Вихрь надежды. Пустыня⁠⁠

Через час пути, когда небо на востоке только начало розоветь, Вихо обернулся. Эльсинор превратился в тёмный силуэт на горизонте - стены, шпили башен, тонкая нитка дыма над портом. Ещё немного, и он растворится в утренней дымке, как растворяются все города, которые ты покидаешь.

Келвин шёл рядом, за ним - трое остальных. Они выбрались из подземелья в чём были: рваные рубахи, чужие сапоги, лица в синяках и саже. Но на их лицах было счастье. Они только что были приговорены, а теперь вдруг оказались на свободе.

- Так куда ты, Вихо, держишь путь? - спросил Келвин. Он был старше остальных, лет пятидесяти, с седой щетиной и руками, покрытыми старыми химическими ожогами - следами десятилетий работы с реагентами.

- Я? На запад. В Песчаные земли.

Келвин остановился. Остальные тоже.

- Безумие, - сказал молодой алхимик с рассечённой губой. Его звали Петер, и он, судя по всему, был самым говорливым из четверых. - Зачем? Там же ничего нет, кроме песка. И варваров. И ещё, говорят, каких-то тварей, которые...

- Есть дела, - коротко ответил Вихо. - Вот и всё.

- Дела, -  повторил Келвин. Он смотрел на Вихо долгим, изучающим взглядом - Что ж. А мы на восток. К крайнему порту Империи. Говорят, что там есть приют для таких как мы. Изначально хотели доплыть туда на корабле, но, видишь, как получилось... - он развёл руками, - придётся пешком. Может, ты с нами? Вместе безопаснее.

Вихо покачал головой и улыбнулся.

- У меня свой путь. Но спасибо за предложение.

Они дошли до реки - неширокой, спокойной, с илистыми берегами, поросшими камышом. Развели костёр. Петер смастерил удочку из ореховой ветки и верёвки, который одолжил из сумки Вихо, и отправился на берег. Второй алхимик, молчаливый здоровяк по имени Морн, занялся сбором ягод - здесь, в зарослях ежевики, их было видимо-невидимо. Третий, юноша лет двадцати по имени Ясен, растянулся на траве и мгновенно уснул.

А Вихо захотелось одного. Он сбросил плащ, стянул рубаху и, не раздумывая, прыгнул в воду. Холодная - обжигающая, но такая приятная. Грязь и пот, въевшиеся в кожу за долгие недели дороги, смывались в объятиях холодной воды. Он нырнул глубже, открыл глаза - мутная зелень, солнечные зайчики на илистом дне, стайка мелких рыбёшек, метнувшихся в сторону. Вынырнул, и начал хватать ртом воздух, но в лицо ему ударил брызг.

- Ах, ты!

Петер стоял на берегу, ухмыляясь во все тридцать два зуба, и зачерпывал воду ладонями.

- Это война! - крикнул Вихо и, подплыв к берегу, окатил его волной.

Началась возня. Морн, который возвращался с полной горстью ежевики, получил струю воды в спину и, не говоря ни слова, поставил ягоды на землю, скинул сапоги и вошёл в реку. Ясен проснулся от хохота и, увидев происходящее, присоединился - неуклюже, спросонья, но с энтузиазмом.

Келвин не участвовал. Он сидел у костра, помешивая в котелке какую-то похлёбку из сушёных кореньев, и посматривал на них с выражением человека, который давно не видел ничего подобного. Когда Вихо, мокрый и счастливый, выбрался на берег, старик протянул ему кружку горячего отвара.

- Пей. Иначе к утру закашляешь.

Вихо взял кружку. Отвар был горьковатый, с мятным послевкусием.

- Спасибо.

- Это тебе спасибо, - тихо сказал Келвин. - Я не успел сказать там, в подземелье. Ты ведь мог пройти мимо. Мог не связываться с нами, чужими. Но не прошёл.

Вихо опустил взгляд на кружку.

