Все, что осталось Ч.4⁠⁠

Все, что осталось Ч.3

Она еще раз обыскала чемодан, но так и не нашла баллончик. Поэтому перед сном она выбралась в рейд на кухню. Она открыла холодильник, достала йогурт. Лязгнула столовыми приборами полка. Саша сунула нож с коротким лезвием под резинку трико, выправила футболку.

Нож она затолкала в черную полосу под подлокотником дивана. Бросила взгляд на рисунок. Ника нарисовала женщину и ребенка, держащихся за руки. Пропорции, как и утром, сохранялись грамотные, лица походили на настоящие лица, а не на яйца с точками и полосками. По пять пальцев на каждой руке, складки на платьях и даже тени. Светило солнце, цвели цветы. На заднем плане стоял многоэтажный дом. Да только номер «двадцать один», занимающий весь торец здания, заставил Сашу поежиться от скребущего в подкорке страха. Это был номер ее дома, находившегося сейчас в тысяче километрах отсюда. Конечно, совпадение. Саша не называла адреса. Да и вряд ли смогла бы сейчас назвать причину, по которой ей бы это понадобилось. А сами цифры служили еще одним доказательством: они были огромные. Многие дома в городе обозначались именно такими номерами: громадными, чтобы можно было различить в чудовищную метель, коими славилась местность.

Саша тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Эта чертова книжка вместе с рассказом Жанны, сводили ее с ума.

– Можно я завтра дорисую? – спросила девочка, зевнув.

– Конечно, можно. Иди, поцелуй папу и будем чистить зубы, – Саша заговорщически подмигнула. Воспользовавшись нуждой Влада час назад, она объяснила Нике, как нужно себя вести.

Ника уснула моментально. Саша долго лежала и слушала мерное сопение девочки, которая прижалась к ней и дышала прямо в ухо. За стеной ходил Влад. На кухне то и дело зажигался свет, гремели чашки, шумел кипящий чайник. За прошедший час Влад дважды усаживался за стол.

Саша открыла глаза. Мимо дома проехала машина, осветив на мгновение темный угол у стенки. Дыхание перехватило. В углу кто-то стоял.

Саша открыла глаза. Теперь по-настоящему. Ника прижалась к ней еще плотнее. Саша осторожно повернулась и отодвинула девочку к спинке, едва не разбудив ее. Свет из кухни все еще просачивался под дверь. Послышались шаги. Свет погас. Саша мысленно проследила путь Влада к спальне. Скрипнула кровать.

Она долго лежала, рассматривая корешки книг за стеклянной дверцей. Донесся приглушенный храп. Веки налились металлом. Внезапно под дверью снова прочертилась полоска света. Сашу вытолкнуло из полусна. Она прислушалась. На стене цокали стрелки часов. Никакого храпа. Саша медленно и тихо села. Сунула руку в схрон и сжала рукоять ножа. Подошвы босых ног коснулись прохладного пола. Ника за спиной что-то пробормотала. Саша встала.

Сколько времени она простояла возле двери, одному богу известно. Храп из спальни возобновился. Влад прочистил горло. Может, ей показалось, и свет вовсе не гас? Она очень медленно провернула ручку двери. Язычок замка тихо щелкнул. Она потянула дверь на себя. В образовавшемся проеме, конечно, никого не было. Ладонь, сжимающая рукоять ножа, вспотела. Саша уже тысячу раз пожалела о том, что не осталась в гостинице. К черту! К черту этот дурдом.

По металлу раковины ударила капля воды. Влад что-то пробормотал во сне. Тикали часы. Саша почувствовала, что колени подкашиваются, и она с трудом стоит на месте. Вспыхнул и погас свет в родительской комнате. Саша прикрыла рот свободной ладонью и с трудом сдержала вырывающийся стон. Она резко толкнула дверь – стук наверняка слышали в соседнем доме, – попятилась и выставила руку с ножом перед собой.

