Скрипт для реальности, глава 33⁠⁠

Двор бизнес-центра встретил нас слепым чёрным окнами и грязным снегом под ногами. Сугробы по бокам от колеи напоминали обвалившуюся вату. Олег заглушил двигатель, и в наступившей тишине стало слышно, как у всех предательски громко стучат сердца.

Машину не прятали, просто не было сил тащиться три квартала. Завтра, может быть. Если доживём.

Чёрный ход пах сыростью и пылью. Лестничные пролёты разносили звук шагов по всему зданию, делая наше шествие похожим на строй солдат.

В офисе включили только одну лампу, свет от неё выхватывал из темноты островки бардака: заполненные мусорки, разбросанные компоненты, свёрнутые спальники.

— Разбираем спальные места, — заявил я.

Лена молча кивнула, её коса, растрёпанная побегом, лежала тяжёлым канатом на плече. Кира стояла рядом с Олегом, как тень.

— Лена, Кира — на диван в переговорку, Олег — туда же на стол. Мы с Машей — там. — Махнул рукой на сдвинутые столы в соседнем кабинете. — Настя — где хочет.

Олег молча кивнул, достал из-под стола свой спальник и пистолет. Положил оба на стол в переговорке. Вид оружия на полированной столешнице выглядел неприлично и правильно одновременно.

Кира вдруг сделала шаг к Олегу, схватила его за рукав. Не за руку, именно за толстую ткань куртки. Подержала так секунду, потом резко отпустила, будто обожглась. Повернулась и быстрыми шагами направилась к дивану. Лена последовала за ней.

Я развернул спальник. Маша молча помогала, её пальцы встречались с моими на застёжках. Холодные. Я прикрыл её ладонь своей на мгновение. Она не отдернула.

Настя уже сидела на своём столе, сняла обувь. Свернула пальто валиком под голову. Легла на спину, уставившись в тёмный потолок. Ни одного слова. Её молчание было опаснее любой истерики.

Выключили свет.

Тьма накрыла сразу. Было слышно, как скрипят пружины дивана под Кирой и Леной, как тяжко вздыхает Олег, как шуршит ткань, когда Маша поворачивается ко мне боком.

Я обнял её за талию, притянул к себе. Она прижалась спиной к груди, вложила свои ледяные ладони между моих рук. Мы лежали, не шевелясь, просто дыша в один ритм.

Из темноты донёсся тихий, прерывистый звук. Лена плакала, стараясь делать это беззвучно. Потом — шёпот Киры и скрип дивана. Она обняла её.

Олег ворочался, слышался металлический стук — он, кажется, положил руку на пистолет.

А со стола Насти не доносилось вообще ничего. Только ровное, контролируемое дыхание.

Я закрыл глаза. Завтра. Все разговоры — завтра. Сейчас нужно было просто продержаться до утра, чувствуя под ладонью биение чужого сердца. Единственное, что ещё казалось настоящим.

***

Утро началось с запахом дешёвой лапши, заваренной с тушёнкой. Ели молча. Лена — церемониально, мелкими глотками. Олег — жадно и быстро. Маша грела руки о кружку чая. Настя отодвинула миску, закурила вейп. Её ментоловый дым смешался с запахом еды.

Быстро помыли посуду и перешли в переговорку. Расселись вокруг стола: Лена с Кирой, Олег напротив входа, я и Маша рядом. Настя села отдельно от всех.

Я положил перед собой пачку документов из сейфа «Строй Монтажа».

— Для начала, — заявил я, глядя на Настю, — ты могла бы нас поблагодарить. Хотя бы за то, что не оставили там с ним.

Она сделала медленную затяжку, выпустила дым колечком. Глаза были пустыми, как у куклы.

— Вы меня не спасли. Вы меня захватили. Благодарить не за что.

— Там был не просто разговор, — пробормотала Кира, не глядя ни на кого.

— Секс с Сергеем Леонидовичем я как-нибудь пережила бы, — ровным голосом заключила Настя. — Зато теперь я в положении главной мишени синдиката. Благодаря вам.

Олег хмыкнул, откинувшись на стуле.

— Судя по тому, что нам удалось увидеть, — заметил я, — дела у тебя и так шли неважно. Тебя бы в любом случае выбросили.

Настя повернула голову ко мне. В её взгляде мелькнуло что-то острое, но почти сразу погасло.

— Я бы осталась жива. А сейчас я в этом не уверена.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном проезжает грузовик.

