В память о друге⁠⁠

24 июня для меня особенный день. Сегодня моему другу исполнилось бы 86 лет. Замечательный артист и светлый человек. Я благодарен судьбе, которая подарила мне четверть века общения с ним.

Его жизнь в профессии была связана с московским Театром на Таганке. Она была не проста, порой трагична. Но профессия была для него всем, он не представлял себе жизнь без нее и без любимого театра. Отвечали ему благодарностью профессия и театр? Со стороны мне кажется, что нет. Но он никогда не роптал.

Наш общий друг и бывший его преподаватель по Щукинскому училищу говорил мне: Серёжа очень талантливый артист!

- Но почему тогда у него нет хороших, даже просто нормальных ролей? – возражал я. Со временем я убедился, что профессор был прав. И объяснение скромного положения моего друга на сцене я тоже нашел. Но это касается личности еще одного человека, которого тоже нет с нами, и я не стану объяснять.

90-е годы были тяжелыми для артистов театров из-за мизерных тогда зарплат. Те, чьи лица были знакомы зрителям кино, полегче жили. Я спросил Сергея, почему он не снимается в кино.

- В молодости начал было сниматься – ответил он мне – Но получал роли одного типа: то пьяный матрос-анархист, то уголовник. И я стал отказываться. И, как говорится, выпал из тусовки.

В нулевые годы стало полегче: подросла зарплата, стал получать пенсию. И  пригласили сниматься в сериалы. Правда, дебют оказался традиционным – первая роль была «пожилой киллер».  Во время съемок случилась трагедия. «По ходу пьесы» герой Сергея умирал. И, у артистов так случается, Сергей слишком глубоко ушел в роль. Его увезли со съемочной площадки без сознания.

Однажды, после спектакля «Братья Карамазовы», Сергей пожаловался мне:

- Сегодня Мастер опять сказал мне, что я переигрываю.

И в этом спектакле у Сергея была незначительная роль секретаря суда. С него начинался спектакль. Секретарь приглашал присяжных пройти в зал перед началом действия. Сергей играл «маленького человека», у которого были лишь эти несколько мгновений величия: пригласить присяжных в святое место – зал суда и возвестить о начале судебного процесса. Этот служка, как мог, придавал своей персоне пафоса. Видимо, позаимствовав для этого приемы у провинциальных лицедеев. Оттого получалось неправдоподобно и неумело. И именно это играл Сергей: плохого актера. Я сказал, что Мастер был не прав. Сергей не любил, когда я критиковал Мастера. Как-то он погоревал:

- Я уже не молод, а Мастер уже стар. Когда его не станет, что будет со мной, кому я буду нужен?

Когда накануне 40-летия театра восстановили спектакль «Добрый человек из Сезуана», Сергею наконец досталась хорошая комическая роль продавца ковров. В молодости, в той, первой постановке спектакля, он готовился на главную роль – Лётчика. Но тогда Мастер отдал предпочтение Борису Хмельницкому.

После первой премьеры возобновленного спектакля мы с Сергеем пошли отметить событие за кружкой пива. Он спросил меня:

- А зрители смеялись?

- Они не могли смеяться, они ахали и хрюкали! – ответил я. Это было правдой.

В спектакле «Шарашка» по произведению А. Солженицына Сергей не участвовал. Но им для спектакля была сконструирована чудо-кафедра. Этот предмет активно участвовал в действе и придавал мизансценам особый колорит и смысл.

Сергей пробовал себя в драматургии. У него были свои спектакли. Они не шли на большой сцене, в театре никто не имел права ставить пьесы кроме Мастера. Однажды, в начале нулевых, Сергей стал готовить спектакль про Иосифа Бродского. Даже выклянчил у директора театра немного денег, чтобы съездить в Питер, пройтись по местам памяти, поговорить с людьми, знавшими поэта.

Вернувшись из командировки, Сергей пожаловался мне, что при посещении тюрьмы «Кресты» его постигла неудача. В музее при тюрьме он увидел старую стенную газету того времени когда там «гостил» поэт. В газете было от руки написано неизвестное стихотворение Бродского, сочиненное им ко Дню милиции. На просьбу сделать копию газеты тюремное начальство ответило отказом.

Через какое-то время по делам в Москву приехала знакомая журналист из Питера, и мы встретились. Вечером того дня мы с Сергеем  развлекали гостью столицы в кафе, а после вместе отправились провожать её на поезд. Прощаясь с нами, она сказала: Ребята, я достану вам эту газету!