Следующую четверть часа Саша восстанавливала дыхание. Глубокий вдох – выдох. Глубокий вдох – выдох. Все это время она лихорадочно искала рациональные объяснения происходящему. Но не находила. То, что она могла предположить, казалось натянутой на глобус совой.

Она села в кресло и достала телефон. Яркий дисплей осветил комнату. Саша механически глянула в угол. Хотела убедиться, что черный силуэт – все-таки сон. Сосредоточиться на чтении не получалось. Она то и дело смотрела на полоску под дверью. Не погасло ли? Прислушивалась. Слышен ли храп? Свет не погас. Влад храпел. Через полчаса она начала клевать носом. Пестрая лента социальной сети уже расплывалась. В конце концов, Саше удалось убедить себя, что ничего не произошло. Дурацкий блокнот и дура Жанна – вот, в чем причина.

Ника перекочевала к краю дивана. Саша легла у спинки. Вернула нож в щель.

Из сна ее вырвали стремительные шаги. Из темного угла к ним приблизился черный силуэт. Громоздкий и сочащийся злобой.

Саша проснулась. Теперь по-настоящему. Ника снова прижималась к ней. Дверь в зал была приоткрыта. Саша подсветила телефоном: показалось. Она вновь легла и теперь старалась понять, каким образом воспаленное воображение выдало это за распахнутую дверь.

Часы мерно тикали. За окном шумели двигателя машин. Тени ползали по стенам. Из родительской комнаты раздавался приглушенный храп. В центре зала стояла Кристина. Она была в том же платье, в котором лежала больная на снимке. Саша села. Она проглотила язык. Дыхательные пути превратились в игольное ушко. Молекулы воздуха с трудом просачивались через него. Кристина подошла к дивану. От нее несло мокрой землей и болотом.

Саша открыла глаза.

Она поднялась с рассветом и, несмотря на чудовищную усталость, почувствовала облегчение подобное тому, что испытывают пассажиры самолета, стоит колесам громадины коснуться гладкого полотна посадочной полосы.

Девочки рядом не оказалось. Саша встала. Мучительная боль в каждой мышце заставила ее простонать. Помимо всего прочего саднило в горле – будто напильником поработали. Не хватало только заболеть. Она представила себе полет с высокой температурой и поежилась.

Первым делом она направилась в ванную. Убедилась в том, что документы на месте. Не церемонясь, бросала комки грязных вещей поверх свежих. До самолета оставалось пять часов, но на это Саше было плевать. Главное – убраться отсюда поскорее. Нужно успокоить девочку, уверить в том, что Саша не оставит ее и позвонит в полицию, как только попадет домой. Она попыталась задушить растущее чувство вины. Если она поддастся импульсу, то все испортит.

Саша стянула с себя футболку и посмотрела в зеркало. В глазах потемнело. Прямо в яремной впадине она заметила фиолетовое пятно. Оно не походило на засос и имело четкую границу. Саша приблизилась к зеркалу и осторожно прикоснулась к пятнышку. Боли не последовало. На ощупь оно было выпуклым и бархатным. Кожа пошла горизонтальными морщинками. Саша надавила на него. Из раскрывшихся точек высвободилось несколько розовых жемчужин сукровицы.

– Что за черт?

В голове прозвучали слова Влада и Жанны: «Не слушай девочку». Вспомнился ночной скандал.

Саша натянула кофту и съежилась от резкой боли под горлом. Боль вызвала кашель и рвотный порыв. Подавив их, она дрожащими руками провернула ключ, открыла дверь и едва не крикнула. Перед ванной стояла завернутая в одеяло Ника. молча Саша протиснулась мимо нее.

Судя по всему, девочка и не собиралась в туалет. Она поплелась вслед за Сашей и остановилась позади нее. Не говоря ни слова, Саша сложила постельное белье в аккуратную стопку. Взяла телефон, вырвала зарядку из розетки, вернулась за чемоданом. Все это время девочка стояла на одном месте. Саша замерла, кинув зарядку поверх вещей. Она натянуто улыбнулась.

– Все в порядке?

– Ты хочешь бросить меня?

Ника задала вопрос громко, вроде и не собираясь скрываться. Саша огляделась.

