Системный сбой. Том 2⁠⁠

Глава 13

Он подошёл медленно, будто не торопился, будто наслаждался моментом. Его тень скользила по асфальту, вытягиваясь и сокращаясь, и я следил за ней, словно за маятником, отсчитывающим время до неизбежного. Глянул его уровень. Он тоже уже прокачался.

Павел:
Уровень: 35

Неплохо его прокачала эта ночь. Видимо, мне будет намного сложнее.

— Не брыкайся, — протянул он ленивым голосом, поглаживая рукоять клинка на поясе. — Не поможет.

А я не мог не брыкаться. Посох мой выпал где-то там, в суматохе боя, и теперь лежал на асфальте, звонко щелкая под ногами тех, кто еще пытался нас настичь. Я попробовал вытащить один из мечей, но получалось это скверно. Крючки сети цеплялись за одежду, за кожу, за каждый сантиметр свободы, мешая двигаться. Леска врезалась в запястья, оставляя на них алые рубцы, и чем сильнее я дергался, тем туже она стягивала.

— Как же... да бл*ь... — шумно выдыхая, я матерился и пытался вырваться.

— О, парни, — раздался голос парня в кепке, и я услышал, как его ботинки хрустят по битому стеклу, приближаясь. — Какая удача, а?

— Ага, чо, забираем его? — грубый, низкий голос кого-то из его помощников был обращён, видимо, к Паше. — Слышь, свалил быстро, мы его сами донесём.

Паша устало вздохнул. Я заметил, как он потер переносицу, как его пальцы на мгновение замерли, а потом он взглянул куда-то на чистое утреннее небо, где уже не было звезд, и пока еще не было солнц.

— Вы же не думаете, — сказал он, и в голосе его не было угрозы, только усталость, — что если я один, то у вас есть шансы?

— Валим его, — коротко бросил парень.

Звук выстрелов разорвал утреннюю тишину в три хлопка, почти слившиеся в один. Пули ушли в молоко, прошив пустоту там, где Паша стоял мгновение назад. Я даже не успел моргнуть: он уже был рядом, его пальцы сомкнулись на моем плече, и мир вокруг нас сложился, словно лист бумаги, смятый в кулаке. Пространство схлопнулось, цвета вывернулись наизнанку. Звуки сплющились в сплошной гул, а потом, спустя вечность, длившуюся долю секунды, реальность с грохотом встала на место, выбив из легких остатки воздуха.

Я рухнул на колени, хватая ртом воздух и пытаясь поймать горизонт, качавшийся перед глазами, будто палуба в шторм.

— Кха... кха... вот дерь...мо...

Сетку с меня он сорвал одним быстрым движением. Крючки, впившиеся в кожу, вырвались с мясом — я ощутил, как по спине и рукам потекли горячие струйки крови, а здоровье просело на целую сотню. Я сжал зубы, стараясь перетерпеть боль. Паша резко связал мне запястья, и веревка глубоко врезалась в рассеченную кожу. Узлы затянулись настолько сильно, что пальцы сразу онемели, если не разминать их, они совсем станут чужими. Поэтому я начал двигать ими, стараясь сохранить кровообращение.

— Ну что, — он хлопнул меня по спине открытой ладонью. Удар пришёлся точно между лопаток, отбив дыхание и едва не отправив лицом в асфальт. — Не устал от полётов?

Меня перебросили через плечо, словно мешок. Голова качнулась в такт шагам, мир перевернулся. Рывок — и земля рухнула вниз, ветер хлестнул в лицо. Мы приземлились на соседнюю крышу, и я услышал, как под ногами Паши захрустел гравий. Ещё один прыжок — кувырок в воздухе, перемена направления, и внизу уже исчезал очередной район. Город расстилался под нами, будто карта, трехмерная схема, расчерченная кварталами, и в этом лабиринте я был всего лишь грузом, доставляемым к пункту назначения.

К третьему прыжку мир перестал расплываться. Адаптация включилась — я почувствовал, как навык скользнул по венам холодком, выравнивая вестибулярный аппарат, подстраивая тело под новый ритм перемещений. Надо бы её прокачать. Мда, не думал, что захочу прокачать этот навык так скоро.

— Вот и наш транспорт, — бросил Паша.

