Забытый отряд. Часть 4⁠⁠

Цитадель Меча жила своим обычным утром. Солнце уже поднялось над башнями, и город был полон привычного шума: звон молотов, крики торговцев, смех детей. Ничто не предвещало беды.

Лира проводила утренний развод своего отряда «Стальные Когти» на внутреннем плацу казармы. Пять человек в темно-синих мундирах стояли по стойке «смирно» – элита элит, лучшие из лучших.

— Сегодня отрабатываем скоростное преодоление препятствий в полной выкладке, — ее голос, четкий и звонкий, резал утренний воздух. — Последний до финиша чистит оружие за всех. Вопросы?

Вопросов не было. Лира удовлетворенно кивнула. Ее люди никогда не подводили.

В этот момент глухой набат Большого Колокола пробил всего один раз. Затем – пауза. И еще один удар.

Лира замерла. Два удара. Не опасность. Важное сообщение.

— Свободны! Строиться у ворот! — скомандовала она и быстрым шагом направилась к главному входу в казармы.

Уже на подходе она увидела гонца – запыленного, с лицом, исцарапанным ветками, в порванной и грязной форме ополченца Восточной заставы. Он почти падал от усталости, но в руках сжимал свернутый в трубку свиток с тремя черными печатями – знаком крайней важности.

— Капитан! Срочно к Владыке! — голос гонца сорвался на хрип.

Через пять минут они уже входили в Зал Совета. Мораксус стоял у большой карты континента, наложенной на дубовый стол. Рядом с ним находились старый маг Альдрик и несколько высших военачальников.

— Владыка, гонец с Восточной заставы, — доложила Лира, пропуская вперед дрожащего от усталости человека.

Гонец упал на одно колено, протягивая свиток.
— Владыка… деревня Ветреный Ручей… уничтожена.

Мораксус развернул свиток. Его лицо оставалось непроницаемым, но Лира заметила, как побелели его костяшки, сжимающие пергамент.

— Поднимись, сын мой. Расскажи все, что видел и знаешь.

Гонец поднялся на дрожащих ногах и начал рассказ. Сначала сбивчиво, потом все более связно. Он говорил о выжившем мальчике, Томасе. О черных воинах, нечувствительных к боли. О синем пламени, пожирающем все, но не оставляющем пепла. О тишине. О глазах, светящихся зеленым светом. О том, как соседи и родственники становились… ими.

Когда он закончил, в зале повисла гробовая тишина. Даже ветераны, прошедшие десятки битв, переглядывались с неподдельным страхом.

Первым нарушил молчание Альдрик. Старый маг подошел к столу, его руки дрожали.
— Нечувствительность к ранам… превращение побежденных… холод и тишина… — он провел рукой по лицу. — Владыка, это похоже на… некромантию. Но не ту, примитивную, что практикуют деревенские колдуны. Это что-то древнее. Сильнее.

— Клан Плащей, — тихо произнес Мораксус. — Их посланники… их отказ от помощи… Он ударил кулаком по столу. Карта вздрогнула. — Они не просто готовятся к войне. Они выпустили на волю нечто, чего не понимают сами!

Он резко повернулся к военачальникам.
— Приказываю: поднять по тревоге весь восточный гарнизон! Удвоить патрули на границе! Все деревни в радиу пятидесяти миль от рубежа – эвакуировать в укрепленные пункты!

Командиры бросились выполнять приказы. В зале остались лишь Мораксус, Альдрик и Лира.

— Альдрик, — голос Владыки стал тише, но от этого лишь суровее. — Копай в архивах. Ищи все, что связано с древней магией, забытыми культами, чем-то… что могло бы быть сильнее смерти.

Старый маг кивнул и поспешно удалился, его лицо было сосредоточено и испугано одновременно.

Мораксус обернулся к Лире.
— Твои «Когти» приводятся в полную боевую готовность. Отменяются все учения, отпуска, патрулирования. Вы – мой кулак. Мое последнее средство. Я чувствую, что скоро вам придется ударить.

— Мы готовы, владыка, — твердо ответила Лира. — Но что это, по-вашему?

Мораксус подошел к окну, выходящему на восток. Его взгляд был устремлен вдаль, туда, где уже бушевала невидимая буря.
— Я не знаю, Лира. Но я чувствую это здесь, — он прижал руку к груди, к серебряному медальону. — Как холод. Как пустоту. Как что-то, что жаждет поглотить все.

Внезапно в зале погасли все свечи. На мгновение воцарилась абсолютная тьма. Лира поклялась бы, что увидела в углу зала движущуюся тень – высокую, бесформенную, с двумя точками холодного зеленого света вместо глаз.

Но когда свет вернулся, в комнате никого не было, кроме них.

— Вы видели? — выдохнула Лира.

Мораксус медленно кивнул, его лицо было пепельно-серым.
— Оно уже здесь. Оно слушает.

Он повернулся к ней, и в его глазах горела та же решимость, что и тридцать семь лет назад, в его первую битву.
— Иди к своим. Готовься. Война пришла. И это будет война не за землю или ресурсы. Это будет война за саму нашу душу.

✱✱✱

Тишина в Зале Совета после ухода Мораксуса и Лиры была звенящей. Пылинки, поднятые суматохой, медленно танцевали в лучах солнца, пробивавшихся через высокие витражные окна. Казалось, сама древняя каменная кладка цитадели затаила дыхание, ощущая незримую угрозу.