– Я ведь вчера тебе все сказала, – прошептала она.

Из спальни донесся тяжелый кашель. Натужно скрипнула кровать. Саша села на корточки перед девочкой и взяла ее за руки.

– Я не могу ничего сделать тут. Если твой папа, – она еще раз оглянулась, – не сможет причинить вреда мне, то он побоится прикоснуться к тебе. Обещаю: я займусь этим, как только попаду домой.

– Ты врешь, – холодно выговорила Ника.

– Не вру. Знаешь, если ты летишь в самолете, – она замерла прислушиваясь. Судя по звукам, Влад встал и теперь одевался. – Если с самолетом что-то случилось, тебе нужно надеть кислородную маску. Сначала себе, а потом ребенку. Знаешь, почему? Потому что, если взрослый потеряет сознание, то и ребенку он помочь не сумеет. Понимаешь, о чем я?

Ника не ответила. Она сжала губы в тонкие нити и нахмурила брови.

– Не злись, малыш. Я все сделаю, – Саша подмигнула ей.

В проходе замер Влад. Он оценивающе оглядел их. Казалось, за ночь он совершенно обмяк. Серая кожа покрылась крупными пятнами, и Саше пришла в голову очередная паническая мысль. То, что погубило Кристину, было заразной болезнью.

– Мне нужно ехать, – сказала она, поднявшись.

– У тебя рейс после обеда, – безразлично ответил Влад.

– Там за два часа до вылета нужно быть. Ну и береженого бог бережет.

– Тебя отвезти?

– Нет, – резко обрезала Саша. – Я… на такси.

– Дорого. Мне не тяжело.

– Нет. – Саша покачала головой.

– Может, позавтракаем? – он перевел взгляд на часы. – Еще рано. Очень рано.

– Нет.

Саша застегнула чемодан и снова села. Расставила руки в стороны.

– Иди сюда, хорошая моя.

Ника не сдвинулась с места. Огромные глаза наполнились слезами. Саша притянула ее к себе, прижала и прошептала в ухо:

– Все будет хорошо. Обещаю.

– Она все знает, – сказала вдруг девочка.

Саша отпрянула. Ника смотрела на отца. Слезы испарились, и в глазах осталось лишь неприкрытое презрение.

– Что ты сказала? – спросила Саша. Сердце подпрыгнуло к горлу. В глазах потемнело.

– Посмотри ее телефон. Она знает про книжку.

Саша встала и попятилась. В спину уперлась костлявая рука.

– Что она такое говорит, Саш? – испуганно спросил Влад.

Она поволокла чемодан за собой и вышла в коридор. Влад последовал за ней. Саша подошла к двери и замерла. Ключ, торчащий обычно из скважины, исчез. Она потянула ручку вниз, но дверь не двинулась с места.

– Что происходит, Влад? – спросила она, сдерживая подкатывающий к горлу дикий ужас. – Где ключ.

– О чем она говорит, Саша?

– Я не знаю, о чем она говорит! – вскрикнула Саша. – Открой эту чертову дверь!

– Она знает, что мама сделала.

Влад повернулся к дочери. На этот раз слезы были в его глазах.

– Это ты ей сказала?

Ника ничего не ответила.

– Зачем?

– Влад, – Саша тяжело дышала. – Я понятия не имею, о чем она говорит.

– Посмотри в ее телефон, – настаивала девочка. – Она сделала фотографии.

– Я закричу, если ты не выпустишь меня отсюда, – перешла на угрозы Саша.

Она достала телефон и тут же пожалела: Влад мгновенно выхватил его, пнув чемодан в сторону. Саша прижалась спиной к двери. Она завопила и стала бить ладонями по гладкой поверхности. Резкий мощный удар заткнул ее. В голове вспыхнуло. Саша согнулась и разревелась. Она попыталась закричать еще раз, но серия тяжелых ударов – Влад бил, как кулаками, так и ногами – заставила ее замолчать.

