Ты чувствуешь этот запах?⁠⁠

Влажный камень. Тление шёлка. Что-то сладкое и тяжёлое, как старая кровь, которую забыли стереть с паркета.

Это мой запах.

Я — «Чёрная Лилия».

Я не просто дом. Я — существо. У меня есть лёгкие — это коридоры, которые сужаются, когда ты проходишь по ним, и расширяются, когда ты пытаешься найти дорогу обратно. У меня есть голос — это скрип половиц, который ты слышишь, когда остаёшься один, и тишина, которая становится громче, когда ты засыпаешь.

Я помню всё.

Я помню, как стучали каблуки по моему паркету — сначала уверенно, потом сбивчиво, потом — в панике. Я помню шёпоты, которые произносились в моих комнатах, когда их авторы думали, что их никто не слышит. Я помню слёзы, которые впитались в мои стены и стали частью моей штукатурки.

Я не выбираю своих обитателей. Они приходят сами.

Их приводит любопытство. Или отчаяние. Или обещание, данное в тумане давно минувших сумерек. Я впускаю их. Позволяю расставить мебель, разжечь камин, повесить портреты в золочёных рамах. Они думают, что владеют мной.

Но это я владею ими.

Я не убиваю. Я не нападаю. Это слишком грубо, слишком примитивно. Я делаю то, что умею лучше всего — я жду.

Жду, когда они забудут, что дверь была открыта. Жду, когда они перестанут замечать, что тени в углах стали длиннее, чем должны быть. Жду, когда они привыкнут к моему дыханию и перестанут вздрагивать от скрипа половиц — потому что это значит, что они уже не хотят уходить.

В моём саду цветут чёрные лилии.

Их нет ни в одном каталоге. Их не выращивают в оранжереях. Они появляются сами — там, где земля помнит слишком много. Их лепестки — бархатные, угольно-чёрные — впитывают свет, не отражая его. Их пыльца окрашивает сумерки в цвет старой крови.

Они — мои глаза. Они видят всё.

Они видели, как Томас стоял у алтаря с кинжалом в руке и говорил о вечности. Они видели, как Эммелин падала на каменный пол, и её платье цвета слоновой кости становилось алым. Они видели, как Амелия сжимала в руке осколок фарфора и шептала: «Я остаюсь».

Они видели всё. И они молчат.

Но ты уже чувствуешь их запах? Тяжёлый, приторный, сладкий до тошноты. Он просачивается сквозь закрытые окна, сквозь запертые двери, сквозь стены, которые, как тебе кажется, защищают тебя от внешнего мира.

Если ты чувствуешь его — значит, ты уже близко.

Ты уже стоишь на пороге.

И вопрос не в том, войдёшь ли ты. Вопрос в том — заметишь ли ты, что дверь за тобой уже закрылась?