Меня швырнуло вниз. Спина ударилась о хитин, и я услышал, как метательные ножи и парные мечи, сброшенные одним движением, звякнули о крышу, покатились к краю. Я успел заметить, как они один за другим сорвались вниз, в темноту, и звук их падения угас где-то в глубине переулка.
— Нравится?

Стрекоза подо мной пошевелила ногами, перебирая ими, а её крылья за спиной заходили ходуном, готовые раскрыться в любой миг. Таких существ я уже видел в Судный день. И вот сейчас я лежал на одном из них, перекинутый через брюшко, а оно послушно реагировало на команды всадника словно дрессированный конь. Крылья раскрылись с металлическим шелестом, будто хрустел перемалываемый песок. Один взмах — нас рвануло вверх, и город внизу мгновенно уменьшился до мозаики огней и теней.

Ветер хлестал в лицо, выбивал слезы, вынуждая щуриться. Стрекозьи крылья били с пулеметной скоростью, а каждый взмах отзывался в моих связанных руках тупой вибрацией, от которой ныли зубы.

Я пытался представить, как справился бы с этим монстром Пашей. Обдумывал разные способы, рассчитывал возможные атаки, искал уязвимые точки. Однако моя Интуиция истошно кричала и зудела где-то под ребрами, предупреждая: надо держаться от него подальше! Ни одна схема боя, продуманная мною в глубоком сосредоточении, не давала верного пути к победе. Этот парень управляется с чудовищами, способен телепортироваться, усиленно тренировался... Кто знает, какими еще способностями он теперь обладает?

— Тебя там не укачивает? — он обернулся, натянув на лицо мерзкую ухмылку.

— Следи за дорогой, — громко сказал я, перекрикивая ветер и стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а то в столб врежемся.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся он искренне, и этот смех почему-то разозлил меня больше, чем любая издевка. Он глянул вперёд, туда, где уже показалась полоска реки Исеть. — Лучше держись. Не хочу собирать тебя с асфальта.

Я глянул вниз. Крыши домов слились в сплошную полосу, дороги превратились в размытые ленты, и по этим лентам, как по венам, растекались редкие огоньки от глаз тварей и вспышек выстрелов. Где-то внизу твари поднимали головы, провожая нас взглядами. Чуяли его, чуяли хищника, который сильнее.

— А ты вообще как далеко прыгать умеешь? — вдруг спросил я, вглядываясь вперёд.

Впереди открывалась Исеть. Вода казалась жидким металлом, отсюда не было видно ни одного блика, ни одного отражения. Над ней нам предстояло пролететь. Безумие, конечно, но прямо сейчас я видел только такой выход из этой ситуации. Вода примет, вода скроет, вода даст шанс.

— Много будешь знать, Димон... — он положил руку на меня, предчувствуя, что над рекой я могу сделать прыжок, о котором подумал и он. — Спать будешь плохо.

Я выматерился. Его ладонь тяжело давила на позвоночник, прижимала к хитину, лишая последней свободы движения. Но когда пальцы ослабили хватку, я соскользнул вниз.

Мир перевернулся. Я полетел рыбкой, вытянулся струной, ногами вперед, руки прижаты к бедрам, набирая скорость. Ветер взвыл в ушах, заглушив все звуки, превратив мир в немую, стремительную черно-белую ленту. Деревья внизу выросли мгновенно — тёмная щетина готова была поймать меня, переломать ребра, но оставить живым. Моего текущего здоровья хватило бы, чтобы выжить после падения. Хватило бы... если повезёт.

Хлопок. Затем еще один. Я успел посчитать: сто метров, не больше. Рука схватила ворот куртки, рывок — и мир снова свернулся гармошкой, чтобы через мгновение распрямиться с тошнотворным хлопком. Стрекоза, брошенная хозяином, уже начинала разворачиваться, уходить в сторону, но Паша, приземлившись ей на спину, лишь положил ладонь на хитиновую голову, и тварь послушно замерла, подчинившись.

Меня швырнуло обратно. Живот стрекозы болезненно врезался под дыхание.

— Коротковат у тебя этот... поводок-то, — выдавил я, на лице застыла мерзкая улыбка.

Он дёрнул щекой. Я видел это раздражение, которое он пытался подавить. Пусть я и не питал надежд на спасение, но кое-что о нём всё-таки выяснил. Теперь он приматывал меня к брюху твари, пропуская верёвку под хитиновыми пластинами, затягивая узлы так, что они впивались мне в бока. Неприятно ещё и то, что усталым он вовсе не выглядел — дыхание ровное, пульс спокойный. Значит, вот так прыгать он сможет долго. Сколько прыжков способен совершить, я пока не знал. Но придумать что-то надо было обязательно.