- Я сам был в трудном положении. Без вас бы не выбрался - Он помолчал. - Мы квиты.

Келвин кивнул. Больше они об этом не говорили.

Закат окрасил реку в медно-красный. Они сидели у костра, сушили одежду, ели уху, сваренную из рыбёшки, которую Петер всё-таки умудрился поймать - три штуки, каждый размером с ладонь, немного, но для похлёбки хватило. Ягоды были кислые, но Вихо ел их с улыбкой, вспоминая что-то своё.

- Сейчас бы яблочный пирог... - мечтательно произнёс Петер, глядя на огонь.

- Ну, кто бы отказался? - откликнулся Ясен.

Вихо вздрогнул. Яблочный пирог. Корица. Тёплый, душистый, с хрустящей корочкой. Энни пекла такой. Она говорила: «Яблоки должны быть кисло-сладкие, иначе пирог будет приторным». Он тогда смеялся, говорил, что она слишком серьёзна для повара, что можно ложить больше сахара. А она бросала в него полотенцем и говорила, чтобы он не лез под руку.

- Вихо? - Келвин смотрел на него. - Ты здесь?

- Да. Точно, - он тряхнул головой. - Завтра наши пути расходятся.

- Да, жаль, конечно, - вздохнул Петер. - Но ничего не поделать. У каждого своё направление ветра.

Утро было туманным. Над рекой плыл туман, камыши стояли в белой дымке. Вихо поправил лямку сумки, проверил, на месте ли нож, и обернулся к алхимикам. Они стояли полукругом, молчаливые, серьёзные.

Келвин протянул руку первым. Вихо пожал её.

- Увидимся, если судьба сведёт, - сказал старик.

- Конечно. Не пропадайте.

- Это мы должны сказать, - усмехнулся Петер, пожимая руку следом.

Морн кивнул молча. Ясен махнул рукой и тут же спрятал её за спину, будто смутился собственного жеста.

Вихо повернулся и зашагал на запад. Он не оглядывался. Он знал: если обернётся - увидит их, стоящих на берегу, и это будет слишком похоже на прощание. А прощания он не любил. Их в его жизни было слишком много.

К началу осени Вихо дошёл до пустыни.

Он чувствовал её приближение задолго до того, как увидел. Воздух стал суше, трава - реже и жёстче, а небо - выше. По утрам над горизонтом дрожало марево, будто мир плавился по краям. Днём ветер нёс мелкую пыль, которая оседала на губах, скрипела на зубах, забивалась в складки одежды.

Здесь заканчивалась граница Империи. Дальше начинались нейтральные земли - песчаные, никому не нужные, забытые правителями. Формально они принадлежали Империи, но фактически - никому. Сюда бежали преступники, отшельники, безумцы и те, кто просто устал жить по чужим законам.

Вихо натянул плащ на лицо, закрываясь от песка, и двинулся вглубь.

Ущелье началось неожиданно - узкий проход между двумя песчаными стенами, будто кто-то гигантским ножом разрезал бархан. Песчинки, блуждающие между стенами, царапали лицо, лезли в глаза, в нос. Он шёл, прижавшись к стене, стараясь дышать через ткань. Стены медленно сближались, потом разошлись - и он вышел на открытое пространство.

Первое, что он увидел, - дома. Если их можно было так назвать.

Руины. Стены без крыш, окна без рам, двери без створок. Песок заполнил их изнутри, как вода заполняет тонущий корабль. Очередная деревня, поглощённая пустыней - медленно, безжалостно, за десятилетия. Вихо подошёл к одному из домов и заглянул в окно. Никого.

Он вошёл внутрь. Здесь что-то было не так. Слишком убрано - песок лежал ровным слоем. Он подошёл к очагу, сложенному из камней в углу. Провёл рукой по пеплу.

Тёплый.

Вихо отдёрнул руку, будто обжёгся. Сердце начало биться быстрее. Он схватил сумку, бросил последний взгляд на дом - и вышел, ускоряя шаг. Кто-то был здесь. Совсем недавно.