Саша открыла заплывшие глаза, когда удары прекратились. Девочка принесла Владу тряпку и ремни. Первым делом он затолкал ей в рот кляп. Несколько тычков в ребра убили волю к сопротивлению. Саша ревела, давясь подступавшей рвотой.

За два часа, которые она, обездвиженная, пролежала на полу в зале, произошло множество вещей. Влад, рыдая, долго отчитывал девочку. Оказалось, Ника обещала ему, что не притронется к Саше; что ей хватит и того, что принес ей Влад на прошлой неделе, но обманула. Ника и сама расплакалась. Потом она села отцу на колени и долго успокаивала поцелуями в губы и объятиями.

В один момент Влад отключился. Девочка же широко раскрыла рот, и из его недр высунулось что-то живое, похожее на змею. Саша завопила бы, если бы смогла. Вместо воплей из горла вырывались сдавленные хрипы. Она пыталась отползти, перебирая ногами. В итоге откатилась на метр, упершись спиной в диван. Тварь впилась в грудь Влада и долго качала кровь. Глаза девочки закатились, а белки порозовели.

Когда все закончилось, Ника слезла с отца и приблизилась к Саше. Уголков маленького рта коснулась улыбка. Обнажились короткие пеньки зубов. Девочка нагнулась над оцепеневшей Сашей, и в нос той ударил землистый запах. Точно так же пахла приходившая в кошмар мертвая сестра.

Через несколько минут Влад очнулся. Ника села ему на колени и прильнула головой к его тонкой груди. Посыпались наивные вопросы, которые могла задать семилетняя девочка. Влад слушал ее, глотая слезы и глядя на Сашу.

– Я… Я не хотел, чтобы ты приезжала, – сказал Влад, сев на пол рядом с Сашей. – Ты должна была остаться там. Прости, что… что все вышло так. Тебе следовало снять номер в гостинице. Но я боялся, что ты натравишь на меня полицию. Не кричи. Не кричи, пожалуйста.

Дрожащими пальцами он потянул за уголок тряпки, торчащей изо рта Саши.

– Влад… Влад… Влад… – она зашлась в кашле. – Что… Что тут происходит? Что с ней?

Ника криво усмехнулась, рассматривая короткие ногти. Влад повернулся к дочери и завопил:

– Иди в свою комнату!

Ника встала и, опустив голову, прошла мимо них и через мгновение исчезла в проеме.

– Отпусти меня, Влад. Отпусти. Я клянусь, я ничего никому не расскажу.

Влад покачал головой.

– Я бы отпустил. Она не отпустит. Прости.

– Что ты собираешься делать? Кто она такая? Это она убила Кристину?

– Нет! – крикнул Влад и стиснул зубы. – Это она… Это твоя сестра убила Веронику!

– Что? Господи, что ты такое несешь. Влад.

– Она не уследила. Ника… Доченька… Она разбила себе голову.

– Нет, – Саша покачала головой и разревелась. – Нет.

– Вместо того, чтобы вызвать «скорую», она позвала подружку. Хотя… – Влад встал и принялся отмерять шагами комнату. – Ника уже была мертва, когда приехала Жанна.

– Но…

– Она провела обряд. Мы… мы провели его. И… Она вернулась.

– Но это не она! Ты же видишь это! Ты ведь не можешь не видеть!

– Я знаю, – ответил Влад. – Конечно, я знаю. Но она… Все, что осталось. Больше ничего нет. Прости.

С этими словами он встал и поднял с пола ремень.

– Влад… – взмолилась Саша. – Влад, пожалуйста. Я никому ничего не скажу. Какой смысл? Мне все равно никто не поверит.

Он обошел ее и закинул ремень под подбородок. Саша закричала. Влад приставил колено к ее спине и стал душить. Крик захлебнулся.

– Прости, – ревел он за спиной. – Прости. Она – все, что у меня есть. Все, что осталось.

Комната стала красной. Теряя сознание, Саша видела Нику, замершую в дверном проеме. Девочка, раскрыв рот, наблюдала за корчами Саши, переводя время от времени испуганный взгляд на отца.