Солнышко: Хлопушка⁠⁠

Где-то во дворах раздался хлопок. Практически без паузы за ним последовал дикий, нечленораздельный рев. И если направление хлопка еще можно было постараться отследить, то с ревом это был дохлый номер. Рев был везде, повсюду и решительно одновременно. Можно сказать, что это был какой-то дьявольский хор. Жора тихонько хмыкнул и перекатил карамельку за другую щеку. По улицам, смешно подпрыгивая, сталкиваясь друг с другом и периодически кувыркаясь через голову, мчались полуголые, измазанные в чем-то люди. Особо ретивые натыкались на столбы, остовы брошенных машин, перевернутый троллейбус - отскакивали, как каучуковые мячики, и, похрюкивая, бежали дальше. Небольшая группа, которой не повезло столкнуться с тем самым троллейбусом, целеустремленно таранила его лбами и озадаченно подвывала.

Это, кажется, проблема.

Жора встал в полный рост и наконец-то потянулся. Спина отозвалась приятным щелчком. Легкий ветерок, который должен был лениво развеивать летнюю жару, тут, на крыше вокзала, уже не казался таким уж безобидным, и вполне мог опрокинуть зазевавшегося верхолаза. Так что большую половину утра электрик лежал почти без движения, внимательно осматривая окрестности. В наше время нельзя быть слишком осторожным.

- Ну, что там? - прошептала Алеся.

Жора даже не заметил, как она умудрилась к нему подобраться. Вести себя тихо тут быстро учились, впрочем.

- Хлопушка, - Жора лег обратно и прильнул к биноклю, - Вон там.

- Точно?

- Туда все уебища рванули, куда уж точнее.

Алеся подслеповато щурилась и пыталась разглядеть в куче разноцветных пятен хоть какую-то систему. Жора же меланхолично наблюдал за привокзальными башнями и дожевывал остатки барбариски. Из окон башен все еще валились ломаные фигуры - даже в полете они орали и размахивали конечностями, причем некоторые, даже здорово шмякнувшись об асфальт, продолжали бодро ковылять куда-то в сторону того самого рокового хлопка, кто на скольких конечностях мог. Но некоторые все же затихали навсегда. С одной стороны, это вроде как уменьшало поголовье уебищ, но особого оптимизма Жора по этому поводу не испытывал.

Валились они из окон злосчастных башен уже черт знает сколько дней, и конца-края им было не видно. Еще месяц назад никто и не подозревал, насколько же дохрена народу живет в чертовом Минске. Жора уже в стотысячный раз пожалел, что не поехал в те выходные на дачу, там хоть с плотностью населения было попроще.

За веревку потянули. Электрик с досадой дернул ногой в ответ, а потом еще два раза. Его собратья по несчастью периодически проверяли, как он тут, наверху, за вот этот вот привязанный к ноге поводок. Довольно неудобно, но, главное, тихо. Сейчас это вообще самое главное было.

- Как думаешь?

- Я не думаю, - буркнул Жора и перевел бинокль на улицы.

- Жора.

- Да? - Уебищ что-то меньше не становилось.

- Не вредничай. До макдака дойдем?

- Алеся, блядь, какой тебе в пизду макдак.

- Ты издеваешься? У нас жратвы нет.

- Да если там что-то осталось, ты его где жарить будешь?

- Да я, ебать, и сырым сейчас что хочешь сожру.

Жора на секунду оторвался от созерцания бесконечных волн человекоподобных фигур и осмотрел девчонку с ног до головы. Она довольно смешно сопела, все так же подслеповато щурилась, и выглядела раздосадованной. А еще заметно исхудала. Жора не имел ни малейшего понятия, как должны выглядеть студентки-юристы, но Алеся меньше всего соответствовала сейчас этому словосочетанию. Впрочем, ей в любом случае стоило отдать должное. Она тут дольше всех торчит, на вокзале.

***

- Блядь, ебать, хуй, пизда, скворечник!

Последнее слово ввело в замешательство саму Алесю, что, на самом деле, спасло ей жизнь. Перед внезапно затормозившей студенткой в стену влепилось какое-то уебище, крепко сжимающее в руках извивающуюся багровую массу, которая уже даже не могла кричать, но все еще была жива. Одинокий уцелевший глаз с укором посмотрел на тогда еще довольно пухленькую Алесю, и осталось только надеяться, что это зрелище его чем-то утешило.

