Смерть в костяной игле (часть 4)⁠⁠

часть 3

До чего ловко она нейтрализовала угрозу. Было готовый излиться наружу праведный гнев принца Примума продолжил теперь тлеть где-то там внутри до лучших времён. Оставалось только беспомощно развести руками — развела она меня мастерски.

— Передохнём с часок и в путь, — произнёс в ответ первое, что пришло на ум, лишь бы последнее слово оставалось за мной.

— А куда вы путь держите таким устрашающе мощным отрядом? — наивно интересуется Мелана.

Я же вновь чувствую себя ловко запертым в тупике — это она так иронизирует или действительно говорит от чистого сердца? Хотя... Какое к чёрту чистое сердце у ведьмы? Да оно черно, как чёрная кошка в тёмной комнате, где кота вдобавок ещё и нет.

— Хотим посмотреть, что творится в Пустоши Забвения, — за меня раскрывает все козыри наивная душа Бохе.

Брови Меланы взлетают вверх, двумя чёрными птицами:

— И что вы там потеряли?

— Хотим проверить слухи о големах, — отвечаю я.

— Это не слухи... — задумчиво произносит девушка.

— Ты сама их видела? — уточняю на всякий случай.

— Мне самой видеть это ни к чему, — пожимает та плечиками, — такое чувствуют сердцем.

Недоверчиво хмыкаю про её чёрное сердце, но пытаюсь разузнать как можно больше, так сказать, из первых уст:

— Тогда поясни, чем это грозит?

Мелана некоторое время раздумывает, словно принимая какое-то решение, затем отвечает:

— А ничем хорошим. Где пройдут големы, останется только лёд и камень... Ни зверей, ни людей, ни даже деревьев.

Бохе и Мейс переглядываются, видимо, им совсем не улыбается оказаться в числе тех самых — ни зверей, ни людей.

— А есть средство противостоять големам? — продолжаю расспрашивать я. Как-никак, принц крови, и это обязывает что-нибудь срочно предпринять. Хотя бы проявить неподдельный интерес, если иное невозможно.

— Средство такое есть, — интригует хорошенькая ведьма, — Кровь...

Произнеся слово «кровь», Мелана делает паузу и со значением смотрит мне прямо в глаза.

— Ха! Кровь? — Я усмехаюсь, — Да хоть всё Западное море до краёв заполню. Проблем-то...

— Кровь родного сына Всеотца...

Вот это поворот! Я даже теряюсь на некоторое время.

— Да где ж его взять-то, этого сына? — удивляются мои товарищи.

— То мне неведомо, — разводит руками Мелана, — Только слухи всякие...

Мне такой поворот сюжета откровенно не нравится. И хотя у Всеотца на сегодняшний день с десяток детей, а один из них я, но разменивать королевскую кровь на големов? Вот, например, воспользоваться нерасторопностью одного из братцев и воткнуть ему в спину кинжал, это, так сказать, издержки строгого дворцового этикета, но проливать драгоценную кровь ради неясных целей и отдалённых перспектив?

Внезапно все три наших ездовых монстра дружно вскакивают, скалят зубы и загребают лапами.

— Что такое? — Я озираюсь.

Вокруг только тёмные заросли кривых деревьев, сквозь переплетённые ветви которых ни чёрта не видно. Но если внимательно прислушаться... То понимаешь, что и ни чёрта не слышно.

— Ковен... — шепчет ведьма.

И словно в подтверждение её слов совершенно бесшумно появляются три ведьмы. Не выходят из-за деревьев, не падают с небес обращёнными воронами — нет, они просто появляются. Ещё мгновение назад не было никого, и вот — пугая своим далеко не грациозным видом, пред нами стоят самые настоящие ведьмы.