Он не стал задерживаться и узнавать кто это был.

Яркое солнце ударило в лицо, едва он вышел за стены. Оно пекло так, будто хотело прожечь кожу до костей. Песок, отражающий свет, обжигал глаза - белый, слепящий, бесконечный. Вихо зажмурился, потом приоткрыл один глаз, потом другой. Слёзы текли сами собой, разъедая и без того потрескавшуюся кожу.

Он подошёл к усохшему дереву - старому, кривому, с обломанными ветвями, торчащему из песка как костлявая рука. Оторвал кусок коры, вырезал ножом две узкие щели, приложил к лицу.

Примитивные очки. Но действенные.

- Ну-с, вперёд, - пробормотал он, тряхнув сумкой.

Жаркий день сменялся холодной ночью. Это был главный парадокс пустыни: днём ты мечтал о тени, ночью - о тепле. Вихо сидел у костра, натянув на плечи плащ, и смотрел на огонь. Пламя трещало, искры уносились в небо, смешиваясь со звёздами.

Краем глаза он заметил движение. Тушканчик - маленький, с длинными ушами и хвостом с кисточкой - мирно пробегал мимо, периодически останавливаясь, чтобы покопаться лапками в песке. Он выкопал личинку какого-то жука, схватил её и убежал в темноту, оставив после себя небольшие ямки.

Вихо улыбнулся. Хоть кто-то здесь живёт.

Он поднял глаза и увидел небо.

Оно было усыпано звёздами. Не сотнями - тысячами. Мириадами. Казалось, кто-то рассыпал по чёрному бархату пригоршни серебряной пыли, а потом ещё пригоршни, и ещё, пока не получилась бесконечная, сверкающая река. Такого неба не было в Башне, где городские огни и дым застилали горизонт. Такого не было в лесах эльфов, где кроны деревьев закрывали небо плотным пологом. Такого не было на корабле.

Вихо запрокинул голову так сильно, что не удержался на бревне и свалился на песок. Но не торопился вставать. Он лежал, глядя вверх, и звёзды смотрели на него - холодные, далёкие, вечные.

- Звёзды всё такие же прекрасные, - прошептал он.

Подул ветер, обдав его песком. Вихо закашлялся, отплёвываясь.

- Такой романтичный момент, тьфу...

Днём, идя под палящим солнцем, он увидел тучи на горизонте. Тёмную, бурую, растущую с каждой минутой стену. Буря. И - ни укрытия, ни скалы, ни деревца в зоне видимости.

Вихо лишь натянул плащ выше и двинулся дальше.

Буря настигла его через час. Мир исчез. Остался только вой ветра и песок - колючий, вездесущий, забивающий глаза, нос, рот. Вихо сел против ветра спиной, обхватил голову руками, закрыл глаза. Он не знал, сколько это продолжалось. Минуты? Часы? Время в буре теряло смысл.

Потом стало тихо.

Вихо медленно поднялся. Отряхнулся. Песок был в сапогах, в одежде, в волосах, в ушах. Он вытряхнул его из рукавов, из-за шиворота, изо рта.

- Старею, даже песок сыпется - отшутился он

Он дошёл до очередных стен - ещё одних руин, похожих на предыдущие, но больше и мрачнее. Собираясь зайти внутрь, он остановился.

Звон.

Тонкий, чистый, будто колокол, глубокий, вибрирующий, очень далёкий. Он разрезал тишину пустыни, как нож разрезает масло. Вихо поднял голову. Никого.

Он двинулся более аккуратно. Темнело. Он выбрал место для ночлега - полуразрушенный дом с сохранившейся стеной, которая могла закрыть от ветра. Развёл огонь.

Огонь в пустыне очень заметный. Его видно издалека. Но без огня ночью не выжить: холод пробирает до костей, а в темноте обитают множество ядовитых насекомых. Вихо сидел, привалившись к стене, и боролся со сном. Он знал, что засыпать нельзя. Знал.