Потому что уебище тут же вырвало этот глаз и отправило себе в рот. Алеся снова бросилась бежать.

Мимо окон, как-то запредельно, на ультразвуке хохоча, проносились тени и звонко плюхались на землю. Судя по матерщине, несущейся оттуда же, далеко не для всех этот полет оказывался последним, а судя по другим звукам, уж точно не все смеялись, так сказать, при жизни.

- Сука, блядь, пиздец, - Алеся шмыгнула в ближайшую аудиторию, и проскользнула - буквально, на животе, больно ударившись грудью, - под стол. Коридор на секунду превратился в какой-то карикатурный марафонский забег, толпа переломанных уебищ, которых уже сложно было спутать с человеком, просто пролетела по нему, сметая все, до чего могли дотянуться их бледные пальцы. Алеся обвела взглядом аудиторию. Пусто. Осознание этого простого факта позволило ей отдышаться и подумать.

Второе было ошибкой. Что бы сейчас не творилось на юрфаке, думать об этом было строго противопоказано. Студентка выползла из-под стола и выглянула в окошко. Откуда-то поднимался дым, от шума ломило височные кости, и везде, куда только можно было заглянуть, были те самые уебища. Кто-то лежал, подергиваясь, кто-то со всех ног мчался неведомо куда, ну а остальные… если бы было чем, Алесю бы уже стошнило.

А коридор опустел. Глубоко вдохнув, студентка снова припустила к лестнице. Мнимая безопасность аудитории была уж слишком мнимой. Отсюда определенно надо было валить, пусть какая-то предательская часть ее сознания и подсказывала, что валить уже почти наверняка некуда.

***

Алеся посмотрела на Жору. Тот улыбнулся в ответ и вернулся к созерцанию площади. Мудила, знает же, что без очков она ни черта почти не видит.

Жора, конечно же, знал, и даже сочувствовал, насколько мог. Просто что он, блядь, мог сделать? Уебища потихонечку иссякали. Те, что оставались в поле зрения, теряли интерес к уже давно забытой хлопушке, и медленно, в тишине ковыляли в разные стороны. Стоило прозвучать самому незначительному шуму, как они превращались в какой-то ебучий разгневанный рой, и просто волной неслись к его источнику, подзадоривая друг друга. Но как только причины бежать у них пропадали, уебища сразу смирели и разбредались по ближайшим подворотням и подъездам. Как будто снаружи им было неудобно. Солнышко, что ли, чересчур припекало, или какая другая неведомая причина. Для конкретно Жоры это было неприятно тем, что хрен его знает, сколько этих мудаков еще осталось вокруг.

Но хлопушка сработала хорошо. Даже отлично.

Жора несколько раз дернул ногой, сигнализируя, что возвращается. Один короткий сигнал в ответ подтвердил, что его поняли.

- Пошли назад, - прошептал электрик.

Две темные фигуры на серебристой крыше вокзала, яркое летнее солнце, - и гнетущая липкая тишина.

***

- Ну, что?

Внутри можно было сносно общаться. Орать, конечно, все еще не стоило, но и опасности неминуемо сдохнуть уже не было. Жора молча улыбнулся и заглянул за перила. Все как обычно, можно пока не париться:

- Хлопушка сработала.

- Боже милый, - потер виски Семен, - у них получилось.

- Ну наконец-то, - присел бармен Коля.

- Пока да, - выдохнула табачный дым Полина, - А дальше?

- А какое, на хуй, дальше? - солдат Вася отобрал у Полины сигарету, - Они вообще живы еще?

- Хуй знает, - выразил всеобщие мысли Жора, - Но до обеда будем ждать.

При слове “обед” все лица как-то еще больше осунулись, а у кого-то даже воровато забегали глазки. Что кто-то, если не все, из их компании потихонечку пиздят жратву из общака, было уже секретом Полишинеля. Но Жора не хотел об этом думать, он вообще пытался отучиться от такого неудобного занятия, в этом он Алесе не врал.

- Сколько у нас еще?

- Не больше недели, если экономить, - проскрипел Коля.