Через несколько дней у проводника поезда я забрал ксерокопию этого артефакта. Когда сценарий спектакля был готов, Сергей отдал его Мастеру. И – как в колодец.

Через пару лет вышел спектакль «Идите и остановите прогресс (Обэриуты)». Я пошел смотреть.  Действо, посвященное поэтам Серебряного века, показалось мне скучноватым и однообразно похожим на многие другие постановки Мастера. И вдруг, минут за 20 до конца спектакля, на сцене что-то произошло. Действие стало энергичнее, тексты ярче. Но причем тут Бродский? Это что, попытка увязать тех, давних, с этим, недавним? Я не понял. За объяснением обратился к Сергею. Опустив голову, он тихо сказал:

- Помнишь, я готовил спектакль? Это кусок из него вставлен в «Обэриуты».

Не буду приводить мои слова, сказанные тогда в адрес Мастера.

У Сергея была заниженная самооценка. Когда Мастер ушел из театра, как раз и наступили звездные часы моего друга. Разные режиссеры стали приглашать его на ведущие роли в новых спектаклях.

Несколько моих знакомых, посмотрев его в роли Воланда, сказали мне, что впервые увидели Воланда-демона. Действительно, у всех других исполнителей в театрах и кино, которых и я видел, получался в лучшем случае аристократ, но не демон.

Когда театром стал руководить Валерий Золотухин, он подал документы на присуждение Сергею звания Заслуженный артист. Но Золотухина вскоре не стало и, как объяснил мне через некоторое время Сергей, документы «потерялись» в министерстве культуры.

Немного грустно получилось. Но у нас с Сергеем было много веселых дней и событий.

Сам Сергей говорил про себя, что он любит общаться с чудаками. Среди его знакомых были экстрасенсы, врачеватели, непризнанные изобретатели и, конечно, уфологи. Полученными от этих знакомств «знаниями» он делился с коллегами. В театре за ним закрепилась шутливая кличка Академик. Однажды в Москву заехала издатель аристократического журнала для женщин из Японии. Аналог журнала «Космополитен». Жена одного из артистов театра сопровождала её как переводчик. И, узнав, что издатель интересуется информацией о случаях, связанных с НЛО на территории Сибири, указала на Сергея как на авторитетного эксперта в этом вопросе.

К Сергею был прислан фотограф, чтобы сопроводить статью фотографией эксперта. Над статьёй пришлось поработать, т.к. формат журнала был большим, а требовалось заполнить два разворота! Но мы справились за пару вечеров. Встал вопрос, сколько запросить за уникальные сведения? Возможно, мы продешевили, потому что японка согласилась не торгуясь. Но 300 долларов для артиста были неплохими деньгами.

Сергей удивительно умел влиять на зал. Не раз замечал я, как после его реплики со сцены в зале наступала особенная тишина. Будто зрители внимательно вслушивались в наступившую паузу. Как великолепно он умел манипулировать вниманием зрителей, я неожиданно обнаружил однажды жарким летом. В 90-е годы существовала такая «Партия любителей пива». Сергей был знаком с одним из руководителей этой партии. Поэтому мы получили приглашение на большой концерт, устроенный этой партией в концертном зале «Россия». Во время мероприятия неограниченно угощали пивом.  Мы угостились.

После мероприятия поехали восвояси. Я за рулём, Сергей рядом. В те годы летом в Москве бывало еще малолюдно, дороги свободные. На Бульварном кольце меня остановил патруль автоинспекции. Капитан милиции принял мои документы и вдруг сунул нос в открытое окошко машины. Вы знаете, на жаре пивной дух приобретает особую окраску.

- От кого это пахнет? – воскликнул капитан.

Я замер, не зная, что ответить. В этот момент Сергей распахнул пассажирскую дверь, причем сделал это шумно, привлекая к себе внимание. Вышел из машины, широкими шагами своих длинных ног обошел машину со стороны капота, подошел к капитану и легонько отстранил его от открытого окна. После этого протянул внутрь машины указательный палец, чуть не ткнув им в меня, и произнёс:

- От него!

Затем он таким же широким, размеренным шагом вернулся на другую сторону машины, сел и громко захлопнул дверь. Несколько мгновений я и капитан продолжали смотреть на него.  Наконец капитан спросил меня:

- Кто это?

- Мой друг! – ответил я.

Капитан протянул мне мои документы и сказал:

- Друзей надо выбирать лучше!

Это случилось у Чистых прудов. Мы терпели до Сретенки, но уже там смех одолел нас.