И всё-таки заснул.

Проснулся он от того, что его прижало к земле. Тяжёлое, тёплое, живое. Колено - в спину, рука - на затылке, лицо - в песок.

«Так и знал, что не нужно было засыпать».

- И вот ты умер. Невнимательный ты, Вихо.

Голос был знакомый. Язвительный, с лёгкой хрипотцой. Вихо попытался повернуть голову - и не смог.

- Алиса? - прохрипел он в песок. - Ты откуда здесь? Я реально подумал, что мне конец.

Давление ослабло. Он перевернулся на спину, отплёвываясь, и увидел её. та же лёгкая улыбка, те же каштановые волосы, выбившиеся из-под платка, тот же насмешливый, но тёплый взгляд .

- Подумала, что ты слишком соскучился по мне, - сказала она. - А если быть серьёзной, то...

Она прервалась на полуслове. Её взгляд метнулся куда-то за спину Вихо. Она резко выбросила ногу - комок песка полетел в костёр, тот зашипел и потух. Схватила Вихо за руку, рванула за ближайшую кучу песка, прижала к земле.

- Тихо, - выдохнула она.

Вихо поднял голову ровно настолько, чтобы видеть.

Из прохода между руинами вышли они. Низкорослые - по плечо Вихо, не выше. Покрытые густой, свалявшейся серой шерсть. Лица - плоские, с широкими носами и маленькими, глубоко посаженными глазами. Они говорили на своём языке - гортанном, щёлкающем, с резкими выкриками. Выехала телега, запряжённая двумя верблюдами - но не обычными. У этих верблюдов из лбов росли рога: короткие, загнутые, как у баранов, но толще и темнее.

Карлики сняли упряжку и стали поить животных из кожаного ведра. Разожгли костёр - маленький, аккуратный. В телеге были клетки. В клетках - животные. Птицы, ящерицы, что-то ещё, не разобрать в темноте.

- Они хорошие охотники, - прошептал Вихо. - Лучше с ними не связываться. Пошли отсюда.

Вихо хотел отползти, но Алиса схватила его за плечо.

- Тут такой транспорт, а ты хочешь пешком уйти?

Даже в темноте было видно, как она улыбается.

- Ну нет, - прошептал Вихо. - Ты же не хочешь...

- Очень хочу.

- Я отвлеку, а ты хватай их и седлай.

- Но...

- Я пошла.

Она перепрыгнула кучу песка и выпрямилась во весь рост.

- Эй, вы!

Шерстяки подняли головы. Копья, луки - всё мгновенно оказалось в руках. Алиса рванула в сторону - быстро, легко, как танцовщица. Стрела просвистела мимо её плеча. Шерстяки бросились за ней, крича что-то на своём языке.

Вихо ринулся вперёд. Нож перерезал верёвки - раз, другой. Один из шерстяков обернулся, увидел его, вскинул лук. Стрела просвистела и вошла вдерево рядом  с Вихо. Второй шерстяк ударил стрелявшего по руке, указывая на верблюда - мол, не попади в животное. – А ведь это идея!- Вихо запрыгнул на ближайшего верблюда, а второго погнал в сторону Алисы.

- Запрыгивай! Они боятся в них попасть!

Алиса услышала. Развернулась, побежала навстречу - уворачиваясь от стрел, отбиваясь мечом от копий. Один шерстяк попытался схватить её за ногу, она перепрыгнула через него, как через бревно. Момент. Она запрыгнула на верблюда, обхватила Вихо за пояс.

- Гони!

Верблюд рванул в темноту. Позади слышались крики, топот, но погоня быстро отстала - шерстяки не рисковали гнаться ночью по незнакомой пустыне. Ещё им нужно было поймать второго верблюда.

Они ехали до рассвета. Когда небо начало сереть, Вихо нашёл укромное место - небольшое углубление между барханами, скрытое от ветра. Они спешились, стреножили верблюдов, развели огонь. Алиса сняла платок, тряхнула волосами - каштановые пряди рассыпались по плечам.

