Станис Зотио и Лимстим Питон. Предел провинции Морроувинд⁠⁠

Ночь, своей первозданной, первородной, томной тишиной плотно окутывала Вварденфелл чёрным одеялом. Увы, вопли скальных наездников разрывали её, как прохудившиеся простые штаны на сальной заднице.

Призрачные Врата Призрачного Предела держали свой почетный караул и Дрелине Лленим, помощник капитана Вечной Стражи, начала свой обыкновенный обход. Редоранский трактир для путешественников был практически пуст. Лишь за столиком в дальнем углу сидел хмурый альтмер, явно ждавший кого-то не первый час.

Станис Зотио молча крутил двемерскую головоломку и думал о своем прошлом. О прошлом основателя забытой культуры, забытой по его вине. Культуры, которую он уничтожил, причем не один раз. Когда-то каждый эшлендер приклонялся перед его именем, а сейчас... Сейчас никто и не помнит о нем, а если и помнят, то как о безумце, н'вахе, озабоченном, самолюбивом психопате. Его дело не погибло, нет, просто другие взяли то, что он не смог унести. Не захотел. Сожалел он об этом или нет, он и сам не знал. Или не хотел знать. В любом случае, корить себя - удел никчемных малодушных простаков, к коим Станис себя не относил.

— Да скамп тебя дери, Где тебя носило, фуражир ты квочка пердящая - швырнул рассерженный мер головоломкой в приблизившегося путника.
Ловким движением руки вошедший поймал брошенный кубик и, сняв капюшон, сел напротив Зотио.

Это был довольно высокий бретон, с густыми темными волосами и желтыми, как у хаджита, глазами.

— Ну да, задержался, не перди. Сейчас я, только закажу чего-нибудь горло смочить - бросил тот и, уничтожаемый взглядом мера, метнулся к бару.

—Я уже думал тебя кагути съели - начал Станис, когда недовольный поздней работой повар принес странникам никс-гончую с бататом, две пузатые бутылки мацта, а так же всевозможную вяленую скрибятину, соленый рис и прочую мелочевку на "пожевать".

— Я уже извинился, мать твою, никак не мог до Хуула добраться, - начал оправдываться бретонец. - Сам знаешь, как трудно чужеземцу купить билет.

—Ага! - Особенно если он так увлечен некромантией, глаза свои видел? - понизил голос мер.

— Ну и чего? пожелтели чутка. Может, это от трубки скуума! К тому же я жрец! Это святость сочится.

—Сказал бы я где у тебя сочится. Давай уже к делу.
Лимстим Питон, а это был, без сомнения, он, достал свои бумаги, чернильницу, черное, потрепанное перо и заскрипел по пергаменту.
—Ну что ж. Двемеров нет. Вы довольны? – кивнул парень эльфу, который уже отхлебнул пива.
— Ни да ни нет. Двемеры жили чтобы исчезнуть. А обилие новых «излучателей» — ну, пускай. Это и было моим взглядом на будущее. Я разрушал Нумидиума, чтобы потом его возродить в другой форме. Но не подумал о том, что кто-то додумается возродить Сердце Лорхана.
Это было неожиданным поворотом.

— И как ты к этому отнесся? – закусив перо спросил Лимстим.
— К Вориану Даготу негативно, а к этому Нереварину — нейтрально. Это даже стало меня забавлять. Если теперь Красная Гора взорвется, будет вообще очень претенциозно и концептуально. И весело.

Но когда я в том же Вороном Курьере публиковался, и там начались возгласы типа "изучал", я так носом повёл, думаю, Девять, они там правда такие тупые?
Сразу стало интересно, не из Чернотопья ли большинство археологов?
Палец показать и то умней, чем эти пасты читать..
Хотя Строс М'Кай не то что бы примечательный, но интересный.
В этом и было моё предположение: что истинный интерес, это временно, пока чувствуется новизна темы. А вот сюжет и атмосферность — то, что останется, когда число изучающих остров перевалит за определённое число, и начнётся синдром Нелота. Делает фигню даже не ради фигни. А просто, чтобы делать....
Насытился? Насытился? Наркоман проклятый! — вдруг заорал Станис Зотин, вскакивая с места и вываливая на стол раскрасневшийся пенис.

Лимстим Питон заканчивал писать, не обращая внимания на эксцентричные выходки. Всё таки, знакомы они были не первый год и,что бы там эльф не говорил, быть частью зарождения двемерской культуры, а потом разрушить её и затеряться в анналах истории – испытание не из простых людей. Он и сам в Орден Черного Червя не из-за некромантии побежал. Ну, из-за нее, конечно, тоже, но основным толчком был протест. И как следствие – выбор оппозиции. По сути то это был конфликт двух эльфов, который породил Гильдию Магов и Орден. Забить бы на них,
но… желание бороться тут же нашло подражателей в оба лагеря.