- Если экономить, нам пиздец, - глубокомысленно отметил солдат.

- Чего это?

- Жора, нам надо стометровку бежать в ближайший магаз. А потом оттуда с полными рюкзаками обратно. Ты это голодный как сделаешь?

- А ты?

- А я говорю, блядь, - Вася вернул сигарету Полине, - что у нас от силы два дня. Потом, блядь, сами соломинки тянуть будете, кого первым сожрать.

Внезапно заорало какое-то уебище, и к нему тут же присоединились его неравнодушные соседи. Раздался грохот, треск, и все стихло. Жора вздохнул и похрустел пальцами:

- И что это меняет?

- Ничего.

Вася, что-то бурча себе под нос, отошел от компании и уставился вниз.

Компания обосновалась на втором этаже вокзала. Из плюсов - здесь можно было найти водопровод и туалеты. Из минусов - большинство ларьков с едой остались на первом этаже, так что запасы стремительно таяли. Первый же этаж всецело принадлежал уебищам. А даже если и не всецело, то проверять это ни у кого желания не было.

Предыдущие три ходки обошлись им в два человека. В последнюю вообще кроме потерь ничего добыть не удалось. Жора стал рядом с Васей и тоже посмотрел вниз. Здоровенная кровавая тропа тянулась от главного входа к лестнице. Здесь дали последний бой военные, но Жора большую часть этого пропустил. Лестница представляла собой бетонное крошево, и только одинокий эскалатор продолжал бесконечно вращаться, соединяя грешную землю с хрупким убежищем. Именно с него наебнулось уебище, поднявшее недавний визг. Бесформенная фигура все еще лежала у подножия и выражала тихое недовольство, но кроме звуковой солидарности ничего не последовало.

На вопли своих сородичей уебища не так резко реагировали. А вот если бы, наоборот, кто-то лопнул хлопушку здесь, то твари бы просто засыпали телами эскалатор, и у компании шансов бы уже не осталось.

- Ну как оно?

- Как говно, - сплюнул Вася и угодил в какую-то шевелящуюся багровую массу, - Ты же понимаешь, что я прав?

- Понимаю. А что делать?

- Рвать когти отсюда надо.

- Куда? И, блядь, как?

- Да куда угодно. Тут нам пиздец.

- Ну, пока держимся.

- Только пока. Что будет, если свет вырубят? А? Твои ебучие эскалаторы тогда остановятся.

***

Жора перебирал провода, кнопки и клочки печатных плат. Если немного напрячь воображение, можно было представить, как его неуклюжие пальцы извлекают из хитрой электрики замысловатую мелодию. Жора задумался. Ну а что, он вполне мог стать и пианистом, если бы больше слушался бабушку.

- Блядь, да не жуй ты там сопли!

Вася смачно влепил сапогом в грудь уебищу, и то улетело обратно на первый этаж. Даже не успев отдышаться, солдат вытащил пистолет и всадил свой последний патрон в лоб второму, которое неожиданно зачем-то присело и улыбнулось. Почему-то эта улыбка была еще страшнее, чем попытки предыдущего оторвать человеку башку.

Жора замурлыкал себе что-то под нос. Так, красный сюда, желтый вообще к хуям отключить, ебать, симфония получается.

Жора приехал буквально только что. Приехал не один - с дочкой и другом. На полном ходу они ворвались на площадь, и там уже даже времени материться не оставалось. Честно говоря, сил тоже.

“Эвакуация осуществляется на Центральном вокзале, все другие пункты потеряны.”

Ну да, потеряны. Жора едва успел схватить дочку, да вот друг еще подвернулся. Жену он не нашел. Впрочем, она ему никогда не нравилась. Что именно там в Сухарево случилось, Жора еще до конца не осознал, но у него наверняка будет время подумать над этим.

Если он вовремя, блядь, переключит этот ебаный эскалатор.

- Ты там, еблан! - не успевший представиться солдат схватил ближайшее уебище голыми руками и бесхитростно спустил его с лестницы. Всех остальных его собратьев, прыгающих через ступеньки, радостно разметало в стороны. Солдат выхватил автомат и выдал длинную очередь - сдали нервы:

- Если, блядь, не поторопишься, я тебя сам завалю!