- Это было безумно, - сказал он.

- Я знаю, - ответила Алиса. - Но это было классно. Разве нет?

Она рассмеялась - звонко, искренне. Так, как смеялась в замке Хейла, когда обливала его водой из корыта. Вихо смотрел на неё и не мог понять: та же она или другая. Кэлен де Артис, командир шестого отряда «Длани Империи», и Алиса, служанка с озорной улыбкой - они жили в одном человеке, и он не знал, кто из них настоящий.

- Так почему ты здесь? - спросил он.

Алиса помолчала. Потом отпила из фляги, протянула ему.

- Получив уведомление, я немедленно отправилась к тебе. Но, дойдя до города, узнала, что ты сбежал с алхимиками. Дальше в дело пошли мои навыки. Я выследила алхимиков - они сказали, что ты отправился в пустыню. Дальше пустыня. Лошадь дальше идти не могла. Я двинулась пешком. Путь твой был очевиден, если смотреть на карту. Ну, а потом вижу тебя сладко спящего. - Она усмехнулась. - Странно, что каждый раз, встречая тебя, я попадаю в передряги. Это ты, Вихо, магнит проблем, или я?

- Судя по последнему году моей жизни, всё-таки я.

- Я же не серьёзно спрашивала.

- Да я знаю. Но это не меняет моего ответа.

Она покачала головой. Ветер подул сильнее, песок закружился вокруг костра, и она придвинулась ближе, к теплу.

- Стоп. Так зачем ты здесь, если я смог сбежать?

Алиса долго молчала. Вихо видел, как она подбирает слова - не потому, что не хотела говорить, а потому, что не знала, как ответить.

- Я тебе должна, - наконец произнесла она. - За своё спасение. И... путешествие по пустыне - опасное занятие. Я бы себя не простила, если бы с тобой что-то случилось. По крайней мере, пока не отплатила долг.

Вихо понимал, что последние слова были сказаны не серьёзно. Он видел это по её глазам - по тому, как она смотрела в огонь, а не на него. Но он не стал допытываться. С некоторыми вопросами лучше не торопиться.

- Спасибо, - сказал он.

- Ага.

Он помолчал, потом спросил:

- Тебя искать не будут?

- Ну... - она повела плечом. - Официально я ищу сбежавшего алхимика. Так что нет. Иногда буду отправлять весточки через кое-какие связи. - Она взглянула на него. - А что? Уже хочешь бросить меня?

- Я не откажусь от компании. За последние месяцы мне явно не хватает напарника.

- Особенно такой очаровательной и способной напарницы.

- Да-да, как скажешь.

Он улыбнулся.

- Интересно, что это были за люди? - спросила она, кивнув в сторону, откуда они приехали.

Вихо удивлённо поднял бровь.

- Ты только сейчас задалась этим вопросом?

- Почему нет? Путешествовать в тишине слишком скучно.

- Ха, - он усмехнулся. - Дай-ка подумать...

Он замолчал, собираясь с мыслями. Алиса устроилась удобнее, привалившись к седлу, и приготовилась слушать. Костёр трещал, верблюд пофыркивали, звёзды гасли одна за другой - занимался рассвет.

- Это песчаные карлики, - начал Вихо. - В Империи их называют «шерстняками», но это прозвище они не любят. Сами себя они зовут «кир-таш» - «дети пустыни». Они живут здесь сотни лет, задолго до того, как Империя объявила пустыню своей. Они - охотники. Ловят зверей, приручают их, продают на невольничьих рынках юга. Хотя есть те, кто ловят не только зверей. Рогатых верблюдов разводят сами - это их главное сокровище. Говорят, они никогда не убивают верблюда без нужды.

- ...А ещё говорят, - Он посмотрел на Алису - Уснула… А ещё говорит мне быть осмотрительней. -