Лира быстрым шагом шла по коридорам к казармам «Стальных Когтей». Ее ум лихорадочно работал, перебирая все услышанное. Нечувствительные к ранам. Синее пламя. Превращение. Слова гонца и старого мага не складывались в известную ей картину мира. Это была не война – это было нашествие чего-то чужого, непостижимого.

Повернув за угол, она почти столкнулась с Элвином, самым молодым членом ее отряда. Его обычно беззаботное лицо было серьезным, а рука лежала на эфесе меча.

— Капитан? Что случилось? По цитадели ползут слухи…

— Собери отряд в моей комнате. Тихо. Никакой паники, — отрезала Лира, обходя его. — Жду через пять минут.

Ее личная комната была аскетична: койка, стол с картами, стойка для оружия и сундук с личными вещами. Когда пять ее бойцов вошли, помещение стало тесным.

— Ветреный Ручей уничтожен, — без предисловий начала Лира. Она кратко изложила все, что узнала. Лица бойцов становились все мрачнее.

— Некроманты? — хмурясь, произнес Рорк, опытный ветеран с сединой на висках. — Деревенских колдунов мы и сами щелкали.

— Нет, Рорк. Не щелкали, — мрачно ответила Лира. — То, что описано… это что-то другое. Альдрик напуган. А Альдрик, насколько я знаю, не пугался даже когда дракон напал на шахты.

— Значит, что? Ждем приказа? — спросила Сайла, метательница ножей, чьи глаза всегда светились азартом. Теперь в них было лишь беспокойство.

— Больше, чем ждем. Готовимся. Проверяем все снаряжение. Особенно серебро и огонь. Если это магия, они могут пригодиться. Никто не спит сегодня. Держим ухо востро.

Они кивнули и молча вышли. Лира осталась одна. Она подошла к узкому окну, выходящему на восток. Оттуда не доносилось ничего, кроме обычных городских звуков. Но теперь ей чудилось в них что-то тревожное. Навязчивое.

Она взяла с полки небольшой кристалл – подарок Альдрика для экстренной связи. Камень был холодным и молчащим.

В это время глубоко в архивах цитадели, в подземных залах, куда редко ступала нога человека, маг Альдрик лихорадочно перебирал древние фолианты. Пыль стояла столбом, а свет от его магического жезла выхватывал из мрака корешки книг с непроизносимыми названиями.

— Где же оно… Где… — бормотал он, пробегая пальцами по стеллажам.

Его знания были обширны, но то, что описал гонец… это уходило корнями в незапамятные времена. Во времена до основания кланов, до первых летописей.

Наконец его пальцы наткнулись на массивный том в черной, потрескавшейся коже. На обложке не было ни названия, ни символа – лишь шероховатость, как у шкуры неведомого зверя. Он с трудом стянул его с полки.

Книга открылась с тихим стоном. Страницы были из тонкого пергамента, испещренные выцветшими чернилами и странными схемами. Альдрик всмотрелся в один из рисунков: воин с пустыми глазницами, от которого тянулись черные, дымчатые щупальца к другим таким же воинам. Под изображением была подпись на древнем наречии: «Порождение Пустоты. Пожиратель душ. Бессмертный легион».

Старый маг сглотнул. Его сердце учащенно забилось. Он начал читать, и с каждой строчкой кровь стыла в его жилах.

«…и призвал Клоут Имя, что было забыто, и пал ниц перед алтарем из тьмы. И дал он обет: души своих воинов в обмен на силу. И Пустота ответила ему…»

«…воины его более не люди. Плоть их движется силой тьмы, души скованы вечным служением. Неуязвимы для обычной стали, жаждут лишь жизни…»

«…и лишь чистое серебро, опаленное в свете солнца, и пламя истинной веры могут разорвать узы…»

Альдрик отшатнулся от книги, будто от прикосновения к раскаленному металлу. Он понял. Это было хуже, чем некромантия. Это была сделка с силой, которая старше богов. С самой Пустотой.

Он схватил кристалл связи, чтобы предупредить Мораксуса, но в этот момент все светильники в архиве погасли. Его собственный жезл померк, погрузив комнату в абсолютную тьму.

— Кто здесь? — дрогнувшим голосом произнес старик.

В ответ из мрака донеслось тихое шипение, словно песка, сыплющегося на камень. И вдалеке, в конце прохода между стеллажами, зажглись две точки холодного зеленого света. Они медленно поплыли к нему.

Альдрик отступал, натыкаясь на полки. Он чувствовал леденящий холод, исходящий от приближающейся тени. Он слышал шепот на забытом языке, обещающий муки вечные.

Он наткнулся на стену. Отступать было некуда. Зеленые глаза уже были в нескольких шагах…

С криком старый маг ударил жезлом о камень пола. Ослепительная вспышка на мгновение озарила архив, выхватив из тьмы нечто высокое, бесформенное, состоящее из сгустков дыма и отблесков брони.

Тень отступила с гневным шипением. Светильники вспыхнули вновь.

Альдрик, тяжело дыша, прислонился к стене. Перед ним никого не было. Но на каменном полу остался след – обугленный, плавящийся отпечаток, похожий на копыто.

Он схватил книгу и побежал к выходу. Он должен был предупредить Мораксуса. Они недооценили угрозу.

Враг уже не у ворот.
Враг уже был внутри.