- Хлебало себе завали, - буркнул Жора, достал и выбросил какой-то блок, и задумчиво осмотрел вверенное ему хозяйство. Электрик он был неплохой.

А вот водила довольно слабый. Особенно когда светофоры не работали, все машины летали вокруг под любыми возможными углами, а половина встречных прохожих радостно бросались под колеса машины, что-то подвывая. А дочка уже даже не плакала.

- Вокзал, Люда, приедем на вокзал, все будет хорошо.

Хрен его знает, кого эта фраза должна была успокоить, самого Жору, или дочурку. Или старого друга, который стремительно истекал кровью на заднем сиденье, пытаясь соорудить жгут из ремня, майки и такой-то матери.

На ОБЖ это, сука, как-то проще получалось.

А на вокзале творился форменный ад. Такое ощущение, что уебища тоже прекрасно услышали и поняли сообщение, которое орали во все доступные утюги военные. Их машина подпрыгнула, сбила кого-то или что-то, и ее немного занесло.

Тогда раздался взрыв. Жора выдернул еще парочку проводов.

И на мгновение всех оглушило. Жора дотронулся до переключателя.

Электрическая симфония в его руках наконец-то заиграла спокойными тонами. Жора нащупал ритм.

***

- Так что там хлопушки? - Семен поправил очки и шмыгнул носом.

К сожалению, Алесе его очки не подходили. Дружелюбный - даже слишком дружелюбный, если подумать, - и вечно смущенный пухлый баптист с радостью бы их одолжил, но толку от этого жеста не было вообще. Как и почти от всего, что делал парень. Даже Алеся истощала до стандартов топ-моделей, а этот вот все отказывался прощаться с брюшком. Кажется, если дело-таки дойдет до каннибализма, то выбор будет очевиден.

Жора почему-то хихикнул и снова уставился на кровавый театр внизу:

- Первая пошла, сам слышал. Ждем дальше, что еще я тебе должен сказать.

- Сработало хоть?

- Уж, блядь, точно сработало, - электрик ухмыльнулся, - Со всей площади ломанулись. А, бля, чуть не забыл.

- Что не забыл? - поднял бровь Вася.

- Троллейбус.

- И что троллейбус?

- Там штук пять застряло. Лбом, сука, вперлись, и так там и сидят.

- Блядство. Может, еще уйдут?

- Посмотрим. Но сам понимаешь.

- Ебаный троллейбус.

- Придумаешь что-нибудь?

- Ха-ха, - грустно посмотрел вниз солдат и сплюнул, - Кто, если не я.

- Должен же ты хоть какую-то пользу приносить.

- Да иди ты в хуй.

Семен продолжал виновато улыбаться:

- А они хоть живы?

- Да откуда я ебу, - взорвался Жора, - они, сука, добровольцы. Хлопнет второй взрыв - значит, живы. Не еби, мне, блядь, мозг.

Жора осекся. Баптист подобрал губы и всем своим видом показывал, что сейчас то ли расплачется, то ли двинет кому-нибудь в лицо. Электрик вздохнул и добавил:

- Пожалуйста.

На удивление, это сработало.

Такая нехитрая социальная инженерия и держала их небольшую компанию вместе. Что бы там не происходило внизу, было сразу понятно, что основные проблемы будут здесь исходить не от уебищ, беспомощно барахтающихся у эскалатора. Полина, которая умудрялась выглядеть вечно пьяной при полном отсутствии алкоголя, солдат Вася с его параноидальными идеями, гребаный баптист, Жора-электрик, Алеся с Юрфака, Коля-бармен… Черт, более разношерстную компанию в принципе нельзя было собрать. А еще и запирать ее в замкнутом и очень ограниченном пространстве - смерти подобно.

Еще одно уебище робко попыталось взойти на эскалатор и с шумом пизданулось на пол.

***

Братья, сука, христианские.

Дословно такие мысли печатались в мозгу Семена, а сам он отрешенно смотрел в узенькое окошко полуподвала. Именно в этом вот полуподвале они снимали помещение, и именно там он острым колом пригвоздил к полу брата Иосифа. Брат, впрочем, не особо по этому поводу расстроился, а только продолжал люто орать и размахивать руками.

Семен слабо соображал, что происходит.