— Не грусти, — он хлопнул меня по спине, перекрикивая ветер, ударивший в лицо после ускорения. — Быстрее доберёмся, быстрее я получу камни!

Я приподнял голову, стараясь разглядеть его лицо. В общем, если бы я принял позу поудобнее — сумел бы что-нибудь сломать этой стрекозе. Но сделать это не позволяли веревки. Он взглянул на меня, задумался о чём-то и на всякий случай проверил узлы и крепость пут. Затем просто повернулся ко мне лицом и стал смотреть на пейзаж, периодически поглядывая в мою сторону.

— Зараза... — проворчал я, пытаясь выгнуться так, чтобы стрекоза свернула в сторону или сделала что-то ещё.

Её брюхо было хитиновым сверху, твёрдым, как броня, но снизу я чувствовал мягкие сочленения, которые удерживали сегменты вместе. В какой-то момент, когда Паша расслабился, я подтянул ноги, упёрся коленями для опоры и с силой разогнулся, проламывая стрекозе брюхо.

Мои путы вошли в мягкую плоть брюшка снизу. Хрустнули сочленения, брызнула тёплая липкая жижа, и тварь издала звук больше похожий на влажный всхлип, который перешёл в хрип. Стрекоза дёрнулась, крылья сбились с ритма, и нас бросило в штопор. Мир завертелся, смешивая небо, землю, деревья и реку в одном бешеном калейдоскопе.

Хлопок — это Паша телепортировался, но я уже выскользнул из верёвок, которые ослабли, когда брюхо твари разорвалось. Я летел уже над ней, потому что не цеплялся за мёртвую тушу.

— Твою мать! — вырвалось у него, и я услышал это сквозь ветер.

Он прыгнул. Я почувствовал его присутствие — сгусток давления, разгонявший воздух. В последний момент, когда земля приблизилась настолько, что я увидел каждую травинку, каждый камень, каждую сухую ветку, он схватил меня и телепортировался.

Приземление оказалось жестким. Мы рухнули на лесную поляну, и он, не сдерживая силы, ударил меня в живот. Я попробовал увернуться, сместиться, но его скорость оказалась выше. Кулак врезался в солнечное сплетение, согнув меня вдвое.

— Кхах! — из лёгких вырвался воздух вместе с кашлем, и на губах появился привкус крови.

Неподалеку рухнула туша стрекозы. Земля содрогнулась так, что с ближайших деревьев посыпалась листва. Вибрация прошла сквозь мое тело, отозвавшись в позвоночнике, связанных руках, и в каждом суставе.

— Сам же себе сложности создал, — сказал он, и в голосе его не было злости, только усталая обречённость. — Пошли.

Он схватил меня под руку и потащил за собой. Как бы я ни рвался освободиться, путы удерживали руки прочно. Лес вокруг нас шумел и шелестел, живя своей обычной жизнью. Мутировавшие твари сторонились нас, едва приближаясь ближе пятидесяти метров. Всевозможных мерзких тварей он покорять не желал — и я его прекрасно понимал. Я сам бы не захотел ехать верхом на чём-нибудь слизистом или вонючем.

Спустя пару часов показалась зильфарийка.

Из-за стволов деревьев она словно возникла на просторной поляне, будто материализовавшись из воздуха. В свете двух солнц её крылья сияли, переливаясь всеми оттенками радуги, волосы струились в невидимом ветре, и она улыбалась той самой фирменной улыбкой, что заставляет донатеров расставаться с камнями. Идеальный образ, предназначенный для выманивания ресурсов. Я взглянул на Пашино лицо и чуть улыбнулся. Он смотрел на неё с откровенной ненавистью и скрытой брезгливостью.

— Что, нравится с ней работать? — с лёгким смешком бросил я.

— Заткнись, — он толкнул меня вперёд.

