стрелку уровня топлива как приклеили - ни на милиметр не сдвинулась , а автобус ехал как новый : двигатель работает ровно, тихо, да и динамика у автобуса появилась .
Отец добрался до парка без заправок и остановок, перед следующей заправкой ,разумеется, скатал всю горючку почти в 0.
Я спрашивал у отца :" а ты узнал, что было в банке ? Мужик рассказывал в парке ? Пытался найти того мужика ?
На что отец отвечал :" Да кому я расскажу? , ну так , за чашкой " чая" рассказывал, но это больше байка, ведь все равно никто не поверит, а чего того мужика искать ?- я даже плохо помню как он выглядит, да и где его искать?
Вот как-то так

По бокам американского космического шаттла размещаются два разгонных двигателя по 5 футов шириной. Конструкторы корабля хотели бы сделать эти двигатели еще шире, но не
смогли. Почему?

Дело в том, что двигатели эти доставлялись по железной дороге, которая проходит по узкому туннелю. Расстояние между рельсами стандартное: 4 фута 8.5 дюйма, поэтому конструкторы могли сделать двигатели только шириной 5 футов.

Возникает вопрос: почему расстояние между рельсами 4 фута 8.5 дюйма? Откуда
взялась эта цифра?

Оказывается, что железную дорогу в Штатах делали такую же, как и в Англии, а в Англии делали железнодорожные вагоны по тому же принципу, что и трамвайные, а первые трамваи производились в Англии по образу и подобию конки. А длина оси конки составляла как раз 4 фута 8.5 дюйма! Но почему?

Потому что конки делали с тем расчетом, чтобы их оси попадали в колеи на
английских дорогах, чтобы колеса меньше изнашивались, а расстояние между колеями в Англии как раз 4 фута 8.5 дюйма! Отчего так?

Да просто дороги в Великобритании стали делать римляне, подводя их под размер
своих боевых колесниц, и длина оси стандартной римской колесницы равнялась... правильно, 4 футам 8.5 дюймам!

Ну вот теперь мы докопались, откуда взялся этот размер, но все же почему римлянам вздумалось делать свои колесницы с осями именно такой длины?

А вот почему: в такую колесницу запрягали обычно двух лошадей. А 4 фута 8.5 дюйма - это был как раз размер двух лошадиных задниц!

Делать ось колесницы длиннее было неудобно, так как это нарушало бы равновесие колесницы.
Следовательно, вот и ответ на самый первый вопрос: даже теперь, когда человек вышел в космос, его наивысшие технические достижения напрямую зависят от размера лошадиной задницы две тысячи лет назад.

Про Михаила Таля существует множество баек, а эту я нашёл на шахматном форуме и полностью скопировал. Честно говоря, сам не очень верю в правдивость, но на то она и байка. Итак, текст.

Эту историю несколько лет назад обнародовал известный российский ученый и бард Александр Городницкий, которому Михаил Таль ее поведал в ночном самолете Рига-Москва в конце шестидесятых годов.
После завоевания 24-летним гроссмейстером шахматной короны в 1960 году его неожиданно вызвал в одну из рижских психиатрических клиник приятель – известный врач-психиатр, у которого на излечении находился некий крупный начальник, на почве хронического пьянства и сопряженного с ним алкогольного психоза возомнивший себя великим шахматистом.
- Вылечить его можно лишь с помощью психического шока, - сказал врач. – Ты, Миша, должен мне помочь. Приедешь со мной вместе к нему в больницу и пару раз обыграешь его. Конечно, он ни в коем случае не должен знать, кто ты. Скажем ему, что ты перворазрядник.
- Я, конечно, согласился помочь, - рассказывал Таль. - Приезжаю с ним в больницу, прихожу в палату к этому типу. Он сидит хмурый, всклокоченный и представляется: «Я – гениальный шахматист». Фигуры на доске уже расставлены…
Чемпион мира был в тот момент сильно уставший, к тому же сознание разницы в классе с партнером никак не позволяло сосредоточиться на игре. Однако после начальных ходов позиция Таля оказалась явно хуже, и своё преимущество противник продолжал неумолимо наращивать.
- Я выскакиваю в коридор к своему приятелю-психиатру и говорю: «Петя, он действительно шахматист экстра-класса!» А Петя отвечает: «Не валяй дурака – мне его вылечить надо». Я возвращаюсь в палату, собираюсь с мыслями и пытаюсь свести партию к ничьей. Но не тут-то было – еще через десяток ходов он вынуждает меня сдаться, да еще и мрачно ухмыляется: «Может, вторую желаете?»
Ценой неимоверного напряжения чемпиону мира удалось во второй партии добиться ничьей. Чувствуя себя, словно загнанная лошадь, он снова подошел к своему другу-психиатру:
«Все – освобождай меня от этой миссии, - он и вправду гениальный шахматист». – «Не говори ерунды!. Тебе, может быть, и гениальный, а у меня, знаешь, какие из-за него неприятности? Жена его каждый день звонит во все инстанции, начальство дергает, а никакие другие методы лечения не помогают. Человек, считай, пропадает, из-за него целый трест простаивает, а ты шутки шутить? Значит, так – послезавтра обязательно приезжай. Что хочешь, делай, но ты просто обязан выиграть у него подряд три партии. Человека спасти надо».
Если бы к матчу-реваншу с Ботвинником Таль готовился так, как к повторному поединку с новоявленным гением – история шахмат могла бы получить совсем иное направление...
- Приехал я в больницу к нашему пациенту. А он меня уже ждет и руки потирает. И вдруг так не по себе мне стало - хуже чем с Бобби Фишером. Но так или иначе сел я с ним за стол и с колоссальными усилиями, после четырех часов яростной борьбы выиграл три партии подряд. По окончании третьей партии противник мой багровеет и теряет сознание – шок. Тут понабежали врачи и сестры – куда-то его поволокли. А Петя, приятель, руку мне трясет. «Спасибо, - говорит, - ты не только пациента, а еще и мою врачебную репутацию спас».
Через месяц, возвратившись из зарубежной поездки, Таль позвонил ему и заодно поинтересовался состоянием больного. «Еще раз спасибо огромное, все отлично - он уже две недели как выписался, работает».
Но столь идиллический happy end неожиданно оказался нарушенным своеобразным постскриптумом. Через несколько лет в один из воскресных летних дней в рижском Парке культуры Таль давал сеанс одновременной игры: «И вдруг вижу – за одной из досок сидит мой гениальный пациент. Я похолодел, на все другие доски – ноль внимания, а полностью сосредоточился на этой партии. И что вы думаете? После первых же ходов стало ясно, что играть он не может – вылечили. Вот так-то».