— Ладно, — произнёс я, придвигая папки. — На благодарности настаивать не буду. Но надеюсь, все понимают, что у нас теперь общий враг. И он не отступит, пока всех не ликвидирует.

Я раскрыл верхнюю папку.

— Давайте оценим, что у нас есть. И как это можно использовать против них.

Выложил стопки на стол. Все, кроме Насти, наклонились вперёд. Первой взяла документ Маша.

— Это… ведомости по объектам, — пробормотала она. — Но суммы не сходятся с официальными сметами. Вот, смотрите: «премия за ускоренное согласование» — полмиллиона. И фамилия.

— Чёрная бухгалтерия, — заключил я. — Прямые указания, какой чиновник сколько взял и за что.

Олег свистнул сквозь зубы.

— Это прокатит за доказательство?

— Если найдутся оригиналы платёжек, то да. Пока — только намёк, куда копать.

Лена осторожно потянула к себе другую пачку. Листала, чуть нахмурившись.

— Здесь люди. Фамилии, должности… «Бригадир», «Водитель», «Охранник особой категории». — Она подняла глаза. — Это же… список их боевиков?

— И обычных строителей, — кивнул я. — Но роли указаны. Можно понять структуру.

Кира взяла третий документ. Её пальцы слегка дрожали.

— «График платежей от ООО «Вектор»… «За обеспечение безопасности коммерческой деятельности»… — Она прочитала вслух, и в её голосе прозвучало отвращение. — Это… те, кто платит за «крышу».

— Должники, — уточнил я. — Те, кого они доят. Суммы, даты. Если эти люди вдруг перестанут платить…

— Им наведут порядок, — глухо закончил Олег.

Маша уже листала следующую стопку — толстые распечатки договоров.

— Странно, — сказала она через минуту. — Здесь объёмы поставок стройматериалов. Но… — Она прищурилась. — Смотрите, песок и щебень. Цифры. Если умножить на вес… Согласно этой накладной, на объект должно было быть завезено две тысячи тонн песка.

Она посмотрела на меня.

— Это физически невозможно для площадки таких размеров. Грузовиками бы год возили. А объект сдали за три месяца.

— Фиктивные договоры, — кивнул я. — «Строй Монтаж» использовали для отмывания денег. Гнали через него гигантские суммы, списывая на несуществующие материалы.

— Откуда у них столько денег? — ахнула Лена.

— Оттуда же, — я ткнул пальцем в список «должников». — И от государственных контрактов с завышенными сметами.

Настя всё это время молча курила. Теперь она протянула руку через стол.

— Дайте документы мне. Я продумаю линию поведения, варианты атаки.

Её пальцы были в сантиметре от папок. Я накрыл её ладонь своей.

— Нет.

Она медленно подняла на меня взгляд.

— Что значит «нет»?

— Сейчас мы только смотрим. Определяемся. Документы я дам, когда ты предложишь конкретное решение. Как уничтожить синдикат, а не просто насолить им.

— Я лучше вас разбираюсь в этом! — в её голосе зазвенели злые нотки.

— Может быть. Но ты сама сказала — мы тебя захватили. Значит, ты временный союзник. Документы остаются у нас.

Она сжала губы. Вейп в её пальцах слегка дрогнул.

— Я не могу строить план, не имея доступа к материалам.

— Можешь. Смотри, запоминай, думай. Фотографировать и брать с собой — нельзя.

Олег одобрительно хмыкнул. Настя откинулась на стуле, её лицо снова стало гладкой, холодной маской. Но в глазах что-то шевельнулось. Расчёт. Или ярость.

Мы откинулись на спинках стульев, документы лежали между нами, как разобранное оружие неизвестной системы.

— Ладно, — сказал я, потирая переносицу. — Надо заняться делами. Схожу в магазин, куплю поесть и кое-какие детали. Пока есть время — надо усиливаться.

Все посмотрели на меня.

— Олег, Кира — возобновляете тренировки с головоломками. Маша, ты остаёшься с Настей. Следишь и… помогаешь продумать тактику. Вы лучше всех видите слабые места в этих бумагах.

Маша кивнула. Настя лишь подняла бровь, но промолчала.

— Можно я… — тихо сказала Лена, не поднимая глаз. — Можно я с вами? В магазин?

Она сказала это так, будто просила разрешения на что-то важное. Я посмотрел на её худые плечи под чужим пальто.

— Да, конечно. Пойдём.

***

Мы вышли из бизнес-центра на колючий зимний воздух. Лена шла рядом, закутанная в пальто Сергея Леонидовича. Она молчала, но я чувствовал, как её напряжение передаётся по пустому тротуару. Она раз пять начинала говорить «Игорь…», потом обрывала на полуслове. Я не стал давить. Пусть соберётся.