А Лимстим выбрал меньшинство. Хвала Богам, не сексуальное.
Тем временем Зотио уже во всю орудовал хером, натягивая пустую бутыль мацта и выкрикивая гадости в адрес всех известных двемерологов и даже Лимстимовой мамки, хотя уж она тут никаким боком, а тем более другим местом, о котором так разошелся Станис, не участвовала.

В этот момент и застала путников Дрелине Лленим, со своим ранним обходом. В должности она была не так давно, а подобные происшествия считались неприемлемы. Кто такой Станис Зотин, а тем более Лимстим Питон, она и знать не хотела, поэтому к ним уже бежали призрачные стражи.

—Тварь грязножопая! Ооооо еретик предлагает чтоб ему жопу подлизали! – вопил Станис, когда ему предложили успокоиться. — Давай Лимстим! Покажи что ты тут повелитель армии живых мертвецов!
Минус некромантии в том, что сперва нужен мертвец. А раз мертвецов не было, то и показать кто тут ими повелевает не представилось возможности. Буйного эльфа, хоть и высшего и бретона, хоть и некроманта, за компанию, быстро скрутили, избили и отвели вниз – в клетку.

Станис рассчитывал хорошенько раскастоваться, но его руки плотно связали тугой веревкой.
- Лимстим…
- Да Станис?
- Нас что, сейчас отымеют? – Питона и Зотио заковали в цепи, поставили раком. Узнав, что путники пропустили ужин, Стража Предела решила накормить бедолаг творожком собственной закиски.
— Парни, а вам не кажется, что все это начинает уже приедаться? Кандалы и насилие, насилие и кандалы… нет разнообразия. Искорки нет! Понимаете? — вещал один из стражников
Искорка нашлась в огромном пыточном двемерском механизме. Огромные шестеренки, болты, штыри, рычаги и здоровый жуткий стол с множеством зажимов и шипов.
— И как это работает?
—Сейчас разберемся, опробуем сначала на элитном эльфе, бретонское отродье пока подготовьте, на держи.

Это была ошибка. Приспосабливая агрегат, капитан ослабил оковы. И прослабился.

— Осторожно, этот н'вах бретонец вырвался – крикнул один из призрачных стражей.
— ТРЕПЕЩИТЕ НАСЕКОМЫЕ!!! ПАДИТЕ НИЦ!!!! ИБО Я НЕКРОМАНТ!!! ТЕМНЫЙ МАГ!!! АСТРАЛЬНЫЙ КУДЕСНИК!!! МРАЧНЫЙ ЖНЕЦ!!! КРОВАВЫЙ СТРИГОЙ!!!!! – заорал бретон таким голосом, что даже Зотин испугался.
— Что вы тут устроили?! Некромантию!? – Дрелине Лленим сделала замах своим клинком, дабы казнить волшебников без всякого дознания, но, мгновение спустя из её кадыка показалось окровавленное лезвие кинжала. Она блаженно вздохнула и улеглась наземь. Перед Лимстином стоял двухметровый аргонианин, одетый в кожаную броню темного братства, над его глазом красовался большой розовый шрам. В мгновение ока, он перерезал всех стражников и вытер клинки.

— Пора тебе кончать, Лимстим Питон! Ты убил Возрожденного и должен заплатить за это тупая мразь! Я наслышан про твои “способности”, и я готов! Я лучший Темный Ящер! Мастер-ассасин! Я Мордан Дрет! Я — Пинай-Кал!
— Уважаемый, Вы что-то попутали, Я Лимстин Питон! Я грязнопис! Жрец Приората Страпон.
- Эмгмааа – пытался говорить Станис Зотио, о котором все забыли, но кляп мешал.
— Давайте мы поможем моему другу и я вам всё объясню.
Выпутавшись из явно незаконной акции Призрачных Стражей, все трое поспешили убраться в Садрит Мору. Выяснилось, что по документам в Морровинде Лимстим числится как Анус Дранус, и соответственно, контракт заключен не на то имя. В любом случае, в нападении на Призрачный Предел обвинили всех троих, что означало только одно – начало постоянных скитаний, приключений и рассказов, в которых раз и навсегда будет фигурировать Анус Дранус.

Удивительное дело. Спустя какую-то сотню лет, Станис Зотио окончательно помешался на идеологии культа Шестого Дома, маршируя с корпрусными тварями на Солстхейм, а Лимстим Питон, подхвативший Бурое Безумие стал навечно изгоем в родной провинции и залёг на дно в своём Приорате Страпон. Или Притон Питон... Что же до аргонианина - его так же предали поруганию. О нём говорили как о последнем разжиженном босмере, высмеивая ассасинов, некромантов и жрецов. Жрецов вяленой скрибятины из урны Балморы.