Меня повело, и я врезался спиной в берёзу. Кора хрустнула и осыпалась, обнажив скользкий, влажный слой. Я прижался к стволу, притворяясь, будто пытаюсь отдышаться, а сам шарил пальцами по стволу, пытаясь ноторвать кусочек. Камень он бы не дал мне поднять, но зато я почувствовал, как пальцы наткнулись на отслоившийся край бересты, сползшую со ствола словно змеиная кожа. Аккуратно отделив её, я зажмурился, крепко сжав в ладони, и принялся затачивать один край о шершавую кору. Материал хоть и низкого качества, всё-таки это дерево. Кромка получилась острой, как лезвие канцелярского ножа. Этого вполне достаточно, чтобы перерезать верёвку. Пусть и деревом, но оно вышло ранговым.

Паша пока не заметил. Я стоял, прислонившись спиной к стволу, и размеренно, короткими движениями водил берестой по верёвке. Волокна лопались одно за другим.

— Пошли уже, осталось недалеко, — он толкнул меня в плечо.

Я упал на спину, будто оступился. Вставать я не спешил.

— Дерьмо, — сказал я, растягивая слова. — Может, руку подаль? А ну да...

Я говорил нарочито медленно, громко, чтобы заглушить тихий скрип бересты по верёвке. Последние нити держались на честном слове.

— Я ж тебе не могу дать руку-то, — продолжал я, не прекращая пилить. — Подними меня.

Он вздохнул. Потёр переносицу. Я видел, как его рука опускается, как пальцы разгибаются, чтобы схватить меня за шкирку. Секунды растянулись. Я чувствовал, как бьётся сердце — тяжело, гулко, словно таран, выбивающий ворота.

Его пальцы сомкнулись на моём плече. В тот же миг последнее волокно лопнуло. Верёвка упала с запястий.

Я ударил тем, что было в руке. Берестовая заточка вошла ему в шею справа, уходя под челюсть глубоко, там и застряв.

Он отшатнулся, зажимая рану обеими руками. Между пальцами потёкла кровь. Его глаза расширились, в них мелькнули удивление, непонимание и, возможно, злость.

— Кххрр... — он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только булькающий звук.

Паша вырвал с груди какой-то пузырёк. Я попытался его забрать, но тот решил совершить Скачок, чтоб спастись и принять лекарство. Я схватил его за плечо, не позволив убежать одному. Если у меня и был шанс, то только этот.

Мир сжался и разжался, и мы оказались среди каменных сороконожек. Их было десятка полтора. Все твари были огромными и длинными, их тела покрытывали сегментированный хитин, который тускло поблёскивал в лучах двух солнц. Твари заверещали, пытаясь оглушить неожиданную добычу. Звук был таким, что, казалось, воздух превратился в бетон, а череп готов был треснуть. Уровни у них всего 20–22, что теперь не кажется чем-то высоким. Паша тут же совершил еще один прыжок, уйдя из-под звукового удара.

Одна из тварей плюнула ядом, способным начать заживо переваривать любое живое существо.

— Хех... — пробормотал я, отпрыгивая и делая кувырок. — Похоже, вы мне тут очень даже рады.

Струя кислоты оплавила камни под ногами. Я почувствовал, как жар коснулся пяток, и отскочил в сторону. Тут же вторая сороконожка начала заносить голову для плевка. Я подбежал к ней и запрыгнул на хитиновую спину. Кислота попала другой на хитин и зашипела, а тварь завизжала так, что заложило уши. Ясность мысли погасила основной урон, хотя тридцать здоровья всё же исчезло. Я перепрыгивал с одной спины на другую. Твари пытались схватить меня, били хвостами, плевались кислотой, но вместо этого ранили лишь друг друга. Их хаотичные движения, их слепая ярость играли мне только на руку, создавая коридор, по которому я мог уйти.

Зная, что Паша может появиться в любой момент, потому я и не спешил добивать тварей. Мне нужно было лишь одно — сбежать. Я уже видел край поляны, уже чувствовал запах леса, уже слышал, как ветер шелестит листьями. Но я не успел отпрыгнуть от одной из тварей. Она цапнула меня за ногу, и её челюсти сомкнулись на моей икре.

— Аааа... гады! — заорал я, когда ногу прострелило, будто в неё влили горячий свинец. Боль была такой, что мир померк на мгновение, и я почувствовал, как сознание начинает уплывать и растворяться в этой огненной волне.

Здоровье: 647\1200

Голова другой твари зависла надо мной, готовая схватить. Я видел её челюсти, раскрытые словно цветок смерти, видел, как каплет кислота с её зубов, как хитин переливается в утреннем свете. Но вдруг раздался хлопок воздуха, и рядом появился мой похититель. Он схватил меня и совершил Скачок на край поляны, затем ещё дальше.

