Всего лишь 18. Глава 9⁠⁠

Глава 1.

Предыдущая глава.

Погода в лесу изменилась мгновенно. Ещё в полдень солнце пекло сквозь кроны деревьев, а к двум часам дня над лагерем повисла грузная, чернильно-синяя туча. Ветер налетел резкими ледяными толчками, шумно взволновав верхушки сосен и подняв в воздух сухие листья.

Настя работала в самом дальнем шурфе, у края лесного оврага. Когда упали первые тяжёлые капли, она бросилась натягивать защитный брезент на бровки, упрямо пытаясь уберечь зачищенный сектор от размывания. Ливень обрушился сплошной глухой стеной, когда она только закончила крепить края колышками.

До лагеря девушка бежала под шквальным, бьющим в лицо потоком воды сквозь шумящие деревья. Под брезентовый навес общей кухни она влетела одной из последних. Здесь было шумно и тесно. Студенты, возбуждённые внезапным штормом, громко смеялись, отжимали промокшие футболки и стряхивали воду с волос. Настя молча отошла к краю навеса, подальше от этой шумной суеты. Шорты и майка промокли насквозь и липли к телу. От резкого перепада температур и сырого ветра, гуляющего под брезентом, её начала бить мелкая, неуправляемая дрожь. Она лишь сильнее сжалась и обхватила себя руками за плечи.

Сергей Степанович стоял у противоположного края навеса. Вместе с Петром Алексеевичем он прижимал к столу тяжёлым термосом полевой планшет, спасая его от брызг, и что-то негромко обсуждал. Профессор прервался на полуслове, заметив мокрую, дрожащую фигуру Журавлёвой. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Он спокойно расстегнул и снял свою плотную, сухую флисовую кофту.

Сделав несколько шагов через наводнённый студентами навес, он подошёл к Насте и набросил кофту ей на плечи. Настя вздрогнула от неожиданного сухого тепла.— Наденьте, Настасья, — ровно, чисто по-преподавательски произнёс Сергей Степанович. — Простынете — а нам в дальнем шурфе контур закрывать надо. Работать некому будет.Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл обратно к Петру Алексеевичу, сразу же включившись в прерванный разговор о чертежах. Настя укуталась в кофту по самый подбородок. Она была огромной, согревающей.

К вечеру ливень утих, оставив после себя прохладу и тяжёлый туман, поднимающийся от озера. Настя сидела в своей палатке. Развешенная у входа кофта полностью высохла. Девушка сняла её с верёвки и на секунду задержала пальцы на мягком воротнике, чувствуя, как ткань до сих пор хранит едва уловимый, строгий запах его парфюма. Настя уже ловила этот аромат раньше — на раскопе, когда Сергей Степанович наклонялся к ней над бровкой шурфа, чтобы проверить зачистку земли. Она шумно выдохнула, упрямо тряхнула головой, прогоняя наваждение, и аккуратно сложила вещь.

В штабной палатке тускло горел подвешенный к центральной стойке аккумуляторный фонарь. Изнутри доносился тихий шорох бумаги. Настя осторожно приоткрыла полог и заглянула внутрь. Сергей Степанович сидел один за раскладным столом, методично сверяя дневные записи с полевыми чертежами раскопа.

— Можно? — тихо спросила Настя.

Профессор поднял голову, отложив карандаш.— Да, Настасья, заходите.Настя сделала два шага внутрь и аккуратно положила сложенную кофту на край свободного стула.

— Спасибо, — она чуть помедлила, глядя на свои кеды. — Высохла. И… за обед тогда тоже спасибо. С ящерицей.

Сергей Степанович спокойно кивнул, его лицо оставалось беспристрастным.

— Пожалуйста, Настасья. Дело житейское. Главное — вы не разболелись, а то у нас на раскопе каждый человек на счету.

Настя кивнула и повернулась к выходу. У самого полога она замерла, крепко сжав пальцами влажный брезент.Накатило глухое, злое бессилие. Сергей Степанович ни о чём не просил и не переходил черту, но именно этой своей правильной, невозмутимой заботой он раз за разом испытывал её стену на прочность. Ей отчаянно, до боли захотелось обернуться и высказать эту злость ему в лицо, разрушить его преподавательское спокойствие. Настя даже приоткрыла рот, но вовремя упрямо сжала губы. Если она заговорит об этом первой — стена рухнет.

Сергей Степанович не вернулся к работе. Он так и сидел с карандашом в пальцах, внимательно наблюдая за её заминкой. Под брезентовым куполом штаба повисла короткая, звенящая тишина. Снаружи глухо шумел засыпающий лагерь, где-то потрескивали остывающие угли костра, но здесь они оба застыли. Настя так ничего и не произнесла, резко толкнула полог палатки и быстро вышла в сырую лесную темноту.