Ни на распятого Иисуса, ни на прокаженного Лазаря брат Иосиф был не похож. Хотя совершенно однозначно был прокажен и распят.

- Пиздануться, - Семен поглубже загнал кол и отошел от извивающегося тела, которое упрямо отказывалось умирать.

Вот оно, блядь, как все это выглядит. Армагеддон, апокалипсис, казни, блядь, египетские. Что-то в системе мировоззрения Семена вдруг выключилось и перестало работать, и образовавшаяся пустота не стремилась ничем заполняться, ни уже опоздавшими молитвами, ни банальным страхом или отвращением. И дело не в каком-то кризисе веры - дело в том, что Семен просто схватил эту острую палку и коротким ударом пробил грудь своему соседу. И ничего другого ему в голову банально не пришло.

- Ебать его в сраку, - совершенно не по-христиански заметил баптист.

За окошком на какого-то мужика навалились сразу двое и начали его буквально жрать. Звуки как будто отключились, и Семен, скрестив руки на груди, просто наблюдал это зрелище сквозь легкий звон в ушах. Чем бы это дерьмо ни было, оно и правда очень походило на апокалипсис. Особенно добавлял колорита стонущий за его спиной… кто-то. Кем бы он сейчас не был, кол в груди ни хрена не мешал ему радоваться жизни и пытаться подобраться к Семену поближе. Баптист скривился, осторожно подошел поближе и наступил ботинком уебищу на голову. Голова неожиданно легко хрустнула, и Семен с любопытством наблюдал, как существо затихает.

Пожалуй, ничего более занятного он раньше в принципе не видел.

А за окном происходило что-то уж совсем невероятное. Крики, стоны, вопли. Люди бежали, люди падали, люди стояли на четвереньках и смеялись. А еще люди умирали, но это почему-то перестало быть важным. Семена немного беспокоило, что из его головы вылетели все молитвы, и на их место прибежали потоки крепкого, безыскусного мата.

Баптист дождался, когда Иосиф перестанет шевелиться, и вытащил кол. Уж что-то, а он ему сейчас пиздец как понадобится. На небольшой засаленный молитвенник он даже внимания не обратил.

***

- Жопа, короче, - констатировал Вася.

И тут раздался второй хлопок. Жора быстро метнулся к лестнице, солдат - сразу за ним. Полина проводила разведчиков взглядом, чуть задержалась на крепких плечах Васи и упругой заднице Жоры, и вздохнула. Вот почему все эти части тела не могли собраться в одну, блядь, нормальную фигуру.

Постоянно приходилось брать идеал количеством.

Полина, может, и сама не была идеальной, но была зато идейной. Ее тот последний клиент… Ну, ей нравилось называть их клиентами. Хотя лучшее, что она от них имела, это два-три бокала разнообразного пойла и относительно нескучный вечер. Но так звучало возвышенно, по-бунтарски, и с некоторым пренебрежением ко всей этой хуйской пиздобратии.

Кроме того, это было весело.

Она украдкой закурила еще одну сигарету, бездарно разбазаривая и без того скудные ресурсы, пока Вася, второй курильщик компании, не видит. И почему-то засмеялась и закашлялась одновременно, плюясь во все стороны мокротой и цинизмом. Потому что ее последний клиент был уебищем. В этом самом смысле.

С виду нормальный парень вдруг на самом интересном месте начал ронять во все стороны слюни и орать благим матом. Примерно как все нынешнее население первого этажа вокзала, блядь.

Полина посмотрела вниз. Что-то о трех конечностях упрямо ползло к эскалатору и утробно ворчало. В ворчании его не было ни злобы, ни заинтересованности, да и вообще нихера не было. Все было чинно и спокойно.

- Сучка, - констатировала Полина.

Сучка так и застряла у подножия эскалатора, а сама поэтка - ну, так она себя идентифицировала, - вздохнула и глубоко затянулась.

Все-таки в уебищах было что-то увлекательное. Когда они ржали, как дебилы, визжали и пытались сожрать любого окружающего, они, конечно, пугали. Но могли они и по-другому.

Потому что пока тот чувак не вцепился ей в лицо, он претендовал на лучшего, блядь, любовника в ее жизни. Полина вздохнула. Особенно в тот тонкий переходный момент, когда этот безымянный мужик из бара уже совершенно точно не был обыкновенным человеком, но еще не пытался перегрызть ей горло.