Рана на его шее не кровоточила — он смазал её чем-то заживляющим и вытащил мою заточку. Но смотрел он на меня недобро. В его глазах не было злобы, только спокойствие, такое близкое и понятное мне.

— Почти вышло, — сказал он. — А теперь пошли.

Он протянул ко мне руку, пытаясь схватить. Я хотел было её оттолкнуть, но вышло слабо. Боль от ноги и жар от яда растекались по телу тяжёлыми пульсациями, каждая из которых отдавалась в висках, в груди, в самом сердце. Он легко поднял меня на плечи и потащил к поляне с крылатым чудовищем.

Руки наливались тяжестью. Мысли текли медленно и вязко, словно смола, застревая в сознании и мешая сосредоточиться. Сухость во рту контрастировала с крупными каплями пота, покрывшими лоб и скатывавшимися по лицу, падая на траву. Закрыв глаза, я попытался направить энергию опыта в кровь, разогнать её, как делал раньше возле пещеры с зомби. Энергия побежала по венам, разогреваясь, но яд оказался сильнее. Павел что-то говорил, но я не слышал. Энергия рассеивалась быстро, словно вода в сухом песке, однако яд уже начал перерабатываться. Способность Адаптации, хоть и справлялась с чем-то слабым, но была слабого уровня и не могла одолеть столь мощный яд. Она лишь замедляла действие, давала немного времени и не позволяла умереть мгновенно.

Спустя некоторое время я ощутил резкий удар о землю. Открыть глаза оказалось непросто, будто веки придавило грузом. Над головой простиралось чистое голубое небо, в котором парили птицы, даже не подозревающие, что прямо под ними, внизу, кто-то медленно угасает.

— Не удивлён, что ты знаешь эту технику, — сплюнул Паша себе под ноги, зажимая нос и стоя рядом со мной. — Надо было воды взять, не хочу провонять тобой.

Я почти не чувствовал, что воняю. Каждый вздох отдавался в ребрах, а удары сердца били прямо в череп, отсчитывая секунды, которые казались бесконечными. Собравшись с силами, я попытался встать. Ноги подогнулись, но я устоял, хотя колени и стремились разъехаться в стороны.

— Пережить укус этой твари... — Паша покачал головой. — Никто бы не смог. Только ты или я.

Он договорил, осмотрев меня с ног до головы. В его взгляде появилось нечто вроде признания.

— Я никогда не видел такой прокачки.

— А... кха-а... хрхх... — выдавил я из себя вопрос, заставивший меня чуть покачнуться. Слабость от яда продолжала давить на плечи свинцовым одеялом, и каждое слово давалось с трудом. — Много ты... видел?

— Я видел достаточно, — ответил он, и в голосе его была такая уверенность, такая тяжесть, говоривший, что он видел больше, чем любой из местных жителей.

Он прошелся из стороны в сторону, переводя взгляд с меня на лес. В той стороне, куда он смотрел, находилась полянка, где ждала крылатая сучка. Среди дальних деревьев виднелся силуэт зильфарийки. Она общалась с кем-то в чате и временами поглядывала в нашу сторону, и даже на таком расстоянии я ощущал её нетерпение.

— Кхе... хе-хех... — я попытался усмехнуться, но смех получился хриплым и мокрым, я закашлялся. — И помнишь ты... должно быть... фух...

Стоять стало всё-таки тяжело, и я присел на какое-то поваленное дерево, чувствуя, как кора впивается в ладони.

— И помнишь ты... дохрена, да? — спросил я, глядя на него снизу вверх. — Кто тебе... эта зильфария?

Он прищурил глаза, заглянул мне в глаза и долго молчал. Секунды тянулись, и я видел, как в его голове что-то щелкает, как он принимает решение, способное изменить всё.

— Я догадывался, — сказал он наконец, едва сдерживая злость. — Знал. Как и я, ты...

— О чём это вы тут воркуете? — раздался звонкий голосок. — Ой-ой, что это за запах? Хи-хи, кому-то не помешал бы душ.

Зильфарийка возникла рядом с нами неожиданно, как и всегда. Крылья её переливались, волосы струились, а лицо сияло самой чарующей улыбкой, на какую она только способна.

— Чего ты ждёшь, Паша? — спросила она, и в голосе её слышалось нетерпение. — Тащи его уже. Долго мне ждать?