В магазине в такой час почти никого не было. Я взял корзину, начал складывать самое простое: макароны, ещё пару банок тушёнки, хлеб, дешёвые сосиски. Лена взяла пакет чая и держала его в руках, будто забыв, зачем пришла.

— Игорь, — наконец сказала она, глядя на полку с гречкой. Голос тихий, ровный, но в нём дрожала какая-то внутренняя струна. — Я… я хочу кое-что рассказать. Но не знаю, стоит ли.

Я поставил корзину на пол, повернулся к ней. Лицо её было бледным, губы плотно сжаты. Взгляд — куда-то в сторону, на пачки с печеньем.

— Стоит, — отозвался я. — Если это для тебя важно.

В голове пронеслось: сейчас она скажет про то, что произошло с ней в той комнате, и я должен буду как-то реагировать. Не сморщиться, не показать жалость, не сказать какую-нибудь дурацкую фразу вроде «ничего страшного». Меня вдруг передёрнуло. Ей всего шестнадцать лет, и этот толстый ублюдок с обсидиановым кольцом…

— Мы… девушки там… — начала Лена, всё так же глядя мимо. — Мы вместе ходили в столовую. Меня не трогали, я была на карантине, как они говорили. Но я их видела. С некоторыми… даже познакомилась.

Она сделала паузу, перевела дыхание. Я стоял, не двигаясь, стараясь не спугнуть.

— С ними… что-то делали. — Голос стал ещё тише. — Уводили в отдельный блок. Потом они возвращались… другие. Молчаливые. С трясущимися руками. Или наоборот — слишком спокойные. Как во сне.

Она наконец посмотрела на меня. В её серых глазах не было слёз, только холодный ужас.

— Я слышала, как они между собой говорили. Охранники. Что это — «тестирование методики». Что они пытаются получить «стабильных»... — она чётко выговорила следующее слово, будто прочитала с таблички, — магов. Их пытаются сделать магами. Или… понять, как это работает.

Мир вокруг на секунду поплыл. Это не просто насилие. Это что-то гораздо более чудовищное и безумное.

— Технология, — прошептал я сам себе. — Они тестируют технологию активации интерфейса.

Мы быстро закончили с покупками и вышли из магазина. Лена несла пакет с чаем и хлебом, я — всё остальное. Мороз щипал щёки.

— Ты правильно сделала, что всё рассказала, — сказал я, глядя перед собой на утоптанный снег. — Слышала что-то конкретное? Технические термины, имена?

Она молча шла рядом, потом кивнула.

— Про ту, рыжую, с заколками. Её боялись даже они. Охранники. Говорили, что её шеф подобрал, когда её все бросили. Что она… сломала того, кто её обижал. И теперь она думает, что сила — это всегда боль. Для себя и для других. Она не снимает эти штуки в волосах. Боится. Боится снова стать той… сломанной.

— Это… это всё меняет, — протянул я.

Я посмотрел на Лену. Она упрямо смотрела вперёд, губы плотно сжаты.

— Пока никому не рассказывай. Я придумаю, как это лучше подать.

Она снова кивнула. Мы молча дошли до офиса.

***

Войдя, я сбросил пакеты на пол у входа. Звук привлёк внимание. Олег оторвался от головоломки, Кира подняла взгляд от своего лабиринта. Маша сидела с документами напротив Насти.

— Всем в переговорку, — сказал я, скидывая куртку. — Есть важная информация.

Они переглянулись, встали. Настя потушила вейп, медленно положила его на стол. Её глаза изучали моё лицо.

Через минуту все сидели за тем же столом, на тех же местах. Только атмосфера стала тяжелее.

— Я сопоставил данные из сейфа, — начал я, опираясь ладонями о стол, — с тем, что видел в санатории и с тем, что мы знаем про модули Ани. Сегодня Лена подтвердила мои догадки.

Все взгляды переместились на Лену. Она сидела очень прямо, положив руки на колени.

— Это не просто бордель, — заявил я, отчеканивая слова. — У них идёт исследовательская программа. Они пытаются поставить процесс на поток. Тестируют методики насильственной активации. На людях. На девушках, которых туда свозят.

Олег замер. Его лицо сначала стало пустым, он не понял, о чём речь. Потом оно начало наливаться краской. Мускулы на скулах заиграли. Кажется, он перестал дышать.

Кира съёжилась в комок, будто стала меньше, прозрачнее. Взгляд ушёл в стол, сквозь стол, в пол.