Лицо у него вдруг стало каким-то задумчивым, а движения - рваными, рефлекторными, как при каком-то припадке. А потом от вопля этого клиента с потолка отвалился кусок штукатурки - буквально - и ударил его по голове. Эти несколько секунд и позволили Полине успеть выкатиться из-под уебища и заехать ему по башке ноутом.

Ноута, правда, не хватило.

Полина прицелилась и метнула окурок в трехлапое уебище на первом этаже. Тот застрял в его развороченной груди, а тварь только хрюкнула что-то и повернулась на другой бок. Кажется, уебища привыкали к своим соседям сверху. В первые дни были более активными.

Так что там… Да, воспоминания. Самое пикантное в этой истории, это что Полина почему-то кончила ровно в тот момент, когда снесла уебищу полчерепа. Должно же было то сувенирное мачете, хрен уже пойми кем подаренное, хоть раз пригодиться.

- Как оно? - с отсутствующим видом спросил Коля и посмотрел вниз.

Полина нахмурилась и критически осмотрела соседа. Бармен - единственный, кто ей еще ни разу не заинтересовался. А ведь даже Алеся… Да, даже Алеся.

Сучки.

***

Вася облизывал пересохшие губы и слишком крепко сжимал бинокль, от чего руки тряслись, а вместе с ними и изображение скакало во все стороны. Уебища радостно уносились вдаль, на встречу с источником шума. Подальше от вокзала. Подальше от “Соседей”, макдака, от всего того, что им было сейчас до зарезу нужно. Хотя, конечно, лучше бы уж прям на другую планету, но нельзя же получить все и сразу.

- Отдай, - ткнул его в бок Жора.

Солдат нехотя вернул бинокль. За дефицитом развлечений даже просто попялиться на бегущих уебищ было интересно. Они могли существовать в двух режимах - или печально и бесцельно плестись куда-то, подволакивая ноги, или стремглав нестись на всех парах. В первом случае их еще можно было издалека спутать с людьми, во втором - невозможно было спутать ни с чем. Людские тела начинали гнуться в непредназначенных для этого местах, головы крутиться на все триста шестьдесят, а на руках и ногах будто вырастали по пять-шесть новых суставов. И все это чудо источало зловоние, дикие вопли на пределе выносимого, и разбрызгивало во все стороны кровавые ошметки и что-то еще, тягучее, коричневато-бурое, что сочилось из уебищ просто без остановки. Что это было, и, главное, откуда столько дерьма в этих тварях, не мог объяснить никто.

- Их реально мало, - прошептал Жора.

В отличие от Васи, он не просто наслаждался видом, он сравнивал, сколько уебищ вылетело на улицы. И, самое главное, сколько вернулось обратно. До ближайших “Соседей” надо было пропилить половину квартала туда и обратно. И, как справедливо заметил солдат, при полной нагрузке. Передвигаться придется одновременно осторожно и в темпе. А если хоть одно уебище, притаившееся в подворотне, тебя заметит, то начнет орать и стремительно нестись в твою сторону. А ты начнешь нервничать и шуметь. Больше шума - больше уебищ. Со временем станет уже просто некуда убегать. Жора пробовал. В конце концов, он же умудрился сбежать из эвакуационного лагеря в Сухарево.

***

- Люда!

Дочурки не было в салоне. Пошатываясь, Жора выполз из машины и затравленно посмотрел по сторонам. Что случилось, он до конца еще не понимал. Асфальт вздыбился, машину подбросило в воздух и отправило в короткое пике прямо в перевернутый троллейбус. Та же неведомая сила разметала уебищ по всей округе, и вокруг электрика был почти ровный пустой круг, пусть и залитый кровью, желчью, каким-то говном и раздирающей череп тишиной.

О том, что как-то так звучит контузия, он догадается потом.

- Жор…

В перевернутой машине кашлял его друг, крепко прижимающий к ране окровавленную повязку:

- Жора, помоги.

- Люда! - снова заорал электрик и обвел воспаленными глазами площадь.