— Погоди, Велория, — спокойно отозвался Павел.

Я впервые услышал её имя полностью. Он поднял на неё взгляд, в котором отразилось слишком многое. Этот взгляд я уже знал. Он тоже тот, кто попал в прошлое, как и я.
«Старайтесь держать это в секрете, Дмитрий», — тут же напомнила о себе система. Цвет уведомления был серым, словно оно было скрытым, а буквы выглядели как незнакомые руны, однако я всё равно прочитал их — это был стандартный велорийский язык этой галактики Велериум.

— Тебе не интересно, кто он такой? — спросил Паша, переводя взгляд с неё на меня.

— Это мы и выясним, — ответила она, и в голосе её слышалась уверенность. — Администрация не...

Она вдруг замолчала. Испуганно уставилась куда-то перед собой, будто читая срочное уведомление. Лицо её побелело, крылья прижались к спине, и я видел, как она сжимает кулаки, как ногти впиваются в нежные ладони.

— Живо тащи его, червяк! — закричала она. — Живо, я сказала!

Она на миг потеряла самообладание. От злости черты её лица на короткий миг сделались слишком острыми и угловатыми. В этом искажении мелькнуло что-то древнее и злое, от чего у любого нормального человека кровь стынет в жилах.

— Я сказал, погоди, крылатая, — чуть тише отозвался парень. Его голос был спокоен, но я слышал такую интонацию множество раз — и от самого себя.

— Ты смеешь, ублюдок, нарушать условия нашего контракта? — зильфарийка подплыла по воздуху поближе к парню.

Он стоял, не отводя взгляд от её глаз, внутри которых начал зажигаться синий огонь. Она наступала, он не отступал. Он лишь натянул на лицо злую усмешку.

— Ты забываешься, крылатая, — сказал он. — Я тебе не подчиняюсь.

Из её глаз полыхнул огонь. Резким движением руки она смахнула в сторону все окна стрима, закрыв их и прервав трансляцию. В этот миг она наконец-то приняла своё истинное обличье.

Кожа мгновенно посерела, становясь пепельно-мёртвой. Глаза загорелись ледяным пламенем, лишённым всякой человечности. В них была лишь ярость и голод, в них осталась лишь бесконечно-древняя ненависть. Губы расползлись в широкую пасть, демонстрируя ряд острых зубов, созданных вовсе не для улыбок. Носа больше не осталось, вместо них на лице появились две тонкие щели, нетерпеливо всасывающие воздух. Уши стали острыми и вытянутыми, а роскошные золотые локоны превратились в отвратительную жёлто-чёрную массу, похожую на осиное гнездо, или на ядовитое жало скорпиона, рождённое исключительно для убийств.

Чудовищный визг, который издала эта тварь, был страшнее, чем тысяча глоток сколопендр. Этот звук казался проникающим прямо в мозг, прямо в душу, прямо в самые дальние глубины сознания. Деревья вокруг нас погнулись и сбросили листья, а зеленый ковёр, еще недавно устилавший землю, обратился в голые ветви. Немногие оставшиеся летучие монстры попадали далеко за пределами поляны, и я слышал, как их тела глухо ударялись о землю, как трескались крылья, как стихал их пронзительный писк.

Здоровье: 131\1200

Нас обоих согнуло и прибило к земле, кровь хлестала из ушей и носа, казалось, будто она текла даже из глаз. Сознание начало угасать в густеющем мраке на краях зрения, пока этот кошмарный визг и эта невыносимая боль не стали единственным, что осталось во вселенной. Спустя некоторое время эта сука перестала вопить. Обернувшись назад золотоволосой красавицей, она вновь стала идеальной: сияющая кожа, струящиеся волосы, прекрасное лицо... Увидев, как мы мучаемся, лежа на траве, она опять открыла стрим и мелодично обратилась к зрителям:

— Ой-ой, простите меня, мои дорогие зрители, — пропела она, и в голосе её не было и следа той твари, которая только что пыталась нас убить. — Кажется... что-то... я не туда нажала и оно сломалось. Хи-хи...

Я коротко взглянул на парня. Поймал его взгляд, полный решимости. Похоже, он что-то задумал, и это что-то не входило в планы крылатой твари. Его глаза говорили: «Доверься мне». Или: «Будь готов». Или: «Сейчас или никогда».

Я кивнул. Едва заметно, но он понял.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/524934