В землях Всеотца ведьм никогда не привечали. Конечно, никто за ними не гоняется с «Молотом ведьм» наперевес, никто не собирается специально устраивать хитроумных допросов испанским сапожком или испытаний водой. Мы ж не какие-то там деревенские олухи, верящие, что всё зло меж Небом и Твердью — дело рук женщин, весьма специфических взглядов на мироустройство и роль этих самых женщин в построении справедливого общества. Но спалить на огне очередную виновницу потравы скота, никогда не считалось в Замке Всеотца тяжким грехом. Скорее наоборот. Да и с какой стати их жалеть, если мы себя не жалели?

Тем временем Мелана так же незаметно, как и появившиеся три ведьмы, оказывается у меня за спиной. Бохе и Мейс подпирают плечами, обеспечивая прикрытие с флангов. Наши «кони» хрипят да роют лёд и камни, готовые броситься на появившихся из ниоткуда ведьм. Чувствуя поддержку, я делаю шаг навстречу непрошеным гостьям.

Впереди три старухи не пойми какого возраста — может одна тысяча лет минула с тех давних пор, когда они были молоды как Мелана, а может и все три. В надменных позах и уверенных движениях чувствуется та сила, что сведёт в небытие и сотрёт начисто из людской памяти любого, кто посмеет бросить вызов ведьминому ковену. А в центре пугающей троицы главная, самая древняя, высокая, способная одним видом внушать ужас, с измождённым лицом, напоминающим древнего вампира: острые скулы, тонкие губы, впалые белесые глаза, словно выточенные из вечного льда. Длинные седые волосы растрёпаны, подол тёмной тяжелой меховой мантии касается снега. В руках посох, увенчанный руной всевластия, на поясе обереги на все случаи жизни. Её товарки, прикрывающие по бокам фланги, не менее надменны и горды. В руках наготове колдовской аксессуар. А дальше, средь искривлённых стволов и переплетённых ветвей, тут и там мелькает и весь остальной ковен. Подготовились они на славу против троих-то самых обычных людей и одной молоденькой ведьмы...

— Вы нам неинтересны, — неожиданно шипит главведьма, — Идите прочь по своим людским делишкам, а нам оставьте нашу сестру...

— А что, дельное предложение, — заявляет Бохе.

— Ещё я женщин не бил, — поддерживает его Мейс.

В каждом их слове слышна едкая ирония. Но связываться с ведьмами в таком количестве не хочется...

— А может разойдёмся по-хорошему? — предлагаю ведьмам альтернативу я, — Мы с Меланой, вы со своим говеном...

Глаза главведьмы вспыхивают запрещённым здесь огнём, она клонит седую голову и впивается в меня тающим льдом страшных бельм. Я повожу плечами, ощущая озноб от этого прожигающего взгляда. А сам прикидываю варианты неожиданной атаки и последующего бегства. Насколько я знаю, Милашки и прочие иноходцы страсть как не любят ведьм — для одного весьма распространённого ведьминого варева требуется сразу три свежих сердца шестилапых жеребят. И стоит мне только скомандовать, как полетят клочки по закоулочкам от этих ведьм. Но дальше нам придётся передвигаться пешком — справиться с целым ведьминым кагалом «лошадкам» не под силу. А жаль. Вот будь я на своей территории...

Пока так раздумываю, главведьма сверлит меня взглядом, и во мне просыпается гордый сын Всеотца:

— Дырку протрёшь!

Кладу руку на рукоять меча. Милашка за спиной начинает сопеть всё активнее. И хотя я её не вижу, но нет никаких сомнений, что из страшной пасти сейчас уже капает слюна бешенства.

В чаще резко трещит сухая ветка, и главведьма отшатывается. Что-то шипит своим товаркам на непонятном языке, и все единомоментно исчезают. Только следы в снегу, там, где ведьмы стояли буквально мгновение назад. Вот же...

— Что это было? — громко спрашивает Мелана.

Я пожимаю плечами. Кто ж этих ведьм разберёт? Пришли внезапно, повсюду наследили и мгновенно исчезли. Ни здрасьте, ни до свидания. Одним словом — ведьмы.