Маша побледнела. Её губы беззвучно повторили: «Насильственная активация». В глазах замелькали цифры, вероятности, схемы — её разум пытался обработать чудовище через логику и не мог.

Настя не двинулась. Её лицо осталось маской. Но глаза — глаза сузились, в них пробежал быстрый, холодный расчёт. Она первой нарушила тишину.

— Тестируют… как? — её голос был ровным, профессионально-заинтересованным, будто она уточняла детали контракта.

Тогда Олег взорвался. Он вскочил так, что стул с грохотом опрокинулся назад, и со всей дури ударил кулаком по стене. Удар кулака в стену прозвучал глухо, как выстрел. Посыпалась штукатурка.

— Он активируется от стресса! — Олег выкрикнул это, не оборачиваясь, уставившись в дыру на стене. Его голос сорвался на хрип. — У меня… у меня он включился, когда я бежал к ней! Когда видел их руки на ней! Это же…

Он обернулся ко мне. Лицо искажено такой ненавистью, что стало чужим.

— У тебя тоже был стресс, да? У Маши? — Его взгляд метался по нам.

— Да, — коротко бросил я. — У всех.

— Они знают! — Олег почти завыл от ярости. — Эти твари знают! И они… они…

Он не смог договорить. Но все и так поняли.

— Если они догадались о связи, — заметил я, глядя на его сжатые кулаки, — а они наверняка догадались, у них под началом достаточно магов, чтобы вывести закономерность… То, что они делают с девушками в том блоке… Для них это, мягко говоря, неприятно.

Слово «неприятно» повисло в воздухе жуткой, кощунственной утопией. Потому что все представляли, каким должен быть «стресс», чтобы пробить порог активации. Насилие. Боль. Ужас. И всё это — поставленное на поток, как технология.

Кира вдруг резко встала, пошатнулась. Маша машинально протянула к ней руку, но Кира отшатнулась, обхватив себя за плечи. Она дышала часто-часто, глаза были расширены, смотрели в никуда. В её голове сейчас прокручивалось что-то своё. Своё «пороговое состояние».

Лена сидела, не двигаясь, только её пальцы вцепились в край стола.

Настя наконец оторвала взгляд от стола. Она смотрела на Олега, на его трясущиеся от бессильной ярости руки. В её глазах не было сочувствия. Был холодный, практический интерес.

— Значит, их цель — не просто эксплуатация, — произнесла она, и все вздрогнули от звука её голоса. — А производство.

Она перевела взгляд с Олега на меня.

— Это меняет приоритеты атаки. Юридический компромат на взяточничество теперь не так важен. Нужно бить по исследовательской инфраструктуре. Это их самый ценный и самый уязвимый актив.

Олег тяжело дышал, всё ещё стоя у стены. Казалось, он сейчас снова взорвётся. Я поймал его взгляд и чуть заметно покачал головой. «Позже».

— Какие твои предложения? — спросил я Настю.

— Модули, — бросила она. — Те «ушки», что были у той рыжей. Это высокотехнологичный артефакт. Значит, есть автор или сборочная линия. Мне нужна вся информация, которую вы о них собрали. Спецификации, материалы. Я попробую выйти на поставщиков компонентов или на человека, который мог это спроектировать. Это приведёт к лаборатории.

Она говорила логично. Слишком логично.

— Маша, — я не отвёл взгляда от Насти. — Поможешь ей. Всё, что мы знаем по модулям, все сканы.

Маша кивнула. Её взгляд ушёл в себя, видимо, она мысленно перебирала данные.

— Но, — продолжил я, глядя на Настю — ты ничего не прячешь. Играешь в открытую. Каждый найденный факт, каждую догадку — сразу всем. Это не твой личный квест.

Настя медленно наклонила голову. Слишком медленно. Как актёр, отрабатывающий поклон.

— Конечно, — проговорила она. — У нас общая цель сейчас. Уничтожить это.

Она аккуратно сложила руки на столе, пальцы в идеальном замке. Не было ни одного лишнего движения, ни дрожи, ни суетливого поиска вейпа. Полный, вымуштрованный контроль. Именно это и выдавало её с головой. Настоящая Настя в стрессе всегда что-то вертела в пальцах, поправляла волосы, отряхивала несуществующую пыль. Эта кукольная неподвижность была фальшью.

Она солгала. Согласилась слишком легко. Значит, у неё уже был план, и наше условие его не отменяло, а лишь немного корректировало.

— Хорошо, — сказал я, делая вид, что верю. — Начинайте.