Где же она, блядь, дочка, блядь, где, блядь…

- ГГГГГГГГРРРРРРРРРЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫММММММММММММ

Уебища начали вываливаться из окон за его спиной. Привокзальная башня разразилась настоящим дождем из извивающихся человекоподобных манекенов, а из дверей вокзала выскочили три вооруженных фигуры.

- Сюда, блядь! - прорвался хриплый окрик через звон в голове.

Жора растерянно обвел взглядом округу, задержался глазом на искореженной маленькой фигурке, и перестал что-то чувствовать вообще. Боль от многочисленных ушибов, страх, сосущее, опустошающее чувство потери. Все это потеряло краски, стало просто строчками в квартальном отчете его дурацкой непутевой жизни.

- Жора…

Электрик задумчиво посмотрел на зажатого в машине полуживого друга. Что ж, он как минимум купит ему несколько таких нужных секунд. Жора развернулся в сторону военных и побежал.

- Жора!!!!!!

Вопреки ожидаемому, этот истошный вопль за его спиной электрика по ночам не беспокоил. Он его даже не запомнил.

***

- Ну как, можно?

- Думаю, да, - Жора как-то странно улыбнулся и потер ладони, - Только надо думать, что с соседями делать.

- Как “что”? Брать все консервы…

- Нет, с соседями с первого этажа.

- А, ну да, - насмешливо проворчала Полина.

Соседи эти на хлопушки никак не реагировали и продолжали вяло ползать по полу с одним им известной целью. Изредка кто-то из них, раздосадованный шумом сверху, пытался взобраться на эскалатор, но быстро терял равновесие и падал вниз. И так уже добрый месяц - сколько именно компания провела в своем логове, Жора уже не помнил.

Кажется, уебища и правда начинали к ним привыкать.

- Ну, всякого ломья у нас навалом. Дубины, палки, трубы. Будем мочить.

- Как в прошлый раз? - ехидно спросила Полина.

- В прошлый раз, - Вася сорвался на истерические нотки, - Гриша разбил ебаное стекло. Он сам, сука, виноват.

- И поэтому ты его там бросил, - поэтка наклонила голову.

- Я НИКОГО НЕ БРОСАЛ! - Вася пнул некстати попавшийся стул, и тот улетел на первый этаж.

И этот грохот, и внезапный вопль вызвал только слабый, лишенный энтузиазма визг снизу.

- Ребята, а они на нас уже почти не реагируют, - указал пальцем Семен.

- Хм, - Жора почесал подбородок, - А может сработать.

- Сработать - что? - уточнила Алеся.

- Смотри, уебища уже к нам привыкли.

- И что?

- А галерея проходит как раз над выходом.

- Вот ты о чем… - задумался Вася, так же мгновенно успокоившийся, как и взорвался за секунду до этого.

- Разбиваем стекло, перекинем до выхода доски, прыгаем наружу, и оттуда в темпе.

- А обратно?

Алеся с недовериям переводила взгляд с одного размытого пятна на другое. Что эти придурки задумали?

- Обратно придется по эскалатору. Есть умельцы по веревке лазать? Можем тоже оттуда спустить.

- Я пас, - вздохнул Семен.

- Я тоже, - сплюнула Полина.

- Тогда будем думать, как обратно попасть, на обратном пути. Главное, выйдем чисто.

- А ты точно уверен, что это сработает? - недоверчиво прищурился Коля.

Вместо ответа Жора поднял еще один несчастный стул и запустил его в то самое стекло. Звон его слился с воплями уебищ, но никакой другой реакции от них не последовало.

- Очень, блядь, показательно, - стряхнула пепел Полина, - И дальше что?

- Хлопушки их отвлекли. Если там кто и остался в домах, их немного. Перебьем.

- Мне б твою уверенность, - обреченно вздохнул баптист, - Но я выбора не вижу.

- Идти нужно сейчас, - отрубил Жора, - Сколько бы их не ушло, потом другие придут. А третьей хлопушки мы можем и не дождаться.

- Мне это не нравится, - спокойно заметил Коля и стал выбирать из валяющегося повсюду хлама дубину поувесистей.

- Мне вообще все, что творится последний месяц, не нравится, - отрезал Вася.

Алеся вздохнула и ничего не возразила. В конце концов, она раньше всех остальных добралась до вокзала, и еще помнила, с чего все начиналось.

***

/*